Коллективный гипноз.

Леон предложил пробраться в кабинет Тима Ульмана ночью пятнадцатого октября. Я не хотела медлить, однако Кеннеди был строг и настойчив, поэтому мне ничего не осталось, кроме как согласиться. Белла без изменений чувствовала себя плохо, поэтому двенадцатого числа она уже была дома в Сан-Франциско. Мы с ней продолжали по возможности перекидываться СМС. ((— Не контактируй больше с Ульманом. — Добро, — женские тонкие пальцы прошлись по моим волосам на прощание.)) Я искренне беспокоилась о Беллоуз. И об учениках. Больше подобного не происходило: да, ко мне приходили юные пациенты с простудой, головной болью, низким давлением и тому подобное, но тем «счастливым» набором — нет. Оно и к лучшему. Паранормальной активности за все эти дни я больше не наблюдала. Ну, хотя как сказать, проблема была не в приведениях, да и не было их вовсе — все это действие наркотика, хотя я и не знала какого. Скотт был прав. Первоначально это должна была определить я, ведь тут медик не он, но у меня ничего не вышло. Я потеряла самообладание и провалилась. ((Его триумф, мой провал.))

***

Я направлялась в медицинское крыло, вчитываясь в записи в карточке одного из студентов. — Харрис вернулся! — кричал пробегающий мимо первокурсник, который чуть не сбил меня на своем пути. «Харрис? Неужели?..» Я обомлела, наблюдая за толпой, состоящей из студентов и преподавателей, столпившихся у высокого мужчины в сером пальто. Это действительно был Билл, улыбающийся во все тридцать два и приветливо поглаживающий учеников по головам, стараясь каждому уделить внимание. Крепкая мужская рука приземлилась мне на плечо. — Джо, — не успела я договорить, как поняла, что это вовсе не Джозеф. — Это я, миссис Уильямс, — позади стоял Ульман, широко улыбающийся специально для меня, — перед вами наш ректор — Билл Харрис. Я вновь посмотрела на седовласого мужчину в толпе, как краем глаза у стены заметила Леона, внимательно наблюдающего за происходящим. Он, как казалось, был не впечатлен, а вот я очень. Энергетика у одного из создателей академии была настолько мощная, что только при виде его током пробивало. Билл пробрался через народ и протянул руку моему напарнику. Что ж, это было самое обычное рукопожатие, после которого они перекинувшись парой фраз, направились к нам с Ульманом. — Добрый день, коллеги! — его глаза впились в меня, — вы так обворожительна, миссис Уильямс, — на фамилии он сделал особый акцент, заставив меня поморщиться, — Я Билл Харрис, как вы могли догадаться. Рад наконец-то познакомиться с вами, — он учтиво поклонился и протянул руку ладонью вверх. Вытянув руку в ответ, он слегка прикоснулся губами к тыльной стороны моей кисти, из-за чего я тихо ахнула, вызвав у него усмешку, — вы мне нужны на пару минут в кабинете, пройдемте за мной, — он уверенно двинулся вперед. Леон подхватил меня за руку и последовал следом за руководителем. Все как в тумане: буквально пару секунд и мы у двери. События разворачивались настолько быстро, что я не могла угнаться ни за ними, ни за здравым смыслом. Билл был как что-то несуществующее, фантомное, но в то же время я могла коснуться его, однако не стала бы ни в коем разе. Было в нем что-то отталкивающее, из-за чего даже Тим рядом с ним не стоял. — Вы уж простите, — ключ проехался мимо замочной скважины, — черт возьми, — со второй попытки дверь все-таки поддалась, — у вас ведь работа, однако и у меня дело важное. Мы молча переглянулись с Леоном, проследовав за ректором академии. Кабинет был идентичен кабинету проректора, абсолютно ничего необычного. Не хватало лишь кубка. Он шустро зашагал к рабочему месту и облокотился кончиками пальцев о край стола, смотря в окно: ветви деревьев буйно шатались из стороны в сторону. — Это было очевидно. Элементарно. — О чем вы? — голос Скотта звучал спокойно. — Мистер Кеннеди, так ведь? — взгляд метнулся на меня. Сердце остановилось: «Он осведомлен», — о, а вас я точно знаю. Фиттис! Девчонка Фиттис! Браво, — улыбка поползла по лицу Харриса, а руки взмыли воздух, сопровождаясь громкими аплодисментами, — ладно, не стану врать. Сначала я не понял кто вы, однако... Мелисса, как вы схожи со своей матерью. — Я не понимаю о чем вы, — промямлила я, стараясь идти до последнего. — Понимаете, — его голос звучал тихо и уверенно, и наверное, это пугало больше всего. Сумасшедшее спокойствие. — И как вы поняли? — заговорил Леон, усевшись на стул, будто так и должно быть. — Связи, мистер Уильямс, связи. Я не могла пошевелиться, голова кружилась из-за такого быстрого развития событий. Какие могут быть связи? Откуда он знает мою мать? А может и отца? — Фактически, вы уволены, — его рука скользнула в ящик, достав черный, как смола, револьвер, — вам нужно встать, Кеннеди, вы уж извините. Ручки вверх и без шума. Ноги подкосились, а в глазах потемнело — это могло быть моим последним заданием, а может и мгновением! Не было сил плакать, кричать, пытаться убежать — ничего. Я стояла как вкопанная, смотря на дуло оружия, способного быстро расправиться со мной и Леоном. Леоном. Ни за что! Я не хочу его смерти, не хочу своей смерти. Раньше я была всегда равнодушна к тому, что людей так просто можно стереть с лица земли, однако я не позволю этого сделать с НИМ. Я изменилась благодаря ему. Я старалась отталкивать от себя эту мысль, однако я влюбилась в него. Я испытывала к нему романтические чувства еще с момента нашей первой встречи, как только переехала с Лондона в Сан-Диего. Я несла кипу бумаг, как вдруг из-за угла выскочил он, сбив меня с пути. Он был резок и холоден, его взгляд никогда не удавалось прочесть, его невозможно было задеть, он всегда был для меня загадкой, и возможно, что именно это манило меня. Я хотела наконец узнать его.

