Гном Четвертый. Acedia (Лень)
18 мая 2023 г., 06:41
Примечания:
* автор напоминает, что он не юрист
* автор благодарит каждого Читателя, который заинтересовался этим ФФ и ждет продолжения💓💓💓
Единственное, что нужно для триумфа зла, это чтобы хорошие люди ничего не делали.
Эдмунд Бёрк
В последнее время Гарри казалось, что с Драко опять что-то происходит, но он не мог объяснить, в чем именно дело, просто Малфой был не таким, как обычно. Он по-прежнему вовремя приходил в офис, работал с документами и ездил в архив Визенгамота, питался готовыми обедами на вынос и вместе со всеми уходил домой. Месяц пристального наблюдения не принес никаких результатов, и Гарри даже пытался поговорить с Панси, надеясь, что ей, как близкой подруге, Драко поведал какой-нибудь секрет. Но Паркинсон не только ничего не знала, но и попросила оставить Малфоя в покое, чтобы дать ему прийти в себя после отношений с таким заправским мудаком, как граф Дональд Авари. Однако Гарри твердо решил получить ответы на свои вопросы, поэтому пошел прямиком к Драко, который поначалу отшучивался, затем искренне недоумевал, а потом и вовсе рассердился. – Что, Поттер, тебе опять не дает покоя моя личная жизнь? Снова подозреваешь меня в плохих поступках, как на шестом курсе? Тебе не кажется, что я уже вырос из коротких штанишек и не должен отчитываться перед кем бы то ни было за свои дела? Гарри побледнел – так грубо Драко не разговаривал с ним уже очень давно, и, наверное, он сам напросился на отповедь. Конечно, всегда можно было воспользоваться Мантией невидимкой, потратив неделю-другую на выяснение, куда и с кем ходит Малфой, но Гарри когда-то поклялся себе, что никогда в жизни больше не будет следить за ним, и не собирался нарушать обещание. Похоже, ему и в самом деле ничего не оставалось, как предоставить Драко свободу и наблюдать со стороны, как ничего не происходит. Потому что с Малфоем ровным счетом ничего не происходило, и когда Гарри это осознал, то испытал невероятное облегчение, словно с его плеч свалился как минимум земной шар. По крайней мере, тот не болен и не влез в неприятную историю. Размышляя об этом, он понял, что, несмотря на большой объем работы и напряженные будни в конторе, Драко всегда вел активную социальную жизнь: по вечерам он встречался с друзьями или коллегами из других магических и магловских фирм, пару раз в месяц читал лекции на факультете Магической Юриспруденции, где когда-то учился сам Гарри, переписывался с авторами статей в журналах по законодательству и изредка даже работал в выходные! А еще Малфой всегда с удовольствием рассказывал ему о том, с кем он пил Огденское в прошлую пятницу, где пройдет следующий шабаш Салемских Ведьм и «угадай, с кем я столкнулся вчера в Хогсмиде». И вот уже около месяца Гарри не слышал от Драко ни единой байки, новости или сплетни, и ему это очень не нравилось. Или же Малфой вдруг испытал жгучее отвращение к любым общественным мероприятиям, или… Гарри не хотелось думать про второе «или», поэтому он малодушно отогнал от себя липкие подозрения и позволил событиям идти своим чередом. Спустя пару недель даже Панси, с головой погруженная в работу и одновременно готовящаяся к свадьбе с Тео, обратила внимание на отсутствие интереса к моделям свадебных платьев со стороны Малфоя, хотя раньше он всегда принимал самое живое участие в обсуждении показов мод и новинок в бутиках Косой Аллеи. Кульминацией того, что с Драко ничего не происходит, явилось его глубокое равнодушие при упоминании той самой ювелирной лавки, где он когда-то присматривал себе кольцо-печатку с черными бриллиантами. – Драко, посмотри сюда! – Панси тыкала пальцем в каталог магазина и восторженно пищала. – Они объявили о скидках до конца месяца на все украшения с бриллиантами и топазами! О, я должна немедленно рассказать Тео! Она схватила ручку и набросала Нотту небольшую записку, одновременно подзывая