По воле Небес

      На улице был приятный теплый вечер. Из приоткрытого окна долетал оживленный гомон толпы, звуки дорожного движения, где-то вдалеке играла музыка. Юй Лян сидел в тренировочной комнате за столом и занимался в полном одиночестве, лишь изредка поднимая голову. Тогда его взгляд неизбежно падал на яркие освещенные улицы, небоскребы и реку Хан, кусочек рукава которой застенчиво проглядывал между высотками. Он мог задумчиво смотреть на вид, открывавшийся из окна не дольше пары секунд, а затем вздыхал и вновь возвращался к гобану.       Последний месяц выдался крайне насыщенным в плане работы: вместе с Му Цинчунем, Хон Су Ёном, и еще несколькими корейскими и приглашенными японскими игроками, он проводил семинары и практические мастер-классы для учащихся местных академий, которые собирались в следующем году проходить повышение ранга. Расписание было очень плотным и интенсивным, но Юй Лян нисколько не возражал нагрузке в отличие от Хон Су Ёна, который периодически любил картинно поныть о раннем подъеме (то есть, еще более раннем, чем обычно), чем порой слегка напоминал юноше другого своего друга. Юй Лян старался много не думать о Ши Гуане, благо работа и тренировки отнимали у него все силы, так что по возвращении в гостиничный номер хотелось лишь помыться и завалиться спать. Юноше казалось, что он постепенно приходил в норму: стал более сосредоточенным и внимательным, в то время как и голова, и сердце находились в полном покое. Юй Лян нисколько не жалел о том, что решился оставить все в Шанхае и приехать в Сеул — это было правильным решением. Отпустить прошлое, начать все сначала и снова вернуться к заветной мечте и цели. За последний месяц казалось, что у него неплохо получалось.       Он продолжал размеренно класть камни на доску один за другим, сидя в ярком пятачке света одной единственной лампы — все остальные он погасил в комнате за ненадобностью — как вдруг почувствовал жужжание телефона в кармане. Рассеянно достав мобильник и взглянув на дисплей, Юй Лян увидел сообщение от шисюна. А как только прочел его, то сразу замер, взволнованно глядя на экран.       «Турнир Тяньюань закончился. Ши Гуан победил Чень Яое и получил титул».       Юноша понятия не имел, сколько раз прочитал это сообщение, прежде чем перейти на сайт ассоциации и убедиться лично. Однако теперь в графе текущего обладателя титула Тяньюань значился Ши Гуан, а это означало, что старший не подшутил над ним.       Ши Гуан получил титул.       Полностью осознав это, Юй Лян в первый миг довольно усмехнулся — он знал, что рано или поздно этот день настанет, что с таким талантом друг обязательно добьется вершин. Юноша искренне обрадовался за него и даже открыл чат, чтобы написать какое-нибудь поздравление, но пальцы зависли над экраном, не коснувшись ни единого иероглифа, а улыбка медленно померкла. Какой-то момент он смотрел на дисплей с открытым диалоговым окном, в котором последнее сообщение было отправлено почти два месяца назад, и вернулся к чату с шисюном.       «Отличная новость. Я рад».       Отправив сообщение, Юй Лян отложил телефон в сторону и устало откинулся на спинку стула представляя, как наверняка напарник счастлив сейчас, получая поздравления, отвечая на вопросы журналистов, позируя с широкой улыбкой для фотожурналистов. Юноша всегда думал, что будет рядом с ним, что обязательно разделит радость победы и восторг от завоевания новой ступени на пути к званию чемпиона мира. Но реальность оказалась далека от мечтаний, да и Ши Гуану и без него было с кем отпраздновать знаменательное событие. Теперь рядом были Шэнь Илан и Бай Сяосяо, а еще Чу Ин, разумеется… За минувший месяц Юй Лян старался думать о нем и его происхождении еще меньше, чем о Ши Гуане, но сейчас против воли воображение вновь рисовало их вместе, обменивающихся теми самыми многозначительными взглядами, от которых в груди по-прежнему неприятно тянуло.       