never let go of me.

Я бросилась перед Скоттом, не обращая внимания на то, как вздрогнул палец старика на курке. Даже не имея возможности видеть глаза Леона, я чувствовала, что он удивлен. — Храбро, — одобряюще кивнул ректор. — Фокси, отойди, — его голос звучал мягко и тихо, однако я была непреклонна. Сердце бешено колотилось в груди, отзываясь басом в ушных перепонках. Я отрицательно качнула головой. — Что ж, хотите узнать что внизу? Давайте же, Мелисса, дамы вперед, — ногой он отодвинул серый ковер, за которым таился люк. Я была права: возможно и у Тима Ульмана в кабинете есть вход в лабиринты. — Я первый, — прозвучало с особым энтузиазмом. Кеннеди обошел меня и полез по железной лестнице без каких-либо прелюдий и задних мыслей. — Без проблем. — Спускайся, милая, — крикнул коллега. Я осторожно опустилась и поставила правую ногу на ступеньку, а затем левую... и так ступенька за ступенькой. Как только меня подхватил за талию Скотт, дверца люка закрылась с громким грохотом, от чего я сильнее вжалась в тело Леона. — Вам не выбраться! — было последним, что выкрикнул нам Харрис.

***

Отпустив Кеннеди, я осмотрелась. Мы оказались в узком проходе: сырые кирпичные стены, практически никакого света, не считая синеватые отблески от комнаты прямо по коридору. Леон достал небольшой фонарик, освещая проход — заблестели паутинки. — Время открывать тайны, не так ли, Фокси? — легкая улыбка скользнула на лице Джо, заставив меня передернуться. — Да откуда у тебя силы улыбаться... — Успокойся, главное не паникуй и иди за мной, — теплая рука нежно обхватила мою кисть. Мы осторожно зашагали прямо по коридору: на стенах висели старые факелы, явно давненько не использовавшиеся по назначению; кирпич местами потрескался, оправдывая свой возраст. Немного пройдя мы вышли в ту самую комнату, с которой лился приглушённый синий цвет. Огромное пространство, разделяющееся на еще несколько отсеков. Свет шел от небольшой лампы, висящей над колодцем. Это был тот самый колодец. Перед глазами замелькали образы из библиотеки, длинные рыжие волосы и бледная кожа. — Да вы шутите, — с каждой секундой страх все сильнее притягивал меня в свои холодные объятия. Леон подошёл к колодцу и заглянул вниз, а я же в это время не решалась подступить ближе, чем на три метра. Уж отсюда я видела эту пугающую и убаюкивающую тьму внутри этой, как казалось, бездонной ямы. Эта темнота переходила все границы и медленно, как змея, ползла ко мне, чтобы утащить к себе — загнать свои когти в мою шею. — Значит так, — Леон посмотрел на меня, — тут лестница и я лезу вниз. Ты можешь со мной, но лучше, если ты останешься в той комнате, — Кеннеди кивком указал на старую деревяную дверь за моей спиной, — уютная старая кладовая, я так полагаю. Тебе понравится. — Леон, не до шуток! — я сорвалась на крик и тут же пожалела — эхо прошлось по всей комнате, а собственный голос мстительно ударил по ушным перепонкам, заставив согнуться в спине и вцепиться в свои волосы, в попытке перебить головную боль. Брови будто закоротило — они то и дело подпрыгивали то вверх, то