офисную сову, за которой они ухаживали по очереди. Надо сказать, все сотрудники «Majustum» ничего не имели против магловских технологий, но предпочитали отправлять письма и посылки с совами, испытывая при этом легкую ностальгию по прошлому. – Давай сюда лапку, Принцесса, – птице дала имя сама Паркинсон, утверждая, что хохолок на голове совы выглядел точь-в-точь как маленькая корона. – Привяжем тебе к ней записку и журнал! И постарайся добраться до Тео, как можно быстрее, вдруг магазин передумает насчет скидок? Наблюдая за этой картиной, даже Гарри заразился энтузиазмом Панси и с любопытством рассматривал пару обручальных колец, искусно инкрустированных светло-голубыми топазами, но Драко лишь бросил короткий взгляд на красочные колдографии драгоценностей и снова углубился в дело племянницы Августа Руквуда, печально известного убийцы Фреда Уизли. Сам Руквуд благополучно отбывал свое наказание в Азкабане, а за Элеонор хлопотала ее дальняя родственница. Дело Элеонор Руквуд было непростым хотя бы потому, что ее дядя входил в круг приближенных лиц Волдеморта, и этот факт словно давал Визенгамоту право на менее тщательное расследование и на более суровый приговор, так еще и собрания Пожирателей зачастую происходили в доме самого Руквуда в присутствии племянницы. Хоть девушка и клялась, что во время Второй Магической была еще подростком и не интересовалась ничем, кроме нарядов и колонки сплетен в «Ежедневном Пророке», а в последний год и вовсе не виделась с дядюшкой, Драко с трудом сумел добиться от суда разрешения на пересмотр дела, и сейчас он в бо́льшей степени занимался подачей апелляции для Элеонор, чем другими клиентами «Majustum». И тем не менее, как бы Малфой ни был погружен в текущий процесс, он никогда – НИКОГДА – не пропускал мимо ушей такие вещи, как скидки в ювелирных лавках и сезонные распродажи в ателье мадам Малкин. Ни разу до этого момента. Даже занимаясь практически безнадежным делом сына Эйвери, который участвовал наравне с отцом в нападениях Пожирателей на маглов, он находил несколько минут в день, чтобы обсудить мантии министерских красавиц и цены на отдых во фьордах Магической Норвегии. К слову, тогда им удалось снизить срок заключения с десяти до шести лет, четыре из которых он уже отсидел в Азкабане к моменту повторного слушания в Визенгамоте. Опросив десятки свидетелей и перелопатив кипы медицинских документов из Мунго и магловских больниц, они смогли доказать, что Эйвери-старший в некоторых случаях применял к сыну Империо; возможно, если бы из палочки подростка не было выпущено три Авады, то наказание было бы даже более щадящим. В любом случае, из щедрого вознаграждения, выплаченного им бабушкой подзащитного, каждый из них получил вполне ощутимый бонус, а на оставшиеся галлеоны было единогласно решено приобрести Зимний Сад с чарами Незримого расширения, где Малфой и Паркинсон соревновались между собой в выращивании магических сортов чайной розы. Поэтому сейчас отстраненный и равнодушный к прекрасному Драко пугал и Гарри, привыкшего к ежедневному обсуждению встреч, конференций и статей, и Панси, которая уже заподозрила Малфоя во внезапно проснувшейся гетеросексуальности. Гарри, помня о его резкой реакции на расспросы, не знал, как снова к нему подступиться и ломал себе голову, пытаясь придумать способ, чтобы его разговорить. К счастью, вскоре произошло событие, с помощью которого удалось пролить свет на столь необычное поведение Драко. Однажды утром в окно офиса постучалась незнакомая сова, к лапке которой был прикреплен большой плотный конверт из дорогой бумаги, перевязанный черной лентой. Панси, обычно получавшая и сортировавшая почту, мельком взглянула на адрес отправителя, и радостно ахнув, побежала в кабинет к Гарри, где они с Драко обсуждали получение свидетельских показаний в пользу Элеонор Руквуд. По непонятной причине дело, казавшееся поначалу достаточно