Юноша помотал головой и вновь сосредоточился на гобане. У Ши Гуана теперь своя жизнь, а у него — своя. В конце концов, сейчас самое подходящее время для того, чтобы сосредоточиться на го и приложить все усилия для того, чтобы догнать его.       — Эй, почему ты все еще здесь? — вдруг услышал юноша недоуменный возглас и, обернувшись в следующую секунду, увидел Су Ёна с пакетиком сока в руках. Юй Лян пожал плечами.       — Хотел немного потренироваться, пока есть свободное время.       Су Ён достиг его стола уже за какое-то мгновение и сел напротив, деловито сложив руки на столе.       — Как твой друг я просто обязан напомнить тебе о том, что свободное время предназначено для отдыха.       — А я и отдыхаю, — ответил Юй лян, сделав большие невинные глаза, на что Су Ён громко фыркнул и страдальчески покачал головой. — От студентов, коллег и обязанности вести занятия.       — Ну-ну, — он подозрительно прищурился, слегка подавшись вперед. — То есть ты тут просто отдыхаешь, а не прячешься, например?       Юй Лян вздохнул и поджал губы, прямо взглянув на многозначительно ухмыляющегося товарища.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь.       Он захихикал и откашлялся.       — Ну ладно-ладно, хорошо, я не буду тебя смущать.       — А я и не смущен!       Старый друг примирительно вскинул руки, по-прежнему продолжая нахально лыбиться, в то время как Юй Лян вновь опустил глаза на гобан. Он прекрасно понял, о чем говорил Су Ён, но совершенно не горел желанием вести разговор на эту тему. Дело было в Му Цинчуне. Мало того, что он поселился в соседнем номере в гостинице, так еще и взял за привычку каждый вечер ждать его после работы, чтобы вместе пойти домой — утром они не пересекались, поскольку вели занятия у разных групп и в разное время. Но вечером — это уже стало закономерностью — Му Цинчунь неизменно ждал его у выхода. Юй Лян не раз и не два пытался втолковать ему прекратить так делать, но все об стенку горох. Когда же он понял, что словами товарища не пронять, то стал задерживаться после работы в тренировочной комнате до тех пор, пока его не выставлял за дверь охранник.       Но Му Цинчунь все равно всякий раз неизменно находился внизу на том же месте. Разумеется, Су Ён сразу просек, что дело было нечисто, и время от времени подкалывал, но что Юй Лян только больше протестовал, сопел и раздражался.       Ему по-прежнему с трудом верилось, что Му Цинчунь был серьезен, когда говорил о своих чувствах. После прилета в Сеул он ни разу ни о чем таком не заикался, вместо этого принявшись демонстрировать свои намерения жестами: провожал до дома, заказывал еду в номер, когда сам Юй Лян, увлекшись го, забывал, помогал носить вещи в стирку, всегда брал для него обед в столовой во время рабочего дня. Юй Лян понятия не имел, что должен был сделать, чтобы отвадить от себя товарища, и в то же время не был уверен, что на самом деле этого хотел. Он мог ворчать и негодовать сколько угодно, но проявленная по отношению к нему забота коллеги подкупала. Где-то в глубине души, где-то очень глубоко, там, куда Юй Лян совершенно не горел желанием заглядывать, ему было приятно это внимание.       Но, разумеется, скорее небо упадет на землю, чем он признает это вслух.       — Кстати, ты слышал новость? Максим будет давать дополнительный концерт в центре Сечжона через две недели.       Юй Лян тут же оживленно вскинул глаза на товарища.       — В самом деле?       — Угу, — Су Ён отпил из трубочки и тут же скис. — Я пытался заказать билеты, но это оказалось нереально — их раскупили за какие-то два часа, даже самых дорогих не осталось, ты представляешь? — он тяжко вздохнул и страдальчески помотал головой. — В прошлый раз не получилось пойти на концерт из-за турнира, в этот раз — из-за ярых фанатов… Где справедливость?       Юй Лян неуверенно пожал плечами.       — Жаль, конечно, что так вышло — я бы тоже с радостью сходил. Но мы сможем посмотреть живую трансляцию или позже в интернете.       — Но это уже не то, сам знаешь, — проворчал он, продолжая картинно вздыхать над своим соком, а затем спохватился. — Ну ладно, время уже позднее и я собираюсь пойти домой, что и тебе советую сделать.       Юй Лян мельком взглянул на часы и кивнул.       — Я останусь еще на полчаса.       — Как знаешь, как знаешь, — Су Ён встал, и, слегка прищурившись, бросил на него еще один многозначительный взгляд. — Ты бы, может, хоть раз пожалел своего рыцаря — он же наверняка там уже час стоит и ждет…       Наткнувшись на предостерегающий взгляд юноши, Су Ён хохотнул и сделал красноречивый жест.       — Все, прости, умолкаю, — он направился к выходу, но Юй Лян был готов поклясться, что расслышал тихий смешок перед тем, как товарищ скрылся за поворотом. Юноша снова громко вздохнул и вновь вернул все свое внимание гобану, приказав себе не думать, ни о Ши Гуане, весело проводящем время за сотни километров, ни о Му Цинчуне, что, весьма вероятно, действительно ждал внизу. Юй Лян просидел за доской немного дольше, чем полчаса, и принялся собираться сразу же, как только явился охранник. Накинув светлое пальто и взяв сумку, через считанные минуты юноша вышел сквозь автоматические двери на свежий воздух. В нос сразу ударили ароматные запахи всевозможной уличной еды из закусочных через дорогу, отчего в животе тихонько заурчало, и он сразу понял, что проголодался. Но стоило только взгляду выхватить чуть впереди у самого козырька крыши Му Цинчуня, как у юноши тут же пропал аппетит.       Коллега смотрел в телефон, но вскинул голову уже через какую-то секунду и, заметив Юй Ляна, криво усмехнулся. Юноша сделал несколько шагов вперед, поджимая губы.       — Я ведь говорил тебе больше так не делать. Ты хоть понимаешь, сколько времени тратишь впустую из-за этого бессмысленного ожидания?       Му Цинчунь невозмутимо пожал плечами, как обычно глядя в ответ будто бы слегка насмешливо.       — Во-первых, мы в свободной стране. Во-вторых, я холост, без семьи и свободное время провожу как хочу. В-третьих, кто сказал, что я трачу его впустую? — он продемонстрировал телефон, на экране которого Юй Лян сразу разглядел сайт онлайн-го и партию, которую играл товарищ. — А в-четвертых я бы не назвал это ожидание бессмысленным. Ты же здесь.       Юй Лян сжал челюсть и так шумно втянул носом воздух, что крылья носа затрепетали. Вдоволь насладившись его молчаливой реакцией, Му Цинчунь непринужденно кивнул в сторону проулка.       — Хочешь перекусить? Можем зайти куда-нибудь поужинать.       Юй Лян какой-то момент смотрел на него, раздумывая. До гостиницы ехать на метро еще сорок минут, а есть действительно уже ощутимо хотелось. К тому же, на людях Му Цинчунь ведь не сделает ничего предосудительного, верно?..       — Что ж, давай.       Они выбрали небольшую закусочную в конце проулка. Присели за столик у окна, заказали по порции супа-удона и большую тарелку кимбапа на двоих. Внутри было довольно оживленно, и Юй Ляну этот ужин невольно напомнил тот роковой день, когда Му Цинчунь признался ему в своих чувствах. Юноша постарался выбросить воспоминание из головы, ведь ничего кроме недоумения и досады оно пока у него не вызывало.       — Слышал, Ши Гуан взял титул Тяньюань, — будто бы между делом заметил коллега, в то время как юноша почти сразу перестал жевать, уткнувшись в тарелку.       — Кажется.       — Завидуешь?       Юй Лян вскинул на него глаза. Стоит только на миг подумать, что Му Цинчунь способен вести нормальные беседы, как он тут же произносит что-то такое, что делает подобное предположение совершенно фантастичным. Коллега пристально смотрел на него, слегка склонив голову, пока на губах играла эта дурацкая полунасмешливая улыбочка. Юй Лян не знал, что нервировало его больше: слова товарища или выражение его лица.       — Я рад за него, — едва ли не по слогам произнес юноша. — Вот кому бы и стоило завидовать, так это тебе. Вы шли вровень столько времени, но теперь он взял титул и тем самым увеличил разрыв. На твоем месте, я бы уже начал беспокоиться.       Му Цинчунь искривил губы в усмешке и слегка прищурился.       — Я догоню его в следующем году — это не проблема.       — Ты слишком самоуверен.       — Это не самоуверенность, а констатация факта.       — Ну-ну, — Юй Лян сложил руки на столе, вернув ему в ответ насмешливую улыбку. — Будет интересно взглянуть.       — Пари? — предложил Му Цинчунь и, подавшись вперед, приподнял бровь. — Если я возьму титул — ты будешь встречаться со мной.       Юй Лян едва ли не подавился воздухом и вдруг почувствовал, что начинает краснеть. Это еще что за разговоры?..       — Ты с ума сошел? С какой стати мне принимать такое глупое условие?       — Испугался?       — Вот еще, — фыркнул юноша, и скрестил руки на груди. Ох, как же хотелось стереть это самодовольное выражение с его лица! — Пускай, пускай так, ладно. Но если ты не возьмешь титул — то раз и навсегда оставишь меня в покое.       Му Цинчунь и секунды не раздумывал.       — Договорились.       Они скрепили договор рукопожатием. Юй Лян вернулся к своей тарелке, слегка взвинченный из-за того, на что подписался, а затем решительно выбросил какое бы то ни было беспокойство из головы. Шансы Му Цинчуня взять титул с первого раза были невысоки: пускай он одарен, но до таланта Ши Гуана ему как до луны, а значит волноваться не о чем. Досаждало юноше только то, что следующие игры за титул должны были состояться почти через год, а значит у Му Цинчуня было еще предостаточно времени для того, чтобы потрепать ему нервы.       После этого вечера жизнь снова пошла своим чередом. Рутинные семинары, сменялись играми с учащимися и коллегами, а вечером наступали самостоятельные тренировки, после которых Му Цинчунь стабильно провожал его вечером до самого номера. Периодически Юй Лян ходил в кино, в театр или на оперу: иногда с Хон Су Ёном, но чаще всего сам. Время от времени болтал по телефону с шисюном или родителями, несколько раз ловил себя на том, чтобы написать Ши Гуану, но каждый раз останавливал себя и вынужденное молчание продолжалось.       Однажды вечером, почти через две недели после пари, Юй Лян как обычно вышел с работы и остановился, когда не увидел Му Цинчуня на привычном месте. Это было настолько неожиданно, что в первый момент юноша растерялся и даже чуточку разволновался, оглядываясь по сторонам. Странно, и куда он делся?.. Юй Лян тут же достал телефон, чтобы набрать товарища, а затем замер, поражаясь своей собственной реакции. Разве не этого он хотел — чтобы Му Цинчунь перестал его преследовать? Так зачем тогда ему звонить?.. Юноша какой-то момент колебался, то глядя на дисплей телефона, то снова оглядываясь по сторонам, попутно злясь на самого себя. С одной стороны, он был бы рад если бы Му Цинчунь прекратил доставать его, с другой — они все же были в чужой стране, мало ли что могло случиться?.. Юй Лян старался представить, не будет ли он выглядеть испуганным идиотом, если позвонит сейчас, как вдруг его взгляд наткнулся на угловой павильон, где продавали корн-доги. И там, в очереди, юноша неожиданно заметил Му Цинчуня, мило болтающим с какой-то девицей. Его лица не было видно, а она смеялась, невинно хлопая глазами и прикрывая рот рукой. Юй Лян поджал губы и, засунув телефон в карман, решительно подался прочь, больше не глядя в сторону коллеги, чувствуя одновременно и облегчение, и странное раздражение. Чувства у него — вздор! С самого начала только и делал, что издевался, и все эти странные разговоры о прошлом, и это глупое пари… Все для отвода глаз, все, лишь бы повеселиться и самоутвердиться за его счет. Юноша пообещал себе, что больше не позволит так с собой обращаться.       