Сказка про Белоснежку и Семь Гномов

      – Стив, ты мог хотя бы притвориться, что задержался на работе… Что? Нет, я не читал твое сообщение, и даже если бы читал, все равно бы не поверил!       Из динамика все еще доносилось неразборчивое верещание, но Малфой отключился прямо посреди фразы собеседника и остервенело засунул свой сотовый в набитый документами портфель. Не прошло и пяти секунд, как тот снова затрезвонил хитом Селестины Уорбек «Котел, полный горячей любви», который Стив, жених Малфоя, собственноручно установил на его телефон.       Гарри сочувственно посмотрел на Драко, который одновременно пытался выгрузить на стол папки с делами, выдернуть батарейку из аппарата и выяснить у магического секретаря расписание слушаний в Визенгамоте, где несколько раз в месяц выступал защитником Пожирателей Смерти и их детей, слишком сурово наказанных Авроратом и Министерством.

***

      Год назад Гарри Поттер и Драко Малфой открыли юридическую контору «Majustum», чтобы восстановить справедливость в отношении людей, которые, возможно, и не были образцами законопослушности, но уж точно не заслуживали многолетнего заключения в Азкабане с лишением движимого и недвижимого имущества. И конечно, в подавляющем большинстве случаев обвиняемыми были слизеринцы, что никого не удивляло.       После Войны и получения Ж.А.Б.А. Гарри выгрыз у Визенгамота привилегию свидетельствовать в пользу Малфоя, чтобы помочь вчерашнему недругу остаться на свободе, частично потому, что верил во второй шанс, но главная причина заключалась в том, что Гарри лелеял надежду когда-нибудь стать Малфою другом, а может, и чем-то большим. Слушание по делу Драко длилось два дня и было чрезвычайно жарким, но в итоге его отпустили с условием ограничения магии на три года, которые он потратил с пользой, окончив с отличием магловский Королевский Колледж Права. Гарри тем временем изучал Магическую Юриспруденцию в Лондоне, специализируясь в области уголовного и имущественного права и мечтая вести адвокатскую практику на Косой Аллее.       Однажды Гарри и Драко столкнулись в небольшом кафе и разговорились, не чувствуя былой неприязни и с облегчением осознавая, что детские глупости остались в прошлом. Вскоре они уже являлись соучредителями «Majustum», и первым их клиентом стала Панси Паркинсон, к тому времени отсидевшая в Азкабане почти четыре года за то, что хотела выдать Гарри Волдеморту в День Битвы за Хогвартс. Гарри и Драко сражались в суде, как львы («Лев и Змея» – важно поправлял Малфой), и Панси вышла на свободу, похудевшая, с черными кругами под глазами и стремлением сделать для других выпускников Слизерина все возможное, чтобы облегчить их участь. На следующий после освобождения день она уже сидела за столом секретаря, вычерчивая магический календарь заседаний Визенгамота и наводя порядок в картотеке потенциальных клиентов. Гарри и Драко были в полном восторге, что отныне им не придется самим заниматься заказом письменных принадлежностей и каталогизацией жалоб и судебных предписаний.       Вскоре о «Majustum» заговорили в деловых кругах, телефон в их офисе разрывался от звонков, а журнал встреч был забит на несколько месяцев вперед. В бесконечных авралах Гарри и Драко некогда было даже поесть и, если бы не Панси, взявшая на себя также и доставку готовых обедов, им бы пришлось совсем туго. Их рабочий день длился двенадцать часов, а иногда и дольше, и друзья уже не раз намекали Гарри, что иногда не мешало бы и отдохнуть. Однажды он с ужасом осознал, что не виделся с Роном и Гермионой почти полтора месяца.       Точно так же дело обстояло и с личной жизнью, по крайней мере, у Гарри. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз занимался сексом, уж не говоря о каких-либо отношениях. С Джинни они расстались по обоюдному согласию, когда поняли, что не готовы к общему будущему, и она упорхнула к старшему брату Чарли в Заповедник Драконов, где вскоре вышла замуж за французского драконолога. Гарри поехал к ним на свадьбу и совершенно искренне пожелал молодоженам счастливой семейной жизни, полной любви и заботы, какая была у родителей Уизли.       Что же касается Драко, он каким-то невероятным образом успевал и выступать на слушаниях бывших Пожирателей и их детей, а то и обычных слизеринцев, огульно обвиненных Авроратом, и готовить дела для представления в Визенгамоте, и писать пространные послания матери, проживающей у родственников во Франции, и встречаться с мужчиной.       Периодически размышляя об этом, Гарри не переставал удивляться, как такой великолепный и самодостаточный Драко умудрялся находить партнеров, которых можно было охарактеризовать одним емким словом «мудак». Справедливости ради, все мудаки как на подбор были хороши собой, носили сшитые на заказ у мадам Малкин мантии и обувь из драконьей кожи высшего качества и благоухали одеколоном за сто галлеонов за унцию, а также, по скромному мнению Гарри, абсолютно не подходили Малфою.

