Благодаря тебе

Очако неловко переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках букет ярко-фиолетовых пионов и бумажный пакет. — Не волнуйся, ты им обязательно понравишься, — Иида ободряюще ей улыбнулся, чуть сжал плечо и нажал на звонок. Буквально через минуту дверь им открыла, видимо, мама Ииды. Очако представляла ее себе совершенно иначе. Женщина оказалась невысокой и полненькой, но при этом неимоверно утонченной. Волосы красиво уложены, на лице неброский макияж. Одетая в твидовый костюм из жакета и юбки она словно не просто двигалась, а танцевала, пока принимала из рук Урараки цветы и ставя их в вазу.       — Ох, ну наконец-то вы пришли! Проходите, проходите, не стойте в дверях. Этот букет для меня? Боже, какая красота! Уверена вы, душечка, сами его выбрали, мой сын не очень хорош в таких вещах. Тенья, сынок, скорее помоги своей очаровательной спутнице снять пальто и представь нашу дорогую гостью! Очако растерянно посмотрела на Ииду, а тот лишь смущенно потупился.       — Мама, это Очако, я рассказывал о ней.       — Вы такая красавица! Очень изящная. Меня зовут Миюки, очень приятно познакомиться, — она тепло улыбнулась.       — Вот, возьмите, пожалуйста. Это соленая рыба по семейному рецепту, я сама приготовила, — Очако протянула пакет.       — Ох, как мило с вашей стороны. Мы с мужем любим такие деликатесы. Уверена, получилось безумно вкусно. Пойдемте же в гостиную, пока не остыл ужин. Урарака честно старалась не глазеть по сторонам, как в музее. А посмотреть было на что. Все стены увешаны картинами, масками племен, видимо, из Африки. Миюки заметила интерес Очако.       — Это все муж привозил из своих командировок. В силу службы ему пришлось много где побывать, и отовсюду он что-то привозил. Если хочешь, попроси его потом рассказать об этом, он любит вспоминать свои маленькие приключения. В гостиной их уже ждал отец семейства. Держался он строго, не сутулился и не смотрел в пол. Одет хоть и старомодно, но стильно: в классические брюки с подтяжками и белую рубашку. Волосы лежат красивой «голливудской» волной. Он поправил очки в роговой оправе и пристально посмотрел на гостью.       — Отец, это моя девушка, Очако, — Иида придержал ее за талию.       — Здравствуйте, очень рада с вами познакомиться, — Урарака поклонилась, чувствуя себя безумно неловко.       — Поверьте, это взаимно. Меня зовут Рё, — он галантно поцеловал ей руку, чем донельзя смутил. После приветствий они сели за стол.       — Мама, зачем ты столько наготовила? На столе нет ни одного свободного места.       — Я не знала, какие блюда предпочитает Очако, и решила сделать всего понемногу, чтобы точно угодить. Душенька, вам надо больше кушать. Рекомендую попробовать вот это, у меня особенно удачно получаются сукияки. Урарака решила не спорить. Все оказалось божественно вкусным. Завязался вполне непринужденный разговор, родители спрашивали Очако о работе, детстве, увлечениях, стараясь не касаться каких-то слишком серьезных тем, и она была им за это очень благодарна. Знакомые уже замужние девушки часто жаловались на то, что в первую встречу с родителями парня они чувствовали себя будто под микроскопом, стараясь как можно более обтекаемо ответить на неловкие и неудобные вопросы. Свекрови слишком предвзято относились к избранницам сыновей и старались найти малейший повод, чтобы лишний раз упрекнуть девушек в том, как плохо они ухаживают за драгоценными мужьями. Пока что ничего подобного Очако не ощущала. Когда мама Ииды подала чай и вкуснейший вишневый пирог, Рё-сан поделился несколькими историями из командировок, даже достал фотоальбомы. Урарака с искренним интересом его слушала.       — Мама, отец, мы должны вам кое о чем рассказать. Тенья осторожно коснулся руки Очако, и тепло ей улыбнулся.       — О, конечно.       — Я сделал Очако предложение, она приняла его и теперь мы помолвлены. А еще она ждет от меня ребёнка. Урарака переводила взгляд с матери на отца, пытаясь предугадать их реакцию. Как они отнесутся к этим новостям? Обрадуются или будут безразличны, а может вовсе воспримут в штыки? Мама Ииды хлопнула в ладоши и широко улыбнулась.       — Ну наконец-то! Дорогой, ты слышал? Это замечательно! Тенья, почему ты раньше ничего нам не сказал?       — Мама, пожалуйста, помедленнее, — Иида поднял руки, пытаясь остановить поток вопросов.       — Урарака-сан, пойдем на кухню, пускай мужчины поговорят о своем, а мы, девочки поболтаем и посекретничаем. Она подмигнула девушке и, взяв со стола чайник и чашки, удалилась. Очако ничего не оставалось, как пойти за ней. Миюки-сан оставила грязную посуду в раковине, после облокотилась на столешницу. Урарака не знала, куда деть руки.       — Не стоит так переживать. Мы искренне рады, что наш сын нашел себе невесту, да еще и такую красавицу.       — На самом деле я должна кое в чем признаться. У меня уже есть ребенок. Его зовут Сэтсуо.       — Ты была замужем? — Удивилась мама Ииды.       — Нет, — Урарака покачала головой, — долгое время я считала, что не могу иметь детей, поэтому взяла ребёнка из приюта. Уже после этого я познакомилась с Теньей-саном. Он знал, что я бесплодна и все равно решил быть со мной. Я даже не могла представить, что у нас будет ребенок. Миюки-сан подошла к ней и взяла за руки.       — Ну-ну, душенька, не к чему оправдываться передо мной. Наверняка Тенья рассказывал, что его старшего брата Тенсея мы усыновили. Понимаю, как тебе было нелегко в столь молодом возрасте. Взять на себя заботу о ребенке и воспитывать его в одиночку — не легкое дело. Если бы у меня не было поддержки мужа, я бы не справилась. Давай в следующий раз вы придете вместе с Сэтсуо и мы с ним познакомимся. Что он предпочитает поесть? С души будто камень свалился. Очако тепло и открыто улыбнулась.       — Пиццу, — сказала она со смехом.       — Ох, ну ты и задачки мне задаешь! Может, просто карри? — вслед за ней рассмеялась Миюки-сан. Урарака ощутила такое до этого неизвестное ей тепло. Заботливые руки матери, бережно сжимающие ее, добрая улыбка, глаза с морщинками в уголках. Неужели так ощущается счастье?

***

До конца патруля оставалось всего несколько часов. Бакуго крутил руль, смотря на дорогу, а Киришима уставился в окно. Теперь работа стала напоминать каторгу. С Эйджиро он лишний раз старался не разговаривать, чтобы не нарушить данное самому себе слово «не пересекать черту». Получалось вроде бы неплохо. С момента прихода Эйджиро на службу прошло всего пару месяцев. Казалось бы, для Катсуки ничего не изменилось. Он как обычно ходил на работу, патрулировал, заезжал на обед в закусочные, но теперь ему казалось, что устает он гораздо больше. Тоска по прошлому напарнику не прошла до сих пор. Бакуго со светлой грустью вспоминал, как они работали, травили байки, шутили. С ним было просто и весело. Эйджиро по большому счету молчал. Иногда у него было такое выражение лица, будто он хочет что-то рассказать, но он отворачивался к окну, разглядывая улицы. Катсуки тяжело вздыхал. Неожиданно за собой заметил, что начал налегать на сладкое больше обычного. За последние годы он почти отучил себя заедать стресс шоколадками, покупая их больше по настроению. А теперь хотя бы несколько раз в неделю заглядывал за конфетами или печеньем, как раньше. Оказалось, что мелкий живет теперь по соседству. Бакуго очень удивился, случайно столкнувшись с ним на лестнице утром. Эйджиро тогда равнодушно пожал плечами, а от предложения подвезти его до работы отказался. Катсуки в тот день по дороге выкурил полпачки. Дерьмо.       — Сэмпай, остановитесь, — неожиданно попросил Киришима, заставляя блондина сосредоточиться на работе, а не на воспоминаниях.       — Что там?       — Кажется, я кого-то увидел в переулке. Кто-то упал. Бакуго чертыхнулся и припарковался. Эйджиро быстро вышел из машины, на ходу включая фонарик.       — Эй, постой! Нельзя идти одному! — Бакуго запер дверь и поспешил за напарником. Посреди переулка валялась женская туфля.       — Стой позади, — Бакуго плечом отпихнул Киришиму назад, а сам положил руку на кобуру. Он посветил фонариком, разгоняя темноту и постарался не обращать внимания на вонь. В нескольких шагах стояли мусорные баки, но не особо сознательные граждане кидали мешки возле них. Луч света выцепил женскую ногу. У Бакуго все похолодело внутри. Через силу он подошел ближе. На мусорных мешках лежала женщина, из-за темноты Катсуки не смог нормально рассмотреть лицо. Он осторожно коснулся шеи.       — Дышит, — с облегчением сказал он Эджиро.       — Госпожа, вы меня слышите? Вам плохо? Женщина издала стон и приоткрыла глаза.       — Где я? От нее разило алкоголем.       — Помоги мне поднять ее, надо отвезти в участок. С двух сторон они подхватили незнакомку под руки и вынесли из переулка. Когда они вышли на свет, Катсуки смог лучше ее рассмотреть. Она из категории женщин, из последних сил цепляющихся за молодость. На лице много макияжа, правда совершенно расплывшегося. На ней оказалось надето бело-голубое платье с блестками, довольно открытое для ее возраста. Киришима уставился на нее во все глаза.       — Мама? — задушенно охнул он. Катсуки опешил. Это мать Эйджиро? Она осоловело огляделась, пока не уставилась на мелкого.       — Как ты здесь оказался? — заплетающимся языком спросила она и глупо хихикнула.       — Катсуки, пожалуйста, давай отвезем ее домой. Не надо в участок, — взмолился Киришима. По-хорошему, это не положено, но Киришима впервые за эти месяцы назвал его по имени, и Бакуго понял, что не сможет отказать. Кое-как они усадили женщину в машину. Она была настолько пьяна, что не могла ровно сидеть, сразу завалившись на бок. Эйджиро, весь красный, устало прикрыл глаза. По дороге его мать стошнило, благо, задние сиденья были предусмотрительно накрыты специальной пленкой.       — И часто она так? — Бакуго скосил взгляд на мелкого.       — Не знаю, — Киришима раздражённо дернул плечом, — я с ней уже года три не общаюсь. Катсуки понимающе кивнул. Удивительно, но он запомнил дорогу до дома, где мелкий раньше жил. Бакуго, честно говоря, сам от себя не ожидал.       — Ты что, помнишь, где живет мама?       — Ну да.       — Ты же там всего один раз был, — недоверчиво пробормотал Эйджиро       — Оно как-то само получилось. Ладно, помоги мне вытащить твою маму из машины. Они вышли из машины, помогли выбраться матери Эйджиро. Алкоголь чуть-чуть выветрился, потому что она теперь куда увереннее держалась на ногах.       — Отпустите меня! — она попыталась вырваться из рук полицейских.       — Госпожа, мы пытаемся помочь, — Катсуки начал вести ее к дому.       — А ну не распускай лапы! С несвойственной для такой хрупкой и невысокой женщины силой она толкнула Бакуго в грудь. Развернулась к Эйджиро. Он был на целую голову выше матери, но это не мешало ей смотреть на него как будто сверху вниз.       — Опять ты? Я говорила больше не приходить! Ты мешаешь мне строить личную жизнь! — кричала она чуть ли не на всю улицу. Киришима явно слышал это не впервые, но Катсуки видел, как ему сложно дается не выходить из себя.       — Госпожа, давайте все успокоимся, вы сейчас пойдёте и ляжете спать, — предпринял Бакуго очередную попытку вразумить женщину.       — Не лезь! — она отмахнулась от него, как от пустого места.       — Прекрати позорить меня, — прошипел Эйджиро.       — Неужели? Это я тебя позорю? Родной сын говорит мне такие слова! Скажи спасибо, что я не отдала тебя в приют еще до того, как ты ходить начал! Я пахала, чтобы прокормить тебя, а ты, неблагодарная дрянь, смеешь мне дерзить! Она замахнулась для пощёчины, но Катсуки остановил ее руку и буквально поволок к дому, не обращая внимания на возмущения. Киришима засеменил следом.       — Ключи, — потребовал Бакуго. Эйджиро порылся в сумочке матери, которую она каким-то чудом не потеряла, отпер дверь. Блондин просто усадил женщину на пол, пока она вопила о полицейском произволе, кинул рядом с ней сумочку и ключи, после чего просто захлопнул дверь.       — Пошли, смена еще не окончена. Он развернулся, но Эйджиро остался стоять, будто его к месту прибило. Он слегка дрожал, и дело было явно не в том, что вечером заметно похолодало.       — Эй, — негромко позвал его Катсуки.       — Ничего не меняется, — глухо прошептал Киришима. У Бакуго внутри заворочалась тоска пополам с беспомощностью. Вот он, Киришима, стоит рядом. Стоит только похлопать по плечу, сказать что-то, утешить в тяжелый момент, но руки как будто отяжелели на несколько тонн. Какое он право имеет сейчас строить из себя заботливого после того предательства? Эйджиро воспримет это лишь как жалкую попытку загладить вину. Пока Катсуки стоял как истукан и душевно терзался, Эйджиро начинало немного трясти. — Неужели я действительно настолько мешал ей всю жизнь? Катсуки, за что она так со мной? Бакуго закусил губу, на несколько секунд крепко зажмурился, а потом, вместе с глубоким выдохом постарался успокоиться. Взглянув на часы, он понял, что он провозились с матерью Киришимы слишком много, и до конца смены осталось всего сорок минут. Как раз успеют доехать до участка.       — Эйджиро, — он осторожно взял мелкого под локоть, выводя из этого состояния. Малой затравленно на него взглянул.       — Ну что? Что? Опять будешь нотации читать? Катсуки отрицательно помотал головой.       — Помню, за мной один должок висит. После работы, если не занят, могу его вернуть.       — Не понимаю, о чем ты, — проговорил Киришима устало, но дал отвести себя к машине.       — Увидишь.