Часть 7
23 мая 2023 г., 23:09
Когда я был ребенком, мой отец сидел со мной и рассказывал сказки о сотворении мира. Он рассказывал мне много историй темной ночью, глубоко под землей, в безмолвном зале, где тени дома утешали молодого гнома. Я мало что помню, кроме его хриплого голоса и тепла огня в очаге, но кое-что я запомнил очень хорошо.
— Сынок, всегда верь своему сердцу и своему топору. Потому что они никогда не подведут тебя. Никогда не верь эльфам или женщинам, они предадут тебя и разобьют тебе сердце.
Я слышу эти слова так отчетливо, как если бы он сейчас сидел здесь со мной.
Уже поздний день, и солнце клонится к горизонту, окрашивая мой балкон ярким золотом. Я сижу на краю своей кровати в красивой комнате, которую мне предоставили во дворце короля Трандуила. Да, мы находимся в горе, но покои королевской семьи и их гостей находятся у поверхности. Здесь есть балконы и высокие окна, в которые ползут растения. Окно в моей комнате густо задрапировано плющом, но я вижу деревья на улице, не мрачный лес, а веселые, зеленые ветви.
Эльфы очень стараются скрыть свое местонахождение.
Комната не слишком роскошна, она большая и светлая, но стены не покрыты гобеленами, и здесь мало украшений. Вместо этого на каменных стенах вырезаны деревья, листья и птицы. Столбики кровати украшены жимолостью, на дверях узоры воды и рыб. Эта красота должна была наполнить меня радостью, но я ее не чувствую.
Я совсем недавно проснулся. Я удивлен тем, что жив, хотя все мое тело болит, а голова раскалывается. Как мне сказали, у меня была трещина в черепе. Говорят, мне повезло, что я жив.
Но я проспал неделю!
Эльфы считали, что когда я очнусь в неизвестном месте, лучше чтобы рядом со мной было знакомое лицо. Поэтому Идрен ухаживал за мной, его голос успокаивал мои кошмары, и благодаря его целительским навыкам я проснулся.
— Из-за ушиба головы ты можешь кое-что забыть, — говорит он мне.
Но есть вещи, которые я не могу забыть.
Он рассказал мне о приходе Орториена с отрядом эльфов. Они видели как умерла одержимая старуха и как горела хижина. Старуха горела быстро, как сухой трут, но никто не пытался потушить пламя. Ее крик был нечеловеческим, он держал их в страхе, которые они чувствовали с детства и будут слышать в самые темные часы до конца своих дней. Они похоронили ее у ручья.
Идрен рассказал мне о нашем возвращении во дворец, о времени, которое я провел здесь, и обо всем, что произошло за эту неделю. Я ничего не отвечал, и в конце концов, он оставил меня одного.
Мне позволили спокойно умыться и одеться. На столе ждет чашка чая и медовые лепешки, но я не могу их есть. Моя голова забинтована, но волосы чистые и расчесанные, как и борода. Мои ребра перевязаны, на мою обожженную руку нанесена целебная мазь. Я ношу мягкую одежду и выгляжу достаточно презентабельно, и могу делать все, что захочу. Но просто сижу на кровати, как потерянный ребенок.
Я опускаю голову на руки и плачу от облегчения.
Леголас жив.
Идрен возвращается и приказывает мне отдохнуть, но я не слушаю его. Он пытается меня переубедить, но видит мой упрямый взгляд и сдается. Он говорит, что мне не следует много говорить, я не должен перенапрягаттся, и тогда он отведет меня к принцу.
Я встаю на дрожащие ноги. Эльф просто кивает и ведет меня по широкому залу с такой же замысловатой резьбой, как и в моей комнате. Достигнув двери в комнату Леголаса, он останавливается и просит меня подождать. Потом исчезает внутри и вскоре возвращается, чтобы пригласить меня в комнату. А сам уходит прочь.
Комната Леголаса такая же большая, как и моя, но в ней больше света. В углу комнаты по стене и открытой балконной двери струиться плющ, а кровать находится рядом с другой открытой дверью. Это комната воина, повсюду оружие и небрежно разбросаны книги, на столе лежат много свитков. В помещении чувствуется дух Леголаса.
Комната расположена так, что последние солнечные лучи проникали внутрь и освещали все стены насыщенным красным золотом. Листья и птицы, вырезанные на стенах, выглядят словно живые. Под лучами заходящего солнца сверкают золотые волосы, но не этого эльфа я хотел увидеть.
