По воле Небес

      Оставшись в одиночестве Чу Ин чувствовал себя немного странно и непривычно. Раньше он никогда надолго не упускал подопечного из виду — даже в тот период, когда вынужденно не появлялся в жизни Ши Гуана, болтаясь в подвешенном состоянии, он все равно присматривал за ним краем глаза. А за те годы, что они провели бок о бок, мастер настолько привык неотступно следовать за юношей, что оказавшись наедине с собой даже несколько растерялся. Первое время он осторожно бродил по пустой квартире, с любопытством ее разглядывая и аккуратно заглядывая во все углы. Почти невесомо скользил пальцами по мебели, впитывая новые ощущения, любовался трофеями подопечного всякий раз, как они попадали ему на глаза, рассматривал виды на улицу из всех доступных ему окон, свыкаясь с мыслью, что отныне это его дом. Такое простое слово вмещало себя столько светлых и трепетных чувств, что Чу Ин просто не мог прекратить улыбаться.       После того, как он немного попривык к новой обстановке, мастер решил прибраться в своей новой комнате. Для начала он переоделся в оставленную Ши Гуаном одежду, как только мог аккуратно сложив свое ханьфу и шапку на диване, а затем отправился на поиски моющих средств. Он много раз видел, как мама подопечного занималась уборкой, и примерно представлял, что нужно делать. Новый опыт, как скоро выяснилось, оказался не таким уж захватывающим, как он того ожидал. Чу Ин убрал все книги с полок, внимательно рассмотрев каждую, потом протер пыль везде, где мог только достать, отчего временами безудержно чихал, а после помыл еще ящики комода и стол. Затем забрался на стул и тщательно вытер плафон на потолке. После всех этих нехитрых упражнений он слегка подустал, однако по-прежнему был полон энтузиазма довести начатое до конца. Кое-как помыл окно, что оказалось делом долгим и непростым, поскольку на стекле все время оставались разводы, что приводило Чу Ина в настоящее отчаяние. Изрядно намучавшись с ним, после он подмел пол — везде, даже под диваном и тщательно вымел скопившуюся пыль из углов, припоминая, что мама Ши Гуана всегда так делала — а затем очень тщательно вымыл его несколько раз.       Закончив, он чувствовал себя словно выжатый лимон. А ведь это была только одна комната. А если бы понадобилось убирать целых три, коридор, ванную и кухню?..       — Неудивительно, что его мама постоянно так злилась, — пробормотал Чу Ин, припоминая, как часто Ши Гуан с неохотой прибирался, и как еще чаще спешил улизнуть из дома прежде, чем мама начинала разговоры о помощи с уборкой. Тогда Чу Ин не придавал этому слишком большого значения, ведь убираться — это так приземленно и обыденно, совсем другое — великая миссия поиска Божественного хода… Губы мастера тронула грустная улыбка. Теперь великая миссия осталась в прошлом, а в настоящем его ждали только такие приземленные повседневные дела.       — Ну и пускай, — решительно сказал он в ответ на собственные мысли. Да, пусть цель всей его непозволительно долгой жизни уже достигнута, но это далеко не конец. У него по-прежнему есть Ши Гуан, и он по-прежнему будет идти с ним по пути го. В конце концов, разве само путешествие не может быть целью?..       Закончив с уборкой он перекусил остатками приготовленного мамой Ши Гуана еды, после чего принял долгую и очень приятную ванную, в которой на удивление оказалось намного удобнее, чем в его бочке в Лян. Вымотанный после длительной поездки, нескольких полубессонных тревожных ночей и уборки, его так и подмывало уснуть, но Чу Ин всячески этому сопротивлялся, по-прежнему испытывая легкий страх. Он проигнорировал слова императора из кошмара, продолжал играть, и понятия не имел, что будет, если вдруг уснет сейчас в одиночестве. Он обещал подопечному, что обязательно будет дома, когда тот вернется, и собирался сдержать слово во что бы то ни стало. Если это значило не спать ближайшие несколько часов, то так тому и быть.       