За судьбу нужно платить...

      Прошло чуть больше месяца. Мизуки так и не объявлялась. Пряталась она в старых добрых трущобах, изредка выезжая на разведку обстановки и как шпион следя за друзьями и бывшими подчинёнными. Она знала, что её разыскивают, оттого и пряталась.       Близилось Рождество. Она чувствовала, что этот праздник пройдет в одиночестве, но всё же решила отправиться в свою квартиру, чтобы взять от туда немного денег. Мизуки была не богата, но какие-то накопления имела, поэтому решила купить несколько маленьких и недорогих подарков друзьям. Надев получше капюшон, она рассекала по ночному Токио, так как только в это время Мизу могла передвигаться без опаски. Остановившись у круглосуточного магазина, девушка заметила церковь неподалёку, а в голову пришла мысль о молитве. Верующей она не была, но всё же подобрав нужные вещицы в качестве подарка, Такахаси с бумажным пакетом в руках отправилась к зданию.       Часы на телефоне показывали десять, церковь веяла холодом и тишиной. В рождественскую ночь все обычно приходят помолиться, исповедоваться, но сейчас, как ни странно, было тихо. В целях безопасности и простой осторожности, девушка, зайдя в огромное помещение, спряталась в тёмный угол, вдруг кто-то придёт, а она его испугает. Оперевшись на стену и медленно спустившись по ней, Мизуки начала бормотать слова молитвы. Дверь священного места со скрипом приоткрылась, и в неё зашёл парень со шрамом на губе, приглядевшись, девушка смутно вспомнила его, но не понимала, почему он в одежде другой группировки, в одежде Чёрных Драконов.       «Ой, не моё это дело, всё равно моё место не там, где все, моё место — это одиночество», — подумала девушка, уткнувшись лицом в колени.       Парень, что теперь стоял у креста, довольно громко бормотал, так что девушка смогла услышать его. Молодой человек говорил об убийстве брата, о том, что скоро наступит свабода его сестры и его самого. Что-то насторожило девушку, что-то подсказывало ей о том, что это как-то отразится на будущем, о котором говорил Ханагаки.       Продолжая наблюдение за парнем, Мизуки услышала шорохи сбоку. Так же, как и Такахаси человек, что пришёл с чёрного входа, спрятался в тени, ожидая продолжения. По видимому он её и не заметил, что сыграло на руку девушке. Как змея она зашла за спину владельцу такой же формы, что и у парня в центре зала, правая рука легла на рот, а левая легла на шею, пальцами пережимая сонную артерию. Минуту парень пытался вырваться, но под хваткой бывшего главы одной из сильнейших группировок, глаза закатилась, и он пал в без сознание. В тот момент, когда тело обмякло и падало на руки девушки, в другой части церкви — также через черный вход — вошёл блондин и также член Чёрных Драконов. Пройдя к нему под завесой тени, она проделала тоже самое, что и с первым парнем.       Положив парней кучкой, она села неподалёку от них, продолжая наблюдение. На сцене театра появились новые персонажи в лице Такемичи, потом Тайджу, Чифую и всех остальных. В тот момент, когда великому и ужасному Тайджу Шибе понадобилась помощь со стороны заместителей, они просто напросто не вышли. Посидев в своём укрытие ещё несколько минут и посмотря на этот цирк в виде драки итак слабого Ханагаки с громилой. На лице Шибы-старшего читалось ожидание, но в ответ на это Мизуки, натянув опять капюшон, вытащила за шкирку два тела.       — Какого хрена? Ты ещё, сука, кто? Небось с этим припёрся?       Глава Чёрных Драконов с открытой злобой в голосе намеревался наказать за такой дерзкий поступок, замахнувшись крупным кулаком. Конечность так и не достигла цели. За одно только мгновение Мизу, стоявшая спокойно перед Тайджу, вскипела по поводу суки, чуть подпрыгнув, она ногой ударила в широкую грудь. Внутри грудной клетки парня что-то щёлкнуло, и он, закашлявшись кровью, упал на пол. Младший брат пулей прибежал к нему, ощупывая его пульс.       — Мизуки-сан? — удивлённо крикнул Такемичи. Во время прыжка капюшон девушки спал, являя носителя. — Э-это правда ты?       Подбежав к девушке, путешественник во времени схватил её за плечи, всматриваясь в глаза. Он хотел что-то сказать, но как только его взгляд зацепился за чистейшие чёрные глаза, парень сразу испуганно отшатнулся.       — Вот, что происходит с тобой. Мизуки, пожалуйста вернись к Свастонам и Незримым, прошу.       — Ханагаки, я завязала с этим, — сказала она и молча вышла через черный ход.       Как потом оказалось, в тот день Тайджу Шиба скончался по дороге в больницу от внутреннего кровотечения. Чёрные Драконы, потерявшие главу, начали распадаться, и в тот момент их подобрала Токийская Свастика. Её ряды начали ещё больше расширяться, привлекая внимание многие криминальные взгляды.       Выйдя из здания и направляясь, куда глаза глядят, ноги сами вели владельца. Такахаси чувствовала, что именно сегодня ей не стоит водить мотоцикл. Телом девушки постепенно овладевало противное состояние ломки. Еле передвигая ноги, соображая, она буквально свалилась на ближнюю лавочку. Полежав немного и пытаясь хоть как-то сфокусировать движения и всё же вдохнуть спасительный на данный момент наркотик. Приняв сидячее положение, Мизуки достала из заднего кармана джинс маленький пакетик, она тонкой полоской высыпала порошок на тыльную сторону ладони. Откинув пакетик куда-то в сторону, девушка глубокими вдохами приняла его, а после, откинувшись на спинку лавочки, она погрузилась в состояние эйфории. ***       От Мизуки опять ни слуху ни духу, только подарочки в ту ночь и больше ничего. Манджиро получил рамку с фотографией, на которой были изображены все основатели Токийской Свастики, кроме самой Мизуки Такахаси, она снимала на камеру этот момент, а вскоре после этой фотосессии девушка загремела в психушку. Возможно, если бы не скверный характер и поехавшая голова, Мизуки бы попыталась вернуть всё на круги своя, могла бы просто появиться, сказать, что это была такая шутка, что она знает о своей тупости, при этом, простите за мой французский, напиздела с три короба, отвечая на вопросы своей неказистый семьи. Но, как говорилось выше, ей мешал её характер и сломанная психика, которые и привели её в ужасное положение.       Прожигая взглядом бесконечную даль, пытаясь найти тот самый край земли, о котором говорят идиоты с теорией плоской земли, думая о, возможно, последних минутах своей жизни и собираясь сделать всего лишь один маленький шажок, который изменил бы всю судьбу человека, Мизуки Такахаси винила себя во всём. Ей вспоминались все моменты жизни — сначала лживые воспоминания из детства, где она, мама и папа ослепительно улыбаются, потом знакомство с ребятами из основателей Свастонов, быстро переходя на смерть матери и предательство отца, тот самый «любимый» кадр кинофильма, под названием: «Жизнь Мизуки», где она оказывается в доме для душевно больных, клеймо на всю жизнь. Отдельно она уделила внимание на ребятах, которые приняли её, и только сейчас она вспомнила ту самую нить, скрепляющую все моменты её жизни, тот самый разговор с Такемичи у клуба боулинга:       «— …хоть всегда думала, что за судьбу нужно платить».       Как она могла забыть, видимо, наркота, которая за последнее время из порошка превратилась в шприцы с пока небольшими дозами, всё же усугубляет и так разбитый организм. Прокручивая как пластинку эту фразу, она начала соединять красными нитями, как это делают детективы в каких-то американских фильмах, и красные они, потому что окрашены алой кровью, кровью Мизуки. Вспоминая момент знакомства с Майки и Кенчиком, что дало ей глоток чистого воздуха в пропитанной запахом гари комнате, она также вспомнила тот удар в лёгкие — смерть мамы — который выбил её из колеи. Спасение Шина от смерти — попадание сначала просто в больницу, а после и в псих больницу; дружба с Харай — шрам от губы до уха и первое убийство; сознание Незримых — начало жизни нарика; спасение Кейске — больница, громкий уход из Незримых и Свастонов. Обычный среднестатистический человек, обладающий хорошей рассудительностью и логикой, сказал бы, что это всё не вяжется друг с другом, что глупо, но всё же мозги приехавшего думают иначе. Судьба, сучка, убивает Мизу, как гадюка отравляет, не давая отдыху.       