простым, буксовало и не двигалось с места, и Малфой уже начинал нервничать, так как приближался крайний срок подачи документов для апелляции, а доказательств непричастности их подзащитной к деятельности Пожирателей почти не было. – Эй, у меня отличная новость! – Панси широко улыбалась и почти подпрыгивала на месте от возбуждения. – Департамент Магического Правопорядка выбрал наш «Majustum» своим представителем на Международной конференции по Законодательству, которая пройдет в начале декабря в Риме. Гостиница, перелет и все представительские расходы за счет Министерства Магической Британии! – И что они за это хотят? – Гарри добродушно усмехнулся, глядя на взбудораженную Паркинсон. – Ни за что не поверю в бескорыстие наших органов юстиции. – Ай, всего ничего. Они просят нас… так, что именно они написали… ага, вот: «… поделиться опытом ведения дел, требующих подачи апелляций в Верховный Суд Британии Визенгамот и высокой степенью успеха в смягчении наказаний осужденным преступникам...». – Другими словами, они просят нас рассказать, как нам удается раз за разом вытаскивать молодых слизеринцев из Азкабана. – Похоже, что так, – Панси энергично кивнула и посмотрела на магический календарь, плавающий сбоку от ее головы. Она очень гордилась тем, что усовершенствовала заклинание Темпус, превратив его в Tempus et Diem, и теперь перемещалась по офису исключительно в сопровождении ежедневника, что позволяло экономить время и энергию при назначении встреч с клиентами, уточнении расписания слушаний в Визенгамоте и определении сроков доставки товаров, заказанных Совиной Почтой. Гарри был рад, что Министерство предоставило им возможность донести до юридической и широкой общественности те проблемы, с которыми они, как адвокаты, сталкивались каждый день: нерадивыми следователями, грубыми нарушениями прав задержанных, несправедливыми решениями суда и предвзятым отношением к их подзащитным, являющимися, за редким исключением, выпускниками одного из четырех факультетов Хогвартса. Кроме того, было интересно послушать юристов из других магических стран и даже завязать несколько деловых знакомств с прицелом на будущее. Гарри посмотрел на Драко, который продолжал копаться в бумагах, делая пометки на полях и положил перед ним приглашение на конференцию. – Что это? – Малфой недовольно оторвал глаза от тридцатого протокола допроса Элеонор Руквуд (к слову, в точности повторявшего предыдущие двадцать девять) и взял в руки конверт. – Ради Мерлина, Драко, мы здесь говорим об этом уже полчаса! – Панси, как всегда была излишне драматична, но ее можно было понять. – Конференция по Праву. В Риме. Ты, я, Поттер. Все включено. – Я не еду. – Извини? Мне показалось, ты сказал, что не едешь на три дня в Рим в преддверии Рождества, когда все, что тебе надо сделать, это получить уже одобренный Портальным Управлением портключ и оторвать свою задницу от дивана?! – Паркинсон разошлась не на шутку. – Я лично соберу тебе чемодан и отлевитирую к ближайшей точке трансгрессии! Гарри переводил взгляд с Драко на Панси, но не вмешивался. Он чувствовал, что сейчас является свидетелем чего-то чрезвычайно важного, что сможет объяснить, почему с Драко ничего не происходит. – Ты правильно услышала, я сказал, что не еду. – И почему, позволь поинтересоваться? – Панси воинственно вздернула брови и сердито уставилась на Малфоя, смотревшего куда угодно, только не на нее. – По нескольким причинам. Паркинсон не собиралась отступать; что ж, она всегда напоминала Гарри бульдога, треплющего свою добычу до победного конца. – И они…? Малфой утомленно вздохнул, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди перед собой. – Ну, во-первых, мне лень. Вот оно! Гарри затаил дыхание и весь обратился в слух, боясь пропустить хоть слово. Пусть он уже давно не нуждался в том, чтобы кто-то вроде Гермионы разжевывал ему значения фраз, но то, что