По воле Небес

      Юй Лян лежал на кровати в наушниках, невидящим взглядом уставившись в потолок. Руки его были расслаблено сложены на животе, а в ушах играла «Венгерская рапсодия» Листа. После того, как гости ушли, Юй Лян закрылся у себя в комнате, лег и включил плейлист классических композиций, чтобы хоть немного отвлечься от того, что сегодня случилось. Музыка всегда помогала ему упорядочить мысли, если их было слишком много, но проходили часы, одно произведение сменялось другим, солнечные лучи уже скрылись за деревьями и на комнату опустились сумерки, а Юй Лян по-прежнему пребывал в смятении и не знал, что ему с этим делать. Стоило хотя бы на миг вспомнить тот самый взгляд, которым Ши Гуан смотрел на человека, которого называл наставником, и внутренности неприятно скручивались узлом. Юй Лян признавал, что Чу Ин оказался неординарной личностью, признавал его мастерство и некое внутреннее благородство, и понимал восхищение, которое он вызвал у отца. Юноша вновь живо вспомнил, как играл с ним онлайн когда-то давно и, сопоставив ощущения с теми, что испытал сегодня, наблюдая за партией, осознал, что они не слишком уж отличались. Юй Лян имел за плечами восьмой дан, внушительный список побед в национальных и международных турнирах, чем нагонял страху на многих профессионалов, но сегодня он интуитивно почувствовал, что не смог бы одолеть Чу Ина. Для партии с ним нужна была вся его сосредоточенность, абсолютный душевный покой и ясная голова.       А о каких покое и ясности могла идти речь, когда все, о чем он думал — это взгляд, которым Ши Гуан смотрел на своего спутника?       Юй Лян вздохнул и прикрыл глаза. Несмотря на все попытки расслабиться, он все еще ощущал себя так, словно его загнали в угол, из которого он никак не мог найти выход. Чу Ин сыграл с ним в детстве руками Ши Гуана — пусть юноша и не до конца понимал нюансы, но это было похоже на правду. Именно Чу Ин был тем, за кем он так долго гнался, кого так боялся, с кем так хотел сравняться, не говоря уже о том, чтобы превзойти. В его ощущениях загадочный мастер был похож на манящую глубокую тень — всеобъемлющую, непостижимую, недосягаемую, что вызывала лишь благоговение и трепет. Он и играл так — неспешно, завораживающе и завлекающе, хитростью прокладывая себе путь к победе, используя изящные формы для отвода глаз, от которых захватывало дух. У Ши Гуана порой тоже проскакивала подобная манера вести партию, но гораздо чаще он предпочитал действовать напролом — ярко, решительно и хаотично, используя на первый взгляд беспорядочные ходы, которые потом с успехом превращал в стратегически важные. Из-за поразительной изобретательности многие профессионалы не любили играть с ним, ведь никто не мог предугадать, чего ждать от него. На гобане напарник был точно таким же как и в жизни непредсказуемым, и Юй Ляна это по-своему всегда восхищало.       Ши Гуан был единственным, кто всегда мог его удивить.       Но теперь, после встречи с Чу Ином, чувства смешались и Юй Ляна раздражало, что он не мог разобраться в том, что так сильно выводило его из равновесия. То, что Ши Гуан молчал столько лет? Что не доверял достаточно, а потому ничего не объяснял? Что сам не оказался Чу Ином? Или что смотрел на своего наставника так, словно тот был самым драгоценным в мире сокровищем?       Поглощенный своими мыслями и музыкой, что как никогда удачно отражала душевный раздрай, Юй Лян и не услышал стука в дверь. Лишь когда вошел отец, юноша спешно спохватился и снял наушники, с трудом возвращаясь к реальности.       — Мать уже в который раз позвала тебя на ужин, а ты все не отвечаешь. Теперь понятно, почему, — мягко попенял Юй Сяоян и на Юй Ляна в который раз за сегодня накатила волна стыда.       — Прости, папа, я просто потерял счет времени. Сейчас приду.       — Ты в порядке? — в какой-то момент поинтересовался отец и юноша, подняв голову, тут же наткнулся на внимательный цепкий взгляд. — После того, как гости ушли, ты и носа из комнаты не показывал.       Юй Лян уже открыл рот, дабы попросить отца не волноваться, но в последний момент отчего-то передумал и закрыл. Юноша потупился взглядом в наушники, которые рассеянно теребил в пальцах, чувствуя неприятный груз на сердце.       — Сяо Лян, ты всегда можешь поговорить со мной, — Юй Сяоян прошел в комнату и присел на край стола. — Сегодня у нас было весьма насыщенное событиями утро и если ты хочешь это обсудить — не стесняйся. Я всегда тебя выслушаю.       Юй Лян еще какой-то момент тупился невидящим взглядом в темные проводки, а затем выпалил:       — Правда в том, что я в замешательстве и сбит с толку, — он неуверенно обернулся к отцу, не зная, какими словами выразить свое беспокойство. — Этот Чу Ин… Он не показался тебе… немного странным?       Юй Сяоян многозначительно хмыкнул с намеком на улыбку.       — И какую конкретно из всех его странностей ты сейчас имеешь в виду?       Юй Лян все смотрел на отца и в конце концов беспомощно повел плечами. Тот скрестил руки на груди, а выражение лица стало задумчивым.       — Знаешь, сегодня, когда я играл с ним, у меня возникло ощущение, что передо мной сидит умудренный жизнью старик, у которого есть ответы на все вопросы мира, но при этом они ему самому совершенно не нужны. Я увидел человека вдумчивого, верного своим принципам и убеждениям, свободного от предрассудков. Сегодня он играл со мной ради самой игры, а не для безоговорочной победы, как семь лет назад. Я не знаю почему, что изменилось, и как он смог достичь такого уровня мастерства в своем возрасте, но это поразительно и достойно уважения.       — Согласен, — кивнул Юй Лян и замялся. — Но я скорее имел в виду не столько его бесспорное мастерство, сколько его самого.       Юй Сяоян понимающе усмехнулся.       — Выглядит и ведет себя так, будто сошел прямиком со страниц какой-нибудь исторической книги?       — И это тоже, — юноша слегка подался вперед, нахмурившись. — Не могу объяснить, но я чувствую, что он неуловимо чем-то отличается от всех нас. И то, как он говорил, и как вел себя — мне не показалось это частью образа или чем-то заученным, придуманным или искусственным. Это выглядело настоящим. И еще то, что он обучил Ши Гуана как сыграть со мной в девяносто седьмом — я чувствую, что это правда, но не могу понять, как такое возможно. Он ненамного меня старше и сам в то время должен был быть еще подростком. В этой истории все еще слишком много пробелов, которые меня смущают.       На некоторое время в комнате воцарилась тишина, а затем Юй Сяоян внимательно взглянул на сына.       — Так ты из-за этого отказался сыграть с Чу Ином сегодня? Из-за тех двух партий? — он вдруг осекся, слегка прищурившись, а уже в следующий миг на лице проступило понимание. — А, так вот почему ты спрашивал, не страшно ли мне? Ты его испугался?       Пауза.       — Наверное… да, — насилу признал Юй Лян и опустил глаза, не смея взглянуть на отца. За прошедшие годы он выиграл множество турниров, сыграл тысячи партий и с соотечественниками, и с игроками из других стран. Но Чу Ин был на порядок выше всех знакомых ему коллег. Он будто стоял особняком, далекий и недостижимый.       Может, и не было ничего удивительного в том, что Ши Гуан так смотрел на него…       — Я не думаю, что смог бы его победить сегодня, — в конце концов тихо сказал юноша. — Или что смогу в ближайшем будущем.       — И тебя это беспокоит?       — А тебя бы не беспокоило?       Юй Сяоян сухо рассмеялся и покачал головой.       — Чу Ин, как бы ни был он гениален — не профессиональный игрок. И никогда не будет участвовать в профессиональных матчах. Ни на национальных площадках, ни уж тем более на международных. Я не думаю, что в дальнейшем он вообще поставит себе за цель прославить свое имя. Если не сделал этого ранее, когда у него был шанс, то уже и не станет.       