maybe I`m the problem

— Так нечестно! — возмущенный голос Сону доносится до ушей как-то приглушенно, пока он вытянулся на большом диване в общей гостинной, погрузившись в свои мысли. Чонвон с Хуном давно пошли спать, а Джей и Джейк просто пошли в душ вместе, настолько уставшими они были. В первые годы дебюта было странно предлагать это, но со временем стало совсем привычно. Единственное желание, которое одолевает всех их после ежедневно изнурительного расписания — завалиться в душ, а потом и в кровать. Учитывая, что душевых было всего две, они пришли к тому, что происходит сейчас. Для Чонсона это являлось простым делом. Он со времен айленда предлагал им это сделать, что же здесь такого, если они все парни? Только вот все, кроме Джея по какой-то причине готовы были потерпеть несмотря на усталость, и дождаться очереди, когда дело доходило до Сону. Ники из принципа не принимал душ с кем бы то ни было, лишь один он сам. Так и приходилось становится зрителем сцены, буквально каждый вечер, когда Сону и Ники чуть ли не дрались за очередью в душ, но в итоге японец все равно поступал по своему, и шел первым. Сону позволял. Слышится щелчок двери другой душевой, и радостные визги Сону, который судя по звукам обнимает хенов и идет за своими вещами. На лице невольно появляется улыбка. Хисына угнетают мысли о том, что в постель он пойдет самым последним, и мысленно он представляет следующее утро: беднягу менеджера, безуспешно пытающегося разбудить его, недовольного Чонвона и других, перенявших настроение лидера. Идеальное, комфортное утро. Это его успокаивало — их скромная обитель, звуки шагов Сону, скользящего по комнатам, в поисках полотенца, затихшие голоса других медленно погружали его в долгожданный сон. — Хисын-хен, — тихий, почти вкрадчивый шепот на ухо. От него мурашки по коже. Сонный организм сразу реагирует на катализатор его чувств, разгоняя кровь по венам. — М? — старается не подавать виду, прикидываясь ужасно сонным, пока в голове не появляется ни одной мысли. Боже, это нормально, что он только что в мыслях назвал его шепот горячим? — Ты же сейчас уснешь, — боги, Сону, он знает это. Он- — Я уже, — окидывает одним взглядом парня, и смотрит. Пристально. Сону, до этого нависающий над ним,смутился под его взором и сел перед ним на корточки. Милаш. — Так не правильно, — улыбается, и смотрит в ответ. Хисыну хочется сжаться перед этим взглядом. Так доверчиво на него смотрят. Подавляет желание провести по нежной коже лица рукой, но позволяет себе потрогать мягкие волосы. Растрепать их. Он любит такие вечера. Вечера, когда они проявляют заботу друг к другу. Они не разговаривают много в эти дни. Хисын просто работает над своей жадностью. Жадностью до его внимания. Пиздец. — Потерплю, — и буду надеяться, что это когда-то пройдет. Все обычно проходит. Особенно чувства, — скорей иди. Только вот Ким не уходит. Смотрит под ноги, прикусив губу, чего-то ожидает. Что ты хочешь сказать, Сону? Хисын борется с желанием прочистить горло, внезапно ставшее сухим, не спеша присаживается на диване, и смотрит вопросительно. Откуда только столько смелости? — Может быть ты… хотел бы, — хотел бы что? — ну, пойти в душ вместе? — неловко мнется, даже не подозревая какую бурю внутри него он вызвал своим предложением. — Так будет легче и быстрее. Завтра будешь выспавшимся. Хисын понимает, что легче не будет. Не после этого. Сону не единожды приходил к нему с просьбами, не зная, что отказать ему он не смог бы в любом случае. Но не в этот раз. Не сегодня. Черт, он даже не подозревает, что дает призрачную надежду на взаимность. Что будет за взаимностью думать не хочется, только вот душа ликует, она от чего-то рада. Но соглашаться нельзя. Ни в коем случае. От чего-то стыдно признавать, что он слишком стесняется это сделать. Ладно, это просто вне его воображения. Просто нет. Сону и он. Голые. Ни за что. Осквернять его своими мыслями он не собирался. Осознание того, что Сону все еще ждет его ответа, приходит не сразу. Пронзительный взгляд черных кошачьих глаз впивается под кожу. Ники. — Я всё, — дает знать, подсушив волосы полотенцем. В воздухе висит напряжение, не ускользают от его внимания и Хи с Сону. Со стороны последнего слышится разочарованный вздох, который Ники списывает на обиду за то, что как всегда зашёл первым. — Сону-хен, можешь идти. А еще, прости. Пожалуйста. Сону быстро встает на ноги, отводит взгляд. Добавляет: — Не волнуйся, все хорошо, — Хисын всегда волнуется, когда его голос звучит так ровно. Расстроился ведь. На него, на Нишимура. Хи знает, что Сону не запомнит этого надолго, знает, что возможно и не подаст вида. — Хен, ты тоже скорей иди и отдохни, хорошо? Хисын утвердительно кивает, не поднимая голову, прячет глаза и свои красные щеки. Уставшие глаза. Хочется пойти и обнять. Устает ведь не только он сам? Всем нелегко. — Все нормально? — вопросы появляются и у младшего, ответ которого ему не понравится. Действительно не понравится, когда почувствует, что Хи не хочет об этом говорить. Ему не нравится этот вопрос, потому что кажется, что ни черта. — Угу, — да, правильно. Делай, как ты умеешь лучше всего. Притворяйся. Остается один. В приглушенном свете гостиной все кажется серым. Вспоминает слова Джея, и прокручивает как старую пленку. Раз за разом. “Сделай что-нибудь, пока фанаты не заметили, если ты понимаешь, о чем я”. Может, Сону пытался наладить их отношения, и уничтожить неловкость, возникавшую время от времени? А он воспринял все за желаемое. Ким из добрых побуждений, а он испугался. Себя. Он должен был поступить как самый старший. Не позволять себе слабость.