Коллективный гипноз.

Хлопнув машинной дверью, Леон заговорил, не дав мне толком прийти в себя. — Хочешь шутку? — я вопросительно вскинула бровью, понимая, что сейчас коллега явно не будет рассказывать глупый анекдот про случай в баре, — буквально пять месяцев назад, в мае, прямо когда этот ректор смотался в Флориду, какая-то тварь с сейфа, в закрытом музее Нью-Йорка, смогла спиздить этот кубок! Нормально, как думаешь? — Что сделать?.. — Вынести одну из самых дорогих вещей, подаренной Американскому правительству, проскочив всех охранников и датчики. Лиса, ты понимаешь какой это абсурд? — ударив рукой по рулю, Скотт громко выругался, — Вот так просто! Я же вижу, что это тот самый трофей, а он мне сидит и вякает: «Подделка, подделка», — передразнивая Ульмана, Леон сжал руль. — Мне он тоже не понравился, но вдруг он приобрел на аукционе каком-то? Или действительно хорошая подделка? А может, подарок?.. — Нет! Это сто процентов Английский кубок, я клянусь тебе, — его глаза злобно засверкали, посмотрев на меня, — Крис выпадет в осадок, — мужчина умолк на мгновение, а затем снова продолжил, но уже немного тише, — нет, Мелисса, весь бардак в городе — это их рук дело. Сидят тут и думают, что их не настигнет, — Леон завел машину, — настигнет, мать вашу! Около восьми часов вечера я была дома. Да, поведение Тима Ульмана показалось мне не самым адекватным, и я могу объяснить почему: его постоянные ухмылки, тон, с которым он рассказывал о трансцендентной чаше и сам факт того, что у него в кабинете стояла такая дорогая вещь — меня, честно говоря, смущали. Скотт был уверен, что это настоящий кубок, который украли в начале мая, однако я не стала сразу переходить на сторону Кеннеди — мне нужны были доказательства. В пять нам нужно было заехать к Редфилду и отчитаться о произошедшем. Леон взял на себя ответственность сделать небольшой набросок первого и второго этажа, чтобы Ингрид составила электронную карту на будущее. Третий, четвертый и пятый этажи мы не посещали, однако могли предположить, что там были комнаты студентов и преподавателей. Весь замок делился на два больших крыла — левое и правое. В левом крыле находился кабинет проректора, следовательно, в правом — ректора.

***

«Сегодня, двадцать седьмого сентября две тысячи пятого года, официально берет свое начало операция «Рамона». Организована проверка учредителей и студентов для выяснения причастности в массовых убийствах в городе Сан-Диего, штат Калифорния. Основной состав РГС: Леон Скотт Кеннеди, Мелисса Янг Фиттис. Дополнительный состав: Эндрю Ховард, Элизабет Линкольн, Джек Торранс, Тайлер Свифт, Ингрид Ханниган, Крис Редфилд. Адрес объекта: Aqua Lane 92065, город Рамона, округ Сан-Диего, штат Калифорния. Владельцы: Тим Ульман, Билл Харрис. Тим Ульман, рожденный в тысяча девятьсот тридцать пятом году седьмого февраля, в Сан-Диего, является проректором Политехнической Академии в городе Рамона, округ Сан-Диего. Точное местонахождение — неизвестно, штат Калифорния. Появляется на территории Академии. Билл Харрис, рожденный в тысяча девятьсот тридцать первом году двадцать четвертого марта, в Сан-Хосе, является ректором Политехнической Академии в городе Рамона, округ Сан-Диего. Точное местонахождение — неизвестно, штат Флорида. Ответственность за проведение операции беру на себя.

