Наследник тьмы

Глава 4. Живой мертвец Я шел первым недолго. Хуань быстро догнал и обогнал меня, чтобы идти впереди. Как видно, ему было жизненно необходимо оставаться везде первым. Я только смерил его спину недовольным взглядом, но ничего не сказал. Такие мелочи давно перестали меня беспокоить. — Ты такой бесполезный, — ворчал Хуань. — Это командная работа, а ты просто стоял и молчал, не участвуя в обсуждении. Я ничего не ответил. — Не понимаю, откуда в деревне берутся такие высокомерные люди. — Я говорил, что я из Ву-Гонга, — поправил я. — И что, раз ты деревенщина из столицы, то выше других деревенщин? Я тяжело вздохнул. С чего Хуань вообще взял, что я деревенщина? Какой же этот парень узколобый. Хотя что можно взять с наследника крупного клана, которому с детства вдалбливали, что он лучше всех остальных. — Если ты и дальше не будешь участвовать в командной работе, то пожалеешь об этом. Остальные не должны страдать от того, что тебе на все плевать. Последний, кто пытался мне угрожать, до сих пор сидит в тюрьме для самых опасных преступников на окраине Ву-Гонга. И это был начальник столичной стражи, грозившийся отрубить мне пальцы за воровство, которого я не совершал. Мы с Цзяном часто влипали во всякие переделки. Тогда мы с ним просто гуляли по городу и рассматривали, что продают в лавках на торговой улице. Стражники посчитали нужным до нас докопаться, а поскольку мы были одеты в простую одежду, то они решили, что мы просто шпана. Цзян быстро показал свою пайцзу, которая демонстрировала его принадлежность к клану Змеи, поэтому его отпустили. У меня же ничего с собой не было, все и так знали, кто я такой, но тогда оказалось, что знали все же не все. Я назвал свое имя, но мне никто не поверил. Имя мое было громкое, поэтому оно привлекло начальника городской стражи, который мигом примчался, чтобы разобраться, в чем дело. Он сказал, что за воровство мне отрубят пальцы, а за присваивание чужой личности запрут на долгие годы в тюрьме. Когда за мной явился брат (Цзян привел его, чтобы вытащить меня из проблем), то в тюрьме заперли вовсе не меня. Такая вот история. Сейчас мне не стоило всерьез воспринимать угрозы Хуаня, потому что он просто трепался и на самом деле ничего не мог мне сделать, но я все равно решил, что если он перейдет от слов к делу, то сам об этом пожалеет. В ветвях дерева что-то блеснуло, что привлекло мое внимание. Я остановился и вгляделся в листву. На ветру покачивалась металлическая табличка на веревочке, которую я тут же сорвал. На ней был выгравирован дракон и надпись «Школа боевых искусств при клане Дракона». — Смотри-ка, — сказал я, показывая табличку Хуаню. — Первый жетон. — Что? — Хуань повернулся ко мне с озадаченным лицом. — Да как ты... — Просто надо смотреть по сторонам, а не болтать. Хуань нервно сжал кулаки и развернулся. Дальше мы шли уже молча. Хуань отчаянно вглядывался в деревья, желая отыскать жетон, чтобы сравнять наш счет, но нам больше ничего не попалось. Его явно задевало, что из нас двоих первый жетон нашел именно я. Вскоре перед нами открылся песчано-каменистый берег неширокой реки, которую при желании можно было запросто переплыть. Здесь ничего интересного не нашлось, поэтому мы прошли немного по берегу и устремились снова в лес. — Нет, ну я найду все-таки этот духов жетон, — проворчал Хуань. — Раз веришь, значит, так и будет, — не удержался я. — Что там умничаешь? — вопросил он. Не успели мы уйти глубоко в лес, как с берега скользнула какая-то темная фигура. Я уловил ее движение, поэтому