Часть 4.1
14 апреля 2024 г., 13:38
Бог с тревогой наблюдал, как Его дочь почти порхала вокруг своего брата, работая усерднее, чем когда-либо, чтобы залечить раны, нанесённые Самаэлю.
Его сын пострадал гораздо сильнее, чем казалось. Душа Люцифера была не просто ранена, она была сломана. Некоторые части души полностью отсутствовали. Ему стало плохо от одной этой мысли. Он не знал, сколько бы Люцифер прожил в этом круге, если бы его не нашли.
Единственное, что приносило Ему утешение так это то, что Он мог видеть то, как некоторые недостающие части души свернулись вокруг Михаила, а остальные были разбросаны по Воинству. Люцифер боролся за жизнь, цепляясь за все узы, которые удерживали его в этом мире.
Всемогущий протянул руку, коснувшись руки Самаэля и позволив Своей силе проникнуть в душу Люцифера. Давая ему часть силы, чтобы Его сын продолжал бороться. Он не мог дать слишком много, ведь это могло ещё сильнее навредить Самаэлю.
Он надеялся, что этой силы будет достаточно.
— Как это произошло? — прошептала Сарчиэль, находясь рядом со своими братьями и сёстрами рядом с лазаретом. Ариэль обрабатывала раны Михаила, пока Задкиил лечил Аменадиила. — Как человек мог сделать подобное?
В тот момент, когда Бог прибыл с Люцифером, Его дети начали приближаться к ним. Присутствие Самаэля в Серебряном Городе было сродни сигнализации о том, что что-то случилось. Бог видел, как их страх сменился замешательством, когда они увидели, что случилось с их братом. Всё усугубилось, когда Он приказал Габриэль и Ремиэль помочь Михаилу и Аменадиилу, когда они вернутся.
Возвращение на Небеса только ухудшило травмы Люцифера. Остатки магии всё ещё пытаются вцепиться к его коже. Бог стабилизировал его состояние, но ущерб уже был нанесён.
Бог, видя в каком состоянии вернулись Аменадиил и Михаил при помощи своих сестёр, был рад, что решил послать им помощь. Всё Воинство было в ужасе от их состояния. Пока Михаил был без сознания, Аменадиил лишь мог сказать, что за всё это ответственны люди.
Его Первенец не знал всего. Не знал подробностей, которые были у Михаила. Те, которые Его Тёмный Вестник узнал от Чуда.
— Ваша Мать, — сказал Бог, гнев бушевал в Нём, когда Он вспомнил, кто ответственен за произошедшее. Он глубоко вздохнул. — Ваша Мать решила, что если дать людям Енохианскую магию из Её камеры, то это привлечёт Моё внимание. Прежде чем Она ушла в Свою вселенную по настоянию Самаэля.
Ангелы молчали, воспринимая сказанное. Затем гнев, страх и горе прокатились по узам, которые скрепляли Его семью. Аменадиил был убит горем. Он, из всех Их детей, был к Ней ближе всего до того, как Она ушла. Мысль о том, что Она приложила к этому руку… Бог закрыл глаза, возвращая Своё сознание к Себе.
Его дети заслужили время для горя. Но Бог не мог вернуться к старым традициям.
Не тогда, когда Он пробовал новый подход. Подход, родившийся благодаря наблюдению за процветанием Его Светоносного без Его прямого вмешательства. Наблюдая, как Люцифер и Аменадиил превращаются в прекрасных людей, умеющих делать свой собственный выбор. Стать чем-то большим, чем те, кем они были под контролем Бога и Богини.
Бог хотел этого для всех Своих детей. Хотел посмотреть, как они вырастут, повзрослеют вдали от Его правил.
Именно поэтому Он создал смертную, на которую не влияла Воля, за которой скрывался Люцифер. Кто-то, кто мог бы быть ему другом или может чем-то большим. Кем бы они не решили стать, даже если это окажется лишь мимолётным знакомством. Бог просто хотел увидеть, как Люцифер будет взаимодействовать с окружающими, не прячась за Волей.