Двадцать минут спустя у Юй Ляна зазвонил телефон. Он уже ехал в метро домой и, увидев на дисплее имя коллеги, только хмыкнул, решив не поднимать трубку. В конечном итоге товарищ позвонил еще три раза, и юноша смилостивился, как только оказался на улице.       — Где ты? — знакомый голос в динамике казался искренне взволнованным, но Юй Лян и не подумал принимать его за чистую монету.       — Подхожу к гостинице.       — Ты уже приехал?.. Почему ты не позвал меня, когда вышел на улицу?       — О, ты был так занят у павильона с корн-догами, что я не посмел тебя тревожить. К тому же, я прекрасно знаю дорогу, и без проблем могу доехать сам.       — Послушай, я…       — Тебе ненужно ничего мне объяснять. Приятного вечера.       — Капитан, постой, я…       Юй Лян отбил звонок и спрятал телефон в карман пальто. Вот и конец этому нелепому фарсу, этому глупому признанию и всем сопутствующим проблемам. Юноша бодро шагал к гостинице, однако вскоре отметил, что не ощутил облегчения, а только непонятную досаду, неудовольствие и раздражение.       Юноша попытался выбросить это из головы, и даже отчасти преуспел, когда вдруг спустя полчаса после возвращения в номер, в дверь постучали. Сперва Юй Лян не хотел открывать, полагая, что разговаривать не о чем, но Му Цинчунь все продолжал настойчиво стучать, и в конечном итоге у юноши не осталось выбора, как открыть ему.       — Ты неправильно понял, — с порога заявил коллега, едва они встретились взглядами. Юноша тут же парировал.       — Как я и говорил — ты не обязан мне ничего объяснять. Меня твоя личная жизнь не касается, — он собирался закрыть дверь, но Му Цинчунь ловко просунул руку и потянул дверь обратно на себя.       — И все же я хочу объяснить.       — Не утруждайся. Уже поздно, и я хотел бы отдохнуть.       — Я собирался позвать тебя на концерт, — сказал он, после чего вытащил из внутреннего кармана два билета и продемонстрировал Юй Ляну. — Хон Су Ён как-то упоминал, что ты большой фанат того известного заграничного пианиста, и я решил достать для тебя билет на его концерт. Это оказалось непросто, но все же если я за что-то берусь, то обычно довожу это до конца. Девушка, с которой ты меня видел, и продала мне эти билеты. Мы встретились, чтобы она передала мне их, а я в ответ угостил ее из вежливости. Только и всего.       Юноша на миг растерялся. Он переводил взгляд с Му Цинчуня на билеты в его руках и обратно, не зная, что должен делать. А затем представил, как глупо выглядит со стороны вся эта сцена: коллега теперь наверняка подумает, что он его приревновал, а ведь ничего подобного не было и в помине. И теперь, если Юй Лян возьмет этот билет и согласится пойти на концерт, то это будет означать, будто он признает свою неправоту, прощает и поощряет дальнейшие поползновения в свою сторону.       Нет, этому не бывать.       — Очень любезно с твоей стороны, но я тебя об этом не просил.       — Да ладно, — фыркнул Му Цинчунь. — Ты даже от концерта откажешься, лишь бы не идти со мной?       — Даже если и так, неужели это тебя действительно удивляет? Я же говорил: ты напрасно затеял все это. Мы можем быть друзьями, если ты этого хочешь, но не более того.       Му Цинчунь какой-то момент смотрел на него без выражения, а затем развернулся и ушел к себе — Юй Лян уже через секунду услышал, как захлопнулась его дверь с тихим щелчком, и вместе с этим звуком что-то в груди предательски дрогнуло и оборвалось. Юноша закрыл свою дверь и, прислонившись к ней спиной, обвел взглядом свой пустой номер.       Вот и все. Снова, как раньше, снова один.       Следующим утром два билета на концерт выпали из дверной щели, как только юноша открыл дверь. Он подобрал их, и некоторое время просто смотрел, нелогично чувствуя себя виноватым. На душе было тяжело и против воли скребли кошки. Кто, кроме шисюна, мог бы так постараться для него? Ши Гуан?.. Может быть, прежде, но теперь это в прошлом. Какой-то момент Юй Лян стискивал в пальцах билеты, а затем бросил в сумку, и пошел на работу.       — Да тут и думать нечего! — так громко воскликнул Су Ён на всю столовую во время обеда, что на них обернулись игроки в радиусе ближайших пяти столиков, но, благо, Му Цинчуня среди них не было. Юй Лян в тот день его вообще не видел. — Конечно же нужно пойти — зачем зря пропадать добру-то? Я с радостью составлю тебе компанию! — товарищ широко улыбнулся, в то время как юношу по-прежнему продолжали грызть сомнения.       — Не знаю, я… Мне не кажется, что взять их будет правильно.       — Да ну тебя, это же просто билеты на концерт, а не предложение руки и сердца, хватит драматизировать! — закатил глаза Су Ён, а затем оживленно подался вперед. — Ну, если они тебя так напрягают, можешь отдать их мне — а я уж, поверь, найду кого пригласить!       Юй Лян покачал головой и тяжко вздохнул, задумчиво ворочая в пальцах чашку с чаем. И правда ведь, это были просто билеты на концерт, но в то же время юноша не мог игнорировать заложенный в них подтекст. Если он оставит их себе, если пойдет на этот концерт, то будет чувствовать себя обязанным, а если отдаст кому-то — то обесценит старания коллеги, а это было слишком. Юноша понятия не имел, как должен был поступить до самого вечера, а когда вышел с работы, то замер, заметив Му Цинчуня на своем привычном месте. И что теперь? Проигнорировать его? Просто вернуть ему эти злосчастные билеты и все?..       Юй Лян пришел к выводу, что это было самое лучшее решение. Как только он подошел к коллеге, то достал билеты из сумки и протянул ему.       — Я не могу их взять. Пожалуйста, забери назад.       Му Цинчунь и пальцем не пошевелил.       — Они твои, капитан — можешь сделать с ними все, что хочешь.       — Я так не могу. Ты заплатил за них, а значит должен забрать.       — Прекрасно, — Му Цинчунь рывком вытащил билеты из пальцев юноши и порвал их прямо у него на глазах, после чего подбросил оставшиеся ошметки в воздух. Юноша удивленно таращился на коллегу, не веря своим глазам.       — Ты… Ты зачем это сделал?!       — Если они тебе не нужны, то мне и подавно.       — Ты… Му Цинчунь, ты хоть понимаешь, какую глупость совершил? Они же такие дорогие!..       — Ты сам настаивал на том, чтобы я забрал их назад — я так и сделал. Так почему ты опять недоволен?       Юй Лян открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашелся с ответом. Тем временем товарищ шумно втянул носом воздух и засунул руки в карманы куртки.       — Знаешь, я все понимаю. Понимаю, что ты не готов, что тебе нужно время, и ни на чем не настаивал, просто держался рядом и не более. Так скажи, я пересек какую-то границу? Отнесся к тебе неуважительно, принуждал к чему-то, обидел? Или само мое общество тебе настолько отвратительно?       — Я тебе не верю, — выпалил юноша неожиданно даже для самого себя и понял, что это была чистая правда. Му Цинчунь слегка нахмурился, в то время как юноша сделал шаг вперед, продолжая: — Не верю и не понимаю. Ты часто говоришь одно, подразумевая другое, а делаешь вообще третье, будто… Будто бы издеваешься. А мне и без того сложно, понимаешь? Я пытаюсь начать все заново, пытаюсь снова найти себя, найти ясность во всем хаосе, что творится в моей жизни, а не разгадывать, что у тебя на уме или что ты имеешь в виду всякий раз, когда открываешь рот и начинаешь говорить со мной. Я очень устал, — тихо добавил он, вздыхая. — Просто очень устал.       Он опустил голову и, на миг прикрыв глаза, потер переносицу. Некоторое время между ними висело неуютное молчание, прерываемое уличным шумом, а затем Юй Лян услышал, как товарищ издал невеселый смешок.       — У меня и в мыслях не было издеваться над тобой, я только хотел… — он недоговорил и юноша бросил на него изучающий взгляд украдкой. — М-да, Линьюэ часто говорила мне, что я не умею нормально разговаривать с людьми. Видимо, это были не пустые слова.       