говорил Драко, было исключительно важным. – А во-вторых? – Во-вторых, мне лень объяснять, почему мне лень. – Хм… Есть и в-третьих? – Допустим, но вас – тебя и Поттера, – это ни в коем случае не касается. Если Малфой думал, что Паркинсон сдаст назад, значит, за два десятилетия он так и не удосужился ее как следует узнать. – И как же зовут этого «Вас не касается»? – Панси ехидно прищурилась, и Гарри показалось, что она вот-вот треснет Драко по голове конвертом с приглашением на конференцию, предварительно применив к нему Энгоргио. – Ты ведь не отстанешь, да? Паркинсон помотала головой и победно вскинула над головой сжатую в кулак руку. – Томас Супин, учился на Слизерине на десять лет раньше нас. Во время Войны скрывался от Пожирателей в доме своей престарелой глухой тетки, поэтому Волдеморт до него не добрался. На допросах в Аврорате предоставил свою палочку и воспоминания о двух годах Войны, после использования Веритасерума был отпущен без ограничения магии. – И чем занимается мистер Томас Супин в свободное от работы время? – Панси была полна решимости выяснить все до конца. – Или нет, для начала, где работает мистер Супин? – Он не работает. Все его время занимает написание мемуаров. Тут уже Гарри не выдержал. – Мемуаров?! Какого боггарта, Драко, ему тридцать пять лет, из которых одиннадцать он рос дома с родителями, как все чистокровные маги, семь провел в Хогвартсе, а последние четыре бесславно прятался в подвале дома глухой родственницы! Кстати, чем он занимался после того, как закончил школу и до начала Войны? – Я не знаю, ясно вам?! И не должен ничего объяснять! Достаточно того, что ты, – он злобно взглянул на Панси, – вынудила меня назвать его имя. Я взрослый волшебник, который имеет право решать, с кем, когда и где знакомиться, и, если я встречаюсь с человеком, который еще не решил, что ему делать со своей жизнью, то это не ваше дело! Он резко встал и выскочил из кабинета, хлопнув дверью. Гарри и Панси ошалело смотрели ему вслед, но никто из них не двинулся, чтобы пойти за ним. Они знали, что ему нужно было время, чтобы успокоиться, а пока их ждали неотложные дела и ежедневные заботы.***
Как ни крути, а Томас Супин был мудаком, и Гарри даже не почувствовал угрызения совести, когда написал эту фразу большими буквами на обратной стороне приглашения на конференцию в Рим. Естественно, что они с Паркинсон поедут в Италию, а Малфой может оставаться здесь и валяться на диване в полном одиночестве, раз уж ему «лень». Гарри почувствовал обиду и раздражение – они так тяжело работали, чтобы добиться того, что у них есть сейчас, они помогли многим слизеринцам, сломленным судебной системой Визенгамота выйти на свободу и даже получить компенсации за конфискованное имущество, о «Majustum» знали многие маги за пределами Магической Британии. Они брались за самые сложные случаи и запутанные дела и в большинстве своем добивались успеха. А теперь им предложили поделиться секретами своего процветания и профессионализма на Международной конференции в одном из красивейших городов мира, а Малфою просто лень! Небось не в состоянии оторваться от мудака Томаса, единственным достоинством которого является хорошая память, раз он пишет мемуары о том, как поймал свой первый снитч в три года и укусил домовика за ухо в пять. Гарри поморщился от собственной ворчливости и продолжил читать протоколы допросов Элеоноры Руквуд и немногочисленных свидетелей, пытаясь составить из этого что-то, что будет похоже на алиби или, на худой конец, на пассивное присутствие в доме дядьки-Пожирателя без активного участия в преступной деятельности. Что-то здесь не складывалось. Некоторые свидетели утверждали, что Элеонор всегда находилась в помещении, где обсуждались убийства маглов и даже задавала вопросы, другие заявляли, что видели девочку-подростка в поместье, но она всегда держалась поодаль и даже ночевала в гостевом домике