Юй Лян нахмурился, слегка склонив голову.       — Почему ты так думаешь? Даже просто возобновив свой профиль на новом сайте «WeiDa» он сразу же привлечет очень много внимания.       — Мне кажется, ему это больше не нужно, — задумчиво ответил отец. — Для по-настоящему свободного человека, слава — это бремя. Я считаю, он радо передаст все лавры Ши Гуану как ученику, а сам останется в стороне.       Юй Лян некоторое время обдумывал сказанное отцом и сопоставлял это с собственными наблюдениями и ощущениями. То, что Чу Ин в свое время в самом деле учил Ши Гуана больше не подвергалось сомнению. Наличие наставника с мастерством такого уровня объясняло и непредсказуемый стиль игры напарника, и частое использование им устаревших приемов, и такой стремительный рост. Ши Гуан сам по себе безусловно был талантлив, но именно Чу Ин был тем, кто открыл ему путь в профессиональное го и, без преувеличения, заставил сиять. Юй Ляна неожиданно кольнуло в груди какое-то неприятное ощущение, стоило ему снова вспомнить, как они стояли вместе в гостиной и смотрели друг на друга. И он с кристальной ясностью осознал, что отныне все изменится. Чу Ин теперь наверняка больше не исчезнет из жизни Ши Гуана. Особенно теперь, когда тот добился всеобщего признания своими успехами и стал одной из видных фигур го-сообщества.       — Я бы советовал тебе не думать много о Чу Ине и его способностях, сяо Лян, — сказал отец и юноша моргнул, возвращаясь мыслями к реальности. — Не сравнивай себя с ним — это заведомо проигрышный путь. Трудись и преодолевай в первую очередь себя самого.       Юй Лян кое-как выдавил из себя слабую улыбку в ответ.       — Конечно, папа, я знаю.       — Ну, и как это понимать? — неожиданно в дверном проеме появилась сердитая мама, одарив мужа и сына недовольным взглядом. — Если вы совсем не хотите есть, для кого я тогда сейчас на кухне стараюсь, а? Или вы уже научились одними только разговорами о го питаться?       — Нет, конечно. Прости, мы уже все, уже идем, — примирительно вскинул руки Юй Сяоян и Юй Лян усмехнулся.       — Дорогой, вот ты всегда говоришь сыну, чтобы он не забывал хорошо есть, а ведь сам такой же: пока я не приду и не потащу тебя на кухню — даже и не почешешься!       — Ну все, я уже осознал свою ошибку, больше так не буду.       — Да, мама, прости, мы просто заговорились только и всего, — поспешил прийти отцу на выручку Юй Лян и мать только вздохнула.       — Ох, что с вами поделать…       Ужин в компании родителей был весьма уютным, и Юй Лян впервые за весь день по-настоящему сумел расслабиться, и заодно отвлечься от мыслей о Ши Гуане и знакомстве с призраком из сети. В Шанхае у него особенно не было времени скучать по дому: занятый тренировками и матчами, он звонил домой раз в несколько дней, а когда случалось встретиться с шисюном — и вовсе забывал о том, что живет в другом городе. Но сейчас юноша позволил себе проникнуться семейной атмосферой и просто получать удовольствие от момента. После трапезы он настоял на том, что сам помоет посуду и, пока прибирался на кухне, думал о том, что в дальнейшем должен звонить домой чаще. Юй Лян пребывал в более-менее ровном расположении духа аж до тех пор, пока не вышел из кухни в коридор и не уткнулся взглядом в угол гостиной со стеклянной дверью. Несмотря на то, что комната едва ли освещалась ночником и полоской света из отцовского кабинета, этого было вполне достаточно, чтобы недавнее воспоминание вновь заиграло перед глазами.       Юноша сразу же отвернулся, раздражаясь и злясь на самого себя: неужели теперь это будет его преследовать снова и снова?..       