Голова под поездом

У многих людей, живущих за пределами России, существует огромное количество стереотипов по поводу этой страны, которые отчасти являются правдой, но очень утрированной: каждый русский человек должен опрокинуть в себя сто грамм водки перед завтраком, обедом и ужином, обязательно с грустным взглядом и ни капельки не сморщившись. Также у всех россиян есть свой ручной медведь, который умеет играть на балалайке и носит ушанку. Так думала и я до переезда туда. На самом деле в этой стране всё абсолютно по-другому. Но давайте по порядку, вернёмся на пару лет назад. Тогда я жила в Латвии, училась в школе. В общем, как обычный подросток. Всё было хорошо, мы с родителями были так называемой «образцовой семьёй»: у нас никогда не было разногласий, мама и папа меня всегда поддерживали в разных трудных ситуациях. Мы часто проводили время все вместе за ужином, походом в кино, театр, парк аттракционов, ну или же за обычным разговором. Папа был русским, поэтому он помогал мне с изучением этого языка; в школе нам давали не такой объём информации, как мог дать человек, живший там большую часть сознательной жизни. Сложно представить, зачем я это всё пишу, раз всё так круто, как я описывала до этого. Но, увы, история моей дальнейшей жизни не такая радужная. 27.10.2015 По утрам меня обычно будила в школу мама, но в тот день я проснулась сама. Время было 6:40, проспала на 40 минут. Тогда в голову никаких дурных мыслей не забралось, она же тоже человек, может проспать. Я встала с кровати быстро начала собираться. В школу меня всегда отвозил папа, поэтому нужно было поторопиться. Перед выходом решила заглянуть в комнату к матери. Как сейчас помню, она лежала на кровати, вся бледная, а рядом с ней сидел папа, крепко сжимая её руку, сдерживая слезы и тихо шепча: «Всё будет хорошо, скоро приедут врачи». Я зашла в комнату, ещё не понимая, что происходит. При виде меня папа быстро утёр слёзы, встал, подошёл ко мне, и, взяв за плечо, сказал: — Я сегодня не смогу отвезти тебя в школу, доедешь сама, хорошо? — Ладно… Он принялся выпроваживать меня из комнаты. Тогда я в последний раз взглянула на маму и ушла. Первый раз мне пришлось добираться одной до школы; повезло, что я жила относительно недалеко, поэтому спокойна дошла пешком. 14:10 Уроки закончились. Весь прошедший школьный день мне было не до «получения новых знаний» — я лишь думала о маме. Как она там? А вдруг она не дома? А если не дома, то где? В общем, накручивала себя по самое не хочу. Вышла из школы, увидела, как на дороге стояла папина машина. Подбежала к ней, села. Папа был весёлым: беззаботно поздоровался, спросил, как дела в школе. Каким бы радостным он не пытался показаться, глаза его были абсолютно пустые и красные от слёз. Всю оставшуюся поездку мы провели в полной тишине. Перешагнув порог дома, я сразу побежала в родительскую комнату, уже предвкушая, как я забегу к маме, обниму и скажу, как же я её люблю. Но, к моему удивлению, в комнате мамы не оказалось. Тогда я ринулась обратно к папе. Подбежала к нему, схватив за руки, начала его трясти, умоляя сказать, где же моя любимая мамочка. Он не сдвинулся даже на миллиметр, и я заметила, что из его глаз начали течь ручьем слёзы. И тут он тихо произнёс три слова, которые ещё долго отдавались эхом в моей голове и снились мне в кошмарах: — Мамы больше нет. Меня будто ударило током. Я опустила его руки и не смогла больше проронить ни слова. Не могла поверить в то, что моего самого родного человека больше никогда не будет рядом, я не смогу больше её обнять, рассказать, как у меня дела, поделиться своими успехами… На следующий день папе позвонили из морга и сообщили точное время смерти. 27.10.2015 09:27 Похороны я не хочу вспоминать от слова совсем, поэтому перенесёмся сразу в будущее — на два месяца после похорон. Я сидела на кухне и пила кофе, когда папа подошёл ко мне и сказал: — Я взял билеты на самолёт. Через неделю мы улетим отсюда навсегда. В голове не укладывалось. Неужели папа так просто может отпустить мамину смерть, раз он готов всё бросить: наш дом, свою работу, все воспоминания? Но, с другой стороны, меня очень напрягала обстановка в доме: всё вокруг казалось таким гнетущим, неуютным. Поэтому я всё-таки решила не перечить папе, ведь он делал это ради нас, нашей семьи, чтобы мы оба смогли забыть события последних нескольких месяцев и начать новую жизнь с чистого листа. Неделя пролетела довольно быстро, но я очень измоталась: забирала документы