вниз. Медленно подступая ко мне, Скотт внимательно рассматривал меня — я это чувствовала. Впервые мне пришлось ощутить его неподдельный страх и волнение. Он был сбит с толку. — Лиса, прошу, посмотри на меня, — он нежно притянул меня за подбородок, говоря как можно тише, чтобы не навредить мне, — сейчас я тебе дам одно очень важное устройство, — Леон покопался в кармане джинс и достал небольшие часики с черным экранчиком, сантиметров пять шириной, что было чуть меньше моей кисти, — это карта. Она неточная, так как Ингрид не успела ничего обновить, однако это лучше, чем ничего, верно? — уголки его губ расплылись в легкой улыбке, — видишь эти точки? — на карте отображались небольшие кругляшки красного и синего цвета, — тебе следует запомнить: синий — это я, красный — ты. Если прибудут остальные, то фиолетовый — Крис, зеленый — Тайлер, голубой — Джек. Остальных Ханниган не добавляла, — я старалась внимательно слушать, но единственное, чего мне хотелось, так это сесть и рыдать взахлеб. Мне совсем не хотелось отпускать его. Я лишь мечтала оказаться с ним как можно дальше отсюда и просто наслаждаться, поглаживая его мягкие пушистые волосы... разговаривать о чем-то бытовом и неинтересном, просто чтобы просто слышать любимый голос, а не чудовищный бит сердца. ((Как же я хочу тебе все сказать)) Соленые капельки побежали по щекам, но теперь вовсе не из-за страха своей смерти, а из-за своей слабости: даже сейчас я не могла позволить себе сказать ему эти три проклятых слова. ((Леон, я...)) Губы затряслись, а пальцы сильнее сжали шелковую ткань черной футболки. Я чувствовала, как ему тяжело, чувствовала как он крепче стал прижимать меня к себе. Я знала, что... — Ну, не плачь, Фокси, — нежно поглаживая мою щеку, он вновь заставил посмотреть меня ему в глаза — красивые голубые глазки, которые постоянно преследовали меня во снах и мыслях. Такие желанные губы слегка приоткрылись, прежде чем вновь заговорить, — все будет хорошо. Вот выберемся и поедем с тобой в Нью-Йорк. Отдохнем там с тобой от всего этого ужаса, — едва прикасаясь, любимый сердцом мужчина стряхнул горькие слезы с моего лица. Его глаза ярко светились даже при приглушенном свете лампы у колодца. Лишь сияние его очей заменяли мне Полярную звезду. — Да... Он отстранился, крепко держа меня за плечи. Его серьезный взгляд заставил меня вернуться в реальность. — Ты все запомнила? — я молча кивнула, — как стрелять ты знаешь, — достав из кобуры, мужчина протянул мне ту самую 92 Беретту. Трясущимися руками, я взяла пистолет и прижала к груди, — следи за картой и жди меня. Запрись там и сиди тихо. Ни при каких обстоятельствах не выходи с комнаты, поняла? — строгим тоном рассказывал мне правила этой страшной игры Кеннеди. —Да, — хрипло выдавила я из себя ответ, — пообещай мне, что вернешься... вернешься целым и невредимым. Помолчав несколько секунд, раздался тихий и слегка охрипший голос Леона. — Я и не в таком дерьме успел побывать за все время работы. — Пообещай, — мои пустые и заплаканные глаза впивались в лицо Скотта. — Обещаю, — послышался тяжелый мужской вдох.