быстро отскочил в сторону. На огромной скорости она подлетела к нам и сбила с ног Хуаня, толкнув его в дерево так, что раздался хруст. Хуань свалился на землю и уже не смог подняться. Наверное, от удара он потерял сознание. Я застыл, вглядываясь в деревья, чтобы понять, что это было и собирается ли оно нападать снова. Как оказалось, собирается. Подобно ветру, фигура выскочила из-за стволов. Застать меня врасплох у нее не получилось. Я вытянул руку и перехватил ее за шею, чешуйчатую и мокрую, и оказался лицом к лицу — а точнее, лицом к морде — со странным существом. Тело ящерицы, хвост как у рыбы и голова как у змеи. Я таких никогда раньше не видел, но, скорее всего, оно вылезло из воды. Рыба-ящерица с ног до головы окутывалась черным дымом и смотрела глупо и недобро. Это дух, причём злой. Духи становятся злыми не просто так. Зачастую они злятся из-за того, что люди вредят природе, выбрасывают мусор в водоемы, разрушают их дома и тому подобное. Но здесь лес был целым, а вода в реке прозрачной и чистой, поэтому я не знал, почему этот дух мог стать злым. — Что творишь? — спросил я рыбу-ящерицу. — Ты тот, кто сегодня должен умереть, — проскрипела она в ответ. Угрозой это вовсе не звучало. Она сообщила это просто как факт. — Ты хоть знаешь, кто я? — предъявил я. — Меня не волнуют ваши людские разборки. Я просто хочу быть свободным. — И что это значит? Рыба-ящерица оставила меня без объяснений и потянулась ко мне лапами с длинными толстыми когтями. Взгляд ее при этом был злобный, но совершенно пустой, как будто эта жажда убийства не принадлежала ей. В свободной руке я создал горсточку тьмы. Я давно не выпускал ее из своего тела, поэтому у меня сразу же сбилось дыхание и закружилась голова. Мне не хватит сил, чтобы успокоить злого духа. Мне даже не хватит сил, чтобы понять, есть ли у этого духа шанс вернуться к свету. До этого момента я не сталкивался со злыми духами, знал о них только по рассказам дяди, а следовательно практики по их успокоению у меня не было. Впрочем, убийством духов я тоже раньше не занимался, однако вырвать кристалл представлялось куда проще, чем возвращать кого-то на путь истинный. — Грандмастер, — в скрипучем голосе духа прозвучали нотки надежды. Думаю, он узнал меня не по тьме — она есть у любого злого духа. Когда Грандмастер использует тьму, его глаза меняют цвет на кроваво-красный. Я не сомневался, что сейчас они именно такими и стали. — Вы должны разобраться с тем, что происходит в этом лесу. Духи ни с того ни с сего становятся злыми. Мы не хотим вредить людям, но ничего не можем с собой поделать. Особенно мы хотим уничтожить вас. — Зачем духи хотят убить Грандмастера? — недоумевал я. Я, конечно, не идеальный Грандмастер, но даже Высшие духи дали мне второй шанс. — Мы не знали, что вы Грандмастер. — Тогда откуда вы меня знаете? — насторожился я. — Мы вас не знаем, просто знаем, что вас нужно убить. — Понятно, — бросил я. Этот дух вообще ничего не мог внятно сказать. — Уползай обратно в реку, иначе у меня не останется другого выхода. — Я не могу. Мне нужно вас убить. Я не смогу остановиться. — Выхода у меня, значит, не остается. Дух закрыл глаза, готовый принять смерть. Не хотелось мне его убивать, но и оставлять злого духа, от которого может быть много проблем, тоже нельзя. Я глубоко вдохнул и погрузил окутанную тьмой руку ему в грудь, выдрав ледяной камень размером с кулак, который переливался на свету, как воды реки. Рыба-ящерица удивленно замерла, а через пару мгновений растворилась, подобно