Коллективный гипноз.

Я никогда не была сторонником вмешиваться в политические дела: всегда считала себя аполитиком и не сувала свой нос в дела взрослых и умных дядек. Устроили переворот? Бог с ними, им придется гореть в аду, но не мне ведь. И казалось бы, не хочешь, значит не хочешь — дело твоё… Именно так я могла позволить себе говорить, пожимая плечами, пока мне не стукнуло двадцать четыре, и мой успешный папаша, когда-то бросивший меня с мамой, не решил, ударив меня под дых (это я фигурально, уважаемые слушатели, хотя правильнее сказать читатели, но мы ведь упустим?..) и сломив волю, прогнуть под Американское правительство. Все просто. Он поставил меня перед фактом, после того, как я закончила местный Лондонский Научный Университет «University of Westminster». Он мне даже не дал права возмутиться, лишь захватил меня с собой с Лондона в Сан-Диего. Мой отец Джон Уайат Фиттис. Он с тысяча девятьсот девяносто четвертого перебрался в Сан-Диего и спустя два года занял пост начальника местного отдела по обеспечению безопасности. Так называемый D.S.O. штата Калифорнии (Division Security Operations). Мама же довольно-таки влиятельный ученый в Лондонских кругах — Марисса Фиттис. Она ни раз создавала вакцины против разнообразных вирусов, делала великие открытия и тому подобное, понимаете? Оба они были флегматиками и холодными людьми. Можно сказать эгоистами, поэтому их обещание прожить счастливо вместе до конца дней не сбылось. Какое-то время мама возмущалась и злилась на отца, однако затем просто пустила все на самотек. Тогда, в тысяча девятьсот девяносто четвертом, он впервые поехал в штат Калифорнии, в то самое Сан-Диего, и встретил там новую будущую супругу. Спустя полгода — развод. Не сказать, что Марисса горевала. Ей было все равно, так как она давно понимала, что это должно было бы когда-то произойти. Моя мать всегда была роскошной женщиной. Длинные темные кучерявые волосы с начесом у корней, из-за чего создавался сильный объем на и без того густых волосах; карие кошачьи глаза с длинным ресницами, средние губы бантиком, на которые она всегда наносила коричневую помаду; стройная обладательница фигуры, называемой «песочные часы». Она была высокой и властной женщиной, поэтому всегда притягивала к себе мужчин и женщин, даже состоя в браке с отцом. Отец же был немного выше матери, буквально на 3 дюйма. Подтянутый широкоплечий мужчина с густой копной светлых волос, которые с возрастом становились все светлее и светлее. Счастливый обладатель прически а-ля эдакий Леонардо Ди Каприо. Острые скулы, о которые, казалось бы, можно порезаться; большие глаза серого цвета, маленькие губы, за которыми таилась белоснежная улыбка и густые брови, чуть темнее цвета волос. Даже не познакомившись на тот момент с одним из главных героев моего рассказа, я уже знала ЕГО имя и деятельность, благодаря или не благодаря моему отцу. Зачав ребенка в тысяча девятьсот семьдесят восьмом одной апрельской ночью, спустя год, появилась я — Мелисса Янг Фиттис, рожденная двадцать первого января тысяча девятьсот семьдесят девятого года, в столице Великобритании. Меня всегда называли копией матери. Темные кучерявые волосы, карие глаза, длинные ресницы, фигура… Но была во мне и особенность, передавшаяся от отца. Три родинки на шее, схожие на пояс Ориона — созвездие, проще говоря. Там же, в Лондоне, я закончила школу, а затем и, как вы уже знаете, университет. И вот, уже как год, я жительница Сан-Диего и ученый в тайном научно-техническом и исследовательском отделе Америки, провожавшая жаркий летний день второго июля, в одном из баров города — «Noble Experiment». Знакомый бармен заваривал мне здесь отменный черный чай с солодовым вкусом. «Прямо как дома», — мысленно вырывалось откуда-то