***

Леона не было уже около двадцати минут, как кричало мне мое внутреннее время, однако полностью таким часам доверять не стоит, а уж тем более в стрессовой ситуации. За все это время в кладовой я нашла лишь пару старых газет, журналов и швабр. Сердце бешено колотилось, глаза были широко раскрыты, а уши наготове, прислушиваясь к звукам снаружи, как вдруг часы, которые дал мне Леон, запищали. ((...фиолетовый — Крис, зеленый — Тайлер, голубой — Джек)) Фиолетовый небольшой кружочек двигался рядом со мной, буквально по первому этажу вблизи кабинета Харриса. Я улыбнулась, подумав о том, как вся команда уже рядом и скоро весь этот ужас закончится. Невиновных учеников и преподавателей распустят, а тех, кто замешан во всем беспорядке, включая руководителей этой сумасшедшей академии, засудят. Внезапно кружочек пропал и вновь отобразился буквально в коридоре, где изначально оказались мы с Леоном. К слову, сам Кеннеди не отображался. Я это списала на плохой сигнал или на чем вообще работало это устройство... а потом я поняла. Вряд-ли бы Крис и остальные так быстро смогли бы тут оказаться, да и зная Скотта, он бы не вызвал подкрепление так быстро: предпочел бы сам сначала разобраться. Я услышала быстрые шаги, и испугавшись, отпрянула назад, ударившись головой о небольшой шкафчик. Раздался грохот, а звуки снаружи затихли. ОНО было рядом — я это видела по карте. Бег и затем стук в мою дверь. — Эй, Мелисса? — голос Криса обратился ко мне. Я была в смятении: неужели Кеннеди все-таки вызвал подкрепление? — Крис? — Слава Богу, открывай. Моя рука двинулась к замку, а затем в голове послышался голос. ((Не смей, Мелисса. Это не он)) Этот голос я могла отличить из сотни других. Всегда мертвый, но такой нежный — рыжеволосая студентка. Это была Джилл — одна из участниц несчастного инцидента. — Слушай, если это ты, то ответь мне на вопрос. — Ну, что за игры, Мелисса? — голос за дверью звучал резко и грубо, что было несвойственно Редфилду. — У вас с Леоном есть любимая игра, назови название. — Мелисса! — в дверь застучали кулаками. — Просто скажи! — я потянула дверную ручку на себя. Мой голос звучал жалко. — Да открой, черт возьми! — оно завопило, от голоса друга не осталось ничего. Разум помутнел, тело обмякло. Внезапно послышался выстрел снаружи. На карте отобразился синий кружочек, однако мне было не до этого. Тело оцепенело не в силах сдвинуться. — Фокси! — на этот раз это был Леон, — Открой дверь. Скорее! На подсознательном уровне сердце чувствовало, что это он, поэтому я незамедлительно повернула замок. Дверь резко открылась, а я завалилась на Скотта. Под ногами бурлила кислотная жидкость, льющаяся повсюду из изуродованного тела, напоминающее Редфилда. Глазные яблоки этого нечто выкатились, и кажется, будто наблюдали за нами, ожидая дальнейших действий. — Ну, ученый, твои догадки? Что это такое? — не выпуская меня с объятий, поинтересовался Скотт. — Не знаю, — тело предательски трясло, — возможно мутация. Ты что-то нашел там?.. — Ничего. Куча бумажек и в основном на латинице, которую я не знаю. Ну, могу сказать, что конкретно там все неплохо оборудовано: свет, сами помещения, техника и тому подобное. — Ты их взял? Документы эти? — Нет. — Возвращаемся. Скорее всего они специально все писали исключительно на латинском. Это основной научный язык, — даже я была удивлена тому, как уверенно я двинулась к лестнице в колодце. — Фокси, аккуратнее, — ринулся за мной напарник. — Я справлюсь.

