За судьбу нужно платить...

      Что возможно сделать, когда ты в отключке? Правильно, ничего. Только лежать и видеть жуткие сны, в которых ты всех спасаешь, но в итоге становишься жалкой жертвой. Но самое страшное для Мизуки, это осознание, что все её друзья, все те, что хоть как-то оставили след в душе девчонки, просто напросто исчезнут… Пуф и всё… Ты одна, а на твоих руках кровь, много крови, она буквально сочится из ладоней, но это не твоя кровь.       После того как девушка получила ранение, её быстро отвезли в больницу, где уже полностью остановили кровотечение и также зашили рану. Казалось, на этом вся череда неудач закончилась, но, к сожалению, она только началась.       Когда она очнулась, в её палате сидел Ханемия, он что-то судорожно бормотал, что не всегда было понятно. Но как Такахаси поняла, он просил прощения за всё. Девушка открыла глаза и хриплым голосом сказала, чтобы он успокоился.       — Мизуки, ответь, почему ты дала возможность себя ранить? Почему ты так упорно не хочешь меня наказать? Почему твоя заместительница сказала, что ты наша глава? Почему?       — Я не знаю, может, я мазохистка, может, это уже привычка, может, я подсознательно хочу сдохнуть? — она замолчала, но после добавила. — Она так сказала, потому что я, Незримые, да и вся Тосва готовы принять тебя. Одно я знаю точно — никто из моей семьи не пострадает, — на глазах парня виднелись слёзы, он просто напросто вышел из палаты, желая не показывать своей слабости и трусости.       Следующие несколько часов Такахаси лежала в кромешной тишине. Она не смела даже нарушить её, но всё же она исчезла, когда в комнату ворвался без стука запыхавшийся Такемичи. Парень согнулся в три погибели, пытаясь отдышаться, говоря что-то бессвязное, но через несколько минут начал уже чётче разъяснять прошедшее за последнее время.       — Кароче, Баджи и Кадзутора вернулись в Тосву, Вальхалла во главе Ханмы присоединилась к нам, Хара, Майки и все остальные волнуются, а я собираюсь вернуться в будущее. Фух, рассказал, — парень взял стул и сел возле кровати, обвивая ногами спинку стула и кладя подбородок на неё.       — Понятно, я предполагала, что Кейске и Ханемия вернутся, а вот с Ханмой туго будет, — она погрузилась в мысли, воцарилась привычная тишина, но вскоре она закончится. — Чем займёшься, когда вернёшься в будущее?       — Первым делом — женюсь, а дальше по обстоятельствам посмотрим. А ты, Мизуки?       — Наверное накоплю денег, создам охранную компанию, привлеку в неё девочек… Ну и признаюсь одному человеку в любви, — парень издал смешок, аля, «холодная королева Мизуки в кого-то влюбилась? Непросто будет этому бедолаге». — Ну, что сказать, пока, Такемичи, было приятно работать, и спасибо, что доверился мне, надеюсь, в будущем будет всё хорошо.       — Это тебе спасибо, Мизуки, если бы не ты, то Баджи бы умер, а так и ты, и он живы, хотя я и не хотел, чтобы так всё произошло. Пока! — девушка протянула руку для рукопожатия, на что Ханагаки ответил. Если бы он был внимательнее, то на всего маленькое мгновение увидел, как уголки губ девушки дрогнули, искажая шрам на шеке в неровной линии.       Повернув ручку двери, Ханагаки чуть лбом не ударился с Вадоли. Та тихо ойкнула и прошла в комнату, когда ей вежливо уступили путь. Проводив взглядом прошлого гостя, хозяйка палаты перевела взгляд на новую.       — Мизуки, ты совсем обалдела? Ты головой думаешь, или нет? Ты нахуя под нож полезла? Мы с Майки и Дракеном себе места не находили.       — Господи, Хара, не надо, пожа…       — Надо, Мизуки, надо, тебе пока пизды не вставишь, ты не перестанешь попадать в неприятности, — сейчас лучшая подруга была строгой матерью, отчитывающая нашкодившего ребенка, который виновато отвёл глаза в другую сторону. — Сколько раз я буду тебя вытаскивать из всякой задницы? Я, да и ты сама, как бы не железные, ты можешь хоть чуть-чуть себя поберечь?       — Хара, успокойся…       — Успокоиться? Как я могу успокоиться, когда у меня подруга лежит на больничной койке, её недавно с того света вытаскивали, у меня армия негодующих девушек и парней, которые хотят узнать, «как же спасительница Кейске Баджи себя чувствует?»       — Хара Вадоли, успокойтесь, пожалуйста, я как глава Незримых, командир шестого отряда Токийской Свастики, могу постоять за себя, и решения, как мне поступить, принадлежат мне, я не прошу тебя или кого-то другого мне помогать, — совершенно разозлилась Такахаси, переходя с обычного дружеского на официальный тон. Она не понимала, что сейчас сморозила, она словами предала всех друзей.       — А, значит, я для тебя не подруга, я для тебя не заместитель, я не советник, и со мной не надо обсуждать какие-либо действия? Знаешь, что? Ты меня достала своими выходками… — последние слова, произнесённые с горяча, ударили прямо в сердце, заставляя вспомнить идентичные слова отца.       — Я глава Незримых, Мизуки Такахаси, передаю свои полномочия Харе Вадоли, без права оспаривания, — громко, четко сказала девушка, приводя теперь уже новую главу в шок. Она хотела что-то сказать против, Мизуки повернулась на другой бок, показывая этим жестом, что не хочет ничего слушать, и пусть уходит.       Хара не произнесла ни слова больше, вышла из палаты перед самым началом приёмного покоя. Дверь громко хлопнула, оставляя Мизуки наедине с эмоциями. Было слышно лишь тихие всхлипы, которые она не могла остановить. ***       Прошло несколько дней, никто её не посещал, хотя она и не хотела никого видеть. Состояние здоровья было в норме, но Мизу уже подумала о побеге. Просто напросто исчезнуть для всех, но всё же следить за своей семьёй, ей это было важно, как кислород. В голове вертелись разные ужасные картинки, то, что причина, по которой все они страдали, страдают и будут страдать, это она сама. Она катастрофически этого боялась, а, постоянно думая об этом, у неё начались кошмары, в которых все её друзья умирали на её руках по её же вине. Но всегда в конце каждого кошмара она видела Майки, виня Мизуки за все грехи, он буквально втаптывал в грязь, усугубляя положение.       Вот начался приёмный покой, никто не должен был войти к ней, так что за это можно было не переживать. Вещи, которые были аккуратно сложены Харой до ссоры, лежали в тумбочке. Достав их, Мизуки облачилась в них. Натягивая капюшон, она пристально смотрела в окно, через которое планировала побег. На небе сгущаются тучи, предвещая дождь и загоняя всех под крыши домов. Отлично, теперь ей никто не помешает. Подняв стекло, на неё повеял холодный воздух. Перекинув через подоконник одну ногу, девушка почувствовала лёгкую боль в боку, понимание, что побег будет сложнее, чем кажется, пришло только сейчас, но мы не лыком шиты и без чувства самосохранения продолжим следовать за нашей бунтаркой. Девушка полностью села на деревянную поверхность, оценивающе смотря по сторонам, этаж первый, спрыгнуть возможно, но безболезненно это не пройдет. Оттолкнувшись от поверхности руками, она упала на близ растущие кусты, которые значительно смягчили падение. Она застыла от уже сильной боли, если бы не повышенный болевой порог, то она бы сейчас кричала, но, благо, сейчас было ещё более менее терпимо. Замерев, она ждала, когда боль прекратит свои действия, и ей будет легче передвигаться. Она тихой поступью направилась к выходу. Охранник этой больницы, как и везде впринципе, спал на своём рабочем месте.       