Дар или проклятье? Часть 1. Дар, равный проклятью.

Сегодняшний день выдался на удивление солнечным. Разобравшись со своими делами, я решил уделить немного времени Амалии. Она продвигалась медленно, но уверенно, чем радовала меня. Её следующие видения в основном приходили во сне и не несли большой важности, но всё же у меня оставалось нехорошее предчувствие. Криса нигде не было. Такое случалось редко, но у него были и постоянные обязанности в здании Совета, поэтому я не придал этому большого значения и решил пройтись к Амалии сам. Кажется, я ещё ни разу не навещал её. Как только я приблизился к двери, я сначала почувствовал энергию Криса, так вот он где, а потом услышал голоса. Дверь была приоткрыта, а они — слишком заняты спором, чтобы заметить меня. — Никак нельзя, госпожа, — судя по голосу, Крис был взволнован. Не знал, что он называл её так, но я рад, что он принял Амалию и относился с уважением, даже когда меня не было рядом. — Я ненадолго, — Амалия говорила гораздо тише. — Нельзя, госпожа. — Я ведь так редко о чём-то прошу тебя. — Господин Эрагон накажет нас обоих. — Он ничего не узнает. Я нахмурился и толкнул дверь, облокотившись на косяк и заговорил максимально доброжелательно: — И о чём я не должен узнать? Амалия пискнула, прикрыв рот ладонью и неосознанно отступила назад, прячась за спину Криса, а он же резко выпрямился, стараясь принять бесстрастное выражение лица. — Не сердитесь, господин, ничего такого. Просто... — Я хотела выйти в город, — перебила его Амалия, убрав руки от лица, но из-за его спины не вышла. — Вы сказали не выпускать её из здания Совета без вас. — Я хотела прогуляться всего пятнадцать минут, что со мной могло случиться? Я слушал их, переводя взгляд с одного, на другого, после чего поднял вверх ладонь, призывая замолчать. — Довольно. Крис, возвращайся к своим обязанностям, ты всё правильно сделал. — Крис поклонился и вышел, а я же закрыл дверь и обратился уже к Амалии. — Я рад, что ты достаточно благоразумна, чтобы сказать о таком Крису, но почему вы не закрыли дверь? — Я хотела выйти, но он увёл меня от неё, — ответила Амалия, скрестив руки на груди. — Я понимаю, что правила, которые я установил для тебя, довольно строгие, но это для твоего же блага. Единственные, кому ты можешь доверять здесь — я и Крис. Больше никому, даже членам Совета. — Но к чему такая осторожность? Я ещё не предсказала ничего особо значимого. — Она подняла на меня взгляд, полный грусти. Сейчас она снова напомнила мне птицу, но запертую в клетке. — Я говорил с Шепфа. — Я не хотел говорить ей об этом, но пришлось. — Он разделяет мои опасения и просил беречь тебя. Выражение лица Амалии изменилось с грустного на удивлённое. — Вы говорили обо мне? — Да. — Я понял, что всё ещё стоял у двери, и, спросив позволение у Амалии, присел на стул возле стола. — Пришло время поднять твой ранг. Тебе придётся пройти несколько испытаний, по итогу которых ты можешь подняться на ступень выше. Но говорили мы с ним не об этом. Он считает, что твой дар может быть весьма опасен, если попадёт не в те руки, поэтому твои испытания буду проводить я. — Чем он может быть так опасен? — Она тоже села, только на кровать. — Он сказал, что ты предскажешь по меньшей мере несколько значимых событий. Я не хотел тебе говорить, чтобы ты зря не волновалась, но пришлось. Амалия молчала, смотря прямо перед собой. Я не знал, о чём она думала, но спрашивать было бы неэтично. — Я буду видеть войны и смерти близких? — Да. — И ничего не смогу с этим сделать? — Ты лишь транслируешь события. Как бы ты ни старалась, что бы ты не сделала — это произойдёт, может чуть иначе, но исход будет один. — Тогда это не дар. Это проклятье. — Ты можешь называть его как хочешь, но он никуда от тебя не денется. Придётся смириться и учиться с этим жить. Она наклонилась и закрыла лицо ладонями. Сначала я подумал, что она заплакала, но она молчала. Я встал и сел возле неё, приобняв за плечи. — Я понимаю, что это тяжело. На твою долю выпало много страданий. Но с годами тебе станет легче. Воспринимай это как плату за знание. — А если я не хочу знать? Я знала, что случится в ту ночь, я видела, но считала, что это просто кошмары или несёт скрытый смысл. Я ничего не говорила родителям, а потом сидела в этом чёртовом шкафу и смотрела свой кошмар наяву. — Её плечи дрожали, а голос всё же предательски надломился. — Твои видения были слабыми или приходили ночью, потому что ты их блокировала. Ты винила в случившемся себя, но я уже сказал, что ты