Сказка про Белоснежку и Семь Гномов

                                                «Алчность погружает человека глубоко в трясину этого мира»

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                            Генри Эдвард       Что Гарри всегда нравилось в Драко, так это его стремление к справедливости. Сам пострадав после Войны от излишней жестокости светлой стороны, Малфой до конца боролся за каждого обвиняемого, сутками просиживая за сбором доказательств, которые могли бы смягчить приговор Визенгамота, а то и вовсе послужить полному оправданию ребенка Пожирателя Смерти и иногда его самого. Ведь не все обагрили руки кровью, даже если и поддерживали мировоззрение Волдеморта. Некоторые, особенно слизеринцы, путали само понятие чистой крови с борьбой против тех, кто ее якобы оскверняет, кто-то из них оказывал денежную помощь, но большинство просто прятались по своим углам, надеясь, что Темный Лорд забудет о них и не призовет на службу. По настоящему же верные его сторонники давно заняли свои камеры в Азкабане, и о них Малфой не волновался.       Но что особенно нравилось Гарри, так это бескорыстность, с которой Драко брался за дело. С одинаковым рвением он выступал в суде и за богатых, и за неимущих, хоть никогда и не отказывался от заслуженного гонорара. Панси, в числе прочего занимавшаяся финансами и бухгалтерией «Majustum», порой неодобрительно хмурила брови, когда выяснялось, что на одну оплачиваемую судебную тяжбу приходилось четыре-пять благотворительных. Их фирма, конечно, твердо стояла на ногах, но если Малфою вздумается продолжать в том же духе, то перерасходов не избежать.       Иногда Паркинсон приходила к Гарри поделиться своими размышлениями, беспокоясь о том, что настанет день, и им придется урезать себе зарплату, а ей, Панси, понравилось делать маникюр раз в две недели и проводить каждые третьи выходные на берегу волшебной части Карибов, где она и Тео Нотт, счастливо избежавший гонений со стороны Министерства, снимали небольшое бунгало и наслаждались покоем и уединением. Гарри смеялся и успокаивал недовольную подругу, убеждая ее в прочном финансовом положении «Majustum» и заполненности его личных сейфов в банке Гринготтс, откуда при крайней необходимости они смогут взять столько галлеонов, сколько понадобится. Панси вздыхала, Драко продолжал альтруистские сражения в суде, а Гарри любовался горящими от возбуждения и азарта глазами Малфоя.       И тут у Драко появился мудак Дональд. То есть, сначала он не был мудаком, ну, или почти не был, но очень скоро им стал, стоило Гарри познакомиться с ним поближе.       После расставания с мудаком Робином Малфой некоторое время приходил в себя, занимаясь йогой и плаванием, а затем, взяв Паркинсон под ручку, совершил набег на дорогие ателье и бутики Косой Аллеи и магловского Лондона, по непонятной причине складируя покупки в одном из подсобных помещений конторы. Позже оказалось, что ему было крайне необходимо продемонстрировать свои приобретения Гарри, поэтому однажды он устроил настоящий показ мод, то вертясь перед ним в джинсах и майке от Gucci, то плавно прохаживаясь взад и вперед в дорогом, сшитом по индивидуальному заказу темно-синем костюме. К середине этого дефиле у Гарри закружилась голова, и он взмолился о пощаде, но Малфой не думал останавливаться, фланируя по комнате и покачивая бедрами.       Гарри смотрел на такого соблазнительного Драко и надеялся, что тот специально завлекает его, но тот вдруг замер напротив большого зеркала и спросил, внимательно разглядывая свое отражение:       – Как по-твоему, я достаточно привлекателен для наследного графа?       Гарри хотел было сказать, что это наследному графу стоит волноваться о своей привлекательности для Драко, но рассудил, что для начала нужно узнать, о чем идет речь.       