Первым делом она направилась домой, точнее, к парковке у её дома, где всегда находится её байк в долгое отсутствие, Мизу всегда это знала. Её бывшие подчинённые заботливо относились к её вещам, и, если Такахаси попадала в неприятности, то они отгоняли спортбайк в нужное место. Найдя ключи в кармане кофты, девушка быстро завела его. Ей ехать было некуда, кроме как в старый добрый притон к Люку.       Рассекая по дождливым улицам, примечая тяжёлые капли дождя на своём лице. Ветром сдувает её капюшон, оголяя лицо, он морозит лоб, щёки, уши, нос. Мизуки не смотрит на дорогу, ей это не нужно, она знает Токио наизусть, мотоцикл — это её лучший друг.       Поворачивая голову, рассматривая здания, прохожих и водителей, её взгляд пересекается со взглядом водителя, едущего по встречной полосе. Сомнений нет, это был Майки.        «Чёрт, ещё его не хватало тут. Если попытается догнать меня, я затеряюсь в переулках», — посмотрев в зеркало, она все же увидела обеспокоенное лицо Майки, он ловко объезжал машины, пытаясь догнать подругу. До чужого коня оставались считанные метры, но Мизуки увидела узенькую улочку, недолго думая, она повернула транспорт на правой ноге, успевая улизнуть от преследователя. На последок показав средний палец, на котором был вытатуирован змеиный язык, она скрылась в глубине переулка.       Проехав ещё квартал, она заехала во двор, остановившись на парковке, девушка огляделась по сторонам и вошла в подъезд. По привычке поздоровавшись со старушкой божьим одуванчиком, она взлетела на нужный этаж. Делая всё на автомате, она позвонила в дверь, вошла в неё и устремила путь к бару.       — Наша Мизу пришла, нам денюшку принесла, — буквально пропел басен, появляясь из-под земли. — Вот как обыч…       — На этот раз давай покрепче, — не успел он договорить и достать пакетик, как она его отсекла и устало опустила лоб на грязную поверхность стола.       — Ого, у тебя что-то точно произошло, раз ты так захотела. Колись, что случилось.       — Не скажу, тебе то от этой информации ни горячо, ни холодно, — но молодой человек потряс каким-то новым пакетом с порошком, показывая, что не отдаст, пока она не расскажет.       — Во-первых, я здесь работаю дольше, чем ты здесь была, и я каждого постоянного знаю, а во-вторых, ты можешь считать меня той же самой маникюрщицей, я тоже послушаю тебя.       — Ладно, всё равно хочется выговориться, и у меня пошло всё коту под хвост, — девушка выдохнула и начала рассказывать с того момента, как в последний раз была в этой квартире. — Вот так я и проебала смысл нормально жить. Все те, кто начинают принимать наркоту делятся на два типа — те кто богат, и им некуда тратить деньги, и те, кого жизнь подтолкнула.       — Понятно, но всё же прекращай употреблять, всё-таки здоровья и так немного осталось, — мужчина протянул обещанный пакетик и также достал банку с Колой.       Слова мужчины, продающего наркоту, показались странными, но ни чуть не смутили её. Повторив привычные действия, она использовала наркотик по названию. И снова приятное ощущение свободы, когда плечи сами расправляются. Встав из-за бара, она не пошла домой, как обычно это делала, она пошла в другую комнату этой квартиры, где проходила дискотека. Яркая, зажигающая музыка уносила в танец невменяемых людей. Комнату освещало множество разноцветных ламп, постоянно мелькающие, от которых приходилось щурить глаза. Протиснувшись через толпу, она остановилась только в середине зала, Мизуки начала пританцовывать какой-то песне, мотив что-то напоминал, но всё равно ничего не давал. Движения лёгкие, плавные, наслаждение состоянием эйфории вызывало глупую улыбку. Какой-то парень начал навязчиво подкатывать к девушке, на что та никак не реагировала. Высокий человек взял её за талию, и под медленную песню они