maybe I`m the problem

Хисын точно не уверен, когда началось это. Шоу на выживание выжало из него все соки, несмотря на большую вероятность дебюта с самого начала. Эта программа оставила свой осадок на каждом юном сердце, мечтавшем о большой сцене. Славе. Известности. Где-то он уступал, ему предоставилась возможность стать лидером, он ошибался, где-то винил себя, смеялся, плакал, привыкал, и учился. И нет, речь идет не об образовании, с чем проблем не было. Он учился ценить, заботиться и жить, несмотря на выбор такой трудной сферы жизни. Казалось бы, что выбор его был довольно ответственным, чтобы не позволить появиться броши в сердце, чтобы не допустить и мысли о заинтересованности в ком-то, но на периферии сознания всегда где-то мелькал он. Трудно не заметить такую личность, как Ким Сону. Сону был его отдушиной, товарищем, и боже, он был самым очаровательным парнем, которого он когда либо встречал. Еще никогда он не использовал слово “милый” по отношению к парням, но произносить это для Ким Сону, только для него одного – вполне себе естественное явление. Ли нравилось их непринужденное общение, взаимные подкалывания и легкие улыбки на их лицах, стоило им пересечься взглядами. Нравилось незаметно приобнять за плечи, и не видеть как Ким уклоняется от прикосновений, как делает с другими, а слегка краснеет и жмется ближе. Как мягко он произносит Хисын-хён, а потом часами сидит рядом, мягко поглаживая по спине, давая знать, что рядом. Было слишком много всего, чтобы не чувствовать то, что по сути, было неизбежным. Если, как он думал, все чувства симпатии блекли на фоне страха не дебютировать, то какого черта его руки так тряслись на финале, стоило им наконец обнять заплаканного Сону, а губы не переставали шептать слова благодарности? А на следующее утро произошло неизбежное. Репортеры. Фанаты. Толпа. Аэропорт. Он все еще мог почувствовать, как сильно чужие руки сжимали ткань розовой толстовки. Ники тошнило не по детски, пока взволнованный и агрессивный Джей обеспокоенно крутился возле макнэ, Чонвон стоял на стороже возле ванны, а Джейк с Хуном лежали, глядя в потолок. Все были выжаты, как лимоны. Хисын бросил последний взгляд на Сону, который замкнулся в себе в сторонке, и уткнулся лицом в розовую толстовку. Это все равно должно было произойти когда-то. Это и было частью жизни айдола. В тот день Хисын по настоящему осознал масштаб их популярности. Теперь с каждым днем, с каждого промоушена смотреть на Сону становилось все грустнее и тяжелее. Невыносимо. Только вот, он все равно не мог оторвать от него взгляд, не мог оставаться равнодушным. Да и невозможно это, когда вы буквально весь день вместе. Дни, месяца, годы. — Блять, только посмейте после этого сказать, что я вас не предупреждал. Вы все мне должны, и молитесь, чтобы менеджер не узнал, — Джей не переставал ворчать в своей манере, но не было никого, кто на самом деле обращал на это внимание. Привыкли. Он с кряхтением поставил коробку соджу на пол рядом с холодильником, и начал их перекладывать. — Может, тебе лучше перестать материться, пока это не станет проблемой, Джей хен? —а нет, есть у них тот, кто не оставляет Джея без внимания. Прозвучало как упрек со стороны младшего, но на его лице была спокойная улыбка, что подтверждало обратное. — Не беспокойся, Чонвон. У меня все под контролем, — заверил он с улыбкой. — Угу. Все было в относительном порядке, пока Ники, сидевший впившись взглядом на Кима, произнес: — Не нужно усложнять ситуацию, и черт возьми, молиться. Достаточно попросить Сону поговорить с ним, — имеет ввиду нового менеджера, который не знает о таком слове, как “личное пространство”. — Думаю, он оценит. Все, кто был в комнате, почувствовали, каким обильным ядом просочились последние слова младшего. В гостиной воцарилась напряженная тишина. В последние дни Нишимура был раздраженным и на взводе. Хисын отложил телефон в сторону, с настороженностью глядя на Сону. — Вы опять? — усталый вздох лидера, и заданный вопрос чтобы предотвратить катастрофу, которая должна была начаться прямо сейчас. Переходной возраст макнэ проходил хуже некуда, и довольно долгое время, что они даже не знали, как с этим справляться. К сожалению, Джейка дома не было. — Что ты имеешь в виду под “оценит”? — Боги, Сонхун-хён. Понятно же, что Ники сам не понял, что сказал, —Чонвон бросил на Ники предупреждающий взгляд. Извинись, пока не поздно. — Думаю, вы все и так поняли, что я имел в виду. Ваша принцесса даже не опровергла мои слова. — Ники, — с нажимом произнес Хисын. Ему не нравилось, как с каждым днем отношения этих двоих становились все хуже, и он знал причину, по которой Ники ведет