Это сработало. Его сын впервые честно общался с людьми. Обрёл друзей, врагов, тех кому нравилось его присутствие. Люцифер даже нашёл психотерапевта-человека, хотя вначале Бог был в шоке от этого. Ему было интересно о чём они говорили, но Он воздержался от этого.
Восстановление доверия не случилось бы, если бы Бог шпионил за ним.
Однако, глядя на тело Своего Светоносного, истекающее кровью и светом, Бог задавался вопросом, стоило ли тогда посмотреть. Если бы Он мог остановить это. Если, если, если.
— Зачем Ей это делать? — спросила Ариэль, её крылья задрожали. — Я думала…
Я думала, она любит нас. Богу не нужно было читать их мысли, чтобы понять о чём они думают.
— Она любит вас, — пообещал им Бог. — Всех вас. Ваша Мать всегда была плоха в магии. Именно поэтому Тюрьма в Аду так долго сдерживала Её. Она не осознавала, какой урон нанесла бы вам, если бы вы оказались в ловушке. Если бы она знала, то не сделала бы этого.
Только не после Уриила. После того, как Богиня столкнулась с тем, каково это –потерять ребёнка, даже того, который казалось сбился с пути. Бог всё ещё не мог понять, что же случилось с Уриилом, что он напал на людей и попытался убить Свою Мать. Сразиться с Люцифером клинком Азраэль. Хоть на мгновение подумать об убийстве Люцифера с помощью клинка.
Пока Люцифер не перевернул битву и не вышел победителем. Предвидение Уриила не могло увидеть Волю. Уриил забыл об этом.
Об этом было больно думать. Вспоминать горе и ужас которые пережил Люцифер. Вспоминать собственное горе Бога от потери Своего ребёнка. Наблюдать, как скорбь распространяется по связям Воинства.
И вот они здесь. Это не было результатом самообороны или защиты других. Это было преднамеренное нападение на их брата. Всё это сделано из-за легкомыслия их Матери, которая никогда ничего не продумывала.
— С Самаэлем всё будет в порядке? — спросил Сандальфон, с беспокойством глядя на брата. — А Михаил?
Бог посмотрел на Михаила, его раны медленно заживали, пока Ариэль работала. Она не была столь искусна в исцелении, как Рафаэль, поэтому лечение шло медленнее. Когда Задкиил закончит лечить Аменадиила, он присоединится к Ариэль.
— Михаил со временем исцелится, — медленно сказал Бог. Он не был уверен, как объяснить ущерб, нанесённый душе Люцифера, ведь они не могли видеть его ранения как Он. — Я…я не уверен насчёт Самаэля.
Тишина была суровой. Аменадиил побледнел. Азраэль, сидевшая сзади всхлипнула. Его младшая дочь раньше никогда раньше не видела таких сильных ранений своих братьев и сестёр. Азраэль родилась спустя долгое время после войн, которые велись между их семьёй и теми, кто хотел захватить эту вселенную. Когда такое оружие, как её клинок, было стандартным, несмотря на его опасность. Прежде чем Бог уничтожил всех этих существ, кроме одного на случай, если тот пригодится. На случай, если враги снова начнут их искать.
Повезло, что никто из Воинства не погиб в этих войнах. Были опасные ситуации, но битвы были против внешнего врага. С оружием и воинами на уровне Божьих ангелов.
Теперь же это было изнутри, угроза исходила от вида, созданного Самим Богом, с оружием, выкованным их Матерью. Ничего подобного раньше не было.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы Самаэль выздоровел, — сказал им Бог, скорее даже пообещал. — Ваш брат упрям. Он не уступит каким-то выскочкам.
Самаэль даже Богу не хотел уступать. Всемогущий рассчитывал, что это упрямство поможет ему пройти через нынешние трудности.
