Дар или проклятье? Часть 1. Дар, равный проклятью.

Я помнил Мальбонте ребёнком. Этот мальчик, даже будучи несмышлёным дитём, уже был невероятно силён. Возможно, будь у его отца чуть больше чести, его судьба сложилась бы по-иному, но прошлое изменить было нельзя. Моя сестра тоже была ребёнком. Первым убитым ребёнком, чья жестокая смерть породила проклятье. Я почувствовал энергию, нечто чёрное, тяжёлое, с запахом боли и крови, раньше, чем увидел его самого. Этот глупец действительно собирался забрать ключи от врат Шепфа. Но это было невозможно. Они должны уничтожить его, как только он их коснётся. Если только я чего-то не знал. Дитя ангела и демона. Какие ещё возможности открывались для него, помимо невероятно огромной силы? Метисов было слишком мало, чтобы их можно было изучить. Кроме того, это было ужасно опасно, как для Равновесия, так и для Небес. И Мальбонте был живым тому подтверждением. Ярость поднималась во мне при виде его. Я правил уже очень много лет, я участвовал в войнах, я был в таких ситуациях, что некоторым бессмертным даже не приходили в голову, но теперь, смотря на него, я будто вновь почувствовал себя ожившим от этой корки бесконечности, почувствовал ту давно забытую ярость и адреналин от предвкушения битвы. Мальбонте давал нам выбор. Строил из себя благодетеля и борца за справедливость, но сам едва ли понимал, что делает, охваченный слепой местью. Он был ребёнком. Ребёнком, который годами копил свою обиду на родителя, а теперь готов был на всё, чтобы отомстить. И такого правителя хотели видеть его последователи? Чудовище, которое убило бы любого за неповиновение? Но он был силён. Кровь от разных бессмертных давала ему невероятную силу. И он использовал эту силу не по назначению. Драться с ним на мечах было бесполезно, поэтому я давно отбросил его в сторону. У нас обоих было преимущество в том, что один не знал приёмов второго, но в этом была и сложность. Надеяться на честную битву с таким, как он, было глупо, как и на поддержку армии, которая была занята битвой с Субантрами. Эти существа с пронзительным криком нападали на бессмертных, терзая их своими зубами и когтями. Я слышал их предсмертные крики, но ничем не мог помочь. Одна из них полетела в мою сторону, и я, отвлёкшись на миг, уклоняясь от её атаки, пропустил удар Мальбонте. Вспышка боли в боку заставила меня пошатнуться, но я вовремя заметил следующую атаку, уходя из-под неё. Сконцентрировав силу в кулаке, метнул шар в Мальбонте. Он не успел увернуться — скорость Мальбонте была ниже моей, приняв удар на себя, но это, казалось, его только сильнее разозлило. В его глазах плескалась тьма. Самая глубокая и ужасная, что мне доводилось видеть. Ситуация выходила из-под контроля. Чёртов метис был сильнее, чем я предполагал, а Субантры, ведомые им, были слишком проворными и кровожадными. Я потерял Мальбонте из вида, всего на секунду, но эта секунда имела гораздо больший вес, когда речь шла о битве бессмертных. Он оказался за моей спиной. — Ты проиграл, Эрагон, — услышал я его голос, а после резкая боль выше поясницы пронзила моё тело. Я не сразу понял, что это была его рука. «…пырнул его ножом, вонзил в рану руку и вырвал какой-то орган». Изо рта брызнула кровь. Шепфа, неужели именно это и видела Амалия в своём видении? Я осел на колени. Значит, таков был конец моего бессмертия? Мир перед глазами начал тускнеть. Крики и звук сражения сливались в неясный шум на фоне. Всё же стоило наплевать на всё и сказать ей, что я люблю её. Я почувствовал толчок — Мальбонте отбросил меня на землю, как сломанную вещь. Хотя, именно ей я теперь и являлся. Кровь толчками лилась из рваной раны, пропитывая одежду и землю. Она была обжигающе горячей, а земля — холодной, как руки Амалии, не смотря на жар сражения. Я прижался щекой к земле, к спасительной прохладе, не чувствуя, как мелкие камни царапали мою щёку. Время словно бы замедлилось. Ещё утром оно бежало, как песок, а теперь тянулось, словно спокойная широкая река. Мои глаза уже ничего не различали, а сознание утекало, смешивая мысли в одну неясную кашу. Это мгновение было слишком долгим. Мучительно долгим. Эпилог. В воздухе стоял тяжёлый металлический запах, тут же оседая на языке, стоило открыть рот. Центральная часть Цитадели превратилась в одну сплошную груду камней. Повсюду лежали тела или то, что от них осталось после встречи с Субантрами. Земля была чёрной и влажной от крови и дождя, который лил не переставая, словно оплакивая погибших. Это место, поле битвы, давило со всех сторон, из-за чего Амалия не могла вздохнуть, но она искала его. За спиной раздался треск, и она вздрогнула, выхватывая кинжал, но это был всего лишь обвалившийся балкон, державшийся на последней опоре. Вздохнув, она убрала оружие, приняв для себя тот факт, что лучше держаться центра дороги. Она шла дальше, ища белый цвет, заглядывая в лица и каждый раз надеясь, что она неправильно истолковала временной промежуток, что он выжил, что он сможет пожить ещё немного, как бы эгоистично это не звучало. Но она нашла его, едва не вскрикнув, когда