Shrike.

Кассандра вернулась в те мирные дни, когда она сидит с ребёнком и просто развлекает её, не позволяя впадать в глубокую депрессию из-за призраков прошлого. С каждым месяцем это удавалось лучше, хотя самое страшное всегда открывается ночью, а ночевать, увы, женщина рядом с этой малышкой не могла. По вечерам она оставляла отчёты на столе Силко. Тот даже не смотрел в её сторону, а порой и вовсе не замечал, что женщина заходила в его владения. Севика это объясняла грядущей встречей с повстанцами, которые не особо желали видеть Силко у власти. Кассандра их понимала — с приходом этого мужчины улицы заполонила наркота, но тем не менее становилось даже лучше. Люди могли дольше работать, детям он обеспечил рабочие места наряду со взрослыми. Как бы по-зверски об этом ни отзывались в газетах Пилтовера, в Зауне выживать только так. Если нет родителей, ты гибнешь на улице, но благодаря Силко появилась работа в шахтах, а благодаря проекту Ренаты — защита лёгких от долгого пребывания там. На улицах Зауна появилось больше света. Не солнечного — искусственного, но по-своему тут стало приятней находиться, сразу заметишь кто в тебя целится или поджидает за углом. Заун действительно начал расцветать, а не стоять на месте, как было при Вандере. Как только Силко получит возможность экспортировать Мерцание за пределы города, тут появится своя диковинка и, возможно, Заун разбогатеет. Но то, какой длинный и тяжёлый путь лежит за плечами одного человека, она видит каждый раз, когда заходит в этот кабинет. Несколько раз были попытки, грубо шутя, предложить выпить или потрахаться, чтобы он расслабился, но, казалось, даже это не помогает. — Как только появилась ты, мы отступили на два шага назад, — Севика поставила свой напиток на барную стойку и нахмуренно посмотрела на Кассандру. — Мы потеряли первую возможность экспортировать Мерцание влиятельным букашкам, пока ты трахалась с ним в кабинете. Однажды сказала она, и это объясняло почему Силко начал её игнорировать, что, в общем-то, было правильно с его стороны. Постепенно отчёты о проведённом дне с Джинкс и о протезе ноги перестали появляться на столе Силко, и тот этого даже не заметил. — Ты выглядишь... удручённо? — Джинкс сползает с крыши и садится рядом с женщиной, когда та смотрит вниз, на мелкие фигуры людей, которые ходят рядами и покупают на рынке продукты. — Скорее уставшей, — Кассандра дарит ей лёгкую улыбку и смотрит на девочку. — неужели тебя так это волнует, рequeño mono? — Конечно, — Джинкс встала на ноги и залезла на колени женщины. — Если ты исчезнешь, мне некому будет стрелять в протез. — О, Жанна, нет-нет, послушай, насколько бы твои оружия не были идеальными и взрывными, боюсь, что новый протез разукрашивать не стоит. В ответ Джинкс лишь обидчиво дует губы и скрещивает руки на груди, когда поворачивается к брюнетке спиной. Но всё так же сидит на её коленях. Кассандра позволяет себе обнять дитя, чтобы та не упала с её колен вниз, и кладёт подбородок на её макушку. — Это ты научила Силко краситься? — Она перебирает уже отросшие две косички между пальцами. — Сначала сам, но он настолько ужасно это делал, что даже трехлетний ребёнок это сделает лучше, — Джинкс смеётся со своих слов и бросает разноцветную бомбу вниз, прямо под ноги людям. — Он до сих пор ужасно с этим справляется, — шепчет Кассандра и прикрывает глаза, наслаждаясь умиротворённым дыханием ребёнка под собой. — Но теперь у него есть ты. Есть она. Та, кто отвлекает его от работы и практически ничем не помогает, кроме как сбросить тяжёлый груз с его плеч. Но самое эгоистичное то, что она делала это больше для себя. Желание быть кому-то нужное поедало изнутри, как из Силко во время сессий она вытягивала это, так и из Джинкс, когда пролезает через стены доверия, которые та очень долго выстраивала. Это было правдой, которую Кассандра боялась сказать вслух, но чётко понимала внутри. — Однажды я, как и все подростки, уйду от него, — букашка машет ногами, стучит пятками по стене здания. — Но останешься ты. Как однажды он попросил тебя стать мне другом, я попрошу тебя стать другом для него. — Я твоя няня, а не друг, — она усмехается. — С какого мне дружить с мелкими