Совсем, как животные.

На улице льёт нещадно, но людям всё равно, ведь те сидят дома и лишь изредка смотрят в окно, ужасаются сильному ветру и огромным лужам, что возвышены по самые щиколотки. На улице темно, час ночи как-никак, людей нет совсем, машины так же стоят неподвижно, фонари выключены и полный мрак хоть как-то освещает лишь яркая луна. Толку мало, тучи сгущаются перекрывая малейший проблеск, действительно мрачно и проходя здесь парочка подруг крепко бы держались за ручки и пищали от постороннего шума. Есть лишь один человек, которому всё равно на больно ударяющие широкие плечи капли, где-то гремящую грозу и ледяной ветер окутавший промокшее тело. Он снова стоит между домами, что сверху будто склонились над посторонним человеком, он снова смотрит в окно, где свет приглушён и виднеются двигающиеся тени. По пожарной лестнице и раньше было не очень удобно забираться, а в дождь сделать то ещё сложнее, скользко, да и заржавевшие ступени скрипят предательски вынуждая двигаться медленнее черепахи. Поднявшись на пятый, но не последний этаж высокого кирпичного дома Хосок поудобнее прижимается к спине и выуживает их рюкзака камеру, профессиональную камеру и два объектива к ней не учитывая уже имеющийся один. - Опять она. - под нос хрипит мужчина и прикрывает один глаз, что бы полностью сфокусироваться, двигает объектив, но тот не подходит так хорошо, поэтому не избегая ни одного пришедшего мата в голову меняет насадку и улыбается правильному решению. *** - Мг-ха, Чимин… Быстрее, пожалуйста~… - чуть ли не шепчет девушка и лишь сильнее сжимает тонкими пальцами упругие плечи парня, а тот, дабы порадовать свою мадмуазель слушается и двигает бёдрами быстрее, не перестаёт целовать подтянутую грудь, играется языком с соском и прикусывает еле-еле получая громкий стон в ответ на ласки. Парочке повезло, что мисс Пак сегодня отправилась за город со своей подругой. В нескольких километрах от въезда в Пусан есть посёлок характеризующий себя, как коттеджный, именно там и веселятся давние подруги, отдыхают от шумного города и потихоньку расчищают небольшой участок, что под огород прекрасно подходит. К кульминации вечера, а точнее ночера оба подходят спустя минут двадцать, Пак доводил Чэвон до исступления, но вовремя тормозил получая ногтями полумесяцами по изгибам спины. Так просто отпускать из рук даму сердца своего Чимин не намеривался, хотел подарить, как можно больше ласки и впитать в мозг, как можно больше стонов, в которых, он уверен, будет тонуть всю жизнь и каждый раз ему будет мало. Встретились они в средней школе. Семья Ким тогда только переехала в город, стала обустраиваться в новом месте и родители с лёгкой душой отдали единственного ребёнка в одну из лучших школ Пусана, по совместительству международную школу американского филиала. Чимин сразу загляделся на пучеглазую девчонку, что мило дула губы, пока её представляли классу, а когда Кимов взгляд пал на щекастого, хоть и худенького парня она тихо посмеялась прикрывая рот ладошкой. Вот, как тогда Ким Чэвон села к Пак Чимину за парту случайно ударившись головой о плечо своего нового приятеля, так и сейчас девушка прижимается потным лбом о то же плечо вымотанного не менее мужчины. Прошло немного больше десяти лет с их первой встречи, а привычки такой же маленькой и милой Чэвон не изменились. Она всё так же губы дует выслушивая рассказ окружающих и прикрывает ладонью смущённую улыбку, когда замечает на себе взгляд глаз-сердечек своего жениха. Полгода назад, на годовщину их официальных пятилетних отношений Чимин при родителях обеих сторон встал на колено перед ничего не понимающей девушкой и спросил - "Согласна ли ты, любимая и богине подобная Ким Чэвон стать моей на веки вечные, родить нам прекрасного принца и принцессу, жить долго и счастливо? Согласна ли ты стать моей женой - госпожой Пак Чэвон?" Потёкшая в миг туш и частые кивки стали прекрасным ответом и стоило Паку надеть кольцо с немаленьким бриллиантом на палец своей возлюбленной, как родители начали с такими же слезами и хлопками кричать "Горько!". - Это было прекрасно, любимый~ - нежно тянет девушка и поцеловав парня в скулу с кровати поднимается, не успевает прикрыть мягкие ягодицы и получает шлепок, а затем ещё одно признание в любви и широкую, такую жизненно необходимую улыбку. Девушка скрывается из виду, выходит из комнаты