По воле Небес

      Остаток вечера они с подопечным приятно провели за гобаном. Каждый раз, когда мама Ши Гуана заглядывала к ним в комнату по очередному «крайне важному» поводу, Чу Ина вопреки всему больше всего одолевало смущение, нежели испуг или досада. Но в то же время ему было даже немного жаль, что он никогда не сможет рассказать этой воистину неутомимой женщине о всех тех славных вечерах перед телевизором, которые они проводили за просмотром разнообразных передач и дружескими беседами.       Пусть и несколько односторонними.       — В целом, все прошло не так уж и плохо, если учитывать, что мама заглянула к нам всего лишь пять раз за два часа. Но это же ерунда, правда? — фыркнул Ши Гуан, глядя в телефон и рассеянно комкая свою пижаму. Он снова собирался спать на диване, уступив наставнику и свою кровать, и комнату, отчего Чу Ину все еще было неловко. Но поскольку спорами он ранее ничего не добился, ему только и оставалось, что принять жест и мысленно воздать очередную благодарность за проявленные понимание и великодушие.       — Она твоя мама, сяо Гуан. Было бы очень странно, если бы она… не заглядывала.       Юноша поджал губы.       — Хм, может и так. Ладно, все-все-все, умолкаю. Если уж тебя это не трогало и не раздражало, то мне и подавно не стоит жаловаться. Кстати, я тут недавно написал брату Цао — помнишь его? Он работает на фабрике по изготовлению гобанов, — получив от Чу Ина утвердительный кивок, Ши Гуан продолжил: — Я спросил, сможет ли он отвезти нас завтра на гору Улу и он только что написал, что свободен и заедет утром. Мне подумалось, что так будет лучше, чем трястись в автобусе с туристами. К тому же… Я рассказывал о тебе брату Цао, после твоего исчезновения… Это долгая история, но он тогда очень выручил меня… — юноша запнулся и тут же добавил: — Что думаешь? Ты не возражаешь?       Подопечный смотрел вопросительно в ожидании ответа, пока Чу Ин пытался справиться с очередным наплывом признательности. Ши Гуан, казалось, научился видеть наперед не только играя в го. Древний мастер едва ли провел в этом мире два дня, но юный друг уже устроил для него партию с Юй Сяояном, прокатил на двухместном велосипеде, исполнил несколько желаний из списков, расщедрился на три порции мороженого, и, вдобавок ко всему, позвал с собой в Шанхай. Теперь же он обеспокоился тем, чтобы свозить его к сяо Байлуну, минуя толпы любопытных людей. Чуткость и внимание Ши Гуана грели душу не хуже тысячи солнц, и Чу Ин не знал, что должен сделать, чтобы хотя бы немного отплатить ему.       Мастер покачал головой.       — Разумеется, не возражаю. Если подвернется случай, я с радостью сыграю с ним.       — Здорово, уверен, он будет рад! — Ши Гуан тепло улыбнулся и смотрел благодушно какой-то момент, а потом вдруг спохватился: — Что ж, ладно, ты отдыхай, ведь завтра рано вставать. Но если вдруг тебе что-нибудь понадобится — что угодно — не стесняйся просить меня, хорошо?       Чу Ин кивнул, вернув улыбку в ответ.       — Тогда спокойной ночи, — подопечный на секунду неуверенно замешкался. — Увидимся завтра?       По интонации вышло что-то среднее между утверждением и вопросом, но Чу Ин счел своим долгом ответить, чтобы Ши Гуан не сомневался — он никуда не намерен исчезать этой ночью. И ни в одну из последующих тоже. И если будет нужно, то будет говорить об этом столько раз и столько времени, сколько потребуется.       — Конечно, не волнуйся. Спокойной ночи, сяо Гуан.       Юноша усмехнулся с заметным облегчением, после чего вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Чу Ин обернулся к окну и взгляд его почти сразу упал на яркий лунный полукруг, что стыдливо проглядывал меж зеленой листвы. Мастер улыбнулся ему как старому другу.       Переодевшись в любезно предоставленную подопечным одежду, хоть и несколько неподходящую по размеру, Чу Ин погасил свет и лег, по-прежнему чувствуя себя не в своей тарелке. Разумеется он знал, что легко не будет, что потребуется время, много отваги, смелости и сил вписаться в современное общество, и старался не принимать близко к сердцу взгляды незнакомцев, которые неприятно кололи его как иголками на протяжении всего дня. Вместо этого он сперва проматывал в памяти сыгранную с Юй Сяояном партию, а после сосредоточился на прогулке с Ши Гуаном, от которой на душе становилось тепло, а губы сами собой растягивались в улыбке. Разве не это он загадал на свой фальшивый день рождения — сопровождать подопечного всю жизнь? Чу Ин и представить не мог, что однажды желание сбудется таким невероятным образом. Но самое главное было в том, что сам юноша, казалось, нисколько не возражал против его общества: древний мастер был приятно удивлен, когда тот заговорил о совместной поездке в Шанхай, и уже предвкушал, сколь чудесным окажется новый город и новое приключение. И пусть, чтобы добраться туда придется перетерпеть некоторые неудобства, но Чу Ин решил много об этом не думать.       