Размышляя, бывший глава присел на корточки у самого края многоэтажки, но после выведения итогов своей никчёмной жизни она собиралась привести свой приговор в исполнение. Встав и отряхнувшись, её внутреннее чутьё подсказывало о приближении опасности или того, как подумала Мизуки, а после усмехнулась, что подкинула на этот раз госпожа судьба. Обернувшись, пред ней предстал парень — кожа смуглая, а волосы цвета платины, на ушах серьги, а сам он красной форме. Отведя взгляд и устремляя его на спутников, глаза девушки опять окрасились в чёрный, предвещая ужасную картину, в которой тело человека плавает в его же крови. За блондином стоял Тетта Кисаки, его очки блеснули в свете солнца, а противная усмешка так и манила раскроить ему лицо.       — Привет, Мизуки, — первым начал человек в красном. — Я слышал, ты хорошо дерёшься, это правда?       — Во-первых, я тебя не знаю, и причины тратить своё время на тебя и этого уёбка у меня нету; во-вторых, спроси у этого чихуахуа, насколько я сильная, кстати, могу показать на деле, мне как раз хочется его грохнуть, — скептично произнесла девушка, пальцем показывая на Кисаки. От её слов у него стала только больше улыбка.       — Ой, прости, что бестактно пришёл и даже не представился, я Изана Курокава, и я глава Поднебесья. Причина, по которой я припёрся к тебе — это желание иметь такую единицу как ты, больно понравились мне рассказы моих подчинённых о тебе. Так, какой твой вердикт? — улыбка, отражающая выгоду, предвкушение и надежду, была отпечатана на лице Изаны.       Продолжая стоять на краю крыши, при этом умудряясь перекатываться с носка на пятку, девушка продолжила говорить:       — В моих планах было завязать со вступлениями в группировки, да и вообще с группировками в принципе, но сейчас я пораскинула мозгами и решила поставить условие.       — Ну и какое же?       — Я делаю всё, что хочу со слизнем за тобой, взамен я вступлю в ряды Поднебесья. Моей силы хватит на целую группировку, так что не горю желанием иметь свой отряд. Теперь твой вердикт.       — Кисаки, конечно, хорош умом, и таких людей я бы хотел иметь в команде, — парень опустил на минуту голову, а когда поднял, то на нём уже красовалась улыбка азарта и победы, — но таких как ты я хочу больше! Решено, Тетто Кисаки, с этого дня твоя жизнь лежит на тарелке перед милой Мизуки, — произнёс он это, когда галантно подал руку девушке, чтобы та в свою очередь встала с края крыши на ровную и устойчивую поверхность, она положила свою маленькую ладошку в его большую.       Девушка жестом показала, чтобы Курокава ушёл с крыши, оставляя их одних. Парень сказал время и место встречи и быстро удалился. Кисаки, что не сводил глаз с собеседников, был ошарашен, его просто так отдали кому-то, прекрасно зная о том, что ему больше не сойти с этой крыши. Впервые за долгое время на лице Мизуки расцвела улыбка, улыбка безумия. Очкарик за долю секунды рассмотрел лицо девушки, что старше него на несколько лет. В голове из-за страха и отчаяния родилась только одна мысль, бить первым. Сжав правую руку в кулак, он кинулся на Мизуки. С лёгкостью сдвинув летящую руки с цели и крепко ухватившись за предплечье, она коленом ударила в живот. Очки слетели, а изо рта брызнула кровь, попадая на чужую черную куртку и свои же очки лежащие на полу неподалеку. По левой линзе пошла трещина, но нахера парню думать сейчас о её замене, сейчас он думает о том, что умрет мучительно. Его жестоко кинули под ноги, после того, как он открыл глаза, в нос прилетел носок замшевых берц. Время шло мучительно долго для Кисаки, хотя прошло всего пару минут, за которые его били по чём попадут, при этом палач кричал, чтобы он вставал и дрался как мужик, чего он впринципе не мог сделать. Постепенно под ним начала скапливаться лужа его собственной крови. Чужие руки схватили парня за грудки и поволокли к краю, только сейчас он стал пытаться сопротивляться, зная, что это без толку, и что та попытка удара только приблизила его кончину. Перед глазами пролетели все козни, что он пытался строить, но их всегда срывала именно Мизуки, и никто больше, он был уверен, если бы он не попал в её руки, то продолжил бы это делать, чувствуя то, что его планы подрывает всегда Мизуки и Такемичи на пару. Вот его тело не чувствует опоры под собой, хотя оно в принципе ничего не чувствует, кроме адской боли. Вот он видит как улыбка, приковавшая его внимание в последние мгновения его жизни, быстро удаляется, а вскоре вообще не видна. И вот он чувствует, его тело резко пронзает боль, а дальше уже ни-че-го, тело Тетты Кисаки упало прямо на чью-то машину.