начали вместе танцевать. Мизу положила руки на плечи спутника, он медленно наступал на неё, заставляя идти назад. Конец пути был у самой стенки, парень жадно впился в губы Мизуки, на что не получил сопротивлений, а наоборот, ответ. Поцелуй был недолгий, так как незнакомца кто-то резко дёрнул, отчего тот упал на пол, ударяясь спиной, толпа позади никак не отреагировала, только чуть расступилась, открывая место падения. Мизуки посмотрела на причину разрыва поцелуя. На неё смотрели чёрные глазки блондина, от которого каких-то полчаса назад гналась прочь.       — Какого чёрта? — прошипел пострадавший, поднимаясь и намереваясь в пьяном угаре покалечить обидчика.       Манджиро, недолго думая, нанес критический удар ногой, а после, устойчиво встав на ноги, он повернулся лицом к той, что сейчас стояла с неподдельным недоумением.       — Майки, что ты тут забыл? — в этот момент она начала осознавать всю суть драмы, сейчас ей не отвертеться от осуждающего разговора, от оправданий, от позора, но она продолжала гнуть палку в своей манере общения, сухо, чётко и без лишних эмоций.       — Во-первых, Такахаси Мизуки, я должен задать тот же вопрос, а во-вторых, что ты нашла в этой дряни?       — Не твоё дело, Сано Манджиро…       — Моё, ты моя лучшая подруга, ты мне дорога, ты…       — Ты, ты, ты. Да, это я, я неудачница, которой повезло нарваться на всё это, — девушка рукой обвела комнату. — Именно я, и никто другой…       — Мизуки, ты не нарвалась, ты вляпалась. Мизу, пошли отсюда, пожалуйста, ты вернёшься к Незримым и Свастонам, тебя вылечат и всё будет хорошо, — парень попытался взять ладонь подруги, но та только отвернулась и начала идти в другую сторону комнаты.       Обстановка и сама ситуация начали раздражать обе стороны конфликта. Майки на ходу положил ладонь на плечо уходящей, жёстко заставляя обернуться. Девушка под нетрезвым состоянием и с полной уверенностью в действиях, врезалась в парня, соприкасаясь губами с губами напротив. В растерянности она отпрыгнула от него, намереваясь всё же удалиться, но требовательный парень повернул её голову к себе и продолжил поцелуй. Тепло чужих губ согревало всегда холодную Мизуки, постепенно отрезвляя от наркотического опьянения. Бледные ладони девушки легли на сильную грудь парня, отталкивая его от себя. Мизу, ничего больше не сказав, ушла из этой квартиры, оставляя Майки посреди разврата, алкоголя и наркоты. ***       Проехав пару кварталов на своём байке, Майки никак не мог оставить мысли о Мизу, о том, что она начала употреблять, и какая причина побудила её на этот поступок. Холодный воздух немного отрезвлял сознание, но не действовал полность. Ночь на улицах Токио разогнала всех людей по домам, отчего редко можно было услышать какого-либо звука. Горячая голова парня по воле хозяина откинулась назад, когда он остановил железного коня. Вслушиваясь в тишину, он забылся, но шорохи вывели его из мыслей. Повернув голову в сторону, он увидел бегущего в его сторону Такемичи. Тот, видимо, долго бежал, на лице выступали капельки пота, а глаза были полны беспокойства.       — Что такое, Такеми?.. — начал говорить свой вопрос Сано, когда к нему подошли, но оборвали задыхающимся и обеспокоенным голосом.       — Майки, где Мизуки-чан?       — Я с ней недавно виделся, но мы повздорили, и она куда-то ушла, а куда, я не знаю…       — Её срочно нужно найти, позвони Дракену, на объяснения нет времени, а я пошёл ещё искать.       — А что произошло? — но ему не ответил парень, он убежал также быстро, как и прибежал. ***       » Где же ты, Такахаси Мизуки? Я знаю, что с тобой произошло в будущем, и тебя немедленно нужно найти «, — мысли Ханагаки прокручивали разговор с Наото из будущего раз за разом:       — Привет, Такемичи! — парень очутился в незнакомом для него коридоре, перед ним в дверном проёме квартиры стояла Хина, живая и здоровая, как обычно улыбающаяся светлой улыбкой. — Ты что-то хотел? Эй, ты чего застыл?       — А-а. Э-э… А Наото случайно не у тебя? — сказал парень, еле держа эмоции, его любимая была перед ним, и из-за этого его тело переполняло возбужденная радость и счастье.       — Он случайно у меня! А чего ты хотел? — неожиданно Такемичи обнял её так сильно, что девушка не могла нормально дышать, но вскоре также неожиданно отпустили.       Черноволосый парень прошёл в глубь небольшой квартирки, ища того, кто знает секреты и новости этого будущего. Детектив сидел за кухонным столом и как-то грустно улыбнулся, увидев вошедшего.       — Привет, Такемичи. Хина, прости, но мне нужно срочно с ним поговорить, так что попью чайку в другой раз. Пока! — мужчины вышли из квартиры на улицу. — Такемичи, Хина больше не умрёт, я это тебе гарантирую, но…       — Так это хорошо, ура, Наото, у нас это получилось…       — Такемичи Ханагаки, выслушай меня внимательно, то, что мы спасли Хинату, это хорошо, но сейчас более важная угроза, банда, что двенадцать лет назад присоединилась к Тосве, стала чудовищами в мире криминала, Токийская Свастика, что была в прошлых временных линиях, в подмётки не годится нынешним Незримым. Имя они стойко отстаивают, сейчас эта банда разраслась по всему миру, и неизвестно, кто состоит в ней, может, это твой сосед из квартиры сверху, а может, и девочка-отличница, они всех берут под своё крыло и делают из них настоящих чудовищ, при этом полиция всего мира никак не может найти даже крысы группировки. Из того, что нам известно, так это то, что часть девушек старых Незримых занимается проституцией, часть занимается наркотиками, кто-то наёмный убийца или коллектор, а кто-то учитель боевых искусств…       — А что с Мизуки Такахаси?       — О ней я как раз и хотел тебе рассказать. Давай присядем, — сказал детектив, подходя к скамейке. — Такахаси Мизуки, в прошлом глава Незримых, вступила обратно в их ряды в качестве заместителя главы, а все нынешние дела, это её рук, и мы все пытались её найти. Старая Тосва стала питомцами Незримых, а кто пошёл против, был убит, кроме глав, их Мизуки оставила в живых и отпустила на свободу, все они сейчас осели в городе, и искать их никто не собирался… — Тачибана замолчал, а после вздохнул и продолжал рассказывать. — Такемичи, Хината жива только благодаря Мизуки-сан. Неделю назад сестра пошла в продуктовый магазин, что у её дома, и мне кажется, это было уже не предномеренное, а чисто случайное происшествие, но когда Хина переходила дорогу, на неё со всей скоростью ехала легковушка, естественно, она испугалась и не могла пошевелиться от страха, когда до удара оставались считанные секунды, её резко оттолкнули, и она упала на тратуар, только немного поцарапала колени, но во время того, как она падала, она услышала визг тормозов и сильный удар, её оттолкнула сама Такахаси, но, к сожалению, она не выжила, скончалась прям там.       — О, Господи…       — Это ещё не всё, Незримые после её смерти взбесились и могут убивать без разбора, только за вчерашний день к нам поступило тринадцать заявлений о покушении и десять подтверждённых убийств, также в качестве нового главы встал сам Манджиро. Боже, Такемичи, он стал ещё хуже, чем был в прошлом, — наступило молчание, Тачибана сжал переносицу, ему хотелось орать благим матом на всех и вся, за эту неделю ему три раза грозили увольнением, начальство рвёт и мечет. — Я не понимаю, что не так, и где была ошибка.       — Наото, дай руку, пожалуйста, — последовал тяжёлый выдох и протянутая рука, а в следующее мгновение он уже в прошлом.