туману. Больше ее не существовало ни в мире духов, ни в мире людей. Возможно, этого духа еще можно было вернуть к свету. Но для этого нужно использовать много тьмы. А я не хотел снова потерять контроль. Я давно не использовал силы, и даже эта маленькая горсточка сказывалась тяжело. Грандмастеру как посреднику между миром людей и миром духов всегда нужно принимать решения, которые пойдут на пользу обоим мирам, так что это решение представлялось самым верным. Если я потеряю контроль, то плохо станет всем. Я спрятал камень под одежду и пошел смотреть, что там с Хуанем. Вряд ли в таком состоянии он мог услышать, о чем мы с духом разговаривали. — Вставай, — я пнул его ботинок, не выказывая никакой жалости, хотя, признаться, переживал, не сломал ли он себе шею. — Если хочешь попасть на обед, то нечего тут разлеживаться. Хуань покряхтел, хватаясь за голову, и сел, опершись спиной о дерево. — Если ты не заметил, — проговорил он, — на меня кто-то напал. — Это был волк, — коротко сообщил я. — Волк?! — Хуань встрепенулся и схватился за меч, будто не лежал тут несколько минут без сознания. — Где он? Он ошарашенно огляделся. — Убежал, — ответил я. — Ты... — Хуань немного расслабился. — Не понимаю, почему он напал на меня, а не на тебя, и почему так просто убежал. — Кто его знает. — Как же болит голова, — протянул он. Хуань выглядел слишком несчастным. Дух сильно приложил его об дерево. Если бы у Хуаня было не такое мощное телосложение, то он вряд ли бы отделался просто болью в голове. — Ладно. — Я протянул ему руку, чтобы он за нее ухватился. Хуань посмотрел на меня с неприязнью, словно это оскорбление, и я тут же пожалел, что предложил свою помощь. — Ага, щас-ка, — ответил он и самостоятельно поднялся, карабкаясь по стволу. — Не очень-то оно мне и нужно, — буркнул я и отправился дальше по лесу. Раз такой гордый, пусть разбирается сам. Только я начал думать, как нам лучше пойти, чтобы отыскать оставшиеся таблички, как на меня кто-то налетел. Сначала я решил, что Хуань совсем меня ненавидит, раз решил побить после произошедшего. Однако когда меня припечатали к дереву, крепко схватив за шею, я понял, что это вовсе не Хуань. Передо мной оказался парень примерно моего возраста. Он был в темных одеждах и с ног до головы окутан тьмой, из-за чего его бледная кожа выглядела почти восковой. В красных глазах застыл взгляд, который пробирал до костей. В нем будто не было души. Я ничего не мог сделать, я был слишком шокирован, поэтому просто стоял и во все глаза глядел на этого парня, пытаясь понять, мерещится он или нет. Его лицо мне знакомо. Я видел его в кошмарах на протяжении пяти лет. Это лицо лучшего друга, которого я убил. Ледяная рука на моей шее сжалась сильнее, и когда воздуха стало не хватать, я будто очнулся от наваждения. Если это Цзян, то почему ему не тринадцать? Когда человек умирает, дух сохраняет его облик таким, каким он был при жизни. Иными словами, дух не может взрослеть. Взять хоть моего дядю, которому уже сорок пять. Цзян же повзрослел. Значит, хоть он и выглядел как обыкновенный злой дух, духом он вовсе не является. Тогда... что он? От нехватки воздуха перед глазами стали рябить черные точки. Я схватил Цзяна за запястье, пытаясь убрать его руку, но он держал очень крепко. Тело поняло, что еще немного, и я могу умереть, поэтому приняло меры. Тьма разбушевалась, грудь прострелило, точно иглами. Меня объял черный дым, разбавляющийся красными всполохами. Ситуация выходила из-под контроля. Красная тьма — самая злая. Она