и непослушными? Джинкс вскакивает во весь рост и кричит, что она послушная, перечисляя все сделанные дела за день, которые Кассандра поставила ей в график. Это вызывает смех на губах последней, когда ребёнок пытается стать лучше в её глазах, но вмиг затихает, когда девочка садится рядом и начинает вырывать бурьяны, которые проросли между плитками. — Он снова уезжает куда-то. И в этот раз на несколько дней, — девочка опускает взгляд на свои руки. — Когда он уезжает так надолго, то часто возвращается с травмами. — А как же Севика? — Про неё лучше молчать, — Джинкс фырчит. — Эта стерва всегда готова прикрыть его зад. — О, Pequeño mono, что за ужасные слова с уст юной принцессы? — Кассандра усмехается и толкает девочку в бок, заставляя ту подняться с места, а следом за ней встаёт и сама. — Севика их часто использует. — Я проведу с ней беседу. — Завтра он уедет.. Ты... Переночуешь сегодня здесь? — Джинкс неловко мнётся на месте, явно играя роль застенчивого ребёнка. И это работает. — Конечно, — Кассандра путает руку в её волосах и усмехается. — Я буду ночевать здесь, пока Силко не вернётся с командировки. — Он даст тебе комнату. Это было прекрасно, ибо ютиться на диване среди хаоса в комнате Джинкс было бы очень тяжело, потому Кассандра лучше поспит на не застелённой кровати среди пыли и паутины, чем ночью будет спотыкаться, пока дойдет до двери. Чем ближе они спускались на лифте к нижним этажам «The Last Drop», тем сильнее по ушам била музыка, но не настолько, чтобы она доносилась до комнат, в которых обычно находились люди. В коридоре снова было тихо, и это возвращало в воспоминания, когда они с Силко тут были одни и "мирились". Джинкс ложится спать быстро, желая поскорее забыться в своих мечтаниях ночью, пока возле её кровати светится обезьянка. Это съедает глазные яблоки, но ребёнку это, похоже, не мешало. Покинув комнату мелкой, она быстро обращает внимание на фигуру, которая стояла около входа в спальню. Видимо, Силко еле вспомнил про их обычай перед сном Джинкс и не смог прийти. Либо рассчитывал на помощь Кассандры. — Ты уезжаешь, — это больше утверждение, чем вопрос. — И не предупредил. — У тебя есть глаза и уши, ты уже об этом знаешь, — в ответ кидается спокойный, но уставший взгляд. Силко протягивает руку вперёд, чем даёт прямой приказ вложить ладонь в его. И Кассандра снова покоряется, позволяет жёстким пальцам словить её и потянуть в сторону офиса. — Джинкс... — начинает она, но её вовремя прерывают. — Она спрашивала, я тебе отдам свою комнату, — отвечает он быстро и открывает двери в свой мрачный офис. В каких-то местах было много записей, где-то же в порыве злости разбросаны вещи по ковру вместе с пустыми бутылками. Последние несколько недель после званого ужина Силко практически не выходил из кабинета, только если нужно было проведать Джинкс. Не более. Она давно заметила дверь, которая шла, видимо, в спальню Силко, но с таким графиком работы и кинутым пледом на диване женщина была практически уверена, что по назначению он не использовал ту комнату. — Это твоё личное пространство, — женщина издает смешок. — Неужели я настолько хорошо трахаюсь, что ты впустишь меня так глубоко? — Чем дольше эти фразы выскальзывают с твоего грязного рта, тем быстрее я его использую по назначению. Силко буквально рычит эти фразы, выплёскивая свою усталость и раздражение, но они оба понимают, что это лишь небольшой срыв и ему стоит отдохнуть. Кассандра окидывает комнату взглядом, гуляя от большого шкафа, возле которого стоял туалетный столик с косметикой, до небольшой односпальной кровати и рабочего стола, а после ещё одной комнаты. Видимо Силко имел ванную, что порадовало её. — У тебя много работы? — она стягивает с ног ботинки и оставляет на входе в спальню, ступая в носках на ковёр. — Всё основное сделано, но есть некоторые нюансы, — он бормочет это себе под нос, явно понимая, что Кассандра желает сделать и даже надеется на это, но всё же намекает в своих словах, что это ненадолго. Женщина стягивает с плеч рубашку, оставаясь в одной в майке, а с бёдер спускает штаны, шипя иногда от того, что прикасалась к синякам, оставленных либо Синджедом, либо Силко. Все вещи летят на