Выяснилось, что с графом Дональдом Авари Малфой познакомился несколько недель назад на аукционе антиквариата, куда заглянул из чистого любопытства за компанию с Асторией Гринграсс. Граф Авари немедленно сделал стойку на сероглазого красавца, и уже вскоре влюбленная парочка посещала мировые аукционы предметов искусства, алмазные биржи и выставки частных коллекций, где Дональд скупал все подряд, зачастую переплачивая втридорога. Он ценил прекрасные картины, мебель и украшения и хотел, чтобы Драко был достоин занять место в ряду его приобретений. Этим, собственно, и объяснялось бесчисленное количество купленных дорожных, повседневных и вечерних костюмов, элегантной спортивной одежды, двадцати пар обуви, нескольких пар часов и порядка пятнадцати галстуков. Ко всему этому в комплекте шли запонки, булавки, портмоне и прочие совершенно необходимые каждому лондонскому моднику аксессуары. Гарри даже не пытался прикинуть, во что обошлось Малфою все это великолепие, но подозревал, что подобные траты уменьшат число благотворительных судебных дел на несколько месяцев вперед.       Так оно и оказалось.       Сначала Драко стал назначать фиксированную сумму за успешное окончание слушания, затем обязал клиентов платить задаток в пятьдесят процентов от оговоренного гонорара, а потом и вовсе изменил договор так, что подзащитные должны были выплатить ему всю сумму вознаграждения вне зависимости от исхода дела. Конечно, «Majustum» в основном выигрывали тяжбы против Визенгамота, но сути это не меняло. Гарри больше не узнавал в Малфое человека, которого любил и которым восхищался, а Панси, поначалу с большим воодушевлением подсчитывающая прибыль фирмы, теперь все чаще и чаще останавливала на Драко недоуменный и встревоженный взгляд, слушая, как он объясняет матери сидящей в Азкабане девушки, почему он не может взяться за ее защиту.       – Миссис Пур, я надеюсь, Вы понимаете, что мы не можем работать бесплатно! Наши услуги стоят денег, и немалых, но при этом мы практически всегда гарантируем удачный исход слушания, от значительного снижения срока заключения до полного освобождения, с временным ограничением магии или вовсе без такового.       – Но, мистер Малфой, моя подруга, миссис Беггар, сказала, что Вы не взяли с нее ни сикля за освобождение сына…       – Что ж, некоторое время назад это было возможным, однако сейчас ситуация совершенно иная, как и мой статус, я не могу позволить себе быть бессребреником . К вышесказанному мне хочется добавить, миссис Пур, что у Вас есть сестра, которая достаточно состоятельна, чтобы одолжить требуемую сумму на спасение племянницы из Азкабана.       – Мы с сестрой не ладим, мистер Малфой, и я, к сожалению, не могу обратиться к ней за помощью. Пожалуйста, не отказывайте мне! Неужели вам не жаль мою дочь? Она такая хорошая девочка, моя Лиззи, и виновата лишь в том, что побоялась выступить против Темного Лорда, как и все остальные! Она виновата даже меньше, чем Вы, мистер Малфой, но Вам-то в свое время помогли, так чем мы хуже?!       При этих словах лицо Драко превратилось в каменную маску, а миссис Пур, сообразив, что наговорила лишнего, вдруг рухнула на колени и принялась целовать его руки. Драко с силой отпихнул ее, и она, вскрикнув, упала на пол. Брезгливо глядя сверху вниз на распростертую на ковре женщину, он помедлил еще пару мгновений, словно колеблясь, а затем вышел из кабинета, предоставив онемевшему от возмущения Гарри расхлебывать последствия.       – Панси, принеси, пожалуйста, стакан воды и салфетки. – Гарри был настолько растерян и рассержен поведением Драко, что забыл о таких элементарных заклинаниях, как Акцио и Агуаменти.       Встав из-за стола, он помог миссис Пур подняться и вернуться в кресло.       – Я займусь делом Вашей дочери, миссис Пур, совершенно безвозмездно. Предлагаю Вам пройти с мисс Паркинсон в соседнюю комнату и выпить чашку кофе с круассаном, а после мы обсудим все обстоятельства ареста, суда и приговора Лиззи.       – Спасибо Вам, спасибо огромное! – по всему было похоже, что несчастная мать готова опять упасть на колени и целовать руки, теперь уже Гарри, но была подхвачена расторопной Панси и выведена в приемную.       Потушив локальный пожар в виде рыданий миссис Пур, Гарри отправился на поиски Малфоя: он был решительно настроен разобраться в том, что происходит и, если получится, вправить Драко мозги на место.       