Юй Лян поспешил в свою комнату, и, заперев дверь, устало прислонился к ней лбом. Нет, это ненормально, он не должен так реагировать. Чу Ин учил Ши Гуана, разумеется это значит, что они много времени проводили вместе. Возможно, их отношения были примерно такими же, как у него с шисюном и он придумывал себе то, чего не было. Юй Лян некоторое время ворочал эту мысль в голове, но потом одернул себя, обозвав идиотом: сам он никогда бы и не подумал так смотреть на Фан Сюя. Между теми двумя было что-то неуловимо большее, чем между наставником и учеником, между названными братьями или лучшими друзьями. Юй Ляну категорично не нравилось сравнение, что пришло ему в голову следующим, и он в бессилии ударил кулаком по стене.       Приказав себе успокоиться, юноша отлип от двери и в этот момент на столе завибрировал телефон — пришло сообщение. Взяв мобильник в руки через пару мгновений, он увидел, что входящее было от Ши Гуана.       «Привет. Ты спишь?»       Юноша тяжко вздохнул. После обеда друг не звонил и ничего не писал, и Юй Лян полагал, что тот снова проводил время в обществе Чу Ина. Эта мысль по-прежнему вызывала сильную досаду.       «Да».       Юй Лян не был уверен, что говорить с Ши Гуаном в своем нынешнем неустойчивом эмоциональном состоянии было разумно. Но стоило только вернуть телефон на стол, как тот снова завибрировал.       «Не ври. Если бы ты спал, то не читал бы мое сообщение».       Юноша закатил глаза, и телефон завибрировал снова.       «И глаза мне там не закатывай! Да-да, я прекрасно знаю, что именно это ты только что и сделал. Забыл, что я знаю тебя как облупленного?»       Юй Лян начал писать «ничего ты не знаешь», но тут же стер и устало провел ладонью по лицу. Что он должен ответить? Или, может, лучше всего будет просто его игнорировать?       «Я хочу поговорить, — пришло через пару секунд. — Можно позвонить сейчас?»       Юй Лян колебался.       «Ну же, напиши хоть слово».       «Если ничего не напишешь, я тебе буду всю ночь слать смайлики. А ведь я знаю, как ты ненавидишь бессмысленные сообщения в чате».       «Могу хоть сейчас начать — наутро их, наверное, уже будет где-то с тысячу или две. А может еще больше».       «Не нарывайся — я не шучу».       Юй Лян вздохнул и с легким раздражением отписал:       «Звони».       В ответ юноша сразу получил коварно улыбающуюся рожицу, а следом раздался звонок. Юй Лян еще пару секунд в сомнениях смотрел на телефон, но потом все же пересилил себя и снял трубку.       — Я так и знал, что перспектива получить пару тысяч эмодзи в личку доведет тебя до истерики, — довольно рассмеялся Ши Гуан в трубку, явно нахваливая себя за находчивость, но когда Юй Лян ничего на это не ответил, смех его постепенно прекратился. — Уже поздно, почему ты еще не спишь?       Пауза.       — Мм, Юй Лян? Ау?       — А ты не догадываешься?       Юноша не хотел говорить так язвительно, но все же не сумел сдержать эмоции.       В динамике раздался долгий тяжелый вздох.       — Догадываюсь. Ты злишься? — пауза. — Пожалуйста, Юй Лян, только не молчи.       — Хорошо, — юноша сел на кровать, удобнее перехватив телефон. — Что ты хочешь от меня услышать?       — Что ты не злишься.       — Я не злюсь.       Ши Гуан громко прищелкнул языком.       — Ясное же дело, что это вранье!       — Что ж, раз ты сам это знаешь, то я не думаю, что в продолжении этого разговора есть смысл.       — Ну вот поэтому я тебе ничего и не объяснял! — вспылил напарник и Юй Лян нахмурился. — Ты склонен делать выводы, совершенно не разобравшись в ситуации.       Юноша едва ли не подавился воздухом от возмущения. Это еще кто тут к чему склонен!       — Так вот, что ты думаешь? Ладно. Хорошо. Тогда вперед — сделай милость и объясни так, чтобы я все понял правильно.       Несколько секунд Юй Лян просто слушал, как Ши Гуан сердито сопел в трубку. Но постепенно дыхание его выровнялось — судя по всему, он взял себя в руки.       — Хочешь услышать всю историю? Прекрасно, просто прекрасно, тогда слушай.       — Я и слушаю.       — Не перебивай меня, а то я не стану ничего рассказывать.       — Да кто тебя перебивает вообще?..       — Юй Лян, ты можешь просто помолчать немного и дать мне собраться с мыслями? История между прочим довольно длинная!       Юноша поджал губы и многозначительно вздохнул. Он повторял себе, что просто хотел знать полную картину, но сердце все равно ускорило свой бег.       Тем временем Ши Гуан деловито прокашлялся.       — В общем, поверишь ты мне или нет, но впервые я встретил Чу Ина, когда мне было девять. Это было незадолго до нашего с тобой знакомства. Стоит сказать, что тогда я был далек от го, как земля от неба и меня это полностью устраивало. А Чу Ин, он… Он был просто фанатично повернут на игре. Как-то раз сказал, что у меня есть потенциал, и что если я постараюсь и буду усердно трудиться, то однажды смогу стать настоящим мастером. Он все пытался меня учить — а я совершенно не хотел учиться. Я был просто ужасен, поэтому, можно сказать, что в то время он очень со мной намучался, — невеселый смешок. — Но в конце концов я проникся его словами и мольбами, и за его наставлениями сыграл с тобой дважды, совершенно ни во что не вникая. За его же подсказками выиграл детский турнир, чтобы он хоть немного от меня отвязался. Чу Ин был таким увлеченным, навязчивым, страшно неугомонным и так сильно действовал мне на нервы в то время… В итоге мы разругались и он ушел. И в последующие шесть лет я так ни разу и не коснулся ни доски, ни камней.       Юй Лян и не заметил, как затаил дыхание, полностью сосредоточившись на рассказе Ши Гуана. По крайней мере, это объясняло, почему в то время он не участвовал ни в каких состязаниях.       — Позже У Ди попал в неприятности из-за Хэ Цзяцзя, которому не понравилась идея открыть клуб го в школе. Узнав, что я когда-то обыграл тебя, тот буквально потребовал матча и если бы я не согласился, то У Ди лишился бы возможности организовать клуб, — напарник шумно вздохнул. — Сейчас, вспоминая об этом, я думаю, что это была та самая поворотная точка, с которой все по-настоящему началось. Сперва я пробовал заниматься сам, чтобы помочь У Ди своими силами, но скоро выяснил, что это безнадежно. Тогда я отыскал Чу Ина и попросил его о помощи, потому что только он мог спасти положение. Он великодушно закрыл глаза на мои прошлые выходки, дал мне шанс и мы начали сначала.       Ши Гуан вновь громко вздохнул, и некоторое время молчал, будто собирался с мыслями. Юй Лян тоже ничего не говорил и просто взволнованно ждал продолжения.       — Поначалу было очень сложно, — признался напарник. — Не счесть, сколько раз я хотел все бросить, как сильно переживал из-за своих частых провалов и невозможности быстро догнать тебя… Но Чу Ин всегда был рядом и твердил, что у меня все получится. Он верил в меня тогда, когда никто не верил, даже я сам. Он учил меня не только как играть в го. Как быть лучшим человеком, другом и сыном. Как быть смелым, как отстаивать себя, как быть честным с собой и своим окружением. И каждый раз, когда у меня опускались руки, он придавал мне сил и помогал двигаться вперед, — Ши Гуан немного помолчал, а затем хмыкнул и добавил: — Но хоть Чу Ин был отличным учителем, это не значит, что у него не было недостатков. Он часто капризничал и невыносимо стонал всякий раз, когда не мог сыграть. Много болтал не к месту, без конца нахваливал своего первого ученика, и постоянно мешал мне читать мангу или играть в видеоигры. Всякое бывало по правде, но вскоре мы научились сосуществовать и находить компромиссы. А со временем… Со временем мы стали командой. Я создал для него профиль на «WeiDa», помогал ему играть онлайн, вести блог и отвечать на сообщения подписчиков. Он давал советы, когда я нуждался в них, неустанно поддерживал и помимо прочего учил всяким странным штукам вроде дыхательной гимнастики, фехтовальным упражнениям и впитыванию ци всего сущего. Даже не спрашивай зачем, что это и как выглядит, — он