далеко… кажется, прямиком из сердца. Каждый вечер, после тяжелого дня, я заезжала в бар и усаживалась за барную стойку, смотря вечерние новости по телевизору и выпивая будь то чай или кофе, лишь бы не алкоголь. Светловолосая женщина, лет сорока пяти, которая была ведущей Главного Калифорнийского телеканала, рассказывала, с натянутой улыбкой на лице: »…такая праздничная обстановка в Сан-Франциско и Сакраменто в преддверии Дня Независимости, — она сменила положение тела, улыбка на её лице стихла, — а теперь о печальных новостях в Сан-Диего, штат Калифорния. Все больше и больше происходит убийств молодыми людьми до двадцати пяти лет, которые после содеянного сводят счеты с жизнью. Сегодня вечером было найдено тело женщины средних лет в районе Коронадо. Предположительно убийца нанес жертве двадцать восемь колотых ранений, что очень похоже на преступление, произошедшее две недели назад. Сам душегуб был обнаружен у себя дома в ванной без сознания, а затем скончался в больнице. Им оказался студент — Стивен Уилсон тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения, учившийся на третьем курсе влиятельной частной академии D.P.A. «Dark Polytechnic Academy», находящейся в пригороде города, и спонсирующейся по сей день никому неизвестной корпорацией. Напоминаем, что две недели назад было совершено зверское убийство ещё одним студентом этой же академии, — ведущая наклонилась и вскинула одну бровь, — не кажется ли вам это подозрительным? — она умолкла на мгновение, от чего все присутствующие в баре затаили дыхание, и я была не исключением. Так и вдобавок к этому, от её взгляда пробежался табун мурашек по коже, будто лошадей по полю, — Полиция не даёт никаких комментариев, однако все мы знаем, что от жителей Сан-Диего ничего так просто не скрыть, — она сделала паузу, показушно поменяв лист со сценарием и продолжила, — а теперь о последних новостях в Сан-Хосе…» — Слышала?.. Кажется, надвигается что-то страшное, Лиса… Меня никогда не подводит интуиция, — бармен отрицательно покачал головой, натирая стакан. Сид был тридцатилетним лысым мужчиной с густыми бровями и проницательным темным взглядом. Выглядел он довольно крепким и мускулистым орешком, из-за чего казался грозным и суровым, однако на деле был добряком и оптимистом. По крайней мере, в большинстве случаев. А так, я бы действительно могла его охарактеризовать одной лишь фразой: «и муху не обидит». На правой руке, от плеча до локтя, тянулась татуировка тигра, который был готов вот-вот кинуться на добычу. Легкая щетина украшала улыбку, и в принципе, физиономию Сида Форда. — Разве тут не услышишь? — я склонив голову, пробормотала безразличным тоном, помешивая чуть остывший чай. На долю секунды я встревожилась из-за происходящего в городе, но затем, как обычно, безразличие взяло верх, — значит такова была судьба… Безусловно жаль этих людей, но мы ничем не можем им помочь. Теперь уж точно, — я подняла взгляд на Форда. Мне было жаль его, он был очень чувствителен к бедам остальных людей, даже незнакомых. Постоянно брал весь удар на себя, а затем мучался. — Хотел бы я также холодно относится ко всему, Фокси… Фокси… В возрасте девяти лет я познакомилась с соседской девчонкой, и она мне рассказала, что наше «Lisa» напоминает ей русское слово «Лиса», что в переводе было «Fox». Тогда-то она и стала называть меня Фокси, ну, а Сид… я лишь рассказала ему эту историю, и он стал так же обращаться ко мне. Это звучало так по-детски, однако умиляло с невероятной силой. Он продолжил: — Будь аккуратна, — он облокотился о стойку, положив свои руки рядом с моими, — минувшее преступление произошло вблизи твоего района… — Не беспокойся обо мне, я буду в порядке, — я нежно накрыла его руки своими, — лучше расскажи