Юй Лян ничего на это не ответил. Му Цинчунь немного помолчал, а затем продолжил:       — Слушай, я… Ты правда мне не безразличен. И как личность, и как игрок — я верю в тебя и в твое светлое будущее в го. Поверь, это не какая-то грубая лесть, это то, что у меня на сердце. Позволь мне быть рядом. Позволь доказать, что можешь мне доверять. Обещаю, что очень постараюсь изъясняться без двусмысленных фраз и начну, пожалуй, прямо сейчас, — он немного непривычно помялся, а затем сказал: — Я купил билеты на этот концерт и позвал тебя, потому что просто хотел провести с тобой время. Это не свидание — просто двое хороших знакомых идут послушать хорошую музыку. Так что скажешь? Пойдешь со мной?       Юй Лян немного помялся — ему показалось, что это прозвучало искренне — а затем красноречиво взглянул на кусочки бумаги на асфальте.       — Но ты же порвал их.       — У меня есть еще и электронная версия, — невинно заметил Му Цинчунь, на что юноша громко фыркнул. Ну конечно, стоило подумать об этом раньше.       Юй Лян смотрел на товарища и колебался. С одной стороны, он бы очень хотел попасть на этот концерт, с другой стороны пойти на него с Му Цинчунем даже несмотря на все его заверения было как-то… Он поджал губы, раздумывая, а затем мысленно пообещал себе, что для коллеги это последний шанс.       — Ну ладно. Я согласен.       Му Цинчунь улыбнулся краешком губ.       — Спасибо.       Несмотря на то что Юй Лян слегка переживал, концерт оказался прекрасен, да и сам вечер прошел на удивление совсем неплохо. Позже, когда они вышли на прохладную улицу, освещенную многочисленными огнями, то все обсуждали аранжировку услышанных произведений — оказалось, Му Цинчунь неплохо разбирался в музыке, и даже признался в том, что в детстве учился играть на фортепиано, но успехами не блистал и скоро бросил это занятие, отдав предпочтение го.       — Я променял черно-белые клавиши на черно-белые камни и, должен сказать, что нисколько об этом не жалею.       Услышав это, Юй Лян взглянул на него несколько иначе, припомнив эпизод из своего прошлого.       — Я вообще-то тоже хотел учиться играть, но папа, можно сказать, меня отговорил. Сказал, что чтобы стать профессиональным музыкантом, нужно приложить не меньше усилий, чем для освоения всех тонкостей го, потратить всю жизнь, чтобы чего-то добиться. Так что это выбор — либо одно, либо другое. Я выбрал го, но любовь к музыке все равно осталась.       После они зашли перекусить в кафе-ресторан неподалеку от концертного зала и непринужденно болтали: делились какими-то историями из прошлого, говорили о каких-то интересах, несбывшихся мечтах, о сожалениях и каких бы то ни было упущенных возможностях.       — Я немного жалею, что в свое время не учился в академии. Кажется, там бывало довольно весело, — признал Юй Лян, пожимая плечами. В ответ на это Му Цинчунь фыркнул, усмехнувшись.       — Ты бы там долго не протянул.       — И почему ты так думаешь?       — Во-первых, потому что ты любишь тишину и комфорт, а жизнь в общаге с тремя соседями в тесной комнатке от этого далека как Земля от Солнца. Во-вторых, тебя бы наверняка невзлюбили из-за твоего таланта и способностей — вряд ли ты бы смог завести там друзей. В-третьих, ты бы стал превосходным объектом для сплетен из-за своей фамилии, — резюмировал Му Цинчунь, усмехнувшись. — Поверь, ты совершенно ничего не потерял.       