рассмеялся и Юй Лян против воли улыбнулся краешком губ. Когда смех прекратился, Ши Гуан вновь продолжил:       — Чу Ин сопровождал меня во время обучения в Ицзянху, во время первого турнира на повышение ранга. Он был со мной, когда я проигрывал и выигрывал, в самые лучшие и в самые худшие моменты моей жизни, — он запнулся на миг. — Знаешь, когда кто-то постоянно находится рядом, ты неизменно начинаешь принимать это как должное. Ты думаешь, что так будет всегда, и не ценишь по-настоящему время, проведенное вместе. Он научил меня и этому — ценить то, что имеешь здесь и сейчас, потому что однажды может наступить момент, когда то, что тебе дорого, просто исчезнет из твоей жизни. Семь лет назад именно это со мной и случилось. Ты наверняка помнишь те полгода, когда я не играл: в то время Чу Ин ушел и я остался один. Мне сказали, что он больше никогда не вернется. И я просто не знал, как это пережить.       Ши Гуан шумно втянул носом воздух. Юй Лян молчал, не зная, что сказать. Он действительно хорошо помнил то время: на носу был отборочный турнир кубка «Северной звезды», и лишь трое молодых профессионалов могли представлять страну. В то время никто не понимал, отчего Ши Гуан перестал играть — они с Хун Хэ и Сюй Хоу по очереди пытались до него достучаться, но все без толку. Даже Шэнь Илан, только что вернувшийся из Японии, поучаствовал в процессе. Теперь Юй Лян начал отчасти осознавать, что на самом деле творилось в душе друга, что крылось за его странным поведением, скачками настроения и порой бессмысленными речами. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он не ошибся в суждениях: Чу Ин занимал особое место в сердце друга. Занимал все эти годы и бесспорно будет занимать в дальнейшем.       Юй Лян нахмурился и прикрыл глаза, устало потерев переносицу. Он уже не был уверен, что хотел слушать остальное.       — Юй Лян, ты мой друг, и я бесконечно рад, что встретил тебя. Ты даже не представляешь, как много значит для меня то, что ты был рядом со мной все это время. Я никогда не рассказывал тебе о Чу Ине раньше не потому, что не доверял или считал тебя недостойным знать это. Я не рассказывал, потому что мне было слишком больно вспоминать об этом. И потому что я боялся. Боялся, что узнав правду, что я не тот за кем ты гнался, ты разочаруешься и тоже оставишь меня.       Юноша опешил и озадачено моргнул, едва поверив своим ушам. Оставить его? Этот ходячий ворох сплошных проблем, который на поверку был самым необыкновенным человеком на свете? Да разве он сможет сделать это хоть когда-нибудь, даже если вдруг почему-то захочет?..       — Глупости! Я бы никогда так не поступил!       Ши Гуан неуверенно рассмеялся и Юй Лян, хоть и не выдохнул с облегчением, но все же почувствовал себя самую чуточку лучше.       — Прости меня, — сказал напарник после небольшой паузы. — Прости, Юй Лян. Единственное, чего я хочу, так это чтобы ты понял — я тот, кто я есть сейчас, и благодаря Чу Ину, и благодаря тебе. Вы оба очень важны для меня.       И вот опять. Едва Юй Лян подумал о том, что он в самом деле нафантазировал себе лишнего, и неприятное чувство в груди снова вернулось.       — Все в порядке. Кажется, я понимаю, — насилу выдавил он из себя нейтральным тоном. Ши Гуан с заметным облегчением выдохнул.       — Ох, ну хвала небесам, а то я так волновался, что у меня аж живот скрутило, — он немного помолчал, а затем доверительно сообщил: — Никто из моих друзей не знает о Чу Ине всей правды. Даже Хун Хэ с Иланом. Возможно, я расскажу им немного позже — сейчас мне и без этого есть чем заняться, — нервный смешок.       Юй Лян поджал губы и вцепился в телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев, но был поглощен разговором так сильно, что и не заметил этого.       — И что теперь? Что ты планируешь делать дальше?       — В смысле?       — Я имею в виду с Чу Ином. — осторожно сказал он и Ши Гуан замялся.       — Ну, для начала я повезу его завтра на гору Улу, иначе он мне жизни не даст — это длинная история, — сразу отмахнулся напарник, прежде чем юноша успел вставить закономерный вопрос. — Затем… Ну да, кстати, наверное, кхм, сейчас самый подходящий момент сказать, что я сдал свой билет на самолет. Прости.       Юй Лян сначала подумал, что ослышался. Он даже вскочил с кровати, но едва ли это заметил.       — Ты сдал билет? Зачем?       — Чу Ин… В общем, он боится летать, поэтому мы поедем на автобусе.       — Поедете на автобусе? — не понял сначала юноша, а затем его озарило. — В Шанхай? Чу Ин поедет с тобой в Шанхай на автобусе?!       — А почему ты говоришь таким тоном, будто это что-то невероятное? Или, по-твоему, Чу Ину нельзя ездить автобусом? — голос Ши Гуана звучал искренне недоуменным и Юй Лян абсолютно растерялся, потому что не знал, как объяснить свою реакцию.       — Я не это имел в виду, просто… — юноша осекся на полуслове, пока сердце, предательски сбившееся с ритма, только и делало, что неустанно ускоряло свой бег. — Просто, ты хоть представляешь, сколь долгой будет такая поездка? Ну и… Я не ожидал, что вы отправитесь вместе, только и всего.       Он рассеянно сел назад на кровать, чувствуя себя раздавленным. Сейчас Юй Лян был готов поспорить на все блага мира, что Ши Гуан поселит наставника у себя: в его трехкомнатной квартире, которую, к слову, они выбирали вместе, места было более чем достаточно. Даже для кого-то вроде Чу Ина.       Тем временем Ши Гуан протяжно вздохнул.       — Я не могу просто оставить его здесь. Кроме меня… В общем, я нужен ему сейчас. Прошу, Юй Лян, ты только не обижайся.       В горле встал ком.       — С чего это я должен? Я же сказал, что все понимаю.       — Спасибо. Вот именно поэтому ты самый лучший друг на свете, — рассмеялся Ши Гуан и Юй Лян искривил губы в горькой усмешке.       — Приятно это слышать.       — Могу повторять столько, сколько захочешь — ты только скажи!       — Не нужно, боюсь, тебе быстро надоест, — взгляд юноши упал на часы на прикроватной тумбочке, стрелки на которых указывали на половину двенадцатого ночи, и он бесшумно выдохнул с облегчением. Причина закончить побыстрее и без того болезненный разговор подвернулась весьма кстати. — Время уже позднее. Ложись спать.       Пауза.       — Прошу, скажи мне, что ты в самом деле не сердишься и не обиделся. То, что Чу Ин вернулся, ничего между нами не изменит, обещаю.       Юй Лян прикрыл глаза, и устало провел ладонью по лицу.       Право слово, уж лучше бы он этого не добавлял…       — Мы же взрослые люди. И я правда все понимаю.       «Даже лучше, чем ты», — следом пронеслось в голове.       — Спасибо, Юй Лян, — тепло сказал Ши Гуан. — Ты… Ты просто самый лучший. Еще созвонимся. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Юноша повесил трубку и, отбросив телефон в сторону, какое-то время просто сидел, не двигаясь. А когда оцепенение наконец прошло, устало спрятал лицо в ладонях. Можно было оправдываться и отрицать сколько угодно, но в глубине души он прекрасно знал, что за чувство не давало ему покоя еще со вчерашнего вечера. Что не давало ему спать, что мешало сосредоточиться и подтачивало изнутри не хуже сомнений.       Но признаться в этом даже мысленно по-прежнему было выше его сил. Признаться себе значило принять и остальные чувства, которые он так усердно и старательно много лет списывал на дружеские.       На негнущихся ногах Юй Лян поднялся, переоделся, погасил свет и лег в кровать. Но сна не было ни в одном глазу и все, о чем он мог думать, так это о том, сколько всего Ши Гуан обобщил и замолчал в истории, которую рассказал. Юноша глядел в потолок, на котором танцевали тени, а перед глазами вновь и вновь разворачивалась та сцена в гостиной и взгляд, которым такой дорогой его сердцу человек смотрел на другого.