буквально жрет меня изнутри, и контролировать ее гораздо сложнее. От нее все начинает болеть, голову будто разрывает изнутри, а сознание отходит на второй план, из-за чего уже трудно разобрать, где ты и кем являешься. Если поддаться ей, можно натворить ужасных дел, о которых потом можешь даже не вспомнить. Я не мог впасть в такое состояние снова. Тем более, когда рядом со мной опять находился Цзян. Если он меня убьет, это будет справедливо. С ним было что-то не так, и это сотворил я. Если он пришел сюда, чтобы мне отомстить, то пусть эта месть свершится. Я закрыл глаза. По щеке что-то прокатилось. Я был уверен, что это вовсе не слеза. Когда тьма стремится вырваться наружу, а Грандмастер ей препятствует, она находит другой выход: кровь из глаз, кровавая рвота. Знаем, проходили через такое. Внезапно раздался лязг. Я открыл глаза и увидел, что рядом стоит Хуань, приставив меч к горлу Цзяна. — Не отвалишь, отрежу голову, — сказал Хуань глухим и настороженным голосом. Надо же, мой спаситель, — недовольно подумал я. Лучше бы он не вмешивался. Если он хоть пальцем тронет Цзяна, то я сам ему голову оторву. — Полагаешь, у тебя есть шансы со мной справиться? — спросил Цзян. Слова Хуаня его только позабавили. Он криво усмехнулся и резко повернул голову в сторону Хуаня, взглянув исподлобья таким взглядом, что даже мне стало жутко. От этого движения лезвие полоснуло ему по шее, но крови на месте раны не выступило. Даже в полуобморочном состоянии я не мог не обратить на это внимание. Да, он вовсе не выглядел тем, с кем можно запросто справиться. — Ты пойдёшь с нами, — Хуань не терял самообладания. — Мы сдадим тебя страже города Лун за нападение на учеников клана Дракона. Цзян отбросил меня в сторону с такой силой, что я прокатился на спине пару метров. Пока я возился на земле, Цзян кинулся на Хуаня. Я не мог уследить за их битвой, потому что перед глазами все расплывалось и смазывалось разноцветными пятнами. Сердце в груди так барабанило, что разрывались ушные перепонки. Я приподнялся на локтях. К горлу подскочил ком, и я закашлялся. Трава моментально раскрасилась красными пятнами. Вот и кровавая рвота подоспела. Столько лет я мог контролировать этот кошмар, должен смочь и сейчас. Я стиснул кулаки, впившись пальцами в траву, зажмурил глаза и стал делать дыхательную гимнастику, которой обучал дядя. Сначала нужно привести в порядок дыхание. Дальше следовало очистить мысли, выкинуть все из головы, чтобы ничего не отвлекало, не беспокоило и не заставляло тьму кипятиться, как воду на огне. Частично у меня получилось. Я смог подняться и вытер щеку, от чего на пальцах остался кровавый развод. Хуань и Цзян в сражении переместились далеко от меня, поломав ветки деревьев. У Хуаня был хороший уровень боевых искусств, на котором не сказался даже удар башкой об дерево, а еще качественный меч, но даже так он уступал безоружному Цзяну. Цзян, которого я знал, был не очень хорош в битвах, хоть и занимался с самого детства. Этот Цзян был совершенно другим. Он обладал нечеловеческой реакцией, быстрыми движениями и тьмой, которая окутывала его, как коконом. В один миг Цзян с легкостью перехватил руку Хуаня и отобрал у него меч, при этом самодовольно усмехаясь. Цзян никогда не был самодовольным. Цзян, которого я помнил, хоть и принадлежал к известному клану, но всегда оставался дружелюбным, открытым и простым. Когда Цзян взмахнул мечом, я понял, что теперь надо спасать Хуаня. От меня отсоединилась тьма, которая легкой дымкой полетела к Цзяну и обвилась вокруг