Дар или проклятье? Часть 1. Дар, равный проклятью.

Я сидел на скамейке на балконе, подняв одну ногу я опёр на неё руку. Пиджак и жилетку я снял и положил возле себя, ослабил галстук и закатал рукава. Так было проще снять с себя маску Главного советника и снова стать обычным ангелом. Ночь навевала на меня сентиментальное настроение и размышления. О сбежавших преступниках, Ребекке, которую осудили за нарушение закона о Неприкосновении, разбоях в городе и этих паршивых слухах о Мальбонте. Это звучало просто немыслимо. Столько лет о нём не было вестей. Никто даже не называл его имени, а теперь все разом повторяли его. Я вздохнул. Виски начали пульсировать привычной болью. Мальбонте. Меня раздражало то, до какого абсурда это дошло. А ещё меня раздражали мои мысли насчёт Амалии. Слишком часто начала она появляться в них. С нашей первой встречи она стала не только сильнее, но серьёзнее и женственнее. Неподобающие мысли лезли в мою голову по ночам, когда я освобождался от своих обязанностей на несколько часов. И мне это не нравилось. Вернее, моему разуму. А сердце и тело говорили об обратном. Ещё и эти глупые разговоры. С чего я вообще вчера заговорил с ней о сексе? Конечно, она красивая молодая девушка, но первостепенно она моя ученица. И она была ещё очень юной. Я не мог так поступать с ней. Не мог сломать ей жизнь и восприятие отношений только из-за парочки непристойных мыслей. И с чего я вдруг решил, что интересен ей как мужчина? Она на разговорах о Торендо и то сильнее краснела. Я нервно дёрнул плечом. Нет. Ни о какой ревности не могло быть и речи. Просто холодные суждения и не больше. Мою меланхолию прервал Крис, сообщив, что со мной хочет поговорить Амалия. Сердце пропустило удар, а на губах промелькнула усмешка от жестокой иронии. Но Амалия срочно захотела поговорить в такой поздний час? Значит, у неё было видение. И, судя по всему, не очень хорошее. Моя догадка подтвердилась, когда я увидел её, бледную и напуганную. Я жестом пригласил её сесть рядом и отпустил Криса. Все посторонние мысли тут же ушли на задний план, предоставив мою голову для новых размышлений. Амалия послушно села рядом. — Что ты увидела? — Спросил я, помогая ей собраться с мыслями. Она прерывисто вздохнула и тряхнула головой. — Это ужасно, — наконец выдавила она, едва сдерживаясь. — В Школе будет сущий кошмар. Огонь, кровь, настоящая бойня. Я невольно нахмурился. Я ожидал услышать нечто подобное в данной ситуации, но к такому нельзя было быть готовым заранее. Я протянул ей ладонь. И она, взяв её, сжала сильнее, чем делала это обычно. — Ты можешь сказать что-то ещё? Какие-то детали? — Мальбонте. — Что? — Теперь чуть крепче её руку сжал я, но она, казалось, не заметила этого. — Там был какой-то ангел. Он говорил о возвращении Мальбонте. Я не знаю его. И больше ничего не запомнила. Всё было слишком... Она снова вздохнула и подняла колени к груди, обняв их второй рукой. Она была в каком-то коротком простом платье, край которого задрался слишком сильно, оголяя бедро. Её кожа казалась особенно бледной в темноте ночи и она будто слегка светилась. И я вдруг поймал себя на мысли, что хочу коснуться её. Провести пальцами по нежной бархатной коже от колена до бедра... Нет. Я оборвал себя. Сейчас мне нужно думать не об этом. Я взял свой сброшенный пиджак и молча накрыл им её колени. Амалия вздрогнула и, осознав мой жест, смущённо попыталась натянуть его на себя посильнее. — Не беспокойся. — Сказал я, не зная себе или ей. — Кстати, Вики Уокер убила Змея-искусителя. Этот факт, кажется, порадовал Амалию. Всегда приятно осознавать свои силы и свою полезность. — Она… Необычная. За это время я как будто прониклась к ней. — Если она действительно дочь своей матери, то ты сможешь с ней встретиться когда-нибудь. — А Ребекка? — Амалия повернулась ко мне, не решаясь задать полный вопрос. Новость о суде взбудоражила её не меньше меня. — Она слишком важна для Небес и Шепфа, её не тронут. Но в Совет она больше не вернётся. — Никогда? — Не знаю. — Честно ответил я. — Не помню, чтобы ты так беспокоилась о ней. Амалия молчала. Я повернулся к ней и заметил, что она намеренно закусила губу. — Амалия? — Я не могу. — Что? — Сказать. Не могу. — О чём ты? Она посмотрела на меня, и я почувствовал. Как я мог не заметить этого сразу? С ней говорил Шепфа. — Шепфа запретил мне рассказывать вам о некоторых видениях. Он