в те дни, когда дом заполнялся Пожирателями, третьи вообще не понимали, о ком идет речь. Основная проблема заключалась в том, что все, дающие показания «за» или «против» Элеонор, преследовали свою выгоду, в зависимости от того, в чем заключалась их сделка с юристами Визенгамота. Гарри нужен был один ключевой свидетель, тот, кто не был осужден и не зависел от прихотей Верховного суда, маг, который смог бы встать и сказать пару слов в защиту молодой девушки, тот, кому поверит большинство судей Визенгамота. Но у него такого человека не было. У Элеонор Руквуд такого человека не было. Гарри редко впадал в отчаяние, но сегодня был именно такой день. Похоже, сейчас он уже никуда не продвинется, они с Малфоем прошерстили эти документы вдоль и поперек и не смогли найти ниточку, за которую могли бы потянуть. Ему не хотелось говорить это вслух, но могло так случиться, что Элеонор проведет в Азкабане весь отпущенный ей срок. Он сложил папки с материалами дела в большой сейф и вышел в приемную, где Панси уже занималась заполнением анкет для участия в Конференции и шепнул ей: – Три. Она понятливо кивнула и улыбнулась, старательно привязывая свитки документов к лапкам двух почтовых сов, которых они специально арендовали в тех случаях, когда Принцессу отправляли с личной корреспонденцией, вот как сейчас. Гарри попросил Паркинсон оформить запрос на поездку в Рим на всех троих, надеясь, что за оставшееся время добьется согласия от Драко. Он бы хотел поехать с ним вдвоем, погулять по старинным маленьким улочкам и площадям, поужинать в уютном небольшом ресторанчике и выпить бокал вина в соседнем баре, а потом взять его за руку и сказать, что не представляет себе жизни без его серых глаз и прекрасных платиновых волос. Сказать, что любит его и просит дать ему шанс. Но Драко встречался с мудаком Томасом и только злился, когда ему говорили, что здоровый молодой маг должен заниматься чем-то другим вместо написания мемуаров.***
Последний день подачи документов на апелляцию по делу Элеонор Руквуд стремительно приближался, а у юристов «Majustum» почти не было доказательств в пользу своей подзащитной, но однажды утром Малфой сломя голову ворвался в офис и радостно закричал: – Есть! У нас есть свидетель защиты для Элеонор! Гарри выскочил из-за стола и крепко обнял его в порыве радости, впрочем, сразу отпустив, когда почувствовал, как тот напрягся. – Давай, поделись со мной подробностями! – Гарри улыбнулся, стараясь не обращать внимания на царапающее ощущение в груди. – У нас есть всего три дня, чтобы оформить прошение, нужно немедленно связаться с этим волшебником и назначить срочную встречу с дежурным судьей Визенгамота, чтобы он смог зафиксировать показания! – Поттер, послушай, нам так повезло! Этот свидетель – Томас Супин, мой партнер. Вчера я нечаянно обронил, что бедняжка Элеонор проведет следующие восемь лет в Азкабане за то, чего не совершала, а сегодня Томас рассказал, что девушка в последний год Войны безвылазно находилась в доме той самой престарелой глухой родственницы, где скрывался он сам! Оказывается, он приходится ей каким-то чудовищно дальним кузеном по материнской линии. Он даже показал мне колдографию того времени. – Драко, это же здорово! Когда он может дать показания? О, Мерлин, неужели у нас получится! – Гарри распирало от восторга, и он наскоро надиктовал записку тетке Элеонор о появившейся в последний момент надежде на спасение ее племянницы. – У Томаса с утра была важная встреча с издателем его мемуаров, но сейчас он уже должен быть свободен. Я немедленно отправлюсь за ним, и оттуда мы аппарируем в Министерство. Давай встретимся в приемной Визенгамота через полчаса? Не успел Гарри кивнуть, как Драко уже трансгрессировал. Сообщив Панси прекрасные новости и забрав из сейфа необходимые документы, он тоже переместился в Министерство. Возможно, мистер Томас Супин вовсе не такой мудак, как