Его?

Первое, что почувствовал Дима после пробуждения — тепло, а после руку, которая покоилась на талии и прожигающий взгляд. Маг готов поклясться, что тот облокотился на локоть и прожигает его взглядом уже не первую минуту. Слишком горячо. Это странно. Чернокнижник всегда был холоден, как снаружи, так и внутри. Температура ниже обычного и ледяные конечности, каждый, кто когда-либо касался его, невольно сравнивал с мертвецом, а Дима и не отрицал. После битвы он в корень занялся собой, начал больше углубляться в чёрную магию и действительно начал сотрудничать с нечистью, единственное, не только с бесами. Бесы лишь пешки, а в нём жил кто-то гораздо сильнее. Нет, он полностью контролировал себя, он не одержим и никогда им не был, но есть пару демонов, которые приходили к нему не только, когда он их призывал, они могли прийти в любой момент. Сотрудничество — это в первую очередь взаимовыгода, и, взамен на помощь, маг отдавал часть своей энергии. Жизненной энергии. Нет, у него не отнимали годы жизни или что-то в этом роде, у него забирали эмоции и тепло. И порой это спасение. Именно это спасло его после хейта за победу и продолжает спасать по сей день, осуждения он больше не боится, он просто ничего не чувствует. Демонам намного больше нравится отрицательная энергия, отрицательные эмоции, но, если они меркнут, положительные ты начинаешь ценить меньше, становишься бесчувственным. И Дима был таким, Диме нравилось быть таким, а сейчас он снова начинает ощущать себя живым, это настораживает. А ещё настораживает, что причиной тому человек. Хотя, вернее будет сказать — медиум, и это многое объясняет. Обычно, у медиумов больше жизненной энергии, чем у обычных людей, а если брать Шепсов… Она там через край. Все его бывшие сбегали, как они говорили: Дима холоден, Дима не дарит им тепло, напротив, забирает, не только эмоциональное, но и физическое. И это так, люди просто замерзали в его объятиях, демоны просто забирали тепло обычных людей, для них это не составляло труда. А также в один голос твердили, что маг их не любил. И это действительно так, он даже не спорил. Последняя, кого он любил — это Астрид, но и та его бросила, ведь полюбила она мальчика-одуванчика, а Дима не только перекрасился в чёрный и набил ещё больше тату, он померк полностью. Внутри и снаружи, всё, начиная с энергетики, стало слепить чернотой. Возможно, поэтому, он ничего не почувствовал после её ухода — он не уверен. Но Даже ведьма его не выдержала — это факт, а медиум выдерживает. Даже странно. Шепсы хоть и практикуют иногда чёрную магию, они остаются светлыми, их глаза уже о многом говорят. Они рождены светлыми. А Дима всегда был чёрным и чёрствым, ему в судьбе было прописано: он — чёрный маг. В нём черноты больше, чем во всех участниках битвы сильнейших. Демон Влада, которому тот в ноги кланяется, даже он завидует и тихо курит в сторонке. Силы демона, который так спокойно смог сделать из человека марионетку — ничто, по сравнению с тьмой Димы. Но Матвеев и предположить не мог, что свет Шепса-младшего и его тьма, свет сильнейшего медиума и тьма потомственного чернокнижника будут так дополнять друг друга, приводя силы в равновесие. Когда они рядом, Дима чувствует себя человеком, конечно, чёрная энергия никуда не уходит, но появляются эмоции и он чувствует… Тепло. Демоны также забирают тепло медиума, но лишь потому что тот не сопротивляется. У Олега сил и тепла через край, температура у него выше, чем у обычного человека, и медиум словно находит спасение в холоде Димы, он его остужает, остужает его пыл, рассудок и тело. Он спокойно отдаёт своё тепло и чувствует себя комфортно, ведь температура становится обычной, как у обычного человека, а демоны перестают терзать своего хозяина, и у того температура приходит в норму. Вот почему между ними всегда идиллия. Маг только сейчас это понял, поскольку он всегда сам уходил первым и всё тепло сваливал на возбуждение, а сейчас… Он не знает, когда последний раз просыпался в тепле, а не после кошмарной ночи в холодном поту. Мысль о том, что надо вставать, всплывает в голове Димы, но глаза ему открывать не хочется, чего греха таить, он не хочет, чтобы это мгновение заканчивалось. Не хочет нарушать идиллию, ведь не знает, что будет дальше. Вот они. Человеческие чувства. Получите, распишитесь. Даже после разрыва с Астрид он такого не чувствовал, он вообще ничего не чувствовал после того, как впервые начал сотрудничать с первым из демонов. Ни любви к ней, ни горячи после расставания. Астрид осталась словно в прошлой жизни, до того, как Дима окончательно принял свою тёмную сущность. Медиум один из немногих, кто не начал от него