Юй Лян какой-то момент смотрел на него, а затем припомнил эпизод недолгого обучения в старшей школе. В клубе го его невзлюбили едва он там появился, хотя сам юноша не испытывал к одноклассникам неприязни, а просто искал способ пересечься на турнире с Ши Гуаном… Наверное, в словах Му Цинчуня в самом деле был смысл. Юй Лян признавал, что слегка завидовал, глядя на отношения Ши Гуана с Хун Хэ и Шэнь Иланом. И хоть у него всегда был шисюн, но все же тот был для него больше старшим братом, в то время как часто хотелось иметь подобные узы с ровесником. Юноша грустно усмехнулся в ответ на собственные мысли: судьба дала ему такого человека, но все обернулось горьким провалом…       После ужина они поехали домой, и вскоре мирно разошлись по своим комнатам. Юй Лян был вынужден признать, что все прошло намного лучше, чем он ожидал. Му Цинчунь в самом деле старался говорить без ехидных фразочек и двусмысленных комментариев, и юноша ощущал себя вполне комфортно в его компании.       Прошло еще некоторое время и юноша начал замечать, что ему перестали быть в тягость вечерние прогулки с Му Цинчунем после работы. Конечно, рано еще было говорить что-либо о чувствах, но по крайней мере теперь Юй Лян мог без содрогания думать о том, что нравился коллеге. В какой-то момент он даже снизошел до того, что предложил ему играть вместе в тренировочном зале после работы, когда там никого не было, вместе того, чтобы мерзнуть на улице. Му Цинчунь охотно принял его предложение. После этого они каждый вечер молча играли друг с другом, а потом вместе возвращались домой, по пути или перекусывая, или ужиная в какой-нибудь закусочной, где непринужденно говорили обо всем на свете, часто споря, и не менее часто смеясь. Оказалось, Му Цинчунь умел не только ехидничать, но и шутить, хотя его чувство юмора тоже оказалось специфическим. Юй Ляну как-то подумалось, что он бы мог к этому привыкнуть.       Как-то раз за пару дней до западного нового года они уже привычно возвращались вместе после работы. На улице было прохладно, а в преддверии праздников на улицах, казалось, было еще больше горожан и туристов, чем обычно.       — Не очень люблю праздники и всю эту толкотню, — поделился впечатлениями Му Цинчунь, пока они обходили очередь из желающих попасть в кондитерский магазин.       — Есть и много приятного — подарки, к примеру.       — Если хочется кому-нибудь просто так сделать подарок — идиотизм ждать для этого повод. Разве не приятней получить презент спонтанно, не ожидая его?       — Может и так, — согласился Юй Лян. — Но ты все равно не можешь отрицать, что во время праздников царит своя уникальная атмосфера, и… — он недоговорил, поскольку коллега неожиданно вытащил из кармана пакетик желейных конфет и протянул ему. Юй Лян поджал губы и многозначительно взглянул на коллегу.       — Ты же их любишь, я знаю. Много раз видел, как ты покупал их в автомате на первом этаже, — он усмехнулся, наблюдая за его реакцией. — Ну же, капитан, бери, не стесняйся. Так же приятнее, чем если бы я подарил их тебе на новый год, к примеру?       Юй Лян забрал пакетик, качая головой. Му Цинчунь часто так делал: если хотел доказать ему свою правоту — то был готов расшибиться для этого в лепешку. Но в этот раз жест показался юноше милым и он не стал ни с чем спорить.       — Спасибо.       — Всегда пожалуйста.       Некоторое время они шли молча, созерцая праздничные разноцветные гирлянды, плакаты с поздравлениями, и толпы оживленного народа, увешанные пакетами. В воздухе действительно пахло праздником и, несмотря ни на что Юй Лян был рад, что ему будет с кем его разделить, даже если этот «кто-то» девяносто процентов от всего времени был ехидным ханжой. Точнее, по-своему заботливым ехидным ханжой.       В какой-то момент они остановились у светофора и, пока горел красный, юноша повернулся к спутнику.       — Я хотел бы тебя попросить.       — Конечно, о чем?       — Можешь уже перестать называть меня «капитаном»? У меня вообще-то есть имя.       Му Цинчунь хмыкнул.       — О, ну хорошо, — он немного помолчал, а затем произнес, будто на пробу: — Юй Лян.       — Спасибо. Так гораздо лучше, — заметил юноша, усмехнувшись.       Они смотрели друг на друга и даже не заметили, когда светофор переключился на зеленый.