Генерал-оружие

В тот день воздух пах дождем. Неистововали небеса, предрекая судьбы. Возвратился с совета глава Лань. В сундуке. Лишь его голова. С ней в придачу — голова младшего из двух господ главенствующей ветви Цинхэ Не. Лицо Сичэня — эталон спокойствия. Он не ожидал смерти. Она пришла внезапно. От меча того бесстыдника, кому он доверял всеми фибрами души. Никто иной, как змий в пионовом саду. Глаза младшего господина широко распахнуты. Красота неприглядно попрчена ужасом и страхом. Он был убит мучительно долго. Пропитанный испугом. В матовых холодных глазах до сих пор будто бы застыл силуэт убийцы с мечом. Минцзюэ смаргивает. Это не может быть реальностью. Это не может быть реальностью. Это не может быть реальностью. "Ты ближе к небесам, чем думаешь." Он хватается за голову, разрываемый мыслями. Они жалят голову, словно рой пчел. Вместо мозга теперь воспаленный разум. "Боги, за что все эти страдания?" Яркая вспышка молнии. "Мне не нужен бог, потому что я есть он." Тот, кто пережил небесную кару — возродится в божественном ореоле и вознесется в пантеон. Новое божество уродливо. Вознеслось под именем Цзяньвэнь. С тремя головами. Одной в центре и двумя на плечах. Те самые головы, которые срубили с плеч его братьев. Две пары рук. Там, где колени — начинаются когтистые птичьи лапы. За спиной крылья с широким размахом. Кожа неестественно болотного оттенка. Взмахнул он крыльями и устремился в небеса, бил в барабан. Гром — предвестник грозы — небесной кары для тех, кто совершил смертоубийство. Тучи надвигались на Ланьлин. Минцзюэ предстал перед королем цветов, змием и младшим учеником клана в свете нового облика. Могущества подавляющей ауры достаточно, чтобы жестом руки заставить припасть на колено; ощутить давление, которое пригвоздит к полу. — Смерды. Вам голова на плечах не для украшений золотых. Глупые, алчные смертные, вы сами себе не судья. — голос прозвучал твердо, словно хлыст по согнутым спинам и под дых, чтобы выбить воздух из легких. — У меня их три. Отныне всех грешников судить будем мы. Стоило упомянуть головы, как те поднялись, открывая глаза, ослепленные матовой пленкой. Одна из голов ласково улыбнулась. Вторая разразилась слезами. — Алчность. — начал Цзяньвэнь. — О, великий владыка Цзяньвэнь, осуди их грехи! — вторили ему головы. Буйство природной стихии. Ветер проник в пустой зал. Вспышка света на секунду озарила помещение. — Распуство, ложь. — О, великий владыка Цзяньвэнь, осуди их грехи! — Смертоубийство, высокомерие. — О, великий владыка Цзяньвэнь, осуди их грехи! — Зависть. — О, великий владыка Цзяньвэнь, осуди их грехи! — Вы и вам подобные, вас не должна носить земля. Ваши души гнилые. — права рука второй пары взмахнула саблей и груди грешные неприятно обожгло. На месте ожога клеймо. — Поцелуй Баси. Отмеченные меткой будут перерождаться и платить за прошлые их воплощения, так как души их жалкие и не стоят и выеденного яйца. Карма. — Перерождаться и платить за прошлые воплощения. Перерождаться и платить за прошлые воплощения. — прошептали головы. Сабля ушла обратно в ножны. Бой барабана. Вторая пара рук обратила руки у небесам. Ударила молния. Три раза. Унесла за собой три жизни. Суд совершен.