и тогда уже восстановивший дыхание Пак встаёт, тянется разминая затёкшие ноги, успокаивается лишь тогда, когда позвонки один за другим хрустят приятной болью тело напитав. Одеяло, что было жестоко опорочено свисает с кровати уголком касаясь чистого, вообще-то, пола, но поднять ткань всё же приходится и наконец нормально, полноценно подготовить ложе. На маленьком экране высвечивается синее окно, что оповещает о полностью заполненной карте памяти, собственно сделать хотя бы один снимок не получится. Хосок зажимает камеру между бёдер и роется в рюкзаке в поисках запасной карты, но та маленькая и легко теряется среди прочего барахла. Требуется пара минут, что бы достать причину вздутой вене на шее и вставить её в аппарат перезагрузив тот предварительно. Когда мужчина наводит объектив на окно, что наравне с так же прижатым к стене человеком, он натыкается на широкую спину. Под несильно загорелой кожей перекатываются мышцы, при поднятии рук линия талии становится уж совсем узкой, а на пояснице проявляются ямки Венеры. Чон старательно наводит фокус, дожидается более подходящего момента и, когда все крыше сносные, по мнению самого мужчины, части тела, как одна напрягаются предоставляя и натянутую кожу, и ямочки Хосок жмёт на кнопку дважды, однако помимо звука оповещающего о том, что фото сделано в радиусе метра отображается яркая вспышка. Не отрывая взгляда от экрана Чон видит взгляд через плечо нахмуренный, полуприкрытый розовыми веками и мужчина бы подумал, что это фото, если бы парень за окном не развернулся на сто восемьдесят градусов устремив свой взгляд на отражающие лунный свет линзы. Подойдя к окну, что не было зашторено хотя бы тюлями Пак устремил более чёткий взор на то место, откуда разносилась яркая вспышка и парень более, чем уверен, что это была не молния или гроза так близко, да ещё и без шума ударила. Его догадки подтверждаются, когда он слышит, как кто-то бежит вниз, слышит противный скрип лестниц и лишь больше хмурится видя в отражении лужи пробежавший силуэт. *** Всю следующую неделю Чимин не отходит от окна, особенно в ночное время, вглядывается, вдруг вновь кто-то будет сидеть и смотреть за ними. Утверждать точно, кто и за кем именно этот извращенец смотрел нельзя, но сам факт заставляет одновременно злиться и переживать, поддаваться панике, ибо мало ли от простого подглядывания неизвестный гость перейдёт в нападение. Да и вообще, что ему нужно? Он просто смотрел? Нет, вот тут можно дать точный ответ, ведь вспышка была точно от камеры, значит он снимал, однако не видео, хотя Пак в этом не уверен. - Любимый, прошу, отойди уже оттуда. - входя в спальню тихо проговаривает Чэвон и направляется к сгорбившемуся силуэту, — Может это был какой-то бедный или вовсе бездомный? Нашёл на помойке старую камеру и решил опробовать, просто ему так повезло, что наше окно не зашторено. Кстати, надо наконец купить шторы, желательно плотные, ну и конечно сразу повесить. - оглаживая напряжённые плечи ведёт монолог девушка, грудью к спине прижимается обнимая жениха, — Прошу, постарайся об этом забыть, расслабься и продолжай жить, как ни в чём не бывало. Если бы фото или видео, что он там делал… Вот, если бы что-то из этого попало в общество, то мы бы с тобой уже ходили с головой ниже колена, прятали лица из-за насмешек или неприязни, но, как видишь, ничего из этого нет и не будет. - Ким немного отодвигается, когда парень в её объятиях разворачивается и на тонкую талию ладони укладывает, выдыхает сдавшись. - Ты права, чагия, но всё-таки - ЭТО так не правильно! - кивая в сторону улицы Чимин дует пухлые губы вызвав яркую улыбку Чэвон, получает лёгкий поцелуй в те же самые губы и сразу улыбается сам, — Посмотри на сайте шторы, которые ты хочешь, какие понравятся, а я их завтра же куплю. - хватка на талии становится крепче, а голова ниже опускается, от чего дыхание бледную шею опаляет побуждая девушку прикрыть веки, — Ты знаешь, что тебе я доверю как шторы, так и свою жизнь. *** Темно, тихо, холодно. Другими словами не опишешь комнату семь на восемь метров, одна висящая на последнем издыхании лампочка и та мигает сообщая присутствующим об окончании своей работы. Три из четырёх стен голые, на них нет ни намёка на обои или плитку, лишь шпаклёвка, что ужасно смотрится на фоне расколовшегося бетона. В воздухе стоит плесневелый, земельный запах, однако