из школы, собирала вещи. Это был мой первый в жизни переезд. Мы направлялись в Россию, к нашим родственникам: моей бабушке, дяде, его жене и моим двоюродным братьям и сёстрам. Раньше я видела их только на фотографиях в семейном альбоме или по видеозвонку. Совокупность всех событий меня пугала, но тем не менее я ждала того момента, когда мы, наконец, начнём «новую жизнь». Дальше не было ничего интересного: аэропорты, самолёты, такси. Я думаю, вы и так прекрасно понимаете, как это всё происходит. Спустя пару часов мы уже были в аэропорту другой страны. Честно говоря, я ожидала, что мы будем лететь дольше, но, к счастью, это не так. Единственное, что меня расстраивало — ужасная погода. Был ливень и очень сильный ветер. Как только мы забрали наши вещи, папе кто-то позвонил: — Алё, да, мы вот только вышли, да, через пару минут подойдём, не теряй. Я сразу поняла, что это был кто-то из наших родственников, и он нас встречал. Я взяла папу за руку и уверенно повела за собой к выходу. На парковке перед аэропортом стояла машина марки «лада калина», а рядом с ней какой-то курящий мужик. Он был довольно высокий, худощавый, на голове была надета кепка с козырьком, а сам он был одет в прожжённую олимпийку и спортивки на два размера больше него. Тот нас увидел и начал звать к себе: — Ну чё вы там стоите как бедные родственники, подскакивайте. Папа видимо узнал этого стрёмного дядьку, поэтому сразу пошёл к нему, ну а я следом. Те пообнимались, дядька выразил свои искренние соболезнования и посмотрел на меня: — Привет, малыха, ну чё, узнаешь меня? — я просто помотала головой, боясь что-либо говорить. — Ну чё ты, не шугайся, вот смотри, это мой брательник, мы с ним с детства не разлей вода. — дядька схватил моего папу за плечи и начал трясти. На самом деле я мало понимаю, что значит «не разлей вода», но, в принципе, это последнее, о чём нужно было думать — Ну чё, ты реально меня не помнишь? Тьфу ты, ёмаё. Ладно, я Виктор Валентинович, по совместительству дядя Витя. — он протянул мне руку и улыбнулся во все тридцать и два золотых зуба. Я, немного оторопев, не сразу пожала ему руку в ответ. — Ну лан, чё мы, ёмаё, мерзнем тут. Погнали на хату, там мать поляну накрыла. Мне казалось, будто мы попали в прошлое, ведь раньше я не встречала никаких гопников или людей с подобным акцентом и кучей слов-паразитов в речи. Папа рассказывал мне про Россию, как про культурную страну, где не встречается никакого «быдла», как он любил называть всяких некультурных личностей. Я поняла, что, либо папа умалчивал тот факт, что «быдла» тут больше, чем деревьев в лесу, либо он сам не знал о них (в чём я очень сомневаюсь). Я особо не следила за временем, пока мы ехали — я была полностью погружена в свои мысли: «Получается, раз тут все такие некультурные, то я стану изгоем? Хотя почему изгоем… Я могу стать такой же, как они, и так мне будет проще наладить со всеми контакт, влиться в социум.» Пока я витала в облаках, продумывая план становления себя как личности, мы успели приехать. Дядя Витя благородно открыл мне дверь, всё ещё дружелюбно, но немного пугающе улыбаясь. Выйдя из машины, я, наконец, увидела настоящую Россию. Моему взору предстало пятиэтажное здание. Я обратила внимание на то, как люди вывешивали своё бельё прям из окон, чтобы высушить. Папа рассказывал о таком; только он упоминал, что так делали люди ещё при советском союзе, когда у них не было нормальных сушилок, но чтобы так делали сейчас? Даже подумать не могла. Дождь уже кончился, но всё равно было пасмурно и, из-за этого, темно. Находиться на холоде не хотелось, потому я взяла из багажника чемодан и направилась к подъезду. Через пару минут дядя Витя вместе с папой нагнали меня. — Мелочь, здесь всё решается с помощью силы, даже открытие двери. — сказал дядя Витя, после чего дёрнул дверь, и та без проблем открылась, хотя была примагничена. — Так, лифт тут есть, но он работает настолько залупно, что подходит только для тех, кому жить негде, и кто хочет пару дней повисеть меду этажами. — дядя Витя посмеялся, а мы с папой просто поднимались сзади по лестнице. -Ну чё, малыха, ты хоть знаешь, к кому мы идём? — обратился ко мне Витя. Я, немного запинаясь, ответила: — К бабушке, наверно? Дядя Витя резко остановился, обернулся, тыкнул в меня пальцем и, выпучив глаза, завопил: — БОЖЕ, ОНА УМЕЕТ РАЗГОВАРИВАТЬ? ЛЁХ, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СКАЗАЛ, ЧТО ОНА НЕ НЕМАЯ? — я оторопела, а так называемый Лёха, который