Малфой нашелся на небольшом балкончике, где они изредка встречали рассвет, когда были вынуждены ночевать в офисе, занимаясь долгими и тяжелыми судебными процессами. Ослабив узел галстука и расстегнув верхнюю пуговицу рубахи, Драко вдруг потерял часть своего лоска, став для Гарри еще ближе и родней.       – Что с тобой происходит? – Гарри осторожно приблизился к Малфою и облокотился на перила балкона. – Даже если ты не хотел бесплатно вести дело дочери миссис Пур, было совершенно необязательно хамить! Я уж не говорю о том, что ты ее толкнул. Если бы она повредила себе что-нибудь при падении, то могла бы отсудить у нас кругленькую сумму. Но дело вовсе не в этом… Драко, я в замешательстве, ты так изменился в последнее время.       – Давно я не слышал душеспасительных речей Героя Поттера, господа присяжные заседатели! Это так трогательно! – Малфой зло усмехнулся и отодвинулся подальше от Гарри. – Правильно Дональд говорит…       И именно в этот момент наследный граф Дональд Авари стал мудаком, причем с большой буквы.       – И что же говорит Дональд? – поинтересовался Гарри, стараясь оставаться спокойным, хотя это было непросто. – Иногда мне кажется, что он слишком на тебя влияет.       – Мы с ним пара, само собой, он на меня влияет, как и я на него! Если бы ты не был таким букой и познакомился с какой-нибудь милой девушкой, глядишь, у тебя бы не оставалось столько свободного времени, чтобы доводить меня!       Гарри пришлось глубоко вдохнуть и напомнить себе, что, идя сюда, он не собирался ссориться с Малфоем. И, наверное, это хорошо, что Драко не рассматривает его в качестве партнера, ведь коллеги должны оставаться строго в рамках профессиональных отношений, иначе… Что бы там было иначе, Гарри старался не думать, и так-то ему приходилось ночь за ночью выкидывать из головы образ Малфоя, вышагивающего перед ним в коротких купальных шортиках и серебристом галстуке на голое тело – последнем писке моды haute couture.       – Дональд считает, – Драко произнес имя своего любовника с непонятной интонацией, – Что я растрачиваю свой талант адвоката по пустякам, в то время как мог бы зарабатывать миллионы, занимаясь частной практикой в области экономики или работая юристом в одной из крупных корпораций. У Дональда есть знакомые во всех более-менее значимых финансовых организациях Магической Британии и даже в нескольких магловских компаниях, и он говорит, что может устроить меня на теплое местечко уже завтра. И уж там-то мне не придется иметь дело с такими, как эта прилипчивая миссис Пур! Кроме того…       – Это еще не все? – Гарри уже начал закипать от злости, но пока еще держался, – Говори, не стесняйся!       – Дональд уверен, что наше с тобой сотрудничество себя изжило, ведь оно не приносит мне ту прибыль, на которую он рассчитывал.       – ОН рассчитывал? При чем тут он?!       Малфой понял, что проговорился, но твердый требовательный взгляд Гарри и то, что он перегораживал ему путь к отступлению, вынудили его ответить.       – Дональд коллекционирует старинные вещи, марки и драгоценности, а также периодически играет на магловской бирже – покупает и продает какции…       – Акции, – поправил Гарри, подавив смешок. Все-таки Драко всегда был невероятно мил, когда пытался использовать магловские термины. Хоть он и прожил вне волшебного мира три года, все еще существовали целые области знаний и явлений, о которых он не имел ни малейшего понятия.       – Да, их. Так вот, как ты понимаешь, все это обходится недешево, и он раз от раза берет у меня деньги.       – В долг? – Гарри уже начал понимать, кто, скорее всего, стоит за странным поведением Драко.       – Говорит, что да, но еще ни разу не отдал, а мы встречаемся почти полгода, но ведь это не так уж важно, правда? Если мы пара, то у нас общий кошелек... – Драко резко схватил Гарри за руку и заглянул ему в глаза. – Пришло время уволиться из «Majustum», Поттер, я хочу двигаться дальше, хочу хорошо зарабатывать, хочу…       – Хочешь оставить меня в прошлом?       – Нет, Поттер, что ты городишь, ей-Мерлин! Мы можем с тобой встречаться в баре по выходным, или же ты будешь навещать меня в Мадриде или Брюсселе – Дональд еще не решил, какой филиал Магической Финансовой Биржи сможет платить мне столько, чтобы поддерживать тот уровень жизни, к которому он привык.       – Драко! – Гарри был в отчаянии. Он не знал, как достучаться до Малфоя, как заставить его увидеть ситуацию не глазами Дональда. – Я, безусловно, согласен, что каждый труд должен достойно оплачиваться и, возможно, в прошлом ты вел слишком много благотворительных тяжб, но, Драко, Дональд тебя использует, ведь деньги – это еще не все.       – Дональд говорит, что деньги – это все, Поттер, но самое главное, что на них можно купить ВСЁ. Прости, Гарри, я думаю, что моя карьера в «Majustum» окончена. Я очень благодарен, что ты не дал мне сгнить в Азкабане, а потом согласился вести совместный бизнес. Я многому научился за эти годы, но…       – Но теперь тебе этого мало, – Гарри постарался, чтобы в его голосе не прозвучала та боль, которую он сейчас чувствовал.       – Да, теперь мне этого мало. Дональду этого мало.       – Ты доработаешь до конца месяца? Я был бы благодарен, закрой ты пару срочных дел до своего увольнения.       – Вообще-то, я хочу закончить уже сегодня, не вижу смысла оттягивать неизбежное. – Драко посмотрел вверх на золотистые облака, плывущие по вечернему сиреневому небу. – Пойду, соберу вещи, скоро Дональд заедет за мной, чтобы помочь с перетаскиванием коробок.       Гарри молча посторонился, и Малфой шагнул внутрь.       «Надо найти нового компаньона, – безучастно подумал он, – пусть Панси поспрашивает среди своих, может, кто-нибудь заинтересуется. А я дам объявление в «Пророк», глядишь, и справимся».       Через час пожитки Драко были сложены в четыре большие коробки, и ровно в восемь часов вечера мудак Дональд, высокий импозантный мужчина, одетый в дорогую мантию и носящий на запястье часы за пятьдесят тысяч галлеонов, возник на пороге «Majustum». Его цепкие темные глаза пробежались по стенам и обстановке офиса, и Гарри, до этого момента считавший, что их контора имеет вполне презентабельный вид, вдруг ощутил себя последним бедняком, а их рабочее помещение чем-то вроде временного пристанища шотландского крестьянина в лесу во время грозы. Теперь ему стала понятна та одержимость, с которой Драко тратил деньги в дорогих магазинах – вероятно, он чувствовал, что недостаточно хорош для наследного графа Дональда Авари.       Впрочем, последний был вполне воспитан, чтобы не выказать свое отношение к фирме, половина «какций» которой принадлежала Малфою, и даже протянул Гарри руку в знак приветствия.       Пожав холодные вялые пальцы, он вдруг, сам от себя не ожидая, спросил:       – Драко объяснил мне причину своего увольнения, и его право поступать так, как он считает нужным, но мне бы хотелось понять: Вы и в самом деле думаете, что за деньги можно купить все?       – Мистер Поттер, за деньги можно купить ВСЁ и ВСЕХ, начиная от слоеной булочки в соседней кондитерской и заканчивая многомиллиардной корпорацией. Вы думаете, мне нужны деньги сами по себе? Нет, но на них я могу купить такую корпорацию. Зачем, спросите Вы? Чтобы получать доход? Само собой, но не только – я просто хочу иметь самую прибыльную корпорацию, самый чистый алмаз, самую редкую картину. Мне нужны деньги, чтобы все это купить, а не для того, чтобы этим пользоваться. Скажу больше, я хочу иметь самого красивого мужчину в мире, и Драко вполне отвечает этому определению. Пока это так, он будет со мной. А потом… кто знает, мистер Поттер, что будет потом?       Примерно чего-то такого Гарри и ожидал, но не думал, что мировоззрение мудака Дональда распространяется и на людей. Впрочем, почему нет? Достаточно увидеть, что произошло с Драко, который по совершенно непонятной причине связался с этим алчным куском дерьма. Неужели это любовь?       Малфой никак не отреагировал на оскорбительную сентенцию своего жениха; они подхватили коробки и вышли из офиса. Драко аккуратно прикрыл за собой дверь, вырвав Гарри, Панси и сотню осужденных слизеринцев из своей жизни.