Король Трандуил сидит со своим ребенком, одетый в простые одежды с книгой в руках. Он внимательно наблюдает за мной, и я чувствую себя крайне неуютно, но все равно подхожу ближе. Я хочу увидеть друга. И вздрагиваю, подходя ближе.
— Он поправится, — говорит король.
Они с Леголасом действительно очень похожи. Трандуил выше и шире в плечах, но у них такие же волосы, такие же глаза, такой же наклон головы и воздух вокруг трещит от энергии. Он выглядит измученным и усталым, но я чувствую вес его взгляда и понимаю, что стою перед древним эльфийским королем. Сам воздух вокруг него потрескивает, как перед бурей. Он подзывает меня вперед, и я наконец вижу Леголаса.
Его лицо отвернуто от меня, но я вижу ожоги на его шее. Идрен сказал мне, что он сильно обгорел. Они нашли его до того, как обрушился дом, но в подвал упали горящие доски пола. Секция упала криво, и именно это спасло от прямого пламени, но он все равно получил ожоги. Похоже, окружающие не сильно беспокоятся, хотя я думаю, что им следовало бы.
— Я должен поблагодарить тебя, Гимли, — говорит Трандуил.
— Я не помог ему, — качаю я головой. — Уходя я сказал, что вернусь за ним. Я не вернулся.
— Ты спас девочку, которая рассказал воинам Орториена, где найти моего сына. Леголас несколько раз просыпался и рассказал о том, что произошло. Он рассказал, что ты боролся, несмотря на травмы, которые могли бы убить большинство смертных. Ты убил Тень и спас ребенка. Я в большом долгу перед тобой.
Я не согласен с его словами. Но не хочу проявить неуважение и спорить с королем. Поэтому цепляюсь за одну фразу, которую он сказал.
— Он просыпался?
— Ненадолго, — Трандуил снова поворачивается к своему сыну, нежно касаясь рукой бледного лба. — Целители дают ему отвары из снотворных трав, чтобы он не чувствовал боли. Они говорят, что он выздоровеет, и скоро они прекратят давать ему обезболивающие. Он уже неделю здесь, и за это время значительно поправился.
— А его руки? — выдыхаю я.
Взгляд Трандуила темнеет, и я начинаю беспокоиться. Король поднимается на ноги и подходит ко мне, и я не могу дышать под тяжестью его взгляда. Теперь я понимаю, откуда у Леголаса такой взрывной характер. Трандуил кладет руку мне на плечо и улыбается, это мелочь, но меня немного успокаивает.
— Нам нужно будет посмотреть, успели ли мы помочь ему вовремя. Ранение серьезное, но наши целители очень опытны. Я оставлю тебя с ним на некоторое время, Гимли. Позже мы поговорим снова.
Он уходит, но я не замечаю этого. Не такой встречи я ожидал с королем Лесного царства. Леголас не так должен был вернуться домой. Но главное он жив!
Я осторожно сажусь рядом с ним и прижимаю руку к его груди, чтобы почувствовать его сердцебиение. Его золотые волосы рассыпались по подушке, на бледных щеках тени от длинных ресниц. Он выглядит таким молодым.
Я наконец улыбаюсь и чувствую, как напряжение уходит из меня.
— Луна и звезды сияют над тобой, дружище, — говорю я, качая головой.
Я кладу руку на его плечо в том месте где нет бинтов. Он слегка шевелится, но не просыпается. Главное то, что мой друг жив.