Крис Редфилд»

— Черт ногу сломит, пока разберется как это все заполнять… новая форма для заполнения, а мне шаблона не дали, — мужчина тяжело вздохнул, смотря в блеклый экран, — выглядите хреново. — Пять утра, Крис, — потянувшись на стуле и зевнув, я слабо улыбнулась. — Редфилд, что-то еще? — Леон сидел на диване, скрестив руки у груди. Он как обычно был чем-то недоволен с самого утра. — Чего ты так злишься? — Крис, что-то еще? — злобно процедил Леон, заставив меня обернуться на него. — Свободны, — Редфилд оскорбленно перевел взгляд на монитор компьютера, — приезжайте раз в две недели поочереди. Поменьше разговаривайте за кубок там. — Не учи меня, не в первый раз. — Чего ты так взбесился? — выпалила я, когда мы сели в машину. — Давай ты заткнешься и мы просто молча поедем. Говори при необходимости, — раздался рев машинного двигателя. С собой я взяла все самое необходимое, учитывая то, что я практически в любом момент могла поехать и взять то, что мне понадобится. Средства для гигиены, некоторая косметика, одежда, плеер и самое главное — блокнот для наблюдений. Уже тогда мне казалось, что я более ответственно отнеслась к заданию, чем мой напарник. Ехали мы в этот раз на двадцать минут дольше, чем в прошлый. Сразу же у входа нас встретила дружелюбная полная дама, лет так пятидесяти, по виду — горничная. Смуглая кожа, униформа, кучерявые черные волосы, собранные в пучок, и темные, как нефть, глаза. Она провела нам небольшую экскурсию по третьему и четвертому этажам. На мой вопрос, почему именно на четвертом этаже размещены комнаты преподавательского состава, она ответила, что это ради того, чтобы было проще контролировать учеников. Всего двадцать четыре комнаты были заняты взрослыми — по любому предмету два учителя. Проректор редко оставался в академии, однако даже если такое случалось, он вряд-ли спал, потому что проводил все время за бумагами. — Это ваша комната, мистер Уильямс, — обычная маленькая квартирка с белыми стенами и черным паркетом, небольшой ванной комнатой, двуспальной кроватью, столом и стулом. Мадам замялась и неуверенно спросила: — Вместе ли вы будете, либо вам нужна еще одна комната? — Леон, кажется, наконец-то заинтересовался в происходящем и стал также ожидать ответа, как и женщина, стоявшая слева от меня. — Отдельную, если можно, — она улыбнулась. Моя комната, собственно, ничем не отличалась от апартаментов Кеннеди. Стол, стул, пол, стены, кровать, ванная — все аналогично. Я задвинула свой чемодан под столик и вышла с комнаты, впервые закрыв свой номер. ((Сколько раз мне еще придется воспользоваться этим ключом?)) Перед нами шла невысокая бледная девушка в белом халате. — О, мисс Беллоуз! Мисс Беллоуз! — окликнула горничная деву. Теперь я могла разглядеть ее лицо и прикид: длинные блондинистые волосы, нежно обрамляющие небольшие румяные щеки; большие зеленые глазки, внимательно осматривающие меня и миссис Броун; светлое легкое платьице, подчеркивающее фигуру, с неразборчивым цветочным узором. — Да, миссис Броун? — красный каблучок громко постукивал по плитке, уменьшая между нами расстояние. — Это миссис Уильямс — главврач, верно? — Можно и так сказать, — я растянулась в легкой улыбке и одобрительно кивнула. — Миссис Уильямс! Как же я ждала вашего приезда, мне столько нужно вам объяснить и показать, — глаза, цвета изумруда, засветились. — Я пойду, не буду мешать, — женщина медленно двинулась в противоположную сторону от лестницы, мягко улыбнувшись, и напоследок, проведя рукой по моей спине — я благодарно кивнула. — До скорого, миссис! — промурлыкала моя новая коллега, — пройдемте за мной. Мы направились прямо, затем спустились на первый этаж. Для полного понимания, мне стоит кое-что прояснить: холл разделяли два коридора. У входа был первый коридор, «лежащий» поперек, а следущий — коридор, ведущий к главным лестницам и уборным. Мы последовали через главный зал к первому переходу и свернули налево. Девушка резко остановилась и посмотрела на меня. — Что ж, это наша маленькая «больница», — медленно продолжив идти, она рукой указывала мне на двери, — это регистратура. Именно здесь хранятся все медицинские карты наших студентов, а это — наш кабинет со всеми рентген-аппаратами, однако мы не используем их. Благо, не приходится, — она указала кивком на третью дверь, — тут хранятся все возможные и имеющиеся у нас препараты, — сделав паузу, она вновь заговорила, — а вот четвертый кабинет — кабинет, в котором мы будем проводить с вами большую часть времени. Смотровая комната. Кстати говоря, можем ли мы перейти на «ты»? Я Белла. — Конечно можем, тем более думаю, что мы практически одного возраста. — Мне двадцать шесть, а вам тридцать, если не ошибаюсь. — Верно, — знала бы ты, милая, что мы с тобой действительно одного возраста, — а что там?.. — я постаралась заглянуть в самый конец коридора, что было невозможным из-за того, что замок по форме напоминал полукруг. Девушка тяжело выдохнула. — Палаты для больных, но вы не пугайтесь. В основном мы всех отпускаем на домашний больничный, либо в больницу. Сейчас они пустуют. — Отлично, — я напряженно скрутила губы трубочкой и приподняла брови.