был моим папой, начал заливаться смехом. Вскоре к нему подключился и дядя Витя. Через некоторое время дикий хохот утих, и мы продолжили свой путь на третий этаж. Как только дядя Витя открыл входную дверь, нам в лицо сразу подул запах жареного масла и картошки. Бабушка, услышав, что мы пришли, сразу отбросила нож, которым она нарезала салат, вытерла руки о фартук с цветочным узором и побежала к нам. Первым она принялась расцеловывать папу: — Лёшенька, как же давно я тебя не видела! Солнце ты моё, какая же беда на твою бедную светлую головушку свалилася-то, а… Честно говоря, это было похоже не на встречу матери и сына, а на причитания — будто она думала, что это он умер. Папа просто обнимал её в ответ, потом резко отстранился и, взяв за плечи, сказал: — Мам, ну ты чего, вот я жив-здоров, дочь у меня здоровая как бык и умная как Ломоносов! Тут бабушка посмотрела на меня, будто до этих слов не замечала моего присутствия, и начала крепко обнимать, как только что папу. Дядя Витя, в свою очередь, уже пошёл на кухню уплетать всё, что бабушка успела приготовить. — Внученька, ну как ты? Такая девочка-красавица, такая взрослая. Давненько ты нам не звонила. Так выросла, так выросла, ой-ёй-ёй. Внезапно с кухни раздался голос дяди Вити: — Мать, молоко убегает. — в эту же секунду бабушки и след простыл, она уже во всю оттирала убежавшее молоко и ворчала. Папа провёл меня в гостиную. Я принялась рассматривать комнату: было очень непривычно видеть ковёр на стене и люстру с какими-то блестящими висюльками. Посередине стоял раскладной стол с белой пластиковой скатертью. Вдруг ко мне подошла некая женщина; я её не сразу заметила, так как была слишком увлечена интерьером. Она решила брать быка за рога, поэтому сразу дёрнула меня за руку и спросила: — Ты чё зависла? Ты же племянница Витьки, да? — я кивнула, — Ну, садись за стол, рассказывай: как зовут, сколько лет? Я догадалась, что это была жена дяди Вити. Мне было абсолютно не до разговоров, мне нужно было сначала изучить, что да как. Но, дабы не обидеть её, я назвала своё имя и возраст. -Ой, батюшки, так ты уже взрослая! А жених-то есть у такой красотки? — тётя заулыбалась. — Жениха нет. Если в Латвии были претенденты, то сейчас точно никого. — Латвии? Ты там отдыхала? — тётя вытаращила глаза, будто впервые услышала, что такое Латвия. Судя по всему, дядя Витя не особо любил посвящать её в дела своей семьи. — Нет, я жила там, но сейчас мы с папой решили переехать сюда. Тут в комнату зашла бабушка, держа в полотенце кастрюлю с только что сваренной картошкой: — Ой, батюшки, помогайте. — Тамара Васильевна, чем Вам помочь? — тётя обеспокоенно вскочила, думала, как помочь старушке. — Людочка, принеси с серванта тарелки. Сколько нас? Раз, два, три, четыре, пять, ещё один потом подтянется… Неси шесть тарелок. Только протри и от пыли! Бабушка с облегчением поставила кастрюлю на стол, и уже через минуту в комнату забежала Люда со стопкой тарелок. Где-то через полчаса, когда все уже уселись за стол, пришёл мой двоюродный брат, которого сразу же усадили на свободное место, находившееся рядом со мной. Бабушка вдруг что-то вспомнила и с громким «Ой» побежала на балкон. Вскоре она вернулась с графином и трёхлитровой банкой сока: — Так, родные, если не хватит, ещё сбегаю. От деда запасы остались. — все в комнате рассмеялись, разлили водку по красивым резным стопкам, сок по кружкам, и началось настоящее русское застолье. Неожиданно со своего места встал дядя Витя и торжественно начал: — Дорогие мои, сегодня мы собрались, потому что у нашей семьи произошло воссоединение. Наконец, спустя столько лет, вернулся наш любимый Лёха, который за время своего отсутствие приобрёл новое звание — папа, и, как бы это грустно не звучало, теперь ещё и вдовец. Папа сразу помрачнел и опустил голову. Было видно, что он не хотел показаться слабым, потому в тот же миг поднял голову и произнёс: — Для меня Ксюша была всем. Правда, ради неё я решился на такой спонтанный переезд в чужую страну, с другим менталитетом и незнакомым языком. Когда Ксюши не стало, я почувствовал, будто мир уходит из-под ног. Не хотелось даже жить. Но потом ко мне подошла моя дочь, взяла меня за руку, и я будто прозрел! Не всё потеряно, ведь Ксюша оставила мне свою маленькую копию — потому я до сих пор здесь. За тебя, доченька! Все подняли рюмки и начали чокаться, а я никак не могла поверить, что была единственным человеком, который спас папу от самого страшного поступка — суицида.