Коллективный гипноз.

Утром я чувствовала себя в целом неплохо: немного болела голова, однако разжевав таблетку аспирина, мне стало гораздо лучше. С самого утра сердце не могло усидеть на месте из-за тревожного чувства, следующего по пятам. Я переживала из-за собеседования. Утром я получила сообщение от Леона, в котором он писал, что сегодня в четыре у нас назначено «стресс-интервью». Вот так быстро. Только сейчас я стала полноценно осознавать, во что меня впутали. Если эта академия была действительно связана каким-либо образом с Амбреллой или аналогом этой корпорации, то я вряд-ли справлюсь. Вряд-ли смогу выбраться оттуда живой, даже если Кеннеди будет рядом. Вряд-ли. Тот факт, что нам придется там работать не меньше месяца пугал, а ведь месяц — это в лучшем случае. Об этом нам сразу сказал Крис, но тогда я не забеспокоилась из-за этого… ((а стоило)) Ну, я уже говорила, что я заторможенная, не так ли? Еще раз убедитесь в этом. Я встревоженная лежала на кровати спальни и смотрела в потолок с широко распахнутыми глазами, витая в своих мыслях. Левая рука лежала на животе, держа телефон, а правая то и дело разминала пальцы. Поступил входящий звонок от Кеннеди, заставивший меня вздрогнуть. Я подняла трубку: — Да?.. — Я забрал документы и новый номер для машины. Будем кататься на моей, — послышался хлопок машинной двери и тяжелый выдох, — в два я заеду за тобой. Крис рассказал кое-что интересное, что явно упростит нам задачу, но тебе это не понравится. — Что он тебе сказал? — резко подскочив с кровати, потемнело в глазах. Я схватилась за голову, зажмурив глаза. — Узнаешь позже, — Скотт сделал недолгую паузу, — у тебя все нормально? — В целом, да, — сквозь зубы прошипела я, — голова разболелась. — Понимаю, — послышался звук заводящегося автомобиля, — созвонимся позже, не могу говорить. — Хорошо, — я положила трубку и вновь легла на кровать. Любопытство съедало меня изнутри. Что такого мог узнать Редфилд и рассказать Леону? Почему мне это не понравится? ((Все, что связано с этим местом, мне не понравится, мальчики)) Я тяжело выдохнула и повернула голову, чтобы посмотреть на настольные часы. —Половина двенадцатого. it's a time… Я заставила себя встать и начать собираться. Душ, укладка, спокойный макияж, черное атласное платье ниже колен с квадратным вырезом и расклешенным рукавом. Поверх я накинула свой тренч, и в качестве головного убора, надела черный берет. ((Ну и траур)) Я задержалась на десять минут, но благо Леон не возмущался. — Ничего не забыла? Имею ввиду план. — Да, все помню, — на выдохе ответила я, закрывая дверь. Леон был в белой неплохо выглаженной рубашке, две верхние пуговицы были небрежно расстегнуты, что делало его еще более манящим. Черные брюки, ремень с серебристой бляшкой, лакированные туфли и болтающийся красный галстук. Холостяк. В машине играл какой-то рок плейлист, мне безумно нравилось. Во всю разыгралось мое любимое чувство дереализации: мрачная погода, тихий дум метал и внезапный синдром главного героя. Ароматизатор для салона автомобиля отлично выполнял свою работу: стоял приятный свежий запах лимона, бергамота и сливы. Мы тронулись, я удобнее облокотилась о спинку кресла и уставилась в окно. Наше расследование началось. this barren earth defiled by man Оранжевый город потерял все свои краски. Пейзажи сменялись один за другим. Небольшие домики переменилясь крупными коттеджами, а спустя какое-то время, постройки и вовсе плавно сошли на нет — мы выехали с города. Ехать до пункта назначения, как сказал Крис, нужно около двух часов, что довольно-таки много. hatred greed and misery

Is this to be our foul destiny?

Мужчина тяжело постукивал пальцами по рулю машины. Леон был чем-то недоволен: он злобно заиграл желваками.

it′s time to die

wake up baby it's time to die!