мне, как там Линдси? Мужчина улыбнулся и покачал головой в знак согласия, будто я ему предложила чемодан денег, если он съест шоколадку за десять секунд. Он освободил руки и повернулся к полке со стаканами. Взяв один из них, он бережно стал натирать сосуд. — Линдси… Врачи говорят, что ещё пару недель, и скоро она сможет родить, — Сид тепло улыбался, думая о беременной супруге, — с нетерпением жду малыша… Кстати говоря, она передавала тебе привет и была бы очень рада, если бы ты навестила ее, — мое сердце затрепетало. Лин-З была очаровательной девушкой со смуглой кожей и черными короткими волосами, чуть достигавшими ее плеч. Я любила ее всем сердцем, как и Сида. Я была уверена в этих людях, как и они во мне, даже несмотря на то, что мы были знакомы лишь чуть больше года. Быстро же летит время. Лицо Форда засветилось, — О! Кеннеди! Как ты, дружище? Я слегка ударила себя ладонью по лбу, закрыв глаза, и медленно протянула руку к волосам, а затем дальше, по голове. Из-за этого действия волосы на моей голове взъерошились. Русоволосый парень уселся за стул рядом со мной, даже не обратив на меня внимания (или же он просто сделал вид, что не заметил меня?). Он приветствующе кивнул бармену. Его голос, с легкой хрипотцой, прозвучал довольно-таки радостно. Настолько, насколько он был способен казаться таковым. — Все по-старому, приятель. А ты? Некоторое время они перекидывались обыденными фразочками, затем ОН обернулся на меня. — Спиваешься? — «Подколол, хер собачий», — прометнулось в мыслях, и сразу же осознав, как я назвала практически коллегу, я мысленно усмехнулась. Так глупо, Господи. Не оборачиваясь на него, я холодно процедила сквозь зубы. — Это чай. Без добавок. Не сказать, что я ненавидела Кеннеди до потери пульса и пены со рта, да и думаю он тоже не испытывал ко мне ничего подобного, однако у нас была явная неприязнь к друг другу. В первые дни, когда мы только столкнулись лбом ко лбу, я старалась найти общий язык с ним, но толку, если он деловитый, самолюбивый осел, верно? Это же как горохом об стенку. Непробиваемую такую, железную стенку. — Пить чай в баре, в котором обычно пьют виски и мартини всякие? Разве не странно? — он оперся подбородком о правую руку, и криво ухмыльнулся. Явно был чем-то доволен. Увольнение, надеюсь. Тут же вернулся Сид с кружкой ароматного крепкого кофе и поставил перед агентом. — За счет заведения, — Форд искренне заулыбался. — Оу, спасибо, однако мне теперь как-то неловко, — Скотт посмотрел прямо в глаза Сиду, на что тот лишь отмахнулся рукой и пошел обслуживать какого-то солидного мужчину средних лет. — Пить кофе в баре, в котором обычно пьют виски и мартини… всякие?.. Весьма странно! Он недовольно шикнул на мое передразнивание. — Весьма, Фокси, однако все мы со странностями, не так ли? Он стал так называть меня после того, как однажды подслушал, вероятно случайно, наш диалог с барменом. Он тогда чуть не уписался в штаны со смеху, я вам клянусь. — Действительно! — наигранно радостно я всклинула, и откинулась на спинку стула, будто меня внезапно озарило. Спустя недолгую паузу, я решила спросить, — что-то знаешь об этих всех убийствах? — уже спокойно поинтересовалась я, взглянув на телевизор, где крутили рекламу какого-то невероятного вероятного геля. Чистый океан, песок, солнце… Он холодно перевел взгляд на меня, поставив свою кружку на стол. По его глазам сразу было понятно, что он ничего мне не скажет. Сейчас уж точно. Мы мысленно перекинулись парой фраз: «Думаешь, я не узнаю в любом случае?» «Узнаешь, но пока что не время. Подожди немного». Я встала со стула, взяв свою сумку; помахала рукой Сиду и в последний раз посмотрела на Леона. Он ответил мне тем же, и я поспешно направилась к машине, стоявшей на парковке.