***

Мы медленно спустились вниз. Действительно коридоры были светлые и чистые, что говорило о недавнем присутствии людей. В конце прохода виднелась большая железная дверь, которую по словам Кеннеди, можно открыть только картой особого доступа. Он провел меня в комнату, стены которой были обложены белой плиткой. Выглядело все аккуратно и свежо, с чего мы смогли сделать выводы, что лабораториям от силы год или два. Возможно с момента закрытия Амбреллы. На столе лежали разные папки. Я шустро стала их перелистывать, стараясь найти необходимое. «T-Virum» «Umbrella Corporation №1» «Ci.N 4. Carcerem» Последнюю папку я показала Кеннеди. — Видимо место, где мы сейчас находимся, в прошлом было темницей. — Ничего в этом удивительного не вижу. Ты, получается, латынь знаешь? Хорошо ли? — На приличном уровне. Дословно не всегда могу перевести, но суть улавливаю, — я продолжала осматривать стеллажи, шкафчики и столы. Леон терпеливо ожидал, наблюдая за мной. «Hypnosis» Сердце чувствовало, что это то, что нужно. Я пальцами провела по корешку папки, достала бумаги и стала читать вслух: — «Fortissimum ictum in hominem est ictum psychologicum. Hypnosis a phisicis probata non est et in plena investigata. Umbrella scinditur in coetus post virum obtinuit ex potestate. Coetus "A" defecit. Nostrum munus est ascendere quo cerebro hominum afficere possumus... ...sic in cerebrum humanum penetramus eamque regere possumus. Mutatio: per experimentum, subiectum non bene sentit. Lassitudo, subita mutatio corporis temperamentum et pressio, vertigo, nausea. Mutatio: aeger mentem amittere potest. Potest exitiale exitus». — И?.. — В общем, дело в гипнозе. Амбрелла распалась на группы... какой-то отдел "А" потерпел неудачу, что и стало распространением зомбовируса, как я поняла из текста, — я задумалась, стараясь донести до Леона мысль, хотя мозг совсем не переваривал информацию, — конкретно они работали над проектом, который способен влиять на мозг испытуемого. Назовем это психологическим вирусом, — я пожала плечами, — тут написаны те самые симптомы, что у Беллы и Донована, — я оглянулась на Кеннеди, — Леон, тут речь о психологии, Господи. Тут нет никакой вакцины. — Блядство, — мужчина тяжело вздохнул, — разбиремся. А что тогда то было такое? Возле кладовой. — Не знаю. В остальном тут просто отчеты. — Ладно, уходим. — Как? — Напролом через кабинет Харриса. Сначала из его люка сделаю ситечко, а затем и с него.