***

      Драко так и не справился с батарейкой телефона, и тот продолжал надрываться голосом Селестины Уорбек, вызывая у Гарри зубовный скрежет и желание швырнуть чем-нибудь тяжелым в мудака Стива, с которым тот встречался вот уже полгода.       Гарри помнил, каким счастливым был Малфой в самом начале этого романа. Мудак Стив, высокий брюнет с карими выразительными глазами, выходец из состоятельной семьи, наследственный слизеринец из числа тех немногих, кому удалось сохранить незапятнанную репутацию во Второй Магической, служащий в банке Гринготтс на должности начальника отдела по связям с магловскими финансовыми организациями, он очень красиво ухаживал за Драко. Рестораны, эксклюзивные драгоценности и часы, путешествия на роскошных яхтах, уикенды на побережье магической Ниццы, Рождественская неделя на лучшем магловском лыжном курорте Зёльден в Австрии, знакомство с Нарциссой (Люциус отбывал наказание в Азкабане, и Драко считал, что это может пойти ему на пользу), встреча с родителями самого Стива…       У мудака Стива, как и у Малфоя, был ненормированный рабочий день, и случалось, что свидания приходилось переносить на более поздний час, а то и вовсе отменять. Драко периодически упоминал, что любовник вынужден задерживаться на службе в связи с очередным заседанием или форс-мажором. Гарри поддакивал и кивал, но про себя почти не сомневался в том, что нарушение романтических планов связано вовсе не с рабочими обязанностями Стива.       Через пять месяцев страсти мудак переехал к Драко, и отношения вышли на новый уровень. Друзья и знакомые были уверены, что не сегодня завтра в «Ежедневном Пророке» появится объявление о помолвке, а Драко тайком примерял кольца-печатки с черными бриллиантами в самой дорогой ювелирной лавке на Косой Аллее. Он заявлял, что всегда хотел именно черные бриллианты, ведь они гораздо благороднее обычных, не правда ли?       Розовые очки слетели с Малфоя в тот момент, когда он узрел своего красавца-банкира между ног молоденького смазливого мальчика по вызову. В тот памятный день Драко приболел и вернулся домой на пару часов раньше, чтобы принять флакончик Укрепляющего зелья и отлежаться перед завтрашним важным слушанием в Визенгамоте. Аппарировав из офиса прямиком в спальню, он буквальным образом споткнулся о сваленную на пол одежду, а выровняв баланс, понял, что куча мала на его кровати состоит из рук, ног, спин, голов и членов, и часть этих голых органов принадлежит Стиву.       Оскорбленный Малфой не растерялся и вышвырнул пришлого шлюшонка за дверь в чем мать родила, а вероломного любовника угостил для начала десятком Жалящих чар, а потом абсолютно по-плебейски начистил рыло.       Стив собирал чемодан и умолял о прощении, но Малфой стоял на своем. Изменщик был осмеян и отправлен восвояси, но в тот вечер Драко впервые плакал на плече у Гарри, который поздним вечером получил его пьяное послание, что-то вроде «Пжлста, Гаарри, немокбэ ты притти мне оччень плоха принеси выпить». Гарри был хорошим другом, поэтому через десять минут появился в квартире Малфоя с литровой бутылкой Огденского. Хозяин встретил его в мятой и выпростанной из брюк рубахе, заляпанной подозрительными красными пятнами, оказавшимися кровью Стива, когда Драко расквасил тому нос.       – Хршо, што ты тут, Г-харри, – Малфой хрюкнул и шлепнулся на диван, чудом не расплескав стакан с виски. – О, ты принес Охденское!       – Может быть, тебе хватит на сегодня? – Гарри осторожно уселся рядом с Драко, стараясь не смотреть на острые ключицы, видневшиеся в расстегнутом на три пуговицы вороте. – У тебя завтра выступление в суде – Гойл ждал этого слушания пять лет.       – На хер суд, на хер Гойла! У мняя личная… как ее там… драма!       Внезапно его сотовый взорвался рингтоном «Котла, полного горячей любви». Малфой угрюмо уставился на свои босые ноги и зашевелил пальцами в такт песни Селестины Уорбек, а потом схватил телефон и, ткнув на кнопку громкой связи, неожиданно трезвым голосом заорал:       – Стив, знаешь, кто ты? Luxuria, твою мать, вот ты кто! Слышал такое слово? Ну, где ж тебе его услышать, это ты во Второй Магической чистеньким остался, а меня к маглам сослали на три года! Но ничего, я у них многому научился, в том числе и как хер бантиком завязывать таким блядям, как ты!       Стив благоразумно прервал разговор и отключился, а Гарри посмотрел на Малфоя и спросил:       – Luxuria?       – Это латынь, Поттер, в магловском юридическом колледже обязательный предмет на первом курсе. Luxuria значит «Похоть». Отвратительный похотливый… – Драко пощелкал пальцами, подыскивая слово.       – Отвратительный похотливый мудак?       – Точно. Отвратительный похотливый мудак. – он невесело усмехнулся и положил голову на плечо Гарри. – Почему он мне изменил? Ему меня мало? Скажи, Поттер, тебе было бы меня мало?       Гарри помнил, как в тот момент у него пересохло в горле, но он нашел в себе силы сказать, что ему было бы Малфоя в самый раз.

***

      Через пару недель слез, соплей, заламывания рук и клятвенных заверений Стив был прощен, но вскоре снова сорвался, и его начали замечать то там, то тут в компании жеманных красавцев, а сам он даже перестал прикрываться непредвиденными задержками на работе. Драко молчал и мрачнел день ото дня, но больше не звал Гарри на рюмку Огденского, а тому было неудобно лезть с расспросами.       Но однажды, когда рингтон на телефоне Драко сменился на магловских битлов, Гарри понял, что период Luxuria закончился. Вызвав Панси, он с большим удовлетворением попросил отметить эту дату в магическом календаре как день «Luxuria Finita est».