Остальные варианты были неприемлемы.
***
Люцифер открыл глаза, с трепетом оглядывая пустоту. Разделить своё внимание между Михаилом, его братьями и сёстрами и тем, что происходило с его телом, было сложно. Слушание криков братьев и сестёр тянуло ту часть его души, которая, как он думал, исчезла. Ту, которая хотела обрушить разрушение на любого, кто причинил ему боль. Опять же, учитывая то, насколько он был сломлен, не было странным, что он обнаружил то, что как ему казалось, он потерял. Даже в этом месте Люцифер был лишь небольшой частью самого себя. По большей части он подозревал, что это смесь земного опыта и личности, которую он приобрёл после столь долгого пребывания в Аду. Лёгкая, резкая, скучающая по ярости, пустоте и жажде крови, которыми когда-то были наполнены моменты его бодрствования в те первые дни Ада. Возможно, именно поэтому слова Бога так сильно повлияли на него. Гордость в Его голосе, когда Он сказал всем им, что Люцифер слишком упрям, чтобы сдаться, что Он сделает всё возможное, чтобы помочь Люциферу выздороветь… это не то, что ожидал услышать Люцифер. Даже Самаэль, который был с Михаилом, был удивлён. Люциферу было интересно, говорила ли его Мать правду. Если Папа хотел убить его, уничтожить после Восстания, то почему Он приложил столько усилий, чтобы сохранить жизнь Люцифера сейчас? Дьявол мог чувствовать струю силы, которая была намного сильнее, чем его собственная. Сила, которая не принадлежала Михаилу, даже если она казалась такой знакомой. Судя по всему, Бог не хотел видеть смерть Люцифера. Это… Люцифер не знал, что с этим делать. Он смирился с мыслью, что Бог и Богиня в конце концов не заботились о нём. Что Бог хотел убить его, а Богиня видела в нём лишь удобный инструмент. Тем, кто мог бы зажечь пылающий меч, если бы только Она смогла привлечь его на Свою сторону. Как будто Люцифер когда-либо мог противопоставить себя Михаилу на любом поле битвы, независимо от того, что он думал о Боге. Убийство Уриила только закрепило тот факт, что Люцифер никогда не будет убить своих братьев и сестёр. Даже сейчас часть его была сломана отсутствием Уриила. Люцифер долгое время думал, что он действительно был монстром, каким Аменадиил и люди рисовали его. Что его никогда больше не причислят к братьям и сёстрам. Однако его братья и сёстры всё ещё были здесь. Все они, собравшиеся вокруг, беспокоились, что Люцифер может не выжить. Для него это просто… просто не имело смысла. Ему крайне необходима встреча с Линдой, которая… Дьявол задумался. Сколько он находился в этом кругу? Казалось, время тянулось вечно. Неужели он пропустил встречу? Если это так, то Линда наверняка сейчас сильно беспокоится. Особенно, если она звонила ему, а ответа так и не получила. Это будет трудно объяснить. Части его самого были разбросаны, впитывая информацию с того места, где они были. Честно говоря, если это то, что Папа переживал со всеведением, то он мог понять его. Уследить за всеми частями было непросто. Его части были разными по размеру. Самаэль был с Михаилом, Люцифер здесь, в пустоте, а Свет был… Люцифер глубоко вздохнул. О нет. Свет был единственным, кто находился в его теле. А Люкс был среди братьев и сестёр. Это было плохо. Очень плохо. Если Свет придёт в сознание до того, как они все соберутся воедино, то он вступит в бой. И он будет стремиться убивать. Даже без клинка Азраэль Свет всё равно смог бы убить его братьев и сестёр. Люцифер закрыл глаза и потянулся к Самаэлю. Направился в эту часть себя. Если Свет начнёт бороться, то им понадобится Михаил, чтобы он его успокоил. Как бы Люциферу не хотелось скрыть от своей второй половины то, что произошло в глубинах Ада, Михаилу нужно быть готовым. Люцифер ещё не хотел обратиться к Богу. Не тогда, когда всё было так запутано.***