***

— Я проверила только сорок три карточки за сегодня… я здесь с ума сойду, Леон, — коллега злобно шикнул, — прости, я слишком устала. — Я понимаю, но постарайся не забываться. Мы сидели за самым крайним столом в ресторации академии — комната, занимающая половину правого крыла первого этажа: высокие натяжные потолки, на которых висели большие золотистые люстры, освещая все солнечным желтым цветом, однако почему-то именно в нашем углу было темновато; повсюду стояли длинные столы из темного дерева и белые мягкие диванчики. Столиков через пять от нас сидели мужчина и женщина — преподаватели по биологии и обществознанию, как сказал Леон. Также он сразу мне сообщил, что судя по слухам, у них роман, чему я была «очень рада». По виду им было около сорока лет. Они неохотно накручивали макароны на вилку и что-то обсуждали с максимально серьезными лицами. Я их прекрасно понимала, так как у самой не было аппетита, а вот Кеннеди таким не страдал. Мирно попивая крепкий кофе, он задрал голову к потолку и расслабленно заговорил: — А мне нравится тут, прямо курорт. Хорошие студенты, отличные коллеги, неплохие условия и зарплата радует, — он улыбнулся, — остаюсь! — Не смешно, Джо, — меня раздражало то, как Скотт был счастлив находиться здесь. Ему действительно нравилось в этом замке все: начиная с молодых студенток, заканчивая питанием. Однако я не могла не согласиться, что и то, и другое здесь было на высшем уровне, — это ты, кажется, забываешься, где мы находимся и ради чего. — Я ничего не забываю, просто расслабься и вживайся в роль, дорогая, — он наклонился через весь стол, злобно процедив. — Ты мне уже порядком надоел за этот день, — я подорвалась с места, как вдруг, буквально повторив за мной, какой-то молодой человек, сидевший прямо в центре, набросился на своего приятеля с вилкой. — Чувак, что ты делаешь? — испуганно завопил пострадавший, упав с дивана. — «Тем, кто готов принести жертву, всегда найдет подходящий алтарь», так ведь ты говорил? — кричал высокий юноша с типичной внешностью паиньки, — зачем ты сделал это? Это ведь ты его подговорил и думал, что я не узнаю! ((Безумец!)) — Да о чем ты! Ты же знаешь, что мне это не нужно! Я просто пошутил тогда, Ник! — медленно полз назад парень, чье имя я не знала. — Вот черт! — Леон подскочил с места и подбежал, как уже выяснилось, к Нику. Естественно, отобрать вилку у парня для Кеннеди было проще простого, — что у вас произошло? — он внимательно осматривал парней. — Не ваше дело, — Ник попытался одернуть руку, но безуспешно — этим действием он лишь раззадорил Скотта. — Да ладно тебе, ты тут распинался ведь не просто так, рассказывай, — Кеннеди усадил на диван юношу, прижав к спинке. К этому времени подошли те самые преподаватели. Дальнейшего разговора я не слышала, так как выводила нашего потерпевшего. — Цел? — Цел, — парень виновато посмотрел в пол. Передо мной стоял мальчишка, ростом метр восемьдесят. Кучерявый, рыжеволосый и безумно привлекательный. Лицо было усыпано десятком солнечных поцелуйчиков — веснушками. Он поднял на меня свои зеленые глаза и поджал губы, выдав свои ямочки на щечках. Он был буквально олицетворением моего подросткового идеала. — Как тебя зовут? — Леон. Леон Донован. — Чудно, я, — едва я случайно не назвала свое настоящее имя, он перебил меня. — Я знаю, Джулия Уильямс. О вас с вашим супругом знает уже вся академия. — Вот оно как, — я замолкла на мгновение, осознавая какую ошибку могла совершить, — из-за чего он так?.. — Могу ли я не говорить об этом? — А если я скажу, что не можешь? — Злая вы. — Ни капли, мальчик. — И все-таки, я не хочу говорить об этом. Это наше личное… с Ником. — Джули, вот ты где! — из столовой выбежал Джозеф, нежно приобняв меня за плечи, — может, хоть ты расскажешь из-за чего у вас стычка? Парень отрицательно покачал головой. — Уверен? Я бы мог взять ответственность на себя за все происходящее и сам объяснить все Тиму Ульману. Об этом будем знать только мы вчетвером — ты, я, моя супруга и Ник. — Я не могу вам рассказывать об этом… извините. — Только нам? — Да нет, вообще никому. Спасибо, что заступились, но я дальше сам все улажу. — Как знаешь, — Леон пожал плечами и повел меня к себе.

