Ruin him, Bang

Пробуждение сопровождалось состоянием, похожим на сильное похмелье. Тело ломило, голова слегка кружилась, и так сильно хотелось пить. Хёнджин со стоном разлепил глаза, переворачиваясь на бок. Из ниоткуда в лицо сунули стакан с водой. Брюнет взял его и отпил залпом половину. Только после этого он проморгался и сфокусировал взгляд на окружении. Какая-то комната. Обычная. Обстановка как в дешёвом отеле. Рядом с постелью стоит простенький стол с ноутбуком, в компьютерном кресле за ним сидит человек. Поняв, кто это, Хёнджин так вздрогнул, что разлил часть воды на себя и тонкое покрывало, которым был прикрыт. — Спокойно, спокойно. Я к тебе вообще больше не прикоснусь, — блондин поднял руки ладонями вверх, для наглядности даже чуть отъезжая в кресле подальше. Мозг Хёнджина быстро заработал, пытаясь оценить ситуацию. Он лежал в постели. В одежде. Без цепей и ошейников. Нигде не было камер. А перед ним был совершенно не тот человек, который над ним издевался. Хёнджин даже и не узнал бы его, если бы не эти характерные черты лица и широта плеч. Чан расслабленно сидел в обычной чёрной пайте, джинсах, кроссовках. На нём не было макияжа, неуложенные светлые волосы слегка завивались, падали на лицо. Без тёмных теней он выглядел совсем по-другому. На щеках играли ямочки, глаза смотрели так по-доброму, искренне. Это был обычный парень, который выглядел дружелюбно и даже … виновато? — Вот. Чан прервал затянувшуюся паузу и взял со стола какой-то конверт. Он был довольно толстый. Не приближаясь, блондин просто аккуратно кинул его на край постели. — Это твоё. Сам откинулся в кресле, с интересом наблюдая за Хёнджином, который пытался понять, что происходит. Он всё ещё волком смотрел на Чана, но конверт взял, осторожно заглядывая внутрь. Тёмные брови взлетели вверх, глаза округлились. Хван какое-то время просто тупо смотрел на содержимое, потом медленно перевёл взгляд на блондина и нахмурился. — После всего … что было, вы меня пытаетесь купить? Чан фыркнул. — Это просто твой гонорар, — встретив растерянный взгляд, Бан улыбнулся, — Контракт. Помнишь? Мы его соблюдаем от и до. Съёмки закончены. Вот твои деньги. Тут даже больше установленной суммы, я договорился. Контракт? Гонорар? Мозг с трудом обрабатывал эту информацию. Хёнджин на той съёмочной площадке уже почти распрощался с жизнью, ну или, как минимум, начал принимать тот факт, что попал в сексуальное рабство. — Я чуть не умер… — скорее себе тихо сказал Хёнджин, вспоминая всё, что с ним произошло. Теперь это казалось нереальным. Просто сном, от которого он проснулся в обычной повседневной обстановке. Чан даже не пугал своим присутствием, настолько он выглядел по-домашнему. Он неожиданно рассмеялся. — От этого ещё никто не умирал, Хёнджин. И я следил, чтобы всё было в порядке. Прости, что напугал, но это моя работа. — Работа … насиловать людей? Блондин развёл руки. — Это просто студия, которая снимает фильмы для взрослых, Хёнджин. Но… с особой концепцией. Тут никого не убивают. У тебя в контракте даже стоп-слово было прописано. Хёнджин чувствовал полную нереальность происходящего. Никакого стоп-слова он в документе не видел, но, правды ради, он его и не удосужился внимательно прочитать. Чан просто молча сидел, слегка прокручиваясь в кресле. Он выглядел спокойным и уставшим, и, похоже, даже в хорошем настроении. Хёнджин, пожалуй, даже смог бы поверить, что всё это не произошло на самом деле, если бы не боль в теле. Спину слегка жгло, на запястьях были красные следы от наручников. Ладонь всё ещё ощущала тяжесть конверта. Хёнджин никогда ещё не видел столько денег и, тем более, не держал. Чан, заметив, куда направлен его взгляд, осторожно заговорил: — Ты это честно заработал. Всё твоё. Забирай, — и, будто читая мысли, продолжил, — Если хочешь, можешь ещё полежать, а можешь идти домой. Всё. Съёмки закончены, ты свободен. — Вот так просто отпускаете? И не боитесь, что пойду в полицию? — Хёнджин с недоверием поднял глаза на блондина, но тот нисколько не смутился. — Хёнджин, можешь идти, куда хочешь. Вот только мы правил никаких не нарушили, действовали чётко по контракту. Подписал ты его сам. Это даже на видео есть. И деньги за съёмку мы тебе заплатили, как и обещали, — увидев, что младший совсем растерялся, Чан улыбнулся и мягко спросил, — Тебя домой подвезти? Хван пару секунд просто смотрел на блондина, затем мотнул головой. — Нет. Я сам дойду. — Не дойдёшь, — Чан вздохнул и отвёл глаза. — Это ещё почему? Хёнджин откинул покрывало и встал, но тело пронзила такая боль, что ему пришлось нашарить рукой стол и опереться о него. Было больно даже просто стоять, а уж тем более сделать шаг. Чан с сочувствием посмотрел на парня. Он прекрасно понимал, в чём дело. Вообще в его обязанности не входило как-либо заботиться о партнёрах на работе, говорить с ними или возить домой. Но это был его выбор. Во время съёмки устанавливается определённая связь, и, даже в случае