шарахаться, даже на шоу его сторонятся экстрасенсы, скорее всего, из-за сильной тёмной энергетики и холода, которое чувствительные люди ощущают за километр, это отталкивает. Особенно это не скрывает Влад. Он слаб, лишь поэтому сторониться. Такие сильные как Вика, могут перекинуться парой фраз или прогуляться вместе до магазина. Но вот полноценно общаться, не ощущая преград и желания уйти может лишь Лина, у неё от природы сильный блок, никто её не тронул бы, занимайся она экстрасенсорикой или нет, и братья-Шепсы, ну с ними всё понятно. Медиумы. Не как Гецати, жалкие пародии, а медиумы с врождённые даром, потомственные маги. А Саша и вовсе… Из мыслей его вырывает тихий и хриплый после ночи шепот. — И о чём мы думаем? Мм? — лёгкий поцелуй в плечо, а после медиум начинает ластиться, как котёнок, утыкается носом в изгиб шеи, просит ответной ласки. И Дима дарит её. Поднимает руки и начинает аккуратно и нежно перебирать волосы. Вчера Олег всё сказал, не произнёс ни слова, но всё и так понятно. Открыл все чувства, эмоции, а после чуть не прибил, когда старший решил уйти, но… Возможно, это нездоровая реакция, но Диме было так приятно просто осознавать, что его не хотят отпускать. Это была последняя капля. Он убедился в своих догадках и принял свои чувства. Он хочет этого, этого хочет и медиум. Да, возможно, потом будет больно, но… кто не рискует, тот никогда не вызывал Пиковую Даму, ведь так? Единственное, осталось показать медиуму, что он чувствует тоже самое, но как? Они ещё долго так лежали, пока первым не отстранился медиум, но только чтобы в следующую минуту потянуться за поцелуем. — Добрый день, демонёнок, ты, видимо, ещё спишь. Поднять подняли, а разбудить не разбудили, да? — лёгкий смешок слетает прямо в губы Матвеева, а после чего Шепс дарит ещё один поцелуй. — Да нет, просто… — Задумался? — медиум мягко улыбается и втягивает в объятия мага, — ты такой прохладный, так хорошо… — одна фраза и Дима убедился в своих предположениях. Слишком прекрасное утро. Никто не хочет нарушать сложившуюся атмосферу, но её прерывает звонок. Недовольный вздох и Олег тянется к телефону. Саша. Он обязан ответить, а то тот не закончит трезвонить. — Да? — медиум укладывает голову на грудь Димы — Что с голосом? Не говори, что ты только встал… — Нет, я ещё даже не вставал, — лёгкая улыбка касается губ Шепса-младшего, а после он находит руку Матвеева и укладывает себе на голову, чтобы тот продолжил перебирать волосы. — И почему я не удивлён… Ладно, раз обсудить тройку с тобой не получится, пойду в мастерскую. Как только посмотришь — позвони, интересно твоё мнение и… Вставай давай, уже полчетвёртого, весь день проспал — Да-да, мамочка, давай, — слышатся тихие гудки, а после телефон летит на полку. Спустя пару минут грудь Димы начинают покрывать лёгкие поцелуи. Здесь Саша прав, как бы ни хотелось, но они не могут так проваляться весь выходной. Бесит эта неопределённость, но нужно время. Диме нужно время и медиум это понимает. Понимает, и готов ждать, даже если потом будет больно. Он не знает, что чувствует маг и чувствует ли он что-то вообще, но пока его не отталкивают — он будет рядом. Дима аккуратно отстраняет Шепса и вглядывается в глаза — Может, пойдём в душ? — лёгкая улыбка сразу озарила лицо Олега. Вместе душ они ещё не принимали. Дима выпутывается из объятий, встаёт и тянет медиума за собой. Такое чувство, что это не Матвеев вчера не мог и слова вымолвить. Хотя даже хорошо, что его энергия так быстро восполняется и теперь понятно, откуда у него были силы каждый раз уходить после. Конечно, медиум не знает, что или кто конкретно даёт ему эту энергию, но он уверен, что стоит спросить, и Матвеев всё расскажет. Чернокнижник аккуратно прижимает Олега к стенке душа и целует. Медиум удивился такому проявлению инициативы, но был не против. Лёгкие поцелуи прошли по линии челюсти, кадыку, изгибу шеи, плечам, пока не дошли до ключиц. Дима начал не просто целовать — вылизывать место под левой ключицей. Олег невольно опускает взгляд и встречается с чёрными, молящими глазами. Секунды хватило, чтобы понять, второй — чтобы удивиться. Тепло неожиданной волной разлилось по телу, он хотел оставить… Метку? Да, возможно, для некоторых людей это ничего не значит, но они оба практикуют и понимают, что, даже оставляя своё имя или роспись на теле другого человека, ты помечать, оставляешь часть себя и обозначиваешь принадлежность на магическом уровне, но что говорить о засосах и укусах? Конечно, всё зависит от посыла, с которым ты это делаешь. Засос — ничто, но если ты целенаправленно оставляешь метку… Ты отдаёшь часть себя, своей энергетики. Да, обычные люди не заметят