***

      За месяц, прошедший с увольнения Драко, Гарри так и не нашел никого подходящего на его место. Один претендент был унылым говнюком, другой – жизнерадостным говнюком, а третий – высокомерным говнюком. И все было бы не так страшно, окажись кто-нибудь из них Малфоем, но они им не являлись. Уход Драко из «Majustum» нанес ущерб не только репутации конторы и скорости ведения дел, но и порядком ранил самого Гарри, который распрощался, наконец, с иллюзией, что однажды тот оглянется по сторонам и увидит его, влюбленного и терпеливо ожидающего.       Поэтому Гарри по примеру Малфоя решил жить дальше и даже сходил на пару свиданий, но душа не лежала к случайным связям, и он погрузился в работу, благо, ее было невпроворот. Панси помогала ему по мере сил, но не могла заменить Драко, да она и не пыталась.       Однажды вечером, когда Гарри особенно глубоко зарылся в папки, с обреченностью понимая, что ему придется работать всю ночь, раздался стук в двери. Он махнул палочкой в сторону входа, полагая, что какой-нибудь поздний клиент решил нанести ему визит, и снова уткнулся в бумаги.       – Гарри…       Не веря своим ушам, он уставился на гостя – у двери топтался Малфой, несмело улыбаясь и нервно теребя завязки мантии.       – Малфой.       – Могу я войти? Ты, конечно, вправе меня отсюда выкинуть, но я бы хотел сначала поговорить, хотя ты, вероятно…       – Малфой. Драко, – Гарри снял очки и устало потер глаза. – Сейчас десять часов вечера. Завтра у меня важная встреча с клиентом, а я не успеваю подготовить все необходимые документы. Не могли бы мы отложить наш разговор на день? А лучше на год. Возможно, к тому моменту я разгребу все дела первостепенной важности.       – Мы не могли бы, Гарри, – Драко стал неожиданно настойчив. – Мне нужно сказать тебе кое-что, а потом я помогу тебе с папками, если ты не против.       Гарри был почти не против, особенно если Малфой поможет ему с этими треклятыми бумагами.       – Слушаю тебя.       – Дональд. Он…       – Нет, только не снова! Драко, я не хочу о нем слышать! Если ты пришел сказать, что этот мудак прав, обращаясь с тобой, как с одним из его приобретений на аукционе, то наш разговор закончится, даже не начавшись.       – Дональд, – упрямо повторил Драко, словно не слышал гневную тираду Гарри, – оказался именно таким, каким я его себе представлял. Он ведь никогда не скрывал своих взглядов. Он – Avaritia, алчность. Желающий что-то иметь, лишь бы это иметь. Владение ради владения, жадный до всего, чего могут дотянуться его руки и панически боящийся потерять то, что уже имеет.       – Похоже, он владеет и тобой, – Гарри не смог сдержать упрека в голосе.       – Нет, Поттер. Я то, что Дональд не смог удержать. Когда он вышвырнул с работы десять человек, чтобы отдать мне их совокупную зарплату… Но ты не думай, что только поэтому! Мне и раньше не нравились его поступки, но я надеялся, что смогу донести до него преимущество любви перед деньгами, если мы будем вместе. – он помолчал немного и вздохнул. – И почему я решил, что у меня получится?       Он медленно опустился в кресло по другую сторону стола и робко поинтересовался:       – Скажи, я могу вернуться в «Majustum»?            Гарри бы предпочел, чтобы Малфой вернулся к нему, но для начала и этого было достаточно. Он был рад и знал, что Паркинсон тоже будет в восторге, хоть и поворчит для острастки, а то и запустит парочкой Жалящих заклинаний, и не ошибся.       Вскоре жизнь в офисе вновь завертелась-закружилась, Малфой, полный энергии, сновал между Визенгамотом, Азкабаном и конторой и выигрывал дело за делом.       И однажды, когда Драко пришел к Гарри с предложением провести дело сына Яксли бесплатно, Гарри понял, что период Avaritia закончился. Вызвав Панси, он с большим удовлетворением попросил ее отметить эту дату в магическом календаре как день «Avaritia Finita est».