После ванны Чу Ин немного развлекал себя, листая каналы на телевизоре, а когда вновь едва не задремал, то вышел на балкон, чтобы полюбоваться видом. Солнце постепенно двигалось к закату, раскрашивая небо в яркие огненные цвета. Древний мастер задумчиво смотрел вдаль, скользил взглядом по высоким стеклянным небоскребам, по редким пятнам зелени, реке Хуаньпу, что змеилась между творением человеческих рук как сотни лет назад, и думал о своей жизни и о том, сколь невероятной она оказалась. Сколь на самом деле сильно ему повезло. Чу Ин вновь напомнил себе о том, что должен ценить этот шанс.       В какой-то момент взгляд его упал на гобан, что покоился тут же на столике, и сердце вновь пронзили неприятные смутные опасения. Сегодня он не сыграл ни одной партии, не коснулся ни единого камня — может, это нивелирует вчерашние игры с подопечным? Перспектива отказаться от го совсем сейчас не вызывала каких-либо бурных протестов в его душе, в отличие от того, как это было когда-то. Чу Ин чувствовал лишь горечь и несправедливость, однако вполне мог справиться с ними. Если такова была цена за то, чтобы остаться здесь, с Ши Гуаном, то он мог бы ее заплатить.       Только вот древний мастер совсем не представлял, как должен был рассказать юноше об этом…       Скоро сумерки окончательно поглотили город, но когда зажглись огни — сотни и сотни тысяч больших и маленьких разноцветных огней внизу и далеко вдали, куда хватало глаз, Чу Ин понял восторг, с которым Ши Гуан говорил о своих играх здесь. Мастер очень хотел, чтобы подопечный сейчас был рядом и мог разделить с ним новое открытие, но тот все не возвращался, отчего он даже начал испытывать легкую тревогу. Если бы у Чу Ина только был телефон он мог бы ему позвонить, но пока приходилось мириться со своим одиночеством и изо всех сил стараться не накручивать себя. В конце концов, у юноши есть работа, встречи с коллегами и какие-то обязательства, от которых не так-то просто отмахнуться. Чу Ин вдруг поймал себя на том, что это было новое для него чувство — делить Ши Гуана с миром находясь вдали от него, не имея возможности наблюдать и ощущать его эмоции. Мастер не был самостоятельно живущей личностью так давно, что совсем позабыл каково это, и только сейчас в полной мере ощутил и осознал, что означало отсутствие мистической связи с юношей.       Чу Ин с легким стыдом признавал, что сейчас ему ее слегка недоставало…       Около девяти вечера он услышал копошение в дверном замке и сразу же воспрянул духом.       — Чу Ин? — услышал он взволнованный голос Ши Гуана и уже через несколько секунд оказался у коридора.       — Здесь, — весело откликнулся мастер, склонившись по привычке. Юноша держал в руках пакет и выглядел немного уставшим, но все равно сразу же расплылся в улыбке.       — Как ты, у тебя все нормально, а? Прости, я немного задержался — брат Хоу и сестра Цинь организовали вечеринку в честь наших с Юй Ляном успехов на минувшем турнире, и я был просто обязан ее посетить…       — Все в порядке, сяо Гуан, — заверил его Чу Ин, прекрасно все понимая. — Не волнуйся.       — Ты голодный? Я захватил немного еды из ресторана и по дороге купил мороженое в качестве компенсации. На этот раз фруктовый лед — ты такого еще не пробовал!       Чу Ин был тронут и расплылся в смущенной улыбке.       — Спасибо.       — Пойдем, — Ши Гуан разулся спешно и кивнул в сторону кухни. — Сегодня столько всего произошло! Я сейчас тебе как расскажу — ты просто обалдеешь!..       Уже через несколько минут они устроились за столом: Ши Гуан разложил еду из коробок по тарелкам, поставил чайник, не забывая красочно рассказывать о событиях прошедшего дня. Чу Ин наблюдал за ним с интересом, внимательно слушал каждое слово и это было как-то по-своему уютно и в то же время самую чуточку волнительно.       — Ты представляешь, этот старый пройдоха Чжао Бинфэн все никак не успокоится — хочет к нам в команду продвинуть Ван Чуна! — сокрушался юноша, энергично размахивая руками и шуршащим пакетом с чайными листьями. — Ты ведь помнишь его, правда? Тогда ты тоже наверняка понимаешь, что это самое отвратительное, что Чжао-лаоши мог придумать. В том плане, что его протеже уже никто давно не воспринимает всерьез — в своей команде он вроде как то ли четвертым игроком участвует, то ли вообще в запасе. Помимо этого, он уже какой год подряд не может повысить ранг, так что это буквально его последний шанс. Чтоб ему провалиться! — в сердцах бросил Ши Гуан, на что Чу Ин тут же всполошился.       — Нельзя так говорить, сяо Гуан! Я понимаю твою досаду, но так неосторожно бросаясь подобными словами ты можешь навлечь несчастье на свою голову!       Подопечный страдальчески вздохнул.       — Прошу прощения, — проворчал он, поджав губы. — Просто это так несправедливо! Меня буквально от одной мысли выворачивает. Он ни за что не должен получить это место!       — Потому что ты хочешь его для Шэнь Илана?       Ши Гуан поставил чашки, сел и деловито сложил руки на столе.       — А что в этом плохого? А-Лан столько трудился, буквально выгрызал себе путь в профессионалы. Я его друг и если я хочу ему помочь — разве я не должен хотя бы попробовать? — он рассеянно бросил пригоршню листьев в заварник. — В этой ситуации меня радует только то, что Юй Лян согласился пойти со мной к Сюй-гэ и поговорить об этом. Хотя вообще-то его реакция была какой-то странной, если так подумать, да и сам он, мне кажется, чего-то недоговаривает… — Ши Гуан на мгновение задумался, а потом пожал плечами. — А может, я просто выдумываю. Ай, в общем, как только Сюй-гэ вернется, я займусь этим вопросом.       Чу Ин задумчиво покивал и вернулся к своей тарелке.       — Но, кхм, к слову, если уж говорить о чьих-либо достижениях — хоть прошлых, хоть будущих — то самой большой звездой сегодня был не я и даже не Юй Лян, — подопечный хитро улыбнулся, пока древний мастер озадачено хлопал глазами. — Ты знаешь, а я ведь даже не представлял в полной мере, насколько ты был знаменит в то время. Едва я пришел в Институт — на меня все накинулись с расспросами: брат Хоу, журналисты, коллеги… Уф, это было непросто, очень непросто, к твоему сведению. Но я, Ши Гуан, закаленный годами общения с Хун Хэ, проявил не абы какую смекалку и находчивость, буквально стоял на смерть и таки смог дать им всем достойный отпор, — театрально закончил он и усмехнулся. — В общем, все очень хотят с тобой познакомиться, и многих из них интересовало, присоединишься ли ты к команде, когда стартует новый проект Сюй-гэ. Но я ничего не мог им ответить, потому что ты и сам ничего толком не говорил мне по этому поводу.       Древний мастер мгновенно опустил глаза, чувствуя, как слегка ускорилось сердцебиение.       Повисла неопределенная пауза.       — Чу Ин?       — Посмотрим, — ответил он едва слышно, натянуто улыбнувшись. Мастер чувствовал на себе вопросительный взгляд подопечного, но ему банально недоставало мужества поднять глаза.       — «Посмотрим» и все? То есть, ты все еще сомневаешься?       Чу Ин не знал, что сказать. Закипел и сам выключился электрический чайник, после чего Ши Гуан встал и залил в заварник кипяток.       — Знаешь, я и сам сегодня малость обалдел, когда повстречал твоих бешеных фанатов. Есть большая вероятность, что при личной встрече они захотят растащить тебя на сувениры, чего бы мне тоже не очень хотелось, — нервный смешок. — А вообще, чего это я распинаюсь — ты ведь уже был знаменит, и знаешь, чего ждать. Тебя завалят просьбами об интервью, а профи выстроятся в очередь, чтобы сыграть с тобой. Но рано или поздно ажиотаж все равно утихнет, и тогда ты сможешь спокойно играть и продолжать поиски Божественного хода. Ты же когда-то так этого хотел.       — Я… Я подумаю, сяо Гуан. Ведь время еще есть.       — Ну хорошо, — в конце концов ответил юноша, великодушно ни на чем не настаивая. — Я слышал, Сюй-гэ вернется где-то через неделю. Тогда… и поговорим, да?       Чу Ин натужно кивнул, по-прежнему не смея поднимать глаза, едва ли не впервые ощущая себя так некомфортно в компании Ши Гуана, и чувствовал вину за это. Он ведь прекрасно понимал, что не мог просто сидеть на шее юноши и ничего не делать, но в то же время очень боялся вновь оставить его, боялся потерять, вернувшись к го. Боялся страшного императорского предупреждения.       