***

Как и следовало предположить, Леон был слишком самоуверен. Мы просто молча сидели под дверцей люка спустя несколько тщетных попыток выбраться наружу. Я все думала о произошедшем, смотря в глубь коридора, где уже более тускло подсвечивалась зеленая жижа. Выйти на связь с командой не получалось, однако мы безустанно продолжали свои попытки. Вдруг защелка громко стукнула и люк медленно приоткрылся. Из-за внезапного яркого света я прикрыла руками глаза, щурясь и морщась. Леон держал пистолет наготове, закрывая меня собой. Это был Тим Ульман. Его выражение лица было наполнено сочувствием и печалью. Он выдавил из себя улыбку и махнул рукой, подгоняя нас. — Ну, ребятки, скорее. Мы переглянулись с Кеннеди и тут же зашевелились. Сначала вылезала я, Ульман подал мне руку и помог выбраться окончательно. Напарник справился сам. — Почему вы здесь? — неуверенно начала я. Из-за долгого молчания мой голос прозвучал настолько нелепо, что я даже передернулась. — Разумеется, чтобы помочь вам. Я с первого дня понял кто вы. Интуитивно. — То есть вы не работаете вместе с Биллом? Или это очередная уловка? — Скотт был недоверчив, и ясное дело почему. — Ни в коем случае. Я был против изначально, когда они предложили ему весь этот ужас, — его взгляд был насквозь пропитан грустью, однако не успел Тим договорить, как дверь в кабинет тихо скрипнула за нашими спинами с Биллом. Леон бросился на меня, закрывая мое тело своим, а затем выстрел. Уши заложило, а сердце больно сдавило. Наш герой схватился в области живота и завалился на пол, смотря на убийцу. — Стоило мне покинуть кабинет на десять минут, Тимми, — разочарованные и сумасшедшие глаза были направлены на проректора, прожигая все на своем пути. Леон крепко держал меня, не позволяя шевелиться, однако казалось, что ректор нас даже не замечал. Этому ненормальному дню не было ни конца, ни края. Я сходила с ума. Мое сердце рвалось помочь Тиму, слезы подступали все ближе и ближе, но он не позволял. — Ты же знаешь ради кого я все это делаю, — продолжал Харрис со слезами на глазах, — моя девочка... Лили... они пообещали мне, Тимми! Она сможет все вспомнить и жить как раньше! — Уже ничего не сделать, Билли. Очнись же. — Нет! Ты не понимаешь, ведь твой сын в порядке, твоя дочь помнит тебя, а моя нет! Она даже не помнит своего имени, не помнит как ходить! Они смогут сделать ее прежней. — Это не повод убивать чужих детей, Билл! — хрипел раненый Ульман. — Если нужно, то я убью и тебя, — еще одна пуля прилетела в предплечье. Мужчина ударился головой о пол и страшно завопил, разрывая мое сердце на сотни кусочков. Только я хотела закричать, как Скотт закрыл мой рот рукой, сдавливая вопль. — Прости меня, Тимми, прости! Одна пуля за другой шумно исполняли смертельный марш: ноги, руки, голова, туловище. Ситечко. Повсюду растекалась кровь, то и дело медленно подползая к нам; серое вещество вытекало со старой мужской головы. Он не дышал. — Ты же знаешь, Тимми, я ради нее сделаю все, — взахлеб ревел и пытался что-то доказать Харрис своему мертвому приятелю. Мужчина рухнул на колени, закрыв глаза руками. Он стряхивал слезы, продолжая себе бормотать имя дочери и друга. У меня сил на слезы не осталось, я не шевелилась и смотрела на Тима Ульмана. Противный запах крови заполонил всю комнату, заставляя выворачиваться наизнанку и сдерживать рвотные позывы. Мозг отказывался верить в происходящее, ведь такого не может быть: вот недавно только начался рабочий день, а уже спустя часа два или три происходит все то, что происходит... так не бывает. Это было похоже на плохо спродюсированный фильм ужасов, но не на реальную жизнь. Леон резко направил пистолет на Билла, вставая и медленно подходя к Харрису, как вдруг в дверь ворвались ребята в форме, а за ними и высокий коротко стриженный мужчина. В нем я узнала Криса Редфилда, который увидев весь хаос в кабинете, громко выругался, отворачиваясь назад. — Тимми, что мне делать?.. На выдохе пробормотал главный антагонист.