стол, пока под пристальным взглядом Силко она подходит к нему вплотную. — Рассчитывал на то, что я буду стесняться раздеться и лечь так? — она цепляет пальцами галстук на его шее и быстро стягивает его, переходя к жилетке. — Нет, наоборот, — он смиренно вдыхает её аромат и прикрывает здоровый глаз, пока проклятая сторона смотрит прямо на Кассандру. — И тебе это нравится. Подчеркнув её слова глубоким вдохом, Силко кивает, пока наблюдает, как Кассандра помогает ему снять обувь. Теперь он начинает расслабляться. Его напряжённые плечи спадают с горделивой позы Короля, практически сгорбившись, веки стают тяжёлыми под взглядом женщины напротив. — Я лягу под стенкой, чтобы не проснуться, когда уйдешь. Он следит, как небольшая фигура залезает под его одеяло и подчёркивает где-то глубоко, что присутствие этой женщины в его постели его удовлетворяет. Но вслух он не скажет, как и Кассандра промолчит, что ей здесь комфортно. Силко хочет лечь выше, но у него нет сил на то спорить о том, как и кто будет лежать, потому под грубой хваткой Кассандры он ложится на её грудную клетку и плечо. — Просто... Расслабься, — её шёпот доносится до его уха, и тело на ней вздрагивает, как только пальцы запускаются в короткие волосы на затылке. — Мы забудем про этот вечер завтра с утра, его не было, поэтому сейчас можешь вздремнуть. Успокоение приходит быстрее, чем из его рта выскакивает фраза «его и не будет», как только тонкие пальцы проскальзывают по коже головы, приятно перебирают его волосы, спускаются иногда к шее и за воротник. Это было приятно. И это пугало. Но спокойное сердцебиение под его щекой, умиротворённое дыхание Кассандры и молчание успокаивали ещё сильнее, отчего мужчина прикрыл глаз, позволил себе вдохнуть поглубже аромат этой женщины, улавливая капельки пота из-за прогулки с Джинкс, запах токсичных вод, и, кажется чего-то ещё. — Ты действительно пользуешься лавандой? — его голос звучал скептически. — Ухватила на рынке за несколько шестерней, — гордо и тихо звучит ответ. И ему это нравится. Насколько бы грубыми люди ни были в Зауне, Кассандра ничем не отличалась, а такой запах, который затмевал отходы, лишь приносил ещё больше спокойствия и приятных воспоминаний. Со временем, когда под ним уже несколько раз был слышен тихий храп, мужчина смог выбраться из объятий, меняя позу, теперь позволяя Кассандре повернуться набок, успокоив свой внутренний механизм, и уткнуться носом в стенку. Ему следовало идти и работать дальше, но ещё было столько времени до этой постной встречи с повстанцами, обсуждения власти, всех желаний с обеих сторон, он настолько устал от этого, что сейчас готов уловить любой момент слабости, особенно когда она спала. Рука Силко обхватывает талию и подтягивает Кассандру ближе, подкалывая руку под её голову, чтобы он мог её куда-то разместить. И снова его острый нос вдыхает запах её лавандового шампуня, пока женщина около него спокойно спала. Да, это та слабость, которую он позволит на этот вечер, ведь они будут молчать, как будто этого всего не было. И больше всего пугало, что Силко осознавал, что он нуждался в этом время от времени. Кассандра спала долго, даже на мужчину переметнулся её сон. Он упал головой на мягкую подушку и расслабился, даже когда женщина ударила его во сне. Уже через несколько часов он стоял около шкафа и доставал себе одежду. Зашитая многочисленно раз рубашка, жакет и галстук, пока на фоне Кассандра искала одеяло рукой, чтобы согреться. Но ему нужно было идти, а той женщине работать. Сон быстро покинул тело Кассандры, когда её потрясли за плечо. Женщина резко села, не успев разделить глаза, и схватила человека рядом за руку, будто тот может ей навредить. Осознание того, где она, пришло только после того, как женщина вдохнула запах табака и Шиммера. Спальня Силко. Она раскрыла глаза и подняла взгляд на мужчину, который возвышался над ней, уже одетый в свежую одежду. — Как ужасно ты выглядишь, — на его губах появился намёк на улыбку. — Я только проснулась. Похоже, лимит комплиментов был исчерпан на вечере. Кассандра причёсывает рукой свои волосы и встаёт с кровати, чтобы натянуть вчерашнюю одежду. — Ты... Ведь будешь в порядке, да? — Обещаю.