изменений, но практики будут чувствовать ещё не одну неделю их смешанную энергию, их принадлежность друг другу. Осознание того, что Дима сам предлагает их связать будоражит. Чувства затуманивают оставшиеся частицы здравого рассудка. Они всё-таки взаимны. Его чувства взаимны. На том, что произошло вчера всё не закончится. Маг наконец-то ему открылся. Полностью. Еле сумев собрать мысли в одну кучу, Шепс запоздало кивает. Лёгкая улыбка на мгновение украшает лицо чернокнижника, который в следующий момент припадает губами к тому самому месту, под левой ключицей… Над сердцем. Матвеев аккуратно засасывает кожу, а после кусает. Лёгкая боль, которая причиняет лишь удовольствие обоим. После укуса, Дима зализывает место метки, словно забирая последние отголоски боли, чтобы в следующий момент подарить ещё больше удовольствия — маг спускается ниже. Медиум готов поклясться, что не видел ничего, что выглядело бы также чертовски прекрасно, развратно и правильно, как Дима у него в ногах. Он так преданно и открыто, доверчиво смотрит наверх — в глаза медиума, как щенок на своего хозяина. Волшебно. Чертовски волшебно. Словно завороженный медиум смотрит в ответ, рука непроизвольно тянется к угольным волосам, аккуратно убирает упавшую на лоб чёлку и гладит. Запускает пальцы в пряди, но не давит, давая полную свободу. Он не хочет причинять Диме дискомфорт. Не хочет и не может. Пара секунд и маг берёт в руки уже вставший член. Большой и красивый, увитый паутиной из вен и мокрый от капель воды. Прекрасно. Маг аккуратно слизывает капельку предъэкуляра, проводит языком по щелочке, берёт головку в рот и начинает сосать. После сам оттягивает щёку головкой члена, как чупа чупсом, и снова поднимает взгляд, член дёргается, слышится полустон-полурык. Олегу понравился открывшийся перед ним вид, но долго насладиться им не дают. Матвеев аккуратно и медленно, словно испытывая, круговыми движениями начинает выбирать член глубже, пока тот не упирается в глотку, отстраняется и снова налаживается, затем ещё и ещё, с каждым разом увеличивая темп. Кажется, Олег сходит с ума. Он не знает, что его возбуждает сильнее: вид чернокнижника, который с таким усердием сосёт его член, словно это самый вкусный леденец, или сама стимуляция, язык и губы, узкая глотка и жар рта, но одно он знает точно — его надолго не хватит. Парни лучше делают минет, чем девушки — это факт, Олег полностью с этим согласен и сам на себе проверил, но… Дима — это что-то. Не один даже близко не подбирался к тому, что творит этот чёртов демон. Инкуб, однозначно. Член начинает пульсировать, пальцы Шепса сильнее сжимают волосы, Матвеев последний раз насаживается на член, а после выпускает, оставляет только головку и начинает посасывать, в то время как руки покрытые чёрными узорами доводят Олега до кульминации. Рычание и вязкая жидкость растекается по полости чужого рта. Дима дожидается, пока член полностью не высвободится, аккуратно вынимает головку изо рта и открывает его шире, показывая, что принял всё — ни капли не упусти. И с таким невинным выражением лица сглатывает, что медиум больше не может терпеть. Ну как? Как чернокнижник может быть таким? Шепс притягивает его к себе и целует. Всегда же всем запрещал целовать себя после минета, а тут сам притягивает мага. Невообразимо. Аккуратно смитает губы, чувствуя собственный вкус, но нисколько не противясь и аккуратно докасается до изнемождённого члена старшего — тот всё ещё очень чувствительный после ночи, пару движений и маг с тихим стоном обмякает в руках медиума. Лёгкие поцелуи начинают покрывать, но на этот раз тело Димы, словно благодаря за чувства, взаимность и подаренное наслаждение, а после такая нужная прохладная вода начинает стекать по двум сплетённым между собой телам. Олег помыл его. Его и себя. Теперь от них исходит один аромат. Прекрасно. Шепс смотрит в зеркало над раковиной, в то время как Дима подходит ближе. Только спустя секунду маг понимает, что он так пристально рассматривал в зеркале. Аккуратная кромка зубов отпечаталась на коже, внутри которого розово-фиолетовое пятнышко — метка, которую Дима поставил Олегу. Удивительно, у него не только татуировки, но и метки на теле красивыми получаются: пронеслось в голове у Олега. Взгляд поднимается на появившуюся вторую фигуру в зеркале. Медиум поворачивается к Диме и притягивает его за талию, после чего ладонь поднимается выше — на грудь, а большой палец начинает оглаживать кожу. Кожу под левой ключицей — над сердцем. Дима незамедлительно кивает и уголки губ обоих непроизвольно поднимаются. Ровно на том же месте такая же метка появляется уже на теле Димы — знак взаимной принадлежности.