***

—…не знаю, почему он так взбесился, но он был просто не в адеквате. Когда ты ушла с Леоном, он скинул все со стола и как начал кидаться на меня. Осмелел, — мужчина сидел на стуле, пока я заняла его кровать и пялилась в потолок. Это был первый наш рабочий день, а мы уже были замешаны в каком-то конфликте между студентами. Самое обидное, что мы даже не знали причины такого агрессивного поведения Ника Вэйбера. Оба были только второкурсниками, и по словам мисс Уинслоу — преподавательницы по обществознанию, они всегда хорошо ладили. Ее сбило с толку сегодняшнее поведение мальчиков, она даже не могла догадываться о причине ссоры. Ник всегда был очень спокойным, а вот Леон — весельчак группы. — Не знаю… Донован очень спокойно разговаривал со мной и не хамил мне, а если судить по твоему рассказу, то Вэйбер будто с ума сошел. — Решили поменяться ролями, — напарник стал со стула и размял плечо, — скорее всего, что-то бытовое. Девчонку не поделили, например, — мужчина сел на край кровати, заставив меня посмотреть на него. — Да, скорее всего, так и есть. — Со мной спать собралась? ((Как быстро ты нашел новую тему)) — А ты стесняешься? — А ты? — Все ясно с тобой. Леон — маленький застенчивый мальчик. — Ну уж нет. — Так я тебе и поверила, — я привстала с кровати, как в этот же момент, Скотт плюхнулся, заняв мое место. — Провести? — Не потеряюсь. Через каждые пять лампочек горел свет. Об этом меня предупредили сразу: в коридорах два выключателя и к каждому подсоединены свои светильники. Ночью включают лишь один из выключателей, чтобы меньше потреблять энергии. Стояла оглушающая тишина, мне нужно было пройти в другой конец этажа, чтобы попасть в свою комнату. По закону подлости, именно рядом с моим номером мигала одна из лампочек. Я быстро открыла дверь в апартаменты и закрылась, несколько раз дернув дверную ручку. Ночь была очень неспокойной.