***
Эльфы играют. Меня пригласили присоединиться к ним, но я вежливо отказываюсь. Я не озорной эльф и прекратил играть, когда стал взрослым, поэтому сижу на земле с разбросанными вокруг меня вещами. Идрен и Леголас оставили свои ботинки, луки и колчаны, и я присматриваю за их рюкзаками, пока они бегают по поляне, как дети. Иногда я слышу, как они кричат или смеются, когда скачут по деревьям. Сегодня первый день, когда целители разрешили Леголасу покинуть цитадель, и я безмерно за это благодарен. Потому что еще немного и я бы закончил то, что начала Тень. Я готов был придушить его, и знаю, что многие из окружающих придерживаются того же мнения. Он был подобен животному в клетке, острый на язык и вспыльчивый, и постоянно посматривал в окно на лес. После битвы с Тенью у меня часто болит голова, я с трудом могу сосредоточиться, и меня это раздражает. Ожоги Леголаса исчезают, оставляя после себя шрамы. Но целители сняли бинты всего несколько дней назад, и шрамы причиняют эльфу боль. Сейчас нам остается только ждать, чтобы понять какой ущерб был нанесен. Леголас может использовать руки, хотя и медленно, но мы не знаем как он будет справляться со своим оружием. Завтра мы начнем его тренировку. Я верну его к прежнему состоянию или умру пытаясь. Но это будет завтра, а сегодня ему предоставлен день отдыха в любимом Гринвуде. Когда эльфы возвращаются, они выглядят растрепанными. Но они улыбаются, как дураки, и их глаза дико сияют, а одежда в зеленых пятнах. Один из них истекает кровью. В какой игре правила требуют, чтобы игроки были вооружены ножами? Они садятся рядом со мной, и Леголас заглядывает мне через плечо, пока я пишу послание Арагорну. Наш друг прислал много писем с тех пор, как узнал о нашей встрече с Тенью. Но только одно он отправил лично Леголасу, оно довольно краткое и чрезвычайно короткое с пожеланием скорейшего выздоровления. Хотя я знаю, что наш следопыт считает Леголаса виноватым в том, что он получил травму, и не верит, что эльф даст честный ответ о нашем благополучии. Поэтому именно я пишу ему письмо. — Скажи ему, что мы собираемся охотиться на пауков на юге! — подсказывает Леголас. Сегодня он похож на возбужденного ребенка. Хотя я привык к его переменчивому настроению, но не могу решить какой Леголас лучше: раздраженный воин, каким он был последние недели, или этот взбалмошный ребенок, от которого болит голова. Леголас которого я знаю застрял где-то посередине. — Целители разрешили тебе снова охотиться на пауков? — подозрительно спрашивает Идрен. Он улегся на траву, положив рюкзак под голову. Леголас отвечает что-то себе под нос, и я уверен, что это какое-то ругательство. Идрен шарит руками вокруг и бросает в него листья и веточки, но они падают на землю, не долетая до жертвы. — От тебя воняет древесным соком и землей, — жалуюсь я, и Леголас отодвигается подальше, а Идрен смеется. — Ты можешь присоединиться к нашей охоте, если хочешь, — предлагает Леголас другу, вытаскивая из волос кусочки мха. — Тебе нужно только попросить. Я не возражаю, но Гимли не очень любит эльфов, и я бы не стал его раздражать лишней компанией. — Только один эльф меня раздражает, — ворчу я, не отвлекаясь от письма. — Вообще-то если Идрен желает пойти со мной на охоту на пауков, то ты можешь остаться дома. Даже не смотря на него я знаю, что Леголас морщится. Идрен вздыхает и берет один из ножей принца, восхищаясь клинком. Я обнаружил, что каждый эльф, хотя и вооружен одинаково, но у каждого свое уникальное оружие. Дизайн и ремесло полностью индивидуальны. — К сожалению, не все из нас были освобождены от своих обязанностей, как наш любимый принц. В следующие недели я буду в патруле, и у меня не будет времени на охоту на пауков. — Так в патруле ты и будешь охотиться на пауков! — фыркает Леголас. Идрен пожимает плечами. Я знаю, что когда мы пойдем на охоту нас будет трое. Здешние эльфы потакают Леголасу и любят его. Я рад, что Идрен присоединится к нашей охоте, он веселый и сообразительный. Мне потребовалось время чтобы привыкнуть к лесным эльфам. Леголас берет яблоко, вертит его в руках, но тут же роняет на землю. Сегодня он слишком перенапряг руки, и теперь мышцы плохо слушаются. Мы с Идреном быстро притворяемся, что ничего не заметили, но не можем его обмануть. Леголас краснеет от стыда и его хорошее настроение быстро проходит. Он встает и уходит к деревьям. Идрен бросает на меня взгляд и я качаю головой. Мы не следуем за нашим другом.***