***

Силко не было два дня. За это время Джинкс успела по собственному желанию навести порядок в своей комнате, что чуть ли не перешёл на кабинет Силко. Последнему это не понравилось бы, потому Кассандра в первый же вечер захватила ребёнка в свою квартиру, чтобы та творила всё, что пожелает. Приятное напоминание пред сном, что ребёнок был в её квартире. — Тут всё ещё ужаснее и скучнее, чем я представляла, — Джинкс сбрасывает с плеча сумку с красками и падает на диван. — Серьёзно? — Кассандра усмехается и скрещивает руки на груди. — А по-моему тут всё практично. — И без фантазии. Скучные взрослые. В таком темпе прошёл и второй день. Джинкс делала с квартирой что пожелала. Где-то виднелись чашки с её рисунками, пепельница, даже мягкая игрушка появилась на второй день. Потом появился манекен из разных вещей в углу комнаты, который больше походил на грушу для битья. Это было необычно, сумасшедше, в стиле Джинкс. — А завтра я тебе притащу огромного йордла! Он в шляпе и с рюкзаком, а ещё имеет странное оружие с грибами. Когда-то я его стащила с прилавка, — бормотала Джинкс под нос, обещая снова притащить какую-то мягкую игрушку. Уже когда они подходили к «The Last Drop», Кассандра заметила на входе головорезов Силко. Те были не в настроении болтать что-либо, кроме одной фразы: «не заходите к нему». Но Джинкс не была бы собой, если бы сразу не примчала к своему названному отцу. Кассандра долго добиралась до заветных дверей, в то время как ребёнок уже был там. Севики на фронте не наблюдалось, что было странно, потому женщина осталась у двери ждать. Она выглядела спокойной снаружи после того, как посетила кабинет Силко, но когда девочка лгала, то часто морщила нос, да и её глаза высказывали все переживания. Она выглядела так, будто что-то попало ей в глаза, но кроме слёз там ничего другого не было. Силко не было два дня, неужели всё настолько плохо? — Я буду ждать тебя в комнате. Джинкс бросает ей эти слова и подбегает ближе, чтобы крепко обнять за бедро и уткнуться в живот, передавая в этом коротком движении всю бурю своих эмоций. Она чего-то боялась. Кассандра нежно проводит рукой по голубым волосам и даёт Джинкс лёгкий щелбан. — Я хочу, чтобы ты нарисовала мне новый эскиз для тату, я обещаю, что набью его, если ты сделаешь это в моём стиле, — она усмехается. — Тогда я набью тебе, — уголки губ Джинкс приподнимаются. — Только когда будешь уметь это делать. Джинкс выглядит теперь более воодушевлённой этой идеей, потому быстро исчезает за дверью своей комнаты. Теперь очередь Кассандры схватить ручку двери и открыть её, чтобы увидеть картину. В кабинете был лишь один источник света, ибо окно было занавешено. В дальнем углу стояла лампа, которая освещала угол комнаты, но не Силко. И лишь по дрожащему дыханию Кассандра могла определить где он. Светом с коридора она осветила себе пол, в ужасе подмечая, что на нём были капли крови. — Силко? — брюнетка поднимает взгляд вглубь кабинета, ожидая ответа. — Уходи. Его рычание было приказом, но Кассандра не была пёсиком на побегушках, потому она ступила глубже. Когда глаза уже привыкли к темноте, она смогла разглядеть его пылающий глаз и так же его внешний вид. Силко не был в лучшей форме. Его некогда идеально уложенные волосы спадали на лицо, его взгляд был яростным, а макияж, который мужчина наносил с утра, исчез от крови, что