ничего не могла изменить. Это уж точно не твоя вина. — Сказал я, когда она немного расслабилась. — Эта способность — часть тебя. Не отталкивай её, а наоборот прими, чтобы не было так тяжело потом. — Но как мне жить, зная, что кто-то скоро погибнет или близится что-то ужасное? — Она не плакала, но её голос звучал устало. — На максимуме. Стараясь извлечь выгоду из всего. Сделать то, на что не решалась. Сказать то, в чём боялась признаться. В любом случае, выбор за тобой. Но тогда ты будешь знать, что сделала всё, что могла. Амалия — невинное дитя, на долю которого выпала тяжёлая судьба. Сначала я и не думал об этом, смотря на неё, как на инструмент. Но чем дальше это продвигалось, тем сильнее я осознавал слова Шепфа. — Чтобы продолжать и дальше быть действенным инструментом для вас. — Что ты сказала? — Я отстранился от неё, нахмурившись. — Разве это не так? Разве не ради этого вы нянчитесь со мной? Да вы только и говорите о видениях и знаменательных событиях, которые я предскажу. — Она встала, отстраняясь от меня. Её волосы слегка растрепались, а щёки горели не то от слёз, не то от злости. — Почему вы молчите? — Потому что ты на взводе, — спокойно ответил я. Она имела право злиться, но я не хотел устраивать скандалы. Я поднялся и хотел коснуться её плеча, но она не позволила мне это сделать, шлёпнув по моей кисти и тут же уйдя дальше вглубь комнаты, словно я мог ударить её за это в ответ. Это было обидно, но я промолчал, опустив руку. — Сколькими ещё жизнями вы так играли? — Сказала она почти бесцветным голосом, словно осознав для себя большую тайну. — Извините, мне не стоило себя так вести. Амалия сказала это без всякого сожаления. Видимо, книги по этикету она действительно прочитала. — Я пришёл сюда не как Главный советник, а как учитель и старший по званию и возрасту. Если бы я говорил с тобой, как Главный советник, за подобное ты давно бы отвечала по всей строгости. Я позволяю тебе слишком много, Амалия. Задумайся об этом, когда в следующий раз захочешь нарушить этикет или правила. Я развернулся на каблуках, показывая, что разговор окончен. Дверь за моей спиной захлопнулась слишком громко. Я обернулся на неё. Возможно я действительно был груб сегодня, но разве всё время до я не был слишком мягок? Невольно я дёрнул щекой. Амалия была права. Изначально она и должна была стать инструментом. Но в первую очередь она была моей ученицей. Ученицей, чья судьба и будущее мне были не безразличны. Ученицей, которой я гордился и разочаровывался. Ученицей, которую не только обучал, но и воспитывал, делясь жизненным опытом. Она уже давно была чем-то большим, чем просто инструмент, и мне было досадно слышать это от неё. Я понял, что ищу оправдание её поведению, когда рука непроизвольно вывела слово «видение». Хорошо, что это были мои личные планы, а не важные бумаги. Амалия так стремилась на улицу. Может, у этого была более значимая причина, чем простая скука? То же видение. Она хотела что-то сделать, потому что увидела что-то печальное? В любом случае, это был большой риск. Возможно, если бы она поговорила со мной об этом, я позволил бы ей выйти в сопровождении Криса. Но идти к ней сейчас было бы плохой идеей. Вздохнув, я отложил перо. Сам ведь радовался, что появилось хоть какая-то альтернативная деятельность. — Она хотела отправить письмо своей знакомой детства. — Раздался голос Шепфа в моей голове. Я был учителем и наставником Амалии, а моим — Шепфа. В прочем, сам я давно не обращался к нему за помощью, но он всегда знал, когда мне было это нужно. — Но зачем ей было идти в город? — У неё было видение. Эта девушка недавно закончила Школу, и её должны отправить на опасное задание. Амалия хотела предупредить её. — И я бы не позволил, — договорил я. — Ты говоришь это, потому что она не расскажет? — Нет. И она очень обижена на тебя. Я хотел возразить, оправдаться, но промолчал. Зачем? Шепфа и без того знал мои намерения. — Передай ей завтра, что с её знакомой всё будет в порядке, и она может не волноваться. — Завтра, — повторил я, прописав её имя на пергаменте и подчеркнул. — Сейчас она слишком занята негодованием в твою сторону, — Шепфа по-отечески рассмеялся. Для него мы были не более, чем детьми, которые поругались из-за игрушки. Я тоже улыбнулся, поняв, как это выглядело. — Не буду спрашивать, как. — Она готова стать архангелом. Но испытания лучше провести тебе. — Конечно, — ответил я и понял, что уже нахожусь один. Дописав ещё один пункт под её именем, я отправился в свою комнату.