Пока с ним Ши Гуан, можно просто жить и ничего не бояться.       Бывший императорский наставник из Южной Лян и не заметил, как провалился в сон, с мечтательной улыбкой на лице.       А проснулся неожиданно на чем-то гладком, твердом и очень холодном. Открыв глаза Чу Ин вдруг с ужасом нашел себя в небольшой тюремной камере: гладкие каменные стены, клочки соломы на полу вместо подстилки, на которой невозможно было спать, и кованная решетка, преграждающая путь к свободе. Он растерянно оглянулся: на факелах вдоль длинного коридора с низким арочным потолком, который проглядывал через прутья, тихо потрескивали языки огня, но помимо этого Чу Ин больше не видел ни единой живой души. У мастера не было никаких сомнений в том, что он находился в самой настоящей темнице — даже воздух здесь был неприятно затхлым — и кровь застыла в жилах от ужаса.       Он ведь пообещал Ши Гуану, что никуда не исчезнет, и вот это случилось снова!..       — Есть здесь кто-нибудь! — отчаянно выкрикнул он, вцепившись пальцами в решетку, которая оказалась холодной и слегка шероховатой. Дернув ее несколько раз со всей силы, Чу Ин уже скоро пришел к выводу, что она была надежно заперта и что сам он не сможет выбраться. — Нет, нет, этого не может быть… Это просто… Это какое-то недоразумение! Прошу, если хоть кто-нибудь слышит, выпустите меня!       Его полный мольбы возглас пронесся длинным полутемным коридором громким эхом. Чу Ин что было мочи вглядывался вперед, пока мысли в голове со скоростью лесного пожара перескакивали с одного на другое. Он никогда не был в императорских темницах в своем времени, но отчего-то ему смутно казалось, что это была одна из них. Мысль о том, что он каким-то образом вернулся в Лян, приводила его в смятение и замешательство, но больше всего пугала перспектива остаться здесь навсегда. Здесь, где ему больше не было жизни, вдали от подопечного и всех чудес двадцать первого века, которые они могли бы открыть вместе.       Страх разрывал сердце Чу Ина на части. Во что бы то ни стало он должен вернуться обратно!       — Пожалуйста, отзовитесь! Есть ли здесь хоть кто-нибудь?.. — он осекся на полуслове, услышав тяжелый скрип и увидел едва различимую косую полоску света где-то далеко впереди, которая исчезла так же быстро, как и появилась. А пару секунд спустя Чу Ин наконец заметил две фигуры, что показались из-за угла в конце коридора. Древний мастер слегка нахмурился: стражника он узнал почти сразу по форме шлема и доспехов, и взгляд сразу сместился на его спутника, что был ростом чуть пониже, одетым в свободные одежды, больше подходящие человеку знатному. Чу Ин и не заметил, как затаил дыхание и непроизвольно отпрянул от решетки, судорожно сцепив руки между собой за неимением веера, и потупился взглядом в пол. Горло сдавило спазмом, и мастер сделал несколько глубоких вдохов, чтобы хотя бы немного успокоиться. Тихие шаги посетителей становились все отчетливее по мере приближения, но Чу Ин решился поднять голову, только когда они смолкли неподалеку от его камеры.       Осознание того, что он не ошибся в своих предположениях, в одночасье будто придавило его к земле.       — Стой здесь, — этот знакомый звучный голос с властными нотками был Чу Ину хорошо знаком и уже через мгновение он увидел и его обладателя. Император У-ди сделал шаг на встречу камере и его лицо осветил ближайший из факелов. На первый взгляд он не выглядел старше, чем Чу Ин его помнил, но это ему совершенно ничем не помогло и по-прежнему ничего не объясняло.       — Ваше Величество, — он неуверенно сделал крохотный шаг вперед, склонив голову, но его тут же осадили.       — Наглость! — резко выкрикнул император, заставив вздрогнуть всем телом своего бывшего наставника. — Чу Ин! Лишившись ранга и привилегий, ты совсем позабыл о подобающем обращении?!       Древний мастер растерянно опустился на колени, и отдал владыке Лян судорожный церемонный поклон. Он не делал этого так давно и чувствовал себя очень странно: за полторы тысячи лет Чу Ин привык к мысли, что этот человек давно мертв и больше не имеет никакой власти над ним. Что все это осталось в прошлом, в другой жизни, больше похожей на дурной сон. Настоящая реальность была там, в Фанъюане, настоящим был Ши Гуан, его талант и доброе сердце, которое было ему домом много лет. И мастер хотел быть рядом с ним, а не здесь, не так, не в этом мире, где ему не было места, где ничего не осталось.       — Простолюдин Чу Ин приветствует Ваше Величество, — невыразительно произнес он одними губами, пока ладони холодили неровные камни, а волосы ниспадали с плеч на грязную соломенную устилку.       — Поднимись, — властно наказал Сяо Янь через мгновение, и Чу Ин тихо выдохнул.       — Покорно благодарю за милость.       Он медленно поднялся и выпрямился, по-прежнему взирая на императора сверху вниз. Сяо Янь хмуро смотрел на заключенного исподлобья и древний мастер чувствовал, что взгляд этот не сулил ему ничего хорошего.       — Ты знаешь, почему ты здесь? — когда Чу Ин неуверенно помотал головой, император продолжил, недоверчиво прищурившись: — Не знаешь? Действительно? Не смей притворяться и увиливать передо мной!       — Но я в самом деле не знаю! Я не сделал ничего плохого! — отчаянно вырвалось у мастера. — Я не должен быть здесь! Это государство, эпоха, даже вы — все это давно исчезло, кануло в небытие! Это прошлое, которого больше не существует! Его нет!       Полный праведного негодования возглас пронесся по темнице отчаянным эхом вместе со сквозняком. К его удивлению император не стал спорить. Вместо этого Сяо Янь сделал еще один шаг вперед, и половину его лица зловеще скрыла тень.       — И ты думаешь, это освобождает тебя от моей воли? Ты — лишь тень, безвестный, бесславный, безымянный игрок, которому навеки запрещено играть в го! Это твое бремя, твое вечное наказание, пока легкие наполняются воздухом, а сердце бьется — это воля небес, которую ты посмел ослушаться! Ты посмел играть. И если будешь продолжать — то последствия не заставят себя ждать!       На мгновение Чу Ин растерялся — как император мог знать об этом?! — но уже в следующий миг его целиком и полностью поглотила старая обида.       — Но это несправедливо! — взвился мастер, подскочив к решетке, и отчаянно схватился за нее руками. — Меня подло подставили, унизили и оклеветали! Я этого не заслуживаю, ведь всегда относился к вам с уважением и никогда бы не посмел поступить столь низко, даже бы и не подумал! Прошу, Ваше Величество, отпустите меня!       Мастер не знал, какими еще словами достучаться до императора. Тот смотрел в ответ, не мигая, будто и не слышал слов узника.       — Я предупреждал тебя о наказании, если ты вновь посмеешь опорочить великую игру мудрецов. Ты нарушил запрет, а значит останешься здесь.       Чу Ин в ужасе уставился на Сяо Яня.       — Что?.. Вы… Нет, только не это, я не могу! Прошу, я должен вернуться обратно… — он осекся на полуслове, когда У-ди отвернулся и, подав знак стражнику, направился назад к выходу из темницы. Бывший императорский наставник вновь со всей силы потряс решетку. — Выпустите меня! Я должен вернуться к сяо Гуану! Я обещал ему! Пожалуйста, Ваше Величество, я должен!!..       Собственный возглас был настолько громким, что Чу Ин, вздрогнув, вдруг широко распахнул глаза. Он рывком сел, судорожно глотая ртом воздух и принялся ошалело оглядываться по сторонам, пока сердце едва не выпрыгивало из грудной клетки. На дворе все еще царила ночь: привыкнув к темноте, скоро глаза начали выхватывать в пространстве хорошо знакомые предметы интерьера в комнате подопечного, которые немного освещались светом луны и уличного фонаря. В какой-то момент осознав, что по-прежнему находится там где и был, а не в императорской темнице в Лян, Чу Ин тяжело выдохнул. Прикрыв на миг глаза, он судорожно провел руками по лицу, а когда открыл то увидел лишь неясные тени ветвей на стене.       Чу Ин был сбит с толку, растерян и по-настоящему напуган: кошмар был неприятно ярким и реальным, словно настоящее воспоминание. Подгоняемый беспокойством и легкой паникой, древний мастер спешно поднялся с кровати и уже через считанные секунды вышел из комнаты, дабы убедиться в том, что реальность в самом деле была именно здесь. Ши Гуан нашелся безмятежно спящим на диване и от одного его уютного мирного вида Чу Ину враз стало значительно легче. Он осторожно минул столик, стараясь не издавать никаких звуков, чтобы ненароком не разбудить его маму в соседней комнате, и неуверенно присел у изголовья, не до конца понимая, что именно собирался сделать.       — Сяо Гуан, — тихонько позвал Чу Ин, все еще ощущая смутную тревогу, что тисками сжимала сердце. Подопечный спал крепко и не думал просыпаться: древний мастер смотрел на него какой-то момент, зная, что вполне мог бы разбудить его, просто потормошив за плечо или руку, но что-то остановило его, прежде чем он успел осуществить задуманное в жизнь. Это был всего лишь досадный кошмар, и будить Ши Гуана из-за такой мелочи казалось несколько абсурдным. Чу Ина накрыл легкий стыд и, снова взглянув на мирно посапывающего юношу, он только и сделал, что невесомо коснулся пальцами его волос, слабо улыбнувшись.       — Приятных снов, — прошептал он, почувствовав, что от этого просто действа ему стало немного легче. Ши Гуан был здесь, рядом, живой и настоящий, и кошмар, порожденный ночью, стремительно отступал.       Чу Ин вновь поднялся и на цыпочках пошел обратно в комнату. Но прежде чем войти и закрыть за собой дверь, не удержался и бросил еще один взгляд на спящего подопечного.       И до самого утра древний мастер больше не сомкнул глаз.       — Вот, я приготовила вам в дорогу булочек, — шуршание пакета. — Еще фрукты возьми и не забудь про воду.       — Да знаю я, знаю, ма, — кивал головой Ши Гуан, запихивая еду в рюкзак. — Не переживай, у подножья горы есть магазинчики и кафе, так что голодными мы не будем.       Женщина поджала губы и посмотрела на сына с говорящим выражением «и что мне с тобой поделать», а потом протянула ему еще один контейнер.       — Здесь жареный тофу, мясо в соусе и рис для мастера Цао.       — О, — Ши Гуан расплылся в неловкой улыбке и покрутил тот в пальцах. — Ты даже о нем подумала!       — Ну кто-то же должен, — фыркнула мама. — Ты ведь человека в выходной день выдернул! Мог бы и проявить немного понимания.       — Я и так оплачиваю ему расходы на бензин — это разве недостаточно понимающе? — парировал Ши Гуан, а затем притворно надулся. — Ты приготовила брату Цао такой хороший обед, а нам с Чу Ином предложила довольствоваться булочками… Эх, теперь мне абсолютно понятно, кто для тебя в приоритете.       Мама тяжко вздохнула.       — А разве ты не сказал только что, что у подножья горы есть магазины и кафе?       Ши Гуан расплылся в хитрой улыбке.       — Ну ладно, подловила, — он хохотнул и порывисто обнял мать. — Ты у меня самая обалденная, ма, спасибо!       Скромно наблюдая за этой сценой в сторонке, Чу Ин чувствовал себя немного лучше и старался не думать о виденном ночью кошмаре. Сейчас, при свете дня, тот казался сюрреалистичным и далеким, как еще одно неприятное старое воспоминание, о котором лучше всего просто поскорее забыть. Но все же вопреки всему, стоило хоть ненадолго отвлечься, как липкий страх тонкими щупальцами подбирался к сердцу. И Чу Ин каждый раз что было сил гнал его, напоминая себе раз за разом, что только настоящее имело значение.       Он здесь, а не в Лян, и ему нечего бояться.       — Пока, ма, мы пошли, приедем вечером! — бросил Ши Гуан, открывая дверь и Чу Ин, по привычке отвесив женщине легкий поклон на прощание, вышел следом.       — Будьте осторожны!       — Угу!       Они спустились с лестницы, и вышли из подъезда на свежий воздух. День обещал быть погожим и теплым, а сейчас прохладная утренняя свежесть приятно бодрила. Чу Ин испытывал легкое волнение от грядущего путешествия, и усиленно старался думать только о том, как прекрасно будет навестить сяо Байлуна и наконец-то дотронуться до посаженного ним триста лет назад дерева.       — Брат Цао должен подъехать минут через пять, — Ши Гуан поглядел на часы, а потом удобнее перехватил рюкзак и внимательно взглянул на спутника: — Эй, ты в порядке? Ты за все утро едва ли пару слов сказал.       Чу Ин несколько запоздало улыбнулся подопечному так беспечно, как только мог.       — Все хорошо. Просто немного взволнован.       — Ну ладно, — Ши Гуан пожал плечами. — Раз дело только в этом, то позволь тогда мне поделиться последними новостями, ведь вчера вечером я удачно разрешил несколько важных проблем. Во-первых, позвонил Цзян Сюэмин и попросил ее помочь с поиском подходящей для тебя одежды.       Чу Ин с интересом поглядел на подопечного.       — Правда?       — Угу. У нее куча всяких связей с разными швейными фабриками и мастерскими по работе, так что я подумал, что привлечь ее будет удачным решением. Заодно не надо будет выдумывать повод поболтать с ней, не упоминая Гу Юя, — он неуверенно рассмеялся, а затем откашлялся. — Во-вторых, и это самое важное, я поговорил с Юй Ляном и рассказал ему нашу историю. В общих чертах.       Чу Ин неуверенно посмотрел на юношу.       — И как он это воспринял?       — Ну… — Ши Гуан задумчиво почесал в затылке. — Он не кричал, не обвинял, не возмущался, так что в целом, я бы сказал, что все прошло неплохо. И ты был прав — стоило раньше ему рассказать. Вчера, как только я закончил, мне ощутимо полегчало. Не знаю, было ли ему также, но по крайней мере теперь вопрос тех двух партий закрыт навсегда, чему я необычайно рад.       Чу Ин улыбнулся и покивал головой. Даже несмотря на то, что он стал свидетелем ссоры между юношами, все же ясно было как день, что они дорожили друг другом. Древний мастер полагал, что где-то в глубине души сяо Лян уже подозревал, что однажды настанет день, когда он сам будет гнаться за своим другом. Разумеется, сколь бы ни важна была правда, но он бы ни за что не поставил под угрозу свою с сяо Гуаном дружбу из-за нее.       — О, а вот и брат Цао! — вдруг воскликнул Ши Гуан и Чу Ин увидел белый легковой грузовик, что притормаживал на углу дома. — Пойдем. И не переживай — он примерно знает, кто ты, так что проблем быть не должно.       Чу Ин решил просто довериться подопечному и направился к автомобилю следом за ним.       Цао Сюй, казалось, немного похудел, подстригся и стал еще более жилистым, чем древний мастер его помнил. Он вышел из кабины водителя в потасканном рабочем комбинезоне, и небрежно махнул рукой идущему первым юноше в знак приветствия.       — Сколько лет, сколько зим — а я уж думал, мировая звезда го позабыл о старых друзьях!       — Во-первых — до мировой звезды мне еще далековато, а во-вторых — разве не я помог когда-то заключить контракт со своим клубом на поставку ваших гобанов?       Цао Сюй криво усмехнулся.       — А ты по-прежнему за словом в карман не лезешь, ребенок! — в его тоне сквозило снисходительное одобрение, на что Ши Гуан лишь красочно закатил глаза.       — Я сегодня в хорошем настроении, так что великодушно не стану обращать внимание на твое неподобающее обращение, — он деловито прокашлялся. — В дальнейшем я бы советовал тебе быть повежливее со мной, а еще хорошенько запомнить сегодняшний день. Ведь сейчас, брат Цао, я представлю тебе своего друга, в существовании которого ты когда-то так неосторожно посмел усомниться. Познакомься с благородным господином Чу, Чу Ином, до мастерства которого нам всем как до луны пешком и обратно.       В этот момент Цао Сюй наконец-то заметил древнего мастера, что величественно вышел вперед из-за живой изгороди. Стоило им встретиться взглядами и лицо бригадира сразу неуловимо вытянулось. Он заметно оторопел и смерил бывшего императорского наставника пристально-удивленным взглядом с головы до ног, после чего сам сразу весь как-то вытянулся едва ли не по струнке, непроизвольно распрямив плечи и спину. Ши Гуан, наблюдая за его реакцией, тихонько прыснул в кулак.       — Рад встрече с господином Цао, — сказал Чу Ин, вежливо поклонившись, на что мужчина тут же дергано склонился в ответ.       — И я… кхм, рад, конечно же.       Подопечный не выдержал и громко хохотнул.       — Ой, ой, гляньте-ка только как уважаемый напрягся-то, обалдеть! — посмеивался он. — Ну? Ну что, разве я тебе не говорил, а? А? Если что, я всегда открыт к извинениям!       Цао Сюй слегка растерялся, но уже в следующий миг быстро взял себя в руки.       — А разве я когда-то говорил прямо, что не верю тебе? И вообще, разве я не согласился в свой законный выходной отвезти вас на гору? Будь благодарен, юный мастер Ши, — он повернулся к Чу Ину и любезно указал ему на салон совсем другим тоном. — А вы присаживайтесь, уважаемый, пожалуйста, не стесняйтесь.       Чу Ин не стал заставлять себя ждать, любезно воспользовавшись предложением. Они с подопечным устроились на заднем сиденье, а Цао Сюй поспешно сел за руль и вскоре они тронулись в путь. В машине бригадира странно пахло смесью машинного масла и дерева, но скоро древний мастер привык и перестал обращать на это внимание, сосредоточившись на дороге. Пока он с интересом созерцал пейзаж за окном, Ши Гуан расспрашивал о делах брата Цао и сам отвечал на его вопросы, а затем все внимание вновь переключилось на него.       — Так вы, эм, господин Чу… — начал Цао Сюй неуверенно, глядя на нового знакомого через зеркало заднего вида. — Вы правда жили в эпоху Лян?       Чу Ин краем глаза взглянул на подопечного и когда тот уверенно кивнул, ответил:       — Да.       — И вам больше тысячи лет? Не поймите меня неправильно — рассказ Ши Гуана и без этого был довольно фантастичен: он нашел вас в гобане, и вы были духом, что учил его играть в го, но Лян и тысяча лет, это… Ну я просто слегка обескуражен.       — Я понимаю, — ответил Чу Ин, задумчиво глядя на веер в своих пальцах. — В такую историю сложно поверить.       — Не без этого! — с жаром согласился мужчина. — Но все же этот ребенок тогда был таким расстроенным и я подумал, что вы в самом деле существуете, может просто он значительную часть приукрасил…       — Эй! Ничего я не приукрашивал, — вставил Ши Гуан. — Как бы я вообще смог выдумать что-то такое?       — Да кто тебя знает? — Цао Сюй пожал плечами. — Но если вы правда тот самый Чу Ин, что играл с Юй Сяояном несколько лет назад, то я прошу прощения за свои сомнения. Слышал, малец? Ты доволен?       — Слышал, — проворчал юноша, и почти сразу его лицо озарилось улыбкой. Цао Сюй усмехнулся и снова обратился к Чу Ину:       — Так и каково вам у нас? Лучше, чем в Лян? Или все же хотели бы вернуться домой?       Невинный вопрос неожиданно вновь вернул древнего мастера к увиденному кошмару, и он судорожно вцепился пальцами в свой веер. Суровое лицо императора, наполовину скрытое в тени, вновь встало перед внутренним взором. Как бы Чу Ин ни старался не принимать близко к сердцу его угрозы, но правда была в том, что ему все еще не удавалось от них отделаться. Он очень много лет не видел снов, и первый же поверг его в такое сильное смятение. Неужели он может потерять сяо Гуана, если проигнорирует видение и продолжит играть? Или же все это его мнительность?       — Чу Ин? — вдруг услышал он подопечного и наваждение спало. Подняв глаза, он заметил, что Ши Гуан смотрел на него с легким беспокойством. — С тобой все нормально?       — Эй, если вас укачивает, то говорите — у меня есть пакет! — сказал Цао Сюй и мастер, кое-как выдавив из себя улыбку, покачал головой.       — Все в порядке, — ответил он сразу обоим и ободряюще улыбнулся юноше, хотя далось ему это непросто.       Остаток пути пролетел незаметно. Когда они добрались до горы Улу, Ши Гуан отдал брату Цао приготовленный мамой обед, который тот принял с приятным удивлением и тщательно завуалированной благодарностью. Он остался ждать внизу, а Чу Ин вместе с подопечным заплатили за вход, и, минуя несколько туристических групп, уверенно свернули на знакомую тропу за аллеей с сувенирными лавками. Древний мастер был необычайно рад вновь оказаться здесь, даже несмотря на то, что путешествие так некстати омрачала тень прошлого.       Восхождение было все таким же долгим, но Чу Ин был полон решимости повидаться со старым другом, даже несмотря на духоту, усталость и непривычную боль в мышцах. Однако чем выше они взбирались, тем неуловимо сильнее менялось настроение и мысли мастера. Будучи духом он совершенно не испытывал никаких физических неудобств и тягот, но вернув себе тело и лично пройдя крохотную часть пути первого ученика, к своему стыду вдруг понял, сколь на самом деле было непросто сяо Байлуну попасть сюда в свое время. Сколь непросто ему было путешествовать месяцами в жару и холод, в дождь и снег, сколь непросто было самостоятельно вести хозяйство и жить двойной жизнью — и за себя, и за своего призрачного наставника. Это неожиданное открытие подействовало на Чу Ина не менее отрезвляюще за ночной кошмар и, когда они с подопечным наконец добрались до увитого диким плющом могучего дерева, он застыл, разом растеряв всю свою уверенность.       Разве это не высокомерно — быть живым здесь и сейчас, когда сам сяо Байлун умер в расцвете лет потому, что ноша двух жизней была для него слишком тяжела?..       — Эй, ты чего? — всполошился Ши Гуан, когда заметил, что наставник замер и не идет за ним. — Вон же ваше дерево! Все такое же красивое и большое. И, кажется, оно даже стало немножечко выше!       Мастер ничего не ответил. Он неотрывно смотрел на знакомую поляну и ощущал, как его помалу затапливало старое чувство вины вперемешку с новым. Казалось, ноги приросли к земле, и сделать еще один шаг было просто невозможно. Разве он был достоин стоять здесь? Разве это было уместно?       — Чу Ин?       Древний мастер все смотрел на дерево и цельный серый камень, на котором были высечены девятнадцать линий по вертикали и горизонтали, и будто бы видел как там, в тени ветвей, сидел молодой человек с бритым челом и туго заплетенной косой, что доставала ему до поясницы. Он неспешно расставлял камни, слегка хмурясь своим мыслям, в то время как листья шелестели у него над головой от легких порывов ветра. Казалось, он будто ждал появления старого друга, казалось, он был абсолютно безмятежен и здоров, и в любой момент мог поднять голову и улыбнуться. От воображаемой картины сердце на миг болезненно сжалось, а стоило моргнуть — и видение исчезло, растворившись как дым. Стоя там, Чу Ин не мог отделаться от страшной мысли, что погубил первого ученика своим появлением в его жизни.       