— Что тебе рассказал Крис? — впервые заговорила я за 60 минут нашей поездки. — Эта академия находится в маленьком городке Рамона, округ Сан-Диего. В этом городе, в восемнадцатом веке, был построен дворец для влиятельной, на то время, семьи. Никто ничего не знает о них, но и не суть. Какое-то время замок был заброшен, а сорок четыре года назад выкуплен двумя богатыми людьми из Сан-Франциско — Билл Харрис и Тим Ульман. Оба академики. Билл — ректор, Тим — проректор. Оба лучшие друзья, как мы думаем с Крисом. Самое интересное, что под этим замком есть подземные туннели, — мужчина сделал паузу, — а теперь по нарастанию. В феврале 1983, туда, в подземелье, забрела тройка студентов — Джилл, Эдуард и Артур. Если коротко, то Джилл и Артур провалились в колодец в этом лабиринте, а вот Эдуард… он выжил, однако слетел с катушек. Он жив и находится по сей день в психбольнице Сан-Диего. Сейчас ему сорок два, однако выглядит на все семьдесят. Не выходит на контакт ни с кем. Как написано в деле, в первые сутки после случившегося, он даже не мог нормально дать показаний. Сначала молчал, а затем начал твердить, что колодец их звал к себе. Джилл и Артур не выдержали и шагнули в пропасть, — Скотт затих, — в их крови не было ничего найдено. Пусто. Дело замяли. Забавно, что вход в подземелье находится буквально в главном зале, да? Конечно, дверь была запечатана, а спустя время и вовсе там снесли половину стены и пересобрали все по новой. Они замуровали все входы под землю, однако со временем выяснилось, что это был не единственный случай, но именно эта троица стали последними жертвами. Джилл, Эдуард и Артур. Я с раскрытым ртом старалась переварить информацию. — И… как это должно помочь нам? — Элементарно. Если они действительно виновники торжества, то у них явно есть другой незапечатанный ход в подземные туннели, а может и не один. Лабиринты используются в качестве лабораторий, а академия — прикрытие. Я так думаю. — Ахринеть… — я была в шоке, мягко говоря. Я догадывалась, что все не так просто, но чтобы настолько?.. Леон мельком посмотрел на наручные часы и вновь вернул взгляд на дорогу. — Приедем раньше, чем предполагали, — впереди показалось огромное построение с красного камня. На самой верхней башне висел развивающийся флаг с фениксом — герб академии, — я наврал, когда сказал, что мы ничего не знаем о той семье. Добро пожаловать в имение Белламора. Мы припарковались на стоянке около здания. На парковке стояло еще около пяти машин. Леон схватил с заднего сиденья легкое черное пальто, вышел с салона, обогнул авто и открыл мне дверь, протягивая руку. Я взялась за ладонь Кеннеди и вышла с машины. Мужчина хлопнул дверью и поставил автомобиль на сигнализацию. — Практически Бонни и Клайд, — я постаралась пошутить про наш внешний вид. — Лучше, — мужчина качнул локтем, как бы прося взяться за его руку. Я вцепилась за напарника. Вокруг были аккуратно выстриженные кустарники, а справа от центрального входа в академию, виднелась огромная спортивная площадка. Мы вошли во внутрь. Нас сразу же встретил охранник и дружелюбно улыбнулся. — Здравствуйте. Вы мистер и миссис Уильямс? Я старательно выдавила из себя улыбку и согласно качнула головой. — Добрый день, все верно, — Леон ослепительно заулыбался. То, что точно было дано ему от природы — располагать людей, если ему это было необходимо. — Пройдемте за мной, — охранник подозвал нас рукой и повел к заместителю. Стены из красного кирпича гармонично комбинировались с белой керамической плиткой на полу. Вдоль стены размещались небольшие бежевые диванчики, на которых студенты и преподаватели могли отдохнуть в перерывах. Над головой возвышался отражающий низ потолок с огромными позолоченными люстрами: десятки красивых камней переливались, будто подзывая к себе. На правой стене портреты разных ученых четко выстроились в один ряд, сопровождая нас своим мертвым взглядом. По другую сторону, как я поняла, висели портреты преподавателей академии. Разные факты о создании первой лампочки, первого компьютера и технологического прогресса в целом. Леон посмотрел на меня и кивнул в сторону стены прямо перед нами. Коричневая стена выделялась на фоне красной, и если присмотреться, то можно было увидеть стыки кирпичей. На ней же висели два вытянутых парадных портрета с молодыми мужчинами. Полный, низкий, короткостриженный мужчина с маленькими глазами в пурпурном костюме — Тим Ульман, как гласила подпись внизу. На