Это дилемма, которую он не мог разрешить, просто его убивала.       — Что ж, ладно, — Ши Гуан тем временем нервно прочистил горло, определенно тоже ощущая повисшую между ними странную неловкость. — А как прошел твой день?       Древний мастер с благодарностью ухватился за эту тему.       — Мм… если честно, то довольно продуктивно.       — В самом деле? — улыбнулся Ши Гуан, слегка подавшись вперед. — И чем же ты занимался?       — Ну, я очень основательно прибрался в своей комнате.       Юноша прыснул и недоверчиво рассмеялся.       — Ты? Прибирался?       — А что тебя так удивляет? Или ты думаешь, что я не умею?       — Да нет, что ты, просто… — подопечный неловко замялся и откашлялся. — Я просто помню как ты рассказывал о том, что никогда ничем подобным не занимался в Лян и поэтому… Да и, если честно, я был почти уверен, что ты весь день за гобаном просидишь. Но уборка это… это очень практично, наверное?..       Он не закончил, явно удивленный занятием, которое древний мастер выбрал для себя, чтобы скоротать время. Чу Ин решил не мучить его больше и доверительно признался:       — Я в самом деле никогда раньше не занимался ничем подобным и после сегодняшнего… Это занятие точно не войдет даже в сотню моих любимых.       Юноша засмеялся и с чувством хлопнул его по плечу.       — Добро пожаловать в клуб!..       После этого вся непривычная неловкость ушла, отчего Чу Ину стало значительно легче. Они с подопечным еще около получаса просидели на кухне, где он в красках продолжал распинаться о том, как тяжело, оказывается, обходиться без прислуги, а юноша смеялся, то и дело вставляя дразнящие комментарии по этому поводу.       — Что я хочу тебе сказать, господин Чу — уборка это сущая ерунда. Засунуть одеяло в пододеяльник с первой попытки — вот это настоящий квест для настоящего героя! — Ши Гуан поднялся и кивнул в сторону узкого коридора с комнатами. — Пойдем, выберешь постельное белье, и я наглядно продемонстрирую тебе, как пройти все уровни и заправить диван, не лишившись при том кучи нервных клеток.       Чу Ин с улыбкой кивнул и поднялся следом, но едва сделал шаг — и перед глазами неожиданно все поплыло. Он тяжело оперся об стол, а все тело вдруг пронзила внезапная неприятная слабость.       — Чу Ин? — в ушах слегка звенело и голос подопечного зазвучал словно откуда-то издалека. — Эй, ты слышишь меня? Чу Ин!       Наваждение прошло уже через пару секунд: звон исчез, а кухня как положено перестала кружиться перед глазами. Сфокусировав взгляд на юноше, мастер заметил его перепуганное лицо совсем рядом.       — Т-ты в порядке? Что это было? Я подумал, ты прямо сейчас без сознания свалишься!       — Наверное просто резко встал — вот голова и закружилась. Ничего страшного, — он постарался улыбнуться как можно более беспечно, но Ши Гуан в ответ лишь насупился.       — А ну-ка посмотри на меня. Давай-давай, — вдруг требовательно заявил он, на что Чу Ин лишь устало вздохнул.       — Да я же сказал, что все хорошо.       — Говоришь, что все хорошо, а круги под глазами, вон, не меньше тех, что я сегодня наблюдал у Юй Ляна, — вдруг сообщил он и прищурился с подозрением. — Колись, вы что, ночами напролет друг с другом играете втайне от меня? Если так, то прекратите пожалуйста, это очень глупо.       Чу Ин не удержался и рассмеялся от подобного предположения.       — Мы с сяо Ляном… Сяо Гуан, у тебя очень богатое воображение.       Ши Гуан покачал головой.       — Ну а что мне остается думать, а? В последнее время вы оба какие-то странные, и оба при этом твердите, что все нормально, — он вновь бросил на наставника долгий изучающий взгляд, а затем вздохнул. — Но кроме шуток. Тебе плохо спится? Чу Ин, прошу, если тебя что-то беспокоит — просто скажи. Я же здесь и, что бы это ни было, тебе не нужно переживать это в одиночку.       