Гарри думал вначале. Возможно, он поторопился в своих суждениях. Через полчаса Малфой, черный как туча, в гордом одиночестве прибыл в Зал Визенгамота, и, ни слова не говоря, направился в переговорную комнату, где уже находился дежурный судья Баркинс, нетерпеливо ожидающий свидетеля по делу Элеонор Руквуд и сопровождающих его юристов. – Мистер Малфой, я думал, вы представите мне нового свидетеля защиты. – судья недовольно нахмурился и скосил глаза на висящие сбоку часы. – У мистера Супина есть ровно четверть часа, чтобы появиться в этом кабинете. – Мистер Супин отказывается свидетельствовать, Ваша честь. – Вот как? И чем же он мотивирует? Вспомнил о наказании за лжесвидетельство? – Нет, Ваша Честь, – Малфой скривился, словно у него болели зубы, – Ему лень. – Лень?! Какое вопиющее безобразие! Вы понимаете, мистер Малфой, что я вынужден немедленно отправить за мистером Супиным наряд авроров и доставить его в камеру, а затем на допрос? – Сделайте это, Ваша честь, будьте так любезны! И все же Гарри не ошибся – Томас Супин был мудаком. Тем временем разгневанный судья Баркинс отправил в Аврорат срочное послание с Патронусом (белка), приказывая в течение часа явить пред его ясные очи волшебника Супина, пренебрегающего своим гражданским долгом. Гарри и Драко оставили пыхтящего от негодования судью в кабинете и, выйдя в оранжерею с экзотическими цветами и маленькими птичками, уселись на лавку напротив небольшого фонтана. – Драко… – начал Гарри, впрочем, не совсем понимая, что он хочет сказать. – Поттер, не надо. Ты сейчас скажешь, что Томас мудак, но я и сам это знаю. – Нет, – Гарри взял его за руку и слегка ее сжал. – Почему ему было лень прийти сюда? Ведь он может спасти человека от тюрьмы, юную девушку! До какой степени нужно быть равнодушным к чужим страданиям! – Гарри, я думал об этом и понял, что Томас – Acedia, лень. У Acedia много значений, и некоторые из них вполне понятны: лень работать, лень выйти из дома, лень встретиться с друзьями, лень почитать книгу. Но есть Acedia гораздо более страшная – это нежелание человека делать то, что до́лжно. Согласно этому, Зло побеждает, когда хороший человек ничего не делает. Томас, конечно, не очень хороший человек, но он знал, что его слова спасут Элеонор, и все же отказался. – Позволю себе сказать, что Томас Супин – первостатейный мудак! – Гарри посмотрел на Драко и несмело погладил его по руке. – Томас Супин гораздо больше, чем мудак, и я бесконечно благодарен судье Баркинсу, что он так стремительно отреагировал на его преступное равнодушие. В обычно тихом и величественном зале Визенгамота вдруг раздался страшный шум и звуки борьбы. Драко и Гарри одновременно посмотрели на застекленные двери оранжереи и с чувством огромной радости увидели, как двое бравых авроров затаскивают брыкающегося и визжащего мудака Томаса в кабинет судьи.***
Показания мистера Томаса Супина, полученные судьей Баркинсом, который пригрозил ему суровым наказанием за сокрытие информации, способной изменить судебное решение по делу Элеонор, были единогласно утверждены и приняты всеми членами Визенгамота. Подзащитная «Majustum» была освобождена из-под ареста прямо в зале суда с возвращением палочки, магии и полной свободы передвижения. Девушка плакала от облегчения и благодарности на плече у Малфоя, а ее тетка обливала слезами накрахмаленную рубашку Гарри. Вскоре после нашумевшего процесса Малфой сообщил, что его пригласили выступить с лекцией о деле Элеонор Руквуд в Королевском Колледже Права, а через пару дней Гарри увидел, как Принцесса доставила ему свежий экземпляр юридического журнала «Магия и Закон». И однажды, когда Драко спросил, может ли он поехать с ними на Международную конференцию в Рим, Гарри понял, что период Acedia закончился. Вызвав Панси, он с большим удовлетворением попросил ее отметить эту дату в магическом календаре как день «Acedia Finita est».