сказал, что так нужно. Я прерывисто вздохнул. Амалия не обманывала. Но теперь я начал беспокоиться ещё больше. Она и так видела вещи, которые слишком сильно терзали её сердобольное сердце, а теперь к этому прибавились кошмарные видения предстоящей бойни в Школе и события, о которых она должна молчать, вынашивая их в себе, снова повторяя историю с её родителями. Шепфа, это слишком сурово для неё. И это ещё ты говорил мне не давить на неё? Или как раз поэтому я не должен был давить на неё, чтобы сейчас она не сошла с ума от этого всего. — Ты всё делаешь правильно, — сказал я, чтобы приободрить Амалию. — Ты, наверное, уже поняла, что грядёт тяжёлое время. Но ты прекрасно держишься. И я хочу, чтобы ты знала — я всегда буду готов выслушать тебя и оказать поддержку. — Я знаю, — ответила она, придвинувшись чуть ближе. Мы сидели в тишине ещё некоторое время, и я уже хотел отправить Амалию спать, но она вдруг попросила посидеть со мной. Я не смог отказать. Немного спустя она уснула на моём плече. Когда небо начало светлеть, я перенёс Амалию на свою кровать, а сам вернулся на балкон. Спать не хотелось. Как и возвращаться к лицу Главного советника. Но тем не менее я всё равно задремал. Знакомая энергия. Чьи-то пальцы коснулись моего лба. Провели ниже, к скуле. Переместились к уху, вероятно, заправляя за него спавшую прядь волос. Теперь я понял, чья это энергия — Амалия. Я открыл глаза. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить события прошедшей ночи и почему Амалия оказалась здесь. Солнце уже поднималось. — Что ты делаешь? — Спросил я чуть хриплым голосом. Её рука дрогнула. Видно, она не заметила, что я проснулся. — Извините, — она смутилась и отодвинулась. — Так непривычно видеть вас без этих привычных кос. — Что в них такого? Их ведь едва видно. — Ответил я, потягиваясь. Я заплетал их практически каждое утро и расплетал ночью. Такой небольшой ритуал, помогающий собраться с мыслями и настроиться на новый день. Но я и подумать не мог, что Амалия обратит на них такое внимание. — Иногда что-то, что кажется мелочью, приобретает намного большее значение, чем мы можем подумать. — Сказала она, заставив меня буквально обернуться на неё. Она не смотрела на меня. И мы оба понимали, что речь шла не совсем о косичках. Но продолжать этот разговор казалось чем-то неправильным. Как и то, что она провела ночь в моей постели. Пусть и в совершенно ином смысле этой фразы. — Можно я их заплету? — Вторая за прошедшие несколько часов просьба Амалии, которой я снова не смог отказать. Мы переместились в комнату. Я сел на кровать, а она осталась стоять рядом. Пока я спал, а точнее дремал, она успела умыться и переодеться, чему я был безмерно рад — вид её обнажённых ног определённо был бы не кстати для моего растрёпанного после прошедшей ночи сердца. Она расчёсывала мои волосы, осторожно, плавно прочёсывая прядь за прядью. Когда она поднимала расчёску выше, чтобы в очередной раз провести сверху-вниз, я ощущал кожей лёгкий холод её пальцев. И почему они всегда такие холодные? Вопрос, который я никогда не задал бы ей. Амалия придвинулась ближе и переместилась немного вбок, отделяя пряди. Я всегда делал это на автомате, уже не задумываясь о процессе, но сегодня всё было иначе. Её пальцы, слегка натягивающие мои волосы, сплетая их в небольшую аккуратную косичку, её размеренное дыхание у меня над головой, лёгкий аромат корицы и имбирного пряника, исходящий от неё. Такой же, как и её энергия. Тёплая, слегка золотистая, навевающая воспоминания о родном доме и уюте. Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Она заплетала уже вторую косичку, и, как бы мне не хотелось, этот момент не мог продлиться ещё дольше. Закрепив кончик, она отошла от меня. Я открыл глаза и повернул голову к ней. Амалия, слегка прищурившись, посмотрела на результат своей работы, а потом приблизилась снова. Поправив одну прядь, она, кажется, осталась довольной. Мы встретились взглядами. Я хотел попросить её остаться, но не мог — «Что за сентиментальные глупости, ты Главный советник или влюблённый мальчишка?» — вместо это сказал лишь: — Помни: если тебя будет что-то беспокоить, можешь прийти ко мне. В любое время. Она улыбнулась и поблагодарила меня. А после ушла. Я всё ещё ощущал лёгкий запах корицы, и не мог избавиться от этого наваждения весь день. Ночью я снова не спал. Но она не пришла.