другом портрете была изображена полная противоположность Ульману: высокий, подтянутый, с длинными темными волосами и большими зелеными глазами, одетый в классический смокинг — Билл Харрис. Вверху над картинами горделиво красовалась надпись «За Вами наше будущее!». Мы свернули налево вдоль стенки, и тут же перед нами явилась большая лестница на второй этаж. Мы неторопливо поднялись и свернули направо. — Здравствуйте! — две молоденьких девушки приветливо улыбнулись нам. Я кивнула им в ответ. — Добрый день, — холодно произнес Кеннеди, даже не оглянувшись на юных дам. — Это студентки? — чуть отойдя, поинтересовалась я у нашего сопроводителя. — Да, всем нашим ученикам мы выдаем комнаты, некоторые остаются у нас и на выходных. Сами понимаете, что до нас нелегко добраться, — мужчина улыбнулся. — Да, верно… Мы дошли до конца коридора, перед нами была такая же дверь, как и в остальные кабинеты. Табличка гласила «Кабинет проректора». Наш сопровождающий кивнул нам и отправился назад. Леон постучал в дверь, и лишь услышав зазывающее «Да-да!», мы вошли. Первым делом я увидела огромное панорамное окно с видом на лес, рядом с окошком за столом сидел толстый седой, уже заметно постаревший мужчина. Он приветливо улыбнулся нам и указал рукой на два стула напротив него. Мы послушно заняли места. — Добрый день, миссис и мистер Уильямс, — сложив ручки, он облокотил свой подбородок. — Спасибо, что согласились на это собеседование, сэр. Нам действительно очень необходима работа. — Ну, прекратите, почему бы мы с Биллом не согласились? Мы всегда готовы протянуть руку помощи всем, кому это нужно, — Тим устало ухмыльнулся, — позвольте мне взглянуть на ваши документы, — Леон протянул мое и свое портфолио Ульману, — как я знаю, вы, миссис Уильямс, смыслите в медицине? — не поднимая своих глаз, задал вопрос проректор. — Да, — я натянулась как струна, страх переполнял грудь. Хотелось просто убежать домой и никогда больше не возвращаться сюда. — Это замечательно. Нам необходим человек, хорошо смыслящий в медицине. Наши студенты большую часть времени проводят на территории Академии, и случается всякое… бывают не просто царапины, но и переломы. Буквально на днях наш ученик, спускаясь по лестнице, запнулся и в итоге сломал руку. Мы даже не знали как ему помочь до приезда скорой помощи, к сожалению. Все необходимое, что вы потребуете, мы приобретем. Согласны ли вы? — он наконец взглянул на меня, оторвавшись от бумаг. Каждая морщинка на его лице хранила в себе моменты былой молодости. Блеклые, однако добрые глаза пристально вглядывались в меня. — Конечно, буду только рада. — Отлично, — Ульман откинулся на спинку стула и сложил руки домиком у губ, — а вы, мистер Уильямс, — он перевел взгляд на Кеннеди, тот отвел взгляд от чего-то, что я не замечала до этого момента, и посмотрел на человека напротив. — Да?.. Извините, засмотрелся. Это… это ведь английский трансцендентный кубок? Настоящий? Тим Ульман расхохотался. — Ну что вы, конечно нет. Настоящий кубок — собственность правительства. Откуда ему быть настоящим? — он ухмыльнулся, — это лишь качественная подделка, — Тим засмотрелся на сияющий ярко-голубой трофей из, как мне показалось, настоящего куллиниана, — подделка, — повторил тоном ниже мужчина. — Очень похоже на настоящий, — Леон еще мгновение продолжал смотреть на чашу, а затем, проморгавшись, перевел взгляд на заместителя. — Разбираетесь ли вы в физике? — Ульман обратился к Кеннеди, — если нет, то мы все равно сможем предположить вам… — не успел договорить седовласый, как Скотт перебил его. — Да, я на приличном уровне знаю физику. Проректор помолчал и вновь заговорил. — Понимаете ли, наш единственный физик не справляется с таким количеством студентов… у нас 348 учащихся, а физик один. Я считаю, что это самый важный предмет для наших детей, однако, к сожалению, буквально неделю назад, еще один наш преподаватель по данному предмету погиб. Честер Морисом был замечательным человеком… я бы сказал, гением. Однако старость берет свое, — он сделал паузу, — мы собирались искать нового преподавателя, но вот удача, вы нашли нас сами! — мужчина радостно вскинул руки. — Был бы рад помочь вам, — Джозеф улыбнулся. — Тогда отлично, — мужчина протянул мне и Леону соглашения. — Прочтите и поставьте росписи, друзья — улыбнувшись, тихо сказал Тим Ульман, — мы всегда рады новым людям. И мне приятно понимать, что вы обратились к нам, несмотря на весь шум и слухи…