себя на взводе. В отличии от Хисына, он не умел сдерживать гнев, которую выражал в пассивной форме. Но это не значит, что все прощали ему вспышки злости, или всегда знали, по какой причине это происходит. Сону, на лице которого отразилось слишком много боли, все еще молчал, сдерживая эмоции, пока не встал с места, и подошел к Ники. Джей, с осуждением наблюдавший со стороны, двинулся в их сторону, заслонив собой Ники. — Сону, блять, сядь и успокойся, — Сону его не слышал. — Знаешь что, Вон-и? Я устал. Устал. Меня достали его слова с двойным дном, меня, блин, достало, что вы разговариваете, будто меня здесь нет. И что это должно было значить? Оценит? — Я говорил тебе, не связываться с ним! Ты не видишь, как он смотрит на тебя, и не слышишь, когда я говорю о не лучшем его намерении, – Нишимура тоже встал с места, отталкивая одной рукой Джея, вставшего между ними. — Сколько раз у нас менялись менеджеры? Почему ты продолжаешь игнорировать меня, и ошиваться с ними, как не знаю кто? — Именно поэтому я и знаю, что он хороший! И скажи уже, что ты хотел сказать. Как не знаю кто? Скажи! — Ты нихрена не знаешь! Джей больше не мог смотреть на Кима, готового взорваться прямо сейчас, и на Ники, готового взорвать здесь все. Целью запланированной выпивки как раз было выпустить пар, и поговорить по душам, решая внутренние конфликты группы, а не этот погром. — Сонхун, блять, уведи мелкого! — желваки Джея заиграли, а сильные руки удерживали Сону, пока тот продолжал метаться взглядом по комнате, пытаясь ухватиться хоть за что-то, чтобы не дать волю слезам. — Я и сам могу прекрасно справиться с этим. Как только дверь комнаты Ники закрылась с оглушающим хлопком, Сону закрыл глаза, мысленно уверяя себя , что этого не произошло. Он определенно сдался, и больше не мог остановить поток слез и всхлипов. Он не мог находиться, в этой душной общежитии, а при мысли о том, что они в Ники в одной комнате, и ему придется вернуться туда, становится трудно дышать от боли и обиды. Поэтому он и ушел, хоть и другие пытались его остановить. Каждый кто был в этой гостиной были сыты по горло, и чувствовали огромную усталость. Крупные ссоры вроде этого случались два-три раза с момента дебюта, в чрезвычайно кризисные моменты, но никогда, никогда не было такого, чтобы кто-то доводил кого-то до слез, и Ян не оставит эту ссору без внимания, особенно если это касается Сону и Ники, которые являлись самыми близкими друг для друга. Их привязанности можно только позавидовать, но никак не равнодушно наблюдать, как двое придурков просто не могут поговорить словами через рот. “Не думаю, что смог бы жить без Сону-хёна” — Глупо винить кого-то в этой ситуации, — голова Чонвона раскалывалась после этой сцены, — думаю, в какой-то момент нам всем стало настолько тяжело, что не было сил открыто поговорить. Простите. — Тебе нужно отдохнуть, Чонвон. Я верну Сону, — Сонхун попытался улыбнуться, пытаясь подбодрить Яна. — Тебе не нужно этого делать, — послышался голос Джея, устало растянувшегося на светлом диване. — Хисын пошел за ним. Позвони Джеюну. Была ли погода действительно такой холодной, или это был эффект недавней перепалки? Хотя, за последние месяцы Хисын убедился, что чувствовать холод со стороны Сону было гораздо труднее. Даже сейчас, шагая позади Кима и наблюдая за его поникшей головой, он не мог отделаться от мысли, что силуэт брюнета лишь отдаляется, а твердая земля, соединяющая их, покрывается трещинами. Он осознает, насколько же сильно облажался. Перед группой, перед Сону. Еще в тот вечер, когда решил, что держать дистанцию с ним будет безопасным решением. Глупо было полагать, что ему это с легкостью удастся, когда Сону отчаянно пытался сохранить близость, все время глядя на него грустными и тоскующими глазами. — Хисын хен, — Сону шмыгнул носом, все больше укутываясь в свою ветровку. Все таки он заметил как Ли шел за ним, — я скоро вернусь, ладно? Иди домой. Ли не хотел оставлять его одного. Если Ким действительно хотел его ухода, он должен сказать это глядя ему в лицо. В любом случае, неважно насколько этого хочет Сону, он все равно не собирался уходить. — Можешь поспать сегодня у меня, — отвечает вместо этого, уже подумав о том, как Сону будет сложно вернуться в общую комнату. Ким наконец разворачивается к нему, и чего Ли не ожидает, так это печальную улыбку, и глаза, полные слез. — Ты это серьезно? – спрашивает, и начинает смеяться. — Я определенно не сделаю этого, и прежде чем спрашивать причину, потрудись пожалуйста над тем, чтобы обдумать свое отношение ко мне, не то в один день я и вправду не удержусь, как сегодня. Сону посмотрел на лицо Ли, и сразу пожалел