Ши Гуан смотрел внимательно и выжидательно, и казалось, словно он заглядывал в саму его душу. Подопечный был таким добрым и так много сделал для него за эти несколько дней и Чу Ин совсем не хотел добавлять ему новых хлопот и уж тем более рассказывать о том, в чем сам еще не до конца разобрался.       — Да что меня может беспокоить, — ответил он после небольшой паузы, и успокаивающе улыбнулся юноше. — Просто вокруг очень много всего, что хочется увидеть и попробовать, что будоражит воображение. Из-за этого бывает, что мне сложно уснуть, только и всего.       Юноша некоторое время просто молча обдумывал его слова, а затем кивнул каким-то своим мыслям.       — Ладно, думаю, я понимаю — помню, когда впервые оказался в Шанхае, то мне тоже было сложно усидеть на месте, а глаза так и вовсе разбегались во все стороны. Хах, я прям как знал, — он усмехнулся и, вновь взглянув на наставника, пояснил: — Я отпросился на завтра у сестры Цинь и весь день буду в твоем распоряжении. Пройдемся по магазинам — купим тебе телефон, одежду и остального по мелочи, прогуляемся по набережной, поедим всяких западных вкусностей, сделаем что-нибудь из твоих списков. Я же тебе обещал и обязательно сдержу слово.       Чу Ин смотрел на юношу во все глаза и от радости едва мог поверить своим ушам.       — Правда? Но… Сяо Гуан, у тебя ведь работа, тренировки, и я совсем не хочу, чтобы ты жертвовал ими…       — А я не хочу, чтобы ты превратился в зомби! — решительно перебил подопечный и древний мастер осекся на полуслове. — Один день ничего не изменит, а вот если ты наконец сможешь успокоиться и будешь по ночам отдыхать как положено, то и я буду спокойно играть и спать, понимаешь?       Древний мастер кивнул, стыдливо пряча глаза.       — Отлично, вот и разобрались. Пойдем, покажу тебе свой мастер-класс, хе-хе!..       Следуя за подопечным Чу Ин испытывал смешанные чувства, ведь все должно было быть не так. Ведь именно он был старше, имел намного больше опыта, именно он должен был заботиться о своем ученике и защищать его. Но вот древний мастер наконец оказался в этом мире физически, но стал только еще более беспомощным. Понимать это было крайне неприятно, особенно с учетом тяготившей его тайны. Он просто хотел видеть Ши Гуана счастливым, а не вываливать ему на голову свои страхи, которые ничего кроме новой порции тревоги и беспокойства у него не вызовут.       Тем временем Ши Гуан показал ему несколько постельных комплектов и Чу Ин выбрал зеленый — ему крайне недоставало зелени в комнате, так что он для начала решил компенсировать ее отсутствие хотя бы таким образом, а потом отошел в сторону и просто наблюдал за тем, как подопечный суетился у его разложенного дивана.       — На самом деле это не так уж и сложно. Вот здесь просто нужно хорошо расправить углы, а когда просовываешь одеяло, то всего лишь важно следить за тем, чтобы эти самые углы никуда не убежали…       Чу Ин наблюдал за юношей, но едва ли слушал то, что он говорил. Сейчас ему в который раз бросилось в глаза, насколько Ши Гуан на самом деле повзрослел за годы, которые он пропустил, не растеряв при этом самых ценных своих качеств. Мастер помнил, как когда-то давно был разочарован тем, что у подопечного не было задатков и характера для того, чтобы стать великим игроком в го. Сейчас же он этому не абы как радовался. Ши Гуан, казалось, успешно нашел эту самую золотую середину, на которой его близкие люди и работа на воображаемых весах занимали равное положение. Чу Ин очень им гордился, и от всего сердца желал ему счастья. А еще самую малость завидовал той будущей незнакомке, которую однажды юноша выберет в спутницы жизни. Его сяо Гуан был настоящим сокровищем, достойным самого лучшего. Только слепой не увидел бы этого…       Чу Ин украдкой улыбнулся, бесшумно подошел к столу, на который ранее подопечный сложил подушки, и тихонько стащил одну.       — Так, ну вот, с пододеяльником я закончил, теперь можно… уй! — Ши Гуан вздрогнул всем телом и, потрясенно обернувшись на Чу Ина, смерил его озадаченным взглядом. — Ты… Ты зачем меня ударил?       — Битва подушками? — неуверенно сообщил древний мастер, посмеиваясь, и вновь несильно шмякнул его по голове. Со взъерошенными волосами, абсолютно растерянный и сбитый с толку, юноша до умиления напоминал нахохлившегося в возмущении воробушка.       — Что?.. Битва подушками?..       — Я видел по телевизору, — Чу Ин пожал плечами. — Казалось, что это весело.       Он хитро улыбнулся и вновь обрушил на юношу подушку. Ши Гуан пару секунд только и делал, что удивленно хлопал глазами, а затем прыснул и рассмеялся.       — Чу Ин, ты… Ты просто нечто. Хочешь битву? Сейчас-сейчас, погоди, будет тебе битва, — юноша забрал вторую подушку и предупреждающе ткнул в наставника указательным пальцем. — И заметь, ты сам напросился. Это тебе не го — тут я точно смогу тебя победить!..       В телевизоре не врали — это в самом деле оказалось весело. Они бегали по всей комнате друг за другом, обрушивая удары один за другим и беспрестанно хохоча. Чу Ин не мог припомнить, когда в последний раз так много смеялся и чувствовал себя настолько свободным, дурачась с юношей подобным образом. В тот миг он позволил себе забыть обо всех тревогах и просто наслаждаться моментом. На сердце было легко, и вид смеющегося подопечного невообразимо грел ему душу. Минутные восторг и радость в его глазах определенно стоили бы даже тысячи ночных кошмаров.       — Все, я все, признаю поражение, — в какой-то момент Чу Ин примирительно вскинул руки, прерывисто дыша, и тяжело опустился на стул. Ши Гуан рядом только довольно заулыбался, хотя и сам часто дышал, согнувшись пополам. — В этом ты определенно лучше меня.       Юноша показал ему большой палец.       — Ну знаешь… Я должен сказать, что ты в очень хорошей форме, как на тысячелетнего старика. Больше не стану тебя недооценивать. Никогда не стану.       — Ох, спасибо.       Ши Гуан, отдышавшись, выпрямился, и устало прислонился к дверному косяку. Мягкая улыбка не сходила с его лица, помимо того он немного запыхался и раскраснелся, а глаза ярко блестели.       — Как же я рад, что ты здесь, Чу Ин.       — Я тоже, сяо Гуан.       Он хотел бы сказать больше, намного больше, но не знал где взять правильные слова для этого. Его собственная радость была такой огромной и всеобъемлющей, что казалось, еще немного — и разорвет изнутри на части. И то, что он мог хотя бы немного поделиться ею с подопечным, делало его самым счастливым человеком на свете.       Юноша усмехнулся шире и сразу же подавил зевок.       — Что ж, уже поздно, и нам обоим нужно хорошенько отоспаться. Не знаю, как ты, а я точно вырублюсь прямо сейчас, — он усмехнулся и, слегка склонив голову набок, неуверенно добавил: — Может, сделать тебе чаю с ромашкой? Кажется, у меня он где-то есть. Поможет тебе уснуть, мм?       Чу Ин благодарно улыбнулся в ответ и покачал головой.       — Не нужно, все в порядке. После путешествия в автобусе, уборки и битвы подушками я вряд ли буду страдать бессонницей.       Ши Гуан задумчиво покивал.       — Ладно, убедил. Тогда спокойной ночи, Чу Ин.       — Спокойной ночи, сяо Гуан.       Юноша ушел к себе. Вскоре Чу Ин погасил свет и лег, прислушиваясь к незнакомым ночным звукам и своим ощущениям от нового места. Глаза его предательски смыкались, а страх вновь беззастенчиво вгрызался в сердце. Он натужно сглотнул и напомнил себе, что ему нечего бояться. Он у себя дома, в двадцать первом веке и от подопечного его отделяла лишь пара дверей и несколько шагов. Древний мастер старательно гнал от себя видения о прошлом кошмаре, и полностью сосредоточился на воспоминании эпичной подушечной битвы.       Он и не заметил, как заснул с улыбкой на лице.       Когда Чу Ин открыл глаза в следующий раз, то к невероятному ужасу снова нашел себя во все той же темнице, с длинным коридором по ту сторону от решетки. Его сразу же накрыла леденящая душу паника. Неужели… Неужели это все-таки был не кошмар?!       — Нет… Нет, только не это, только не снова, — пробормотал он. Едва поднявшись на ноги мастер увидел, что к его камере стремительно приближалось двое стражников. Когда они открыли решетку и вошли, Чу Ин сразу же попятился к противоположной стене.       — Что вы делаете? Отпустите меня! — крикнул он, когда солдаты схватили его за руки и силком выволокли в коридор. — Немедленно отпустите! Я ничего не сделал! Меня оклеветали! Я ни в чем не виноват!..       Его голос эхом отбивался от толстых каменных стен, а изо рта периодически вырывалось облачко пара. В этот раз он был в одной длинной сорочке до пят, и абсолютно босой. Волосы его спутались и были полны соломенных пучков, а на запястье стражники надели тяжелые металлические кандалы, от которых бежал мороз по коже. Мастер что было мочи сопротивлялся, но тюремщики молча тащили его за собой, пресекая любые попытки вырваться. Несмотря на реальные ощущения Чу Ин отказывался верить, что это было взаправду. Этого просто не могло быть!..       — Куда вы меня ведете? Зачем? Что вы собираетесь делать?.. — он осекся на полуслове, когда длинный коридор наконец закончился и они очутились перед массивными двустворчатыми металлическими дверями. Чу Ин панически огляделся по сторонам, пока сердце его от страха загнанно колотилось о ребра, и вдруг двери медленно распахнулись с неприятным скрежетом. Слепящий яркий свет больно резанул по глазам мастера, и он на миг зажмурился. А когда вновь осторожно взглянул вперед, то невольно затаил дыхание из-за сковавшего разум оцепенения.       Прямо перед ним раскинулась знакомая широкая площадь перед императорским дворцом.       Место для показательной казни.       Чу Ину казалось, что сердце его вот-вот выпрыгнет из груди.       — Нет! Вы не можете так со мной поступить! — отчаянно кричал он, в тщетных попытках вырваться. — Я ни в чем не виноват! Меня подставили!..       «Сяо Гуан!»       День был в самом разгаре: солнце висело высоко, а на ярком голубом небе не было ни облачка. Легкий летний ветерок ерошил спутанные волосы и ласково касался грязной кожи, словно утешая. Стражники выволокли его в центр площади, а затем ударили по ногам и мастер беспомощно упал на колени. Глаза тут же заволокло слезами: это невозможно, это не может закончиться так!..       — Чу Ин, — раздался властный голос императора откуда-то издалека, но солнце слепило ему глаза, поэтому рассмотреть толком ничего не удавалось. — Ты — разжалованный чиновник, в своем непомерном высокомерии посмевший ослушаться воли Сына Неба.       — Я был осужден несправедливо, я уже говорил! — крикнул он так громко, как только мог, потому что это единственное, что хоть когда-то имело значение. — И я не признаю этого наказания!       — Ты много лет был моим дорогим учителем и в память о годах, что мы провели за гобаном, я не лишу тебя жизни, — звучно продолжил Сяо Янь, пока Чу Ин, глотая слезы, часто моргал и щурился, чтобы разглядеть императора, однако тщетно. — Но я больше не позволю тебе порочить ни доску, ни камни. Может, лишившись обеих рук, ты наконец поймешь, что кара настигнет тебя везде, где бы ты ни был.       — Что?.. — потрясенно вырвалось у Чу Ина, и не успел он оглянуться, как его руки просунули в колодки, что закрылись со зловещим клацаньем. Древний мастер отчаянно пытался вырваться, но все попытки были бесплодными. Паника затопила его с головой. — Прошу, я ничего не сделал! Я всего лишь хочу быть рядом с сяо Гуаном, я больше не буду играть, никогда не буду играть! Только позвольте вернуться к нему…       Один из стражников вытащил меч из ножен со зловещим звоном и занес его высоко над головой для удара. Древний мастер зажмурился со всей силы и услышал, как лезвие рассекло воздух с бездушным тихим свистом.       Чу Ин распахнул глаза и, вздрогнув всем телом, резко спохватился на диване, тяжело дыша и судорожно ощупывая свои руки. Все пальцы и обе ладони были на месте, но сердце все равно колотилось как сумасшедшее, а лицо горело так, словно он только что побывал под палящим солнцем. Зажав себе рот рукой, Чу Ин в ночной тиши отчаянно давился слезами, что продолжали беспрепятственно скатываться с его глаз.