его занесённой руки, смешавшись с его тьмой так, чтобы этого не заметил Хуань. Цзян больше не мог шевелить рукой и наносить удары. Теперь надо было понять, как успокоить злого духа. Окажись это не Цзян, я бы даже не стал заморачиваться, как не заморачивался с рыбой-ящерицей. Но однажды я уже убил Цзяна, поэтому не мог убить его во второй раз. Я заставил тьму обвиться вокруг тела Цзяна, в особенности около лба. При этом я ощутил ураган эмоций, явно не свой, от которого мне стало только хуже. А если прибавить к этому распухающую голову, которую будто тянуло вниз, то было удивительно, как я вообще остался стоять на ногах. Цзян озадаченно обернулся, и мы пересеклись взглядами. Он понял, что я на него влияю. Его глаза широко распахнулись, и в них даже проблеснуло что-то человеческое. Получается?.. Только я успел обрадоваться, как Цзян выпустил из себя взрыв тьмы. Мои жалкие дымные ниточки сразу разорвались и растаяли, а меня самого отшатнуло назад. Сначала я решил, что это произошло от его тьмы, но я стоял слишком далеко, так что она не могла до меня добраться. Даже Хуань остался неподвижен. Значит, что-то толкнуло меня изнутри. Наверное, из-за того, что контакт оказался разорван, всколыхнулась моя собственная тьма. Подтверждением этому стал новый приступ кровавой тошноты, от которого я согнулся. Самый бесполезный Грандмастер — это про меня. Высшим духам стоило сразу меня убить. Мое место занял бы кто-то способнее, и не было бы сейчас всех этих проблем. Когда я поднял взгляд, Цзяна уже поблизости не было. Я так и не понял, был ли от моей попытки его успокоить хоть какой-то толк. Ясно стало одно: больше он на нас не нападет. По крайней мере, сейчас. Я схватился за дерево и снова начал приводить в порядок дыхание, чтобы не исторгать из себя литры крови. Ко мне подлетел Хуань. — Надеюсь, ты не сдохнешь, — запыхавшись, сказал он. Хоть это и прозвучало грубо, выглядел он обеспокоенным. Я поднял большой палец вверх. — Все отлично. — Что оно с тобой сделало? От тебя до сих пор идёт дым. — Это пройдёт, — отозвался я. — Что это было? Это и есть злой дух? — Что-то вроде того. — Нам нужно немедленно сообщить наставникам. Злой дух... Я думал, ты глупый, раз в это веришь, а на самом деле я глупый, раз в это не верил. — Можешь, заткнуться, — попросил я, тяжело дыша. — А иначе я все-таки сдохну. Я прислонился лбом к дереву, уверенный, что зрачки сейчас пытаются поменять цвет. Хуань не должен видеть мои кроваво-красные глаза. Вряд ли он, конечно, знает, что это значит, но раз думает, что тьма не моя, мы оба в безопасности. Пока я пыхтел в дерево, будто пробежал двадцать кругов по лесу, Хуань молчал. Когда я посчитал, что тьма угомонилась, то выпрямился и на удивлённый взгляд Хуаня ответил: — Отпустило. — Что оно с тобой сделало? — снова спросил он. — Это злая аура. — Это не заразно? — Идиот, — я цокнул. — Ты уже встречал злых духов? — В нашей деревне чего только не встретишь. Иногда надо выходить в простой народ, чтобы знать, как люди живут, — с упреком сказал я. Хуань сморщился, поняв, что я издеваюсь. — Расскажи о злых духах, — попросил он. — Потом. — Почему потом? — Потому что меня чуть не убили, мне надо отдышаться. — Ладно, — согласился Хуань. — А потом обещаешь рассказать? — Если пообещаешь достать вина, то расскажу. — По рукам. Похоже, ЙиЙи именно такого и хотела. Чтобы мы нашли общий язык. Не сказать, что мы стали лучшими друзьями, Хуань по-прежнему меня раздражал, но, по крайней мере, он уже не бросался оскорблениями. А это прогресс.