об этом. Конечно. Ну конечно, ему все еще не ответят, тем более когда он спрашивает это на прямую, уже не боясь испортить их остатки “дружбы”. — Что? Нечего ответить? — печальная улыбка не покинула его лицо. — Тогда не иди за мной, — говорит он напоследок, и разворачивается. Но крепкая хватка на руке не позволила ему уйти, а впившийся взгляд черных глаз, говорит о том, что Ли еле сдерживает себя от чего-то. — Хисын хен, если сейчас же не отпустишь, я действительно приду к тебе ночью, и потребую очень много всего, ты в курсе? — он пытался высвободить левую руку, но все было тщетно. Это было больно. Хотелось плакать от жалости к себе и накричать на Ли. — Впрочем, это не важно. Меня больше волнует то, что Ники кажется меня ненавидит. Как и ты. — Это не так. — О, ты ответил, — заметил Ким с усмешкой. — Он волнуется за тебя, знаешь? Как и я. При этих словах глаза Сону снова наполняются слезами, и он кусает нижнюю губу, чтобы не заплакать и найти в себе силы произнести следующее: — Если вы двое так сильно беспокоитесь обо мне, почему продолжаете причинять лишь боль? И, О Боги, нет. Нет, нет, нет, нет… Хисын не хотел этого. Никогда. Глядя на такого разбитого Сону, ему хочется повернуть время вспять и сделать все по другому. Но вот они где: холодной ночью стоящие кто?Друзья по работе? Члены одной группы? — Я и правда пытался понять вас, особенно тебя. Я в чем-то провинился? Я тебе неприятен? — с каждым словом Хисын ненавидел себя. — Я задавался этими вопросами, и решил, что лучше забить, чем кормить себя призрачной надеждой. Знаешь, хён, ты мне нрав- — Сону, — осторожно перебил он смотря прямо в необычного цвета глаза. Руки сомкнулись на предплечьях Кима. — Я беспокоюсь, и не сплю, пока ты не возвращаешься домой, чтобы убедиться, в порядке ли ты. Я беспокоюсь о твоих чертовых коленях, когда ты сидишь на жестком полу, там, в тренировочном зале, — он не уверен, стоит ли ему продолжать, но увидев внимательно слушающего Сону, он продолжил тихим голосом. — Я боюсь, ты когда нибудь увидишь, что я на самом деле не удаляю твои селфи, сделанные на мой телефон, хотя ворчу, что память забьется. Я боюсь выдать свою радость в каждый чертов день рождения, пока ты несешь торт, чтобы поздравить меня. Я молился, чтобы ты никогда не узнал ту часть меня, которая всегда беспокоится о тебе, и хочет только тебя одного. Понимаешь? — Н-нет… — Однако, я должен был скрывать это не только от тебя. Это слишком опасно. Слишком. Поэтому, ты должен обещать мне кое-что. — Нет… — голос Сону сорвался. Он отказывался верить в услышанное, мотая головой и глотая слезы. — Нет же… — Теперь, когда ты знаешь причину моего поведения… — Нет! Я не хочу ничего обещать, – сорвался он на крик. Хисын прижал его мягко к себе, пытаясь успокоить. Подрагивающими руками Ким пытался оттолкнуть от себя Ли. — Достоточно с меня обещаний! Я имею право на т-требование. — Тише, тише… — Хисын успокаивающе похлопал по спине прижавшегося младшего. — Выслушай меня, прошу. Я не буду к тебе приставать, или что-то в этом роде. Просто... не отталкивай меня. Мне больно. П-позволь мне продолжать, — любить тебя со стороны так и осталось висеть в воздухе. — Сону… — Хисын медленно помотал головой, с сожалением глядя в лицо напротив.Еще чуть-чуть, и он сдастся под напором этих умоляющих глаз. — Пожалуйста. Я буду осторожен, – заверил он уверенным голосом, — ты даже можешь не воспринимать все в таком контексте. — Хорошо, Сону-я, успокойся, ладно? — Хисын не заметил, как попытки успокоить перешли к поцелуям в висок. Как он только что подписал себе смертный приговор. — Я обещаю. Но сначала мы поговорим. — Правда? Хисын кивнул, подтверждая свой ответ на вопрос брюнета, и снова заключил его в объятия. Всхлипы Сону становились все реже, пока в один момент совсем не стихли. Лишь звуки живности вокруг. И они вдвоем. Ночной холодный ветер мягко трепал их волосы, и Ли вдруг понял, что ему никогда не было спокойно, как сейчас. Было плевать, что их прямо сейчас могут снять на камеры, было плевать, что он, кажется, хоть чуточку счастлив, зная, что может быть, Сону чувствует то же самое, что и он. Руки Сону усилили хватку на его талии, будто подтверждая его мысли на этот счет. Он бы хотел, чтобы эта тишина продлилась как можно больше.

***

— Понятия не имел, что все повернется таким образом, но… Я и вправду доверяю тебе, хён. Но все же, если ты когда-нибудь сделаешь ему больно… — Да? — Я и сам справлялся с этим прекрасно, не осознавая этого. Так что, обязательно помоги ему продолжать быть солнечным человеком. Сделай его счастливым. — Ты так вырос. Уверен, Сону был бы счастлив услышать это из твоих уст, Ники.