И что он не имел никакого права быть сейчас здесь.       — Чу Ин? — повторил Ши Гуан настойчивее, мягко коснувшись ладони, и это вернуло древнего мастера к настоящему моменту. Рассеянно взглянув на подопечного, он заметил плещущееся в его глазах беспокойство. — Да что с тобой такое? Ты с самого утра какой-то задумчивый и молчаливый, а сейчас… Ты ведь так хотел приехать сюда, а теперь колеблешься. Я не понимаю, что не так?       Чу Ин смотрел на юношу какой-то момент, а затем отвел глаза и покачал головой. Сложно было отыскать слова, что могли бы в полной мере выразить мучившее его смятение.       — Я просто… — он осекся и прикрыл глаза, едва сдерживаясь, чтобы не развернуться и не уйти. Он в самом деле очень хотел снова побывать здесь, а теперь так внезапно столкнулся с реальностью, что оказалась во сто крат тяжелее, чем он себе представлял. — Я всегда убеждал себя в том, что все делаю правильно. Что моя цель важнее всех прочих, что раз уж мне выпало несчастье стать бесплотным созданием, я имею право на жизни людей, которые встречаются у меня на пути. Скажи, разве это не самонадеянно? Только посмотри на меня сейчас — я здесь, я жив и могу играть. Могу снова стать частью общества, могу вновь прославить свое имя, могу выбирать свой собственный путь, — он перевел взгляд на дерево, от которого находился на почтительном расстоянии. — Сяо Байлун был первым человеком, которого я встретил после тысячелетнего заточения в гобане. И он прожил свою недолгую жизнь для меня — следуя моей мечте, становясь моими руками по первой же просьбе, и всегда безропотно шел туда, куда я его направлял. Он был замечательным, трудолюбивым, талантливым, самодостаточным живым человеком, которого я лишил его выбора. Триста лет прошло, сяо Байлуна давно нет, а я по-прежнему здесь, живой даже больше, чем был когда-то. Разве это справедливо?       Едва с губ слетело последнее слово, воцарилась звонкая тишина. Может, император из кошмара был не так уж и не прав. Может, в самом деле лучше не играть, не искать признания и славы. Может, он больше никогда не должен так неосторожно вмешиваться в жизни других…       — Чу Ин, ты… — начал подопечный и запнулся, громко вздохнув. — Ты в самом деле думаешь, что сяо Байлун бы рассердился, узнав, что ты вернулся в этот мир? Думаешь, он бы возненавидел тебя за это?       Древний мастер ничего не ответил. Ши Гуан громко прищелкнул языком.       — Позволь я скажу тебе кое-что. Когда ты ушел, я думал, что это моя вина. Я думал, что если бы я больше слушал тебя, если бы чаще позволял играть, если бы относился к тебе лучше, то ты бы не оставил меня. Понимаешь? Ты сожалеешь о том, что не принимал во внимание желания сяо Байлуна, что лишил его возможности выбирать собственный путь, но так ли это на самом деле? — подопечный шумно втянул носом воздух. — Это правда, что твое появление в наших жизнях сыграло немаловажную роль, но… Также как и я выбрал в конечном итоге путь го, так же в свое время это сделал и сяо Байлун. Да, может в глубине души он и хотел попробовать что-то еще, но если бы это желание в самом деле было таким большим и важным, он бы точно сказал об этом. Я уверен, что он дорожил тобой так же, как и я, иначе бы не посадил это дерево с надеждой однажды сыграть под ним, и не сопровождал бы на пути к твоей цели. И будь он здесь сейчас, я более чем уверен, что он был бы так же счастлив.       Чу Ин опустил голову, чувствуя, как подступают к глазам непрошенные слезы.       — Ну все, чего ты, перестань, все ведь хорошо, — тихо сказал подопечный и древний мастер ощутил, как его успокаивающе погладили по спине. — А теперь иди и поздоровайся. И не спеши. Я подожду здесь. Столько, сколько будет нужно.       Наставник молча кивнул, по-прежнему пряча глаза и, громко шмыгнув носом, направился к дереву на негнущихся ногах. Солнце уже переступило порог полудня и медленно двигалось в сторону запада. Чу Ин все шел и трава послушно пригибалась под его шагами, в то время как сердце учащенно стучало в груди, иррационально становясь все больше с каждым шагом. Когда он наконец подошел к могучему стволу, увитому плющом, то остановился и судорожно вздохнул. Он должен был больше ценить своего первого ученика, должен был отнестись к нему лучше. Чу Ин вспоминал долгие часы тренировок, неспешных бесед, светлую улыбку и такой частый вопрос.       «Куда бы ты теперь хотел отправиться?»       