обитателя и его домашних питомцев, бесчисленное количество тараканов, то не смущает и вполне устраивает. В комнате минимальное количество мебели и всё настолько старое, что количество лет превышает возраст обладателя этого, получается, антиквариата. В дальнем углу скрипучая до бесящего кровать с торчащими по бокам пружинами, прикроватная тумба, дверцы которой даже открывать страшно, могут отвалиться и никто ставить на место не будет, наплевать. Возле входной двери стоит огромный шкаф, только в нём одежды, моль съела, точнее целое семейство, однако пропажу когда-то новой одежды никто не заметил, ну, только сама моль, после чего решила переселиться в соседнюю комнату огромного и, конечно же, деревянного барака. Ровно в центре помещения, под той полудохлой лампочкой расположился стол, единственная нормальная, металлическая и не заржавевшая вещь в комнате, а вот стул, что как бы в комплекте шёл уже всё, и ржавый, и кривой, но ещё стоячий, значит прослужит и дальше. Вынув из разноцветного пакетика чёрную папку Хосок сдвигает со стола какие-то ненужные бумажки, лампу настольную сильнее склоняет над толстым, массивным альбомом формата А3, всё-таки на заказ делали. Надев очки мужчина сильно их к переносице двигает, от чего подушечки на кости неприятно, но терпимо давят, приступает к работе. В папке, где множество файлов и почти каждый занят несколькими листами, где текст, а где картинки, вернее распечатки фотографий одного и того же человека. На одной из страниц "портфолио" Чон останавливается и вглядывается в цветное, яркое фото распечатанное на весь лист. Взглядом обходит каждый участок кожи, изгиб, тщательно напряжённые мышцы рассматривает и поднимает глаза выше натыкаясь на дикий, но одновременно уставший прищур. Пусть глаза у владельца не большие и округлые, они выразительные, а тёмные зрачки расширяются так, что цвета радужки и не видно вовсе, если не разглядывать их через лупу. - Ты прекрасен, Чимин. Ты нереальный. - хрипит Хосок и пустоты помещения хватает, что бы раздалось эхо, повторяя произнесённые ранее слова, — Почему она? Зачем тебе эта девчонка? Такое лицо, такое тело… - мужчина пальцем по скуле изображения проводит, будто сможет как-то дотронуться и в живую, — Почему мы не можем быть вместе? Почему ты не смотришь на меня, когда приходишь в эту чёртову лавку, а если и столкнёшься взглядом сразу глаза свои прячешь и торопишься уйти? - спокойно монолог ведёт, без агрессии, лишь плечи обводит ногтями шоркая, — И это не симпатия, а ебучий испуг. Я ведь вижу, чувствую. В руки попадает катушка с двухсторонним скотчем, тонким, всего сантиметр в высоту, отодрать конец не сложно, ведь там скотч всегда подогнут, что бы в следующий раз не мучатся и сразу воспользоваться вещью. Обклеив каждый угол картинки мужчина поднимается со стула, не отводит глаз и на секунду от изображённого парня, подходит к четвёртой стене и клеит бумагу ровно посередине, хорошо пальцами разглаживает, воздух из-под листа выбивает. Стоит отойти от стены на метра три, как пред глазами открывается полный вид на всю, четвёртую стену. От плинтуса, единственного чистого и не сломанного в комнате, до самого потолка вдоль всей стены было более сотни фотографий, разных форматов и содержаний. На стене так же, как и в папке, и в альбоме один человек, никого рядом, только он. Распечатки начинаются от смеющегося в кошачьем ресторане Чимина, до той самой фотографии с лестницы в разгар половых активностей. Умение подобрать нужный ракурс работало прекрасно, поэтому даже на таких пикантных фотографиях не было видно и малейшей части тела или волоска Чэвон, Чону это лишь льстит. *** Оглушающая музыка, свет софитов, прыгающая не впопад толпа и литры алкоголя. Что может быть за дверью современного клуба ещё? Ах, да, наркотики и шлюхи, однако Чон Хосоко это не волнует ни капли, волнует того лишь белобрысая макушка торчащая из-за толпы пьяных в говнину девушек. И кто бы мог подумать, что девушки, как говорят старшие "прекрасный пол" может вести себя настолько развязно и не по меркам омерзительно. Народу и правда много, на то есть причины, как пятница плавно перетекающая в субботу, так и новинки музыки, а так же новый альбом всеми любимого PSY, что по новой включали каждый раз и танцевали с каждым разом всё задорнее, словно люди не устают скакать без отдыха часами на пролёт. Пробраться