такого жёсткого формата, как с Хёнджином, Чан знал, что будет лучше, если с ним поговорит именно он, а не какой-нибудь менеджер. Да и он хотел убедиться, что молодой неопытный парень не сделает какой-нибудь глупости. Поэтому в тот день он не без усилий уговорил Хёнджина позволить отвезти его домой. По пути пытался вовлечь в диалог, но ничего не вышло. Хёнджин, очевидно, пребывал в шоке, и ему потребуется много времени, чтобы это пережить. Поэтому Чан просто высадил его у дома, перед этим посоветовав мазь, чтобы боль прошла быстрее. Однако этот совет лишь ещё больше напряг брюнета, и он при первой же возможности выскочил из машины, не прощаясь. Чан какое-то время смотрел вслед хромающей фигуре и, усмехнувшись, вырулил обратно на дорогу. Этот парень показался очень чувствительным, однако Чан верил, что он переживёт случившееся. Об этом ярче всего говорил один факт. Он взял деньги. *** Тихие женские стоны заполняют тёмную комнату. Они звучат приглушённо. Динамик попал под покрывало когда смартфон выпал из руки. Он лежал экраном вниз. То видео, что было включено, уже никто не смотрел. Быстрые движения рукой сопровождаются тяжёлым дыханием сквозь зубы. Тело начинает сковывать знакомое напряжение, каждая мышца приходит в тонус, замирает. Парень запрокидывает голову, зажмурившись. Оргазм ещё не наступил, но пройдена точка невозврата, когда он вот-вот обрушится на тело лавиной удовольствия. Бёдра сами толкаются навстречу руке, слегка сбивая ритм, но это уже неважно. Тягучая волна опускается по позвоночнику вместе с тем, как левая рука сама собой тянется к горлу. Пальцы смыкаются над кадыком, обхватывая шею, надавливая. И чем сильнее это нажатие, тем ярче начинают взрываться фейерверки в животе, отдаваясь пульсацией в член. Хёнджин душит себя и кончает себе в руку, едва дыша. В глазах темнеет после такого оргазма, дыхание ещё долго не восстанавливается. Роняя руки на постель, пока что наплевав на получившийся беспорядок, Хёнджин возводит глаза к потолку, глубоко вздыхая. Прошло уже шесть месяцев с того дня. С тех адских съёмок. Первое время он действительно раздумывал о том, чтобы обратиться в полицию, но ему было страшно. И стыдно. Пришлось бы прямо рассказать о случившемся, да и, если верить Чану, то у них всё схвачено. Самой большой проблемой было то, что если поначалу воспоминания о случившемся вызывали только ужас и отвращение, то со временем … образ блондина в белой одежде стал сам собой появляться во снах и фантазиях. И щекочущий нервы ужас обязательно смешивался с пьянящим чувством эйфории, которая окутывало тело, стоило всплыть воспоминанию о чужих сильных руках на шее, на члене. Это было просто непостижимо и оттого невыносимо. Словно Чан показал ему новые возможности, новые грани удовольствия, и теперь Хёнджин не мог вернуться к нормальной жизни. Он всё ещё был уверен в своей гетеросексуальности, но пальцы каждый раз предательски тянулись к горлу, стоило ему начать дрочить. Тех денег хватило на оплату аренды, еду, принадлежности для учёбы. Их хватило на комфортную жизнь. Но вечно это длится не могло. Полгода, и их запас исчерпан. Именно этим, а ничем другим, оправдывал себя Хёнджин, когда набирал номер. *** Ему казалось, что теперь всё будет гораздо проще, ведь он уже понимает, что происходит, но это было большим заблуждением. В этот раз всё было по-другому. Чёрные узкие брюки, чёрная рубашка, бижутерия, временные татуировки. Образ был совершенно другим. Парень рядом на диване был одет так же. Однако теперь, весь в чёрном, с большой татуировкой на шее и под глазом, с тёмным макияжем, он выглядел ещё более опасно. Опаснее, чем в первый раз. Но стоит светлым глазам в линзах подняться, чтобы встретить взволнованный взгляд, как лицо принимает мягкое дружелюбное выражение. Ямочки на щеках, добрые морщинки в уголках глаз, когда он улыбается. На стол приносят два бокала с тёмно-красной жидкостью. Хёнджин испытывает дежавю. Однако он не совсем дурак. — Что это на самом деле? Чан отслеживает взгляд и пожимает плечами. — Это просто поможет … легче отдаться ощущениям. Так тебе будет проще. Блондин с улыбкой наблюдает, как парень напротив задумывается. Опущенные глаза прикрыты пушистыми тёмными ресницами, веки подчёркнуты тенями, губы тоже. Так же прекрасен, каким он его и запомнил. Вот только в чёрном он смотрится ещё горячее. В прошлый раз Чан испытал первые волны возбуждения, уже когда надел на младшего наручники и прижал его грудь ботинком к полу. Сейчас же знакомые нотки стали будоражить кровь ещё до начала съёмок. Улыбаясь краем губы, Бан делает пометку, что нужно растянуть сегодняшнюю игру. Он хочет насладиться этим сполна. Особенно учитывая то, что теперь Хёнджин уже не в первый раз. Можно … позволить себе больше. Коротко мотнув головой, Хёнджин решительно поднимает глаза на Чана, отодвигает от себя бокал. — Нет, спасибо. И так справлюсь. Чан не может сдержать откровенной улыбки. Это мы ещё посмотрим.