увидела точь-в-точь ту же картину, от которой когда-то проснулась посреди ночи. Амалия подбежала к нему, упав на колени — она итак промокла насквозь, какая теперь разница, что она испачкает одежду. Его кожа была ужасно бледной, ко лбу прилипли волосы, потемневшие от воды, и Амалия дрожащей рукой отодвинула их, открывая лицо Эрагона. Его губы и щека были в крови. Волосы, одежда и даже крылья тоже. Он лежал в невероятно огромной луже крови, от чего сердце Амалии готово было вырваться из груди. Глаза защипало. Возможно она плакала, но из-за дождя не могла этого понять. Она придвинулась ближе и, коснулась скулы Эрагона, пугающе ледяной. Другую руку она просунула под его голову и осторожно, словно боясь причинить боль, переложила его голову на свои колени. Она гладила его волосы, жалея, что не решилась сделать шаг навстречу раньше, провела пальцем по ресницам, едва касаясь их, но убрала руку, подумав, что сейчас его веки затрепещут, и она снова разбудит его. Но он не просыпался. Амалия склонилась, подавляя крик, так низко, что их лбы почти соприкоснулись. В грудной клетке заболело, сердце билось очень быстро, а каждый вдох отзывался жгучей болью, но это означало лишь то, что она была жива, а он — нет. Картина его смерти была настолько яркой и чёткой, что болели глаза. Она видела её каждый раз, закрывая их, с того самого момента. Каждый раз, смотря на Эрагона, она видела его окровавленные губы и прилипшие ко лбу мокрые волосы. Видела, но не могла ничего сделать. Не могла ничего сказать. Даже признаться ему нормально она так и не решилась. — Госпожа, вам опасно находиться здесь. — Раздался мягкий голос Криса сверху. Он стоял возле неё в длинном плаще с капюшоном, развернув один край над её головой. — Какое это теперь имеет значение? — Ответила она так тихо, что ему пришлось наклониться. — Господин Эрагон просил меня позаботиться о вас. — Я не твоя госпожа. Не называй меня так. Нам обоим это будет неудобно. — Сказала Амалия, а её губы тронула лёгкая грустная улыбка. — Как скажешь... Но нам правда нужно идти. — Куда? — Для начала в тепло. — Ему, наверное, очень холодно в Небытие? — Им не может быть холодно. Крис встрепенулся, услышав незнакомый голос. И его опасения подтвердились, когда он увидел величественную фигуру Мальбонте. Он глянул на Амалию, словно это могло бы заставить её подняться, но он понимал, что бежать было некуда. — Они лишь духи, эхо того, что было прежде. Ни чувств. Ни эмоций. Ни сожалений. — Мальбонте приблизился к ним, заставляя Криса напрячься всем телом. Он мысленно просчитывал планы действий, но всё сводилось к тому, что нужно было хватать Амалию и бежать, либо смиренно принять участь. — И боль они тоже не чувствуют? — Амалию, казалось, совсем не пугало присутствие Мальбонте, она даже не посмотрела в его сторону. — Ни боли. Ни воспоминаний. — Он присел на корточки, совсем рядом с ней. — Откуда ты знаешь? — Только теперь она подняла голову на него. — Я вырос там. В Небытие. — Пояснил Мальбонте пугающе спокойным голосом. — В прочем, я расскажу тебе подробнее, если ты захочешь. Он улыбнулся, но его улыбка была больше похожа на оскал. — Я не собираюсь убивать её, — сказал он, подняв взгляд на Криса, который всё ещё не находил себе места. — Что теперь с ней будет? — Спросил он в ответ. — Она — провидица. Её место было в Совете, там и останется. — Мальбонте выпрямился. — А твоя судьба тебя не интересует? — Она важнее, — твёрдо ответил Крис. — А ты, стало быть, верный слуга? Мне такие нужны. — Я служу только ей. — Крис, не нарывайся, — наконец заговорила Амалия, одёрнув его. Теперь, когда у неё не осталось никого, кроме Криса, она не могла потерять и его. — Когда закончишь, приходите в Совет. Вам выделят комнаты и сухую одежду. — Мальбонте развернулся и, раскрыв огромные крылья во всю ширину, взлетел с одного взмаха. Крис шумно выдохнул, оседая на землю возле Амалии. — Извини, — она коснулась его пальцев своими. Они были испачканы кровью. Амалия нахмурилась, подняв свою руку, словно это была её кровь, а Крис вытащил платок из внутреннего кармана и аккуратно вытер сначала её пальцы, а потом и свои. — Он прав. Нам нужно идти обратно. Амалия не ответила. — Пожалуйста. — Думаешь, он позволит похоронить его? — У него нет причин отказывать. — Крис взял Амалию за запястье и слегка потянул на себя. Она мягко высвободила свою руку и, всё так же осторожно, уложила Эрагона обратно на землю. Наклонившись, она коснулась губами его лба, и только тогда поднялась на ноги. Крис тут же взял её за руку, а другой приобнял за плечи, поскорее уводя Амалию, пока она не передумала. — Теперь всё будет иначе. — Иначе, не значит плохо. — Ответил Крис. — Да. Иначе, не значит плохо. — Эхом повторила Амалия, следуя за ним. Ей казалось, что огромная часть её осталась там, вместе с Эрагоном, но в голове снова и снова звучала его фраза: «Обещай, что станешь Серафимом». Так эгоистично было с его стороны умереть и запретить Амалии пойти за ним, пока она не станет Серафимом. До этого ведь оставалось ещё три сотни лет. 04.01.2023-15.05.2023