сквозь сотни людей проблематично, между мини расстояние минимальное и не обтереться об каждого посетителя получается плохо, кто сам, специально жмётся к крепкому телу и сползает вниз имитируя змею, а кто-то шатается назад случайно наступив на ногу позади стоящего. Оказавшись вне забитого танц-пола Хосок наконец выдыхает, а после всё же давится вроде бы воздухом, а вроде бы слюной. Объект здесь, цель, к которой он стремился весь вечер, заранее подслушивал разговор Пака с Лином в лавке, что бы знать, где и когда. Где и когда он увидит Чимина вновь, где и когда он наконец перестанет ходить за ним, как тень и решит познакомиться, представит себя вновь напугавшемуся парню. Именно напугавшемуся, ведь Чон аккуратно берётся пальцами за мускулистое плечо, сжимает несильно и улыбается как-то по-дебильному, однако губы дёргаются, когда парень скидывает с плеча чужую руку. - Привет, Чимин! Ты меня не узнаёшь? - мужчина видит в глазах напротив непонимание, замешательство и немного двигается на стуле в противоположенную сторону, — Я Хосок. Чон Хосок из мясной лавки, где ещё О Лином работает. - подкидывает Чон, чем заставляет собеседника нахмурится в недоверии. - Чон Хосок, да… Кажется припоминаю такого. - Чимин слабо улыбается, что бы хоть немного дружелюбия проявить, но разлитый по крови алкоголь мышцы утяжеляет и улыбка сползает с лица так же быстро, как появляется. - Слааавно. - больше как-то телесно дотрагиваться до Пака Хосок не стал, он видит это безразличие в глазах чужих, но всё же на соседний пустой стул садится, взгляда от парня не отводит, вопрос на чужом лице видит и опускает голову на долю секунды, а когда поднимает, то видит спину. Пак и правда не понимал, что за человек к нему подошёл, откуда знает Линома, самого Чимина. Алкоголь по голове, как и по памяти лупасит, выбивает любую постороннюю информацию, лица, которые он мог видеть когда-то краем глаза или лишь пару секунд вылетают сразу оставив парня в смятении разглядывать незнакомые черты. Парня от раздумий отвлекает лёгкая, маленькая ручка повернувшая его голову в сторону владелицы. - Чэвон, любовь моя, ты чего так долго? Я уж думал ты решила сбежать. - по щекам сразу расползается румянец, а губы в счастливой улыбке растягиваются. - Прости, любимый, но эта очередь… - девушка руками в стороны разбрасывает, своё возмущение демонстрирует, а затем ахает, когда за тонкую талию к себе прижимает пьяный и неимоверно сексуальный парень, ключицу целует и чуть облизывает оставляя тонкую полоску зубов, — Чимин-аа~, ты что такое творишь, м? Может хотя бы домой поедим? Не хочу, что бы кто-то посторонний видел, как мы детей делать будем. - щёки краснеют моментально, стоит паре мутных глаз снизу вверх посмотреть, а затем победно усмехнуться. - Будем делать детей? - переспрашивает Пак тихо, что бы только они вдвоём слышали, — С тобой готов и на детей, и на зоопарк дома, и на хохотушку Наён-аджумму. - парень на ноги поднимается и отрывает Чэвон от пола, на руки берёт крепко держа, подол платья в руке сжимает, не дай боже, кто-то увидит лишнего, сам себе глотку перегрызёт. В ту ночь не спали многие, наконец давая своему телу отдохнуть. Только под утро, когда ноги не выдерживали и люди падали на пол, но руки, как у марионеток вверх подняты и ещё какие-то движения делают музыка стихала. На первом этаже люди, разбитые стаканы, разлитые напитки, к которым прилипли пыль, гряз, использованные салфетки. На втором этаже, VIP-зона, маленький участок с пятью столиками, а остальное место разобрали под комнаты для уединения и каждая была заполнена, где-то парочками, где-то и группами. Уборщикам понадобилось не мало времени, что бы решится зайти хоть в одну освободившуюся комнату и, как и ожидалось, живого места не было нигде. Кто-то занимался любовью под громкую музыку, кто-то под включённую камеру, кто-то не осознавал происходящее из-за белого порошка, а кто-то получил поцелуи, клятвы любви, и никакого лишнего звука и голоса. Бедняжка Чэвон сорвала голос, сломала два ногтя, которые сделала впритык к приходу в клуб, а так же убедилась в честности и искренности Чимина, своего жениха, будущего мужа, отца их детей. Чимин обещал, что сделает детей - Чимин выполнил своё обещание, а если быть точнее выполнял его почти четыре часа. Четыре часа взаимной любви, нежности и зарождения новой, прелестной жизни.