Михаил медленно просыпался, боль распространялась по его телу. Большая его часть была против того, чтобы оставить Самаэля одного в их общем пространстве. Он предпочёл бы быть рядом с близнецом. Если бы не опасность, в которой находились их братья и сёстры, Михаил не оставил бы его там. Только не тогда, когда он хотел в ярости бороться из-за того, что Самаэль так пострадал в Аду. Настолько, что его душа раскололась на части. Он был сломлен, ещё до того, как его душа получила такой большой урон. Михаилу было плохо. Хотелось злиться на несправедливую боль Самаэля. Отомстить за своего сломленного близнеца. Единственное, что удерживало его от этого, так это то, что Михаил понимал, что Бог не знает. Несмотря на то, что Самаэль, казалось, думал, что Бог знает всё. Михаил однажды пошёл к их Отцу, чтобы спросить о состоянии Самаэля в Аду. Бог сказал, что не знает. Что раз уж Самаэль так сильно желал Свободной Воли, то Он дал ему её. Бог ни разу не взглянул на то, что делал Светоносный, за исключением того, когда он ходил по Земле. Ад был дан Люциферу для того, чтобы он мог делать там всё что считал нужным. Когда они разберутся и Самаэлю больше не будет грозить исчезновение, Михаил расскажет об этом своему близнецу. Возможно, тогда они смогут исправить то, что сломалось за долгие эпохи Ада. — Михаил, — в голосе Задкиила прозвучало облегчение прозвучало облегчение, когда Михаил сел. — Осторожно, брат. Ты всё ещё ранен. Михаил взглянул на свои крылья, большая часть которых болела. Да, там ещё были повреждения. Слипшиеся перья от крови из неглубоких ран всё ещё срастались. — Как долго? — прохрипел он, морщась от жара в горле. — Три дня, — сказала его сестра с другой стороны. Мягкие руки скользили по его крыльям, поправляя перья. Михаил кивнул. Прошло меньше времени, чем он думал. Время в их общем сознании текло медленнее, чем в Серебряном Городе. Однажды всего несколько часов оказались неделей. Их Родители были очень напуганы, когда не могли их не разбудить. Усталые тёмные глаза осмотрели комнату, минуя радужные крылья ангелов, ища белые крылья его близнеца, залитые кровью. Михаил довольно быстро нашёл Люцифера. Отец сидел рядом с ним, а Рафаэль быстро двигалась. Раны на теле Люцифера были многочисленными, но под присмотром сестры их количество уменьшилось. Лицо Целительницы было напряжённым, пока она работала, все движения были точными. Пока Михаил смотрел, неглубокие раны превратилась в розовые линии. Всему этому способствовало прикосновение руки Отца к руке Люцифера. Чтобы передать силы его близнецу, дабы удержать Люцифера от дальнейшего разрушения. Михаил видел, как душа Люцифера цеплялась за него и питала более нестабильные части его сломанной души. Неудивительно, что Люцифер беспокоился, что очнётся до того, как трещины заживут. Поскольку Бог питал его силой, был шанс, что Свет вполне может прийти в себя. Михаилу нужно было их предупредить. Отец, молился он. Отец, тебе нужно… Бог повернулся и посмотрел на него, прислушиваясь. И в тот момент, когда Он повернулся, Михаил увидел, как глаза Люцифера распахнулись. — Люцифер! — Улыбка Рафаэля была ослепительной. Она хотела сказать что-то ещё, а внимание бога снова сосредоточилось на теле Люцифера. Михаилу уже бросился через всю комнату, когда Свет