Я нахожу Леголаса на тренировочном поле. Я слышу, как он зло ругается. Вчерашнего веселого Леголаса уже нет, и я долго думал, стоит ли нему подходить. Поэтому сажусь на землю и молча наблюдаю за ним. Птицы поют на деревьях, и в воздухе витает запах лета, но Леголасу это не приносит радости. И мне больно от этого. Он принимает стойку, с отработанной легкостью натягивает лук и выпускает стрелу. Стрела попадает в цель, которую я едва вижу, и снова ругается. Это не идеальный выстрел. За сегодняшнее утро он почти не улучшился, и странно видеть, как друг борется с луком. Это на него не похоже. Леголас сердито кричит и бросает оружие на землю, шагая туда-сюда и сжимая кулаки. Руки, должно быть, причиняют ужасную боль, и он разочарованно поворачивается ко мне. — Тебе обязательно тут сидеть? — гневно требует он. — Я уверен, что есть развлечения получше, чем смотреть, как косой эльф пытается стрелять. Ты пришел посмеяться? — Я точно пришел не для того, чтобы на меня кричали. Ты расстраивал окружающих весь день. Хочешь прогнать единственного друга, который готов посидеть с тобой? Он яростно рычит, опасность вспыхивает в холодных, как лед глазах. Мне трудно увидеть в этом дикаре своего друга. Он подходит ближе, и я с трудом подавляю желание отступить. А потом он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается и стоит ко мне спиной, стараясь взять гнев под контроль. Когда он поворачивается ко мне снова, я ничего не говорю. Он видит, как я смотрю на него, и на его лице появляется легкая вспышка сожаления, прежде чем он шипит и поднимает с земли лук. Леголас подходит ко мне и падает на землю рядом. Потом ложиться на спину, массируя запястья и предплечья. На его руках больше нет бинтов, но остались толстые и некрасивые шрамы. Я вижу один шрам на его левом запястье, где было перерезано сухожилие. На правом запястье были сломаны тонкие косточки. После нанесения травмы прошло всего три недели, а он уже снова стреляет. — Тебе вообще повезло, что ты можешь использовать руки. Гневно прищурившись, он смотрит на меня. Я понимаю, что только с Арагорном он может быть так открыт. Я ценю то, что он счел меня достойным, чтобы не притворяться рядом со мной. Но у меня болит голова, и его мрачное настроение меня утомляет. Все окружающие уже устали от его раздражения! — Мне не разрешили взять мой первый топор, пока я не смог замахнуться и попасть в цель пятьдесят раз подряд, — говорю я ему. — Я научился владеть им с ловкостью и точностью, но мне потребовалось много часов, чтобы дважды поразить одну и ту же цель. Я даже не могу видеть твою мишень, Леголас, но думаю, что многие сочтут твой выстрел хорошим. — Меня всегда считали лучшим из лучников, — жалуется он и сразу понимает, как это по-детски звучит. Он громко стонет и прикрывает глаза руками. — Это расстраивает, Гимли. Я долго тренировался, чтобы стать тем, кто я есть, и все потеряно в одно мгновение. Какая польза от воина Ласгалена, который не может ни хорошо стрелять, ни владеть ножом? Я даже не могу удержать свои клинки. — Сила вернется, — уверенно говорю я. — И если ты однажды научился владеть оружием, то сможешь сделать это снова. Но не сегодня вечером. Я знаю, что тебе больно, не отрицай этого. Ты не сделаешь ничего хорошего, если испортишь всю работу целителей. — Ты думаешь, что я дурак? — Я часто так думаю, — отвечаю я. — Но не сейчас. Он открывает глаза и пристально смотрит на меня. Потом обращает взор к небу, где кружится небольшая стая птиц. — Что, если сила не вернется, Гимли? — спрашивает он меня шепотом. — Не буду врать, я думал об этом, — отвечаю я. — Даже не понимаю как, но ты стал моим другом. Я будешь моим другом независимо от того, хорошо ты будешь стрелять из лука или нет. Никто не знает, исцелишься ли ты полностью, но ты точно не выздоровеешь, если поддашься отчаянию, переусердствуешь и оттолкнешь тех, кто хочет помочь. — За последние недели я часто испытывал твое терпение и дружбу, Гимли. Клянусь, я буду вести себя лучше. — Не ври только потому, что ты думаешь, что я хочу это услышать. Ты будешь так же невыносим, как и всегда! — отмахиваюсь я от его слов. — Но тебе следует быть более любезным со своими друзьями. Они скучали по тебе и беспокоятся за тебя. — Я подталкиваю его ногой. — Давай на сегодня ты успокоишься. У меня болит голова, я проголодался и не могу найти дорогу в том лабиринте, который ты называешь своим домом. Найди мне немного еды, Леголас, и я