Если бы Чу Ин услышал его сейчас, он бы определенно ответил иначе.       «Куда пожелаешь».       Он несмело протянул руку и с трепетом коснулся дерева пальцами. Твердое, шероховатое, узловатое и, несомненно, полное жизни — оно было совсем другим, когда его садил сяо Байлун. Но тем не менее, даже сейчас оно связывало их сквозь века так или иначе.       И будет связывать, сколько бы времени ни прошло.       — Прости, — Чу Ин взглянул вверх, где мягко шелестели от ветра зеленые листья. — Прости меня, сяо Байлун.       Он выдохнул и прикрыл глаза, просто прислушиваясь к умиротворяющим звукам вокруг.       Через некоторое время они с Ши Гуаном перекусили за доской для го. Подопечный даже предложил сыграть, но Чу Ин не был для этого готов, и не решился говорить, почему.       — Ты точно в порядке? — поинтересовался юноша, после того как наставник отдал дереву церемонный поклон и они принялись спускаться с горы. Древний мастер чувствовал себя самую малость лучше, хоть по-прежнему не был уверен в том, как ему следовало относиться к кошмару. Он лишь одно пообещал себе точно — что никогда не отнимет у сяо Гуана право выбирать.       Чу Ин слабо улыбнулся и кивнул.       — Не волнуйся.       — Не буду, если не станешь давать мне повода, — проворчал юноша, а потом вновь пытливо уставился на наставника. — Ты точно больше ничего не хочешь мне рассказать?       Древний мастер на миг замялся, а затем уверенно покачал головой. Все сомнения буквально были прописаны у Ши Гуана на лице, но он великодушно смолчал.       — Ну хорошо.       С горы Чу Ин и его юный спутник спустились как раз к сумеркам. Они нашли Цао Сюя в кафе, увлеченно рассказывающим небольшой группке детишек и их родителям о создании гобанов.       — Ты только глянь на него, почти как воспитатель детского сада, — хохотнул Ши Гуан. Украдкой достав телефон, он незаметно направил тот камерой на старшего товарища и сделал снимок. — Пусть будет на всякий случай, мало ли, вдруг понадобится, хе-хе! А кстати! У нас с тобой ведь нет ни одного общего фото. Я имею в виду такого, где тебя было бы видно. И я думаю, что это вопиющее недоразумение нужно срочно исправить. Точно, а ну пойдем-ка!       Бесцеремонно вытащив Цао Сюя из кафе, юноша решительно повел обоих спутников ко входу в туристический комплекс.       — Сфотографируешь нас? — Ши Гуан вручил брату Цао телефон, не дождавшись ответа, а сам подошел к Чу Ину и потащил его прямо под арку, на которой значилось «гора Улу».       — Можно было и повежливее попросить, с тебя бы не убыло, — поворчал для вида Цао Сюй, но все же великодушно внял просьбе. — Так, а теперь встаньте рядышком, улыбнитесь и скажите «го».       — А зачем это говорить? — не понял Чу Ин, на что подопечный лишь рассмеялся.       — Можем обойтись без этого. Просто смотри на телефон и все.       — Эй, вы двое, ну хватит болтать, я тут вообще-то фотографировать пытаюсь, раз уж кое-кто попросил!       — Ну все, все, — Ши Гуан махнул рукой и неподвижно замер рядом. Чу Ин последовал его примеру, глядя на мобильный, как и говорил юноша.       — Готово, — за миг провозгласил Цао Сюй и, когда Ши Гуан взял телефон, чтобы посмотреть на фото, древний мастер склонился рядом, заглянув через его плечо.       — Брат Цао, ты точно на все руки мастер. Хорошо получилось, правда? — сказал юноша и Чу Ин охотно с ним согласился. Они стояли рядом в последних лучах заходящего солнца, а за их спинами возвышалась гора с храмом наверху. — Обязательно распечатаю и дома поставлю в рамку к остальным!..       Вновь забравшись с подопечным на заднее сиденье через некоторое время, Чу Ин и сам не заметил как погрузился в свои мысли. В салоне было приятно прохладно: Цао Сюй включил кондиционер и тот едва уловимо тихо гудел в такт двигателю. Ярко-оранжевое небо помалу темнело, зажигались фонари, и вскоре улицы превратились в набор ярких, почти слепящих глаза разноцветных точек. Чу Ин наслаждался видом ночных дорог и прокручивал в голове слова, сказанные юношей на горе — они немного его успокаивали.       В какой-то момент древний мастер почувствовал давление в правом плече и, оглянувшись увидел, что Ши Гуан задремал, и его голова свесилась ему на руку. Чу Ин какое-то мгновение просто смотрел на подопечного, не смея пошевельнуться, и душу его постепенно наполняли безграничные благодарность, привязанность и нежность. В этом мире было много удивительных вещей, но самый удивительный человек был всего один.       И единственное, чего он хотел больше всего на свете — всегда быть рядом с ним.