шла с его старого шрама. Все было месивом крови и порванной ткани, даже тяжело было понять, где именно он был ранен, потому Кассандра делает шаг вперёд, чтобы помочь. — Уходи, — повторяет. Его голос звучит хрипло, он пытается вложить последние нотки уверенности в это слово, после чего хватает свою сигару и закуривает. — Не уйду, потому заткнись и терпи. Она идёт на автомате к хранилищу с выпивкой и хватает виски. Дорогой, чёрт его побери. Женщина хватает тряпку, что лежала на углу его стола, и подходит к Силко. Нет, он не напугает её этим взглядом, не заставит ступить назад и уйти прочь, бросая его, такого злого и напуганного. Значит, они не справились. Значит, план пошёл по наклонной, раз оба вернулись в таком виде, что даже показываться кому-либо было стыдно. Первым делом она занялась ранами на руках. Лёгкие порезы, которые были нанесены лезвием, причем довольно-таки тупым, в попытке достать до вен. — Тебе придется наложить швы, некоторые раны... — начинает она. — В ящике, правый верхний угол. Возьми две колбы и вколи их мне. Кассандра выполняет это, зная, что именно в этих колбах. И в данном случае это намного лучше, чем сидеть и штопать его в темноте, пока Силко будет корчиться от боли, пока не потеряет сознание. Она замечает то приспособление, которое Силко использует как инъекцию для глаза. Сначала было желание включить свет, но Силко бы не позволил этого сделать, апеллируя это тем, что его глаз можно найти даже в темноте, потому Кассандра преодолевает расстояние между ними за несколько шагов и становится между его бёдер, как всегда они это делают. — Что там произошло? — женщина вставляет первую колбу в отсек и поднимает лицо мужчины за подбородок. — Засада, — бурчит Силко. — Я пришёл с мирным разговором, сначала всё шло, как я и планировал, но они... Блять. Слышится спусковой крючок и звук иголки, которая протыкает глазное яблоко, что заставляет его скорчиться и вцепиться в бёдра женщины около него. Где-то глубоко внутри было интересно, как Силко переживёт вторую инъекцию, ведь после первой он становился раздражённым и много бурчал. — Эй, но ты вернулся, и знаешь теперь на что способны эти люди, — она приободряюще подняла его подбородок и вставила вторую колбу, когда Силко прочищает горло. — У меня есть информация, что кто-то их финансирует, — шепчет он и прикрывает глаз, готовясь ко второй волне боли. — И этот кто-то сидит за моим столом и ест за мои деньги и планы. — В таких делах самые опасные приближённые к тебе люди, они всегда готовы ударить в спину, — её палец исследует слезу из Мерцания и вытирает её где-то на подбородке. — Но тебя я держу возле самого ценного, что у меня есть. — Ты сейчас меня назвал опасной? — на её губах играет улыбка. Силко желал ответить что-то на эту колкость, но вторая инъекция сбила его с мысли, заставляя мужчину корчиться от боли и изображать неприятную гримасу. Он откидывает голову назад, прижимает женщину к себе и сжимает её сильнее обычного, что вызвало у последней стон боли. — Ненавижу это. Шепчет он одними губами и падает лбом на плечо Кассандры, стараясь уравновесить своё сбитое дыхание. Она зарывает руку в волосы мужчины, чтобы хоть как-то того успокоить после тех волн боли, которые Силко испытал от лекарства. — Я знаю, — шепчет она одними губами. — Останься сегодня тут, — отвечает он с какой-то просьбой. Впервые.