весь вечер буду рассказывать тебе о великих подвигах гномов и глупости людей, отвлекая тебя от твоей почти идеальной стрельбы из лука. Он глубоко вздыхает, отталкивая раздражение в сторону, и плавным движением поднимается на ноги. Он протягивает мне руку, но я не беру ее, глядя на него недоверчивым взглядом. Его щеки на мгновение краснеют. Мы идем обратно очень медленно, наслаждаясь солнечным теплом. — Я думал о девочке, — говорю я ему через некоторое время. Он не отвечает, но слушает. — Мне снились кошмары о Тени. Девочку держали намного дольше, чем нас, и она, должно быть, ужасно страдает. Мы так и не узнали ее имени. Возможно, нам следует поехать в Брей. Леголас долго думает, а затем качает головой. — Пусть она нас забудет, — мягко отвечает он. — Так лучше, но знай, что она жива благодаря тебе. Она молода, а дети сильнее, чем мы думаем. Леголас тоже молод, думаю я, и это меня утешает. Он выздоровеет так же, как и я. У нас все будет хорошо. Завтра он будет лучше стрелять из лука, завтра его руки будут меньше болеть, а послезавтра все наладиться еще больше. Однажды это будет всего лишь историей, которую я буду рассказывать своим потомкам. Хотя моя память померкнет, но ужас от встречи с Тенью не уменьшится. Но мой друг будет жить. Я останавливаюсь как вкопанный, и Леголас делает всего несколько шагов вперед, прежде чем останавливается и поворачивается ко мне. Он вопросительно смотрит на меня, и должно быть, видит мое расстройство, потому что его взгляд смягчается. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле. Я смотрю на него и чувствую, как мое сердце заикается. Я вспоминаю то, что забыл, и на мгновение, словно снова задыхаюсь от дыма, моя кожа покрывается ожогами, и я снова чувствую ужас от того, что мне придется оставить своего друга. Я думаю о том, что могло случиться. — Я рад, что с тобой все в порядке, Леголас, — говорю я ему. В этот момент он мог пошутить, но он видит, как я борюсь со страхом. И в его взгляде понимание и он кладет руку мне на плечо. — Я бы потерял надежду без тебя, Гимли. Как в подвале под хижиной, так и с момента моего пробуждения. Я здоров благодаря тебе. Мне не нужно было, чтобы ты возвращался за мной, ты никогда и не уходил. Я дрожу и киваю, неловко кашляя. Потом двигаюсь вперед, прочь от тьмы этого момента, и он отпускает меня. — Хорошо, — говорю я. — Мне нужно, чтобы ты был со мной еще немного, мой друг. Я еще не охотился на пауков! Он смеется, и я чувствую тепло в душе. Мой друг здесь, и он жив.***
В западной части Лихолесья есть поляна, где стоит заброшенная веками хижина. Она сгоревшая и обрушившаяся, и лес уже заявил на нее права. Сорняки захватывают тропу, за которой всегда так тщательно ухаживали, и дерево, которое всегда защищало хижину от дождя и солнца, уже пустило саженцы. Но их некому вырывать и они начинают глубоко укореняться в зеленой почве на берегу реки. Глубоко под хижиной есть место, которое почти стало гробницей принца Лесного царства. Пол хижины сгорел и провалился глубоко в недра земли, и теперь там оседают листья. Сломанная и забытая детская колыбель находится под обломками, оставленная гнить и рассыпаться в пыль. Некоторое время здесь бродила тьма. Кости животных разрушились под солнечными лучами, но они по-прежнему испорчены и мерзкие, их теребят падальщики. Здесь шла тьма, но жизнь вернулась. Птицы поют, а животные беззаботно бродят по месту, которого избегали все годы, пока здесь жила одинокая женщина. Животные пьют из ручья, перепрыгивают через ограду загона, чтобы пастись на неухоженном лугу. Однажды старая седая лиса свернулась калачиком и заснула на траве в лучах солнечного света. В нескольких минутах ходьбы от хижины находится могила. Она неглубокая и наскоро вырыта руками. На ней растут колокольчики, и это хорошее место, где можно обрести покой. Здесь никогда не выпадает много снега, а летом все цветет для женщины, у которой никогда не было той жизни, которую она должна была прожить. Те кто похоронил женщину не знали ее, когда выбрали место для ее могилы, но ее муж и ребенок спят недалеко. Однажды ночью, когда шторм обрушивается на лес, а дождь стучит по деревьям, лес снова затихает. Все живые существа прячутся от непогоды, но тишина мрачная. Ветер стихает на мгновение, и в этот момент растет Тень. Она поднимается из-под земли и уносится с ветром в поисках другого теплого тела и бьющегося сердца, которые можно захватить. И Тень очень-очень зла.