начал атаковать. Волна света отбросила Целительницу в стену, а Свет зарычал, его крылья дрожали от боли. — Самаэль, — встревоженно сказал Бог. Глаза Света остановились на Нём, в них не было и намёка на узнавание. Крылья приготовились к атаке. Михаил добрался до него прежде, чем Свет успел пошевелиться. Хватая разъярённого близнеца и прижимая его к полу. Крылья Света разлетелись острыми перьями, которые могли бы сильно навредить Рафаэлю, если бы он целился в неё. Михаил позволил Силе проскользнуть в его тело, скрутив брата. — Успокойся! — Михаил огрызнулся, пока Свет пытался вырваться. — Здесь тебе ничего не угрожает! — Ложь, — пронеслась в голове Михаила его мысль. — Всегда в опасности. Всегда, всегда. Всегда. — Не здесь, — сказал Михаил, позволяя обещанию прозвучать в его голосе. Затем, вспомнив, как Самаэль описал эту часть себя, Михаил выпустил Тьму. Тут же Свет успокоился. Наклонился к хватке Михаила вместо того, чтобы бороться с ним. — Михаил, — эта мысль пронзила его. — Михаил. — Да, — согласился он. — Михаил. — Где я? — спросил Свет вслух, оглядываясь по сторонам. — Кто они? Этот вопрос причинял боль. Даже если бы Самаэль предупредил его, Михаил не был готов узнать, что частичка его близнец не знает их семью. Он не знал Бога, который был всё более встревоженным. Впервые Михаил был рад. Ему не придётся повторять этот разговор их Отцу. — Не угроза, — сказал он, зная, что для Света слово «семья» принесёт больше проблем, чем пользы. Будет лучше, если Свет оставался как можно более спокойным. — Все — угроза, — возразил Свет. — Даже я? — спросил Михаил, стараясь говорить тихо. — Нет, — Свет ошеломлённо посмотрел на него. Тьма не может быть угрозой. Свет снова взглянул на братьев и сестёр. Рафаэль теперь стояла, вся бледная, со слезящимися глазами. Казалось, она искренне была задета этим нападением. Михаил позже всё объяснит ей. — Мне больно, — проворчал Свет, нахмурившись, глядя на своё крыло. Чего-то тоже не хватает. — Как я здесь оказался? — Ты сломлен, Свет, — сказал он, желая, чтобы здесь не было публики. Чтобы его братья и сёстры узнать об этом другим способом. — Самаэль рядом со мной. Люцифер пытается собрать все части воедино. Люкс…наблюдает. Ты здесь. Самаэль отправил меня сюда на помощь, когда понял, что ты можешь очнуться раньше, чем Люцифер соберёт вас всех вместе. Свет склонил голову, теперь уже заинтересованно. — Люкс? Люцифер? Кто они? — Они появились после, — вскоре сказал Михаил. — Люцифер — это вы, все вы, — сказал он. — Самаэль, Свет и Люкс. Все части работают вместе. Воля, Свет, Дьявол. Свет задумался над этим, снова глядя на братьев и сестёр. На этот раз скорее с любопытством, нежели враждебностью. — И они не угроза, — повторила частичка его брата, убившая миллионы в Аду. — Верно. — Тогда я не нужен, — промурлыкал Свет. — Угрозы нет, и Тьма здесь. Люциферу (то есть мне) будет легче нас вместе, если бы я спал, да? — И тебе легче исцелиться, — Михаил взглянул на Рафаэль. Он старался не произносить её имени. Свет хоть и не узнал их в лицо, но он знал их имена. — Я буду охранять тебя. — Тогда я буду спать. — Свет наклонился к Михаилу, позволяя себе расслабиться. Закрыв глаза, он позволил себе потерять сознание. — Михаил, — сказала Рафаэль почти шёпотом. Михаил вздохнул и посмотрел на Отца. — Тебе нужно посмотреть на то, что в Аду произошло, — сказал он, наблюдая, как Бог смотрит на них нечитаемым взглядом. — Я думаю, тебе стоит узнать то, что сказал мне Самаэль. Потому что Люцифер был сломлен. И это была их вина.
