Детеныш Дракона (The Dragon Cub)

***

Винтерфелл       Нед почувствовал досаду: прошел почти год с тех пор, как Джейме Ланнистер увез Джона, и хотя он получил пару воронов, новости были скудными, он едва узнавал самые основные подробности.

«Отец, я здоров, Утес — удивительное место, Люди относятся ко мне хорошо, и мое обучение идет полным ходом. Джейме заставляет меня спарринговать со старшими ребятами, и я справляюсь. Как все? Робб продолжает тренироваться? Арья уже начала говорить? Санса все еще любит ленты? Я очень скучаю по ним, и по тебе, отец, Люблю, твой сын, Джон».

***

«Отец. Я получил вашего ворона, рад слышать, что у вас все хорошо, У меня все хорошо, я начал занятия с мейстером Крейленом, он очень настойчив, он учит меня таким языкам, как высокий валирийский, и рассказывает обо всех южных домах. Другие мои занятия идут очень хорошо, я даже учусь играть на арфе, Мы с Тирионом неоднократно посещали Ланниспорт, и он показывал мне, как город торгует с другими. Надеюсь, у всех там все хорошо, пожалуйста, передайте привет Роббу, Сансе, Арье и малышу Брану. Люблю, твой сын, Джон».

***

      Нед не знал, что чувствовать, читая письма. Конечно, хорошо, что Джон учится, и, похоже, теперь он процветает, покинув Винтерфелл, но то, чему он учился, касалось его самого: торговля, валирийский язык, южная политика и проклятая арфа, во что, черт возьми, играл Ланнистер — Нед! — раздался голос его жены, когда она вошла в солярий. — А, ты здесь. — Хммм, ой, прости, Кэт, что-то не так? — Нет, просто Робб собирался начать урок стрельбы из лука, а я знаю, что ты любишь наблюдать. — Ой, прости, я задумался немного, давай, я уберу это, и мы пойдем вместе. Нед заметил гримасу на лице жены, когда она увидела, что он читает. Она поджала губы, собираясь что-то сказать, но потом, очевидно, решила не делать этого. Несомненно, она была готова высказать какую-нибудь претензию Джону, хотя его здесь больше не было, но ей этого было недостаточно, а «с глаз долой из сердца вон» не входило в лексикон Кэт. — Пойдем. — Конечно, милорд.

***

Пентос       Иллирио читал письмо с большим интересом: Тайвин Ланнистер мертв, великого льва больше нет, и он не мог не улыбнуться. Он жестом подозвал девушку из Лиса, и она налила вина, пока он ждал своего гостя. Он очень не любил Коннингтона, но такова была необходимость, и он был нужен, чтобы обеспечить безопасность Юного Грифа. Он знал, что тот обрадуется новости о смерти льва, но для Иллирио единственное удовлетворение, которое он получил от этого, заключалось в том, что это облегчит им жизнь. Джон вошел в ворота усадьбы, оставив застенчивую служанку возле Гоян Дроэ, поскольку это была ближайшая точка к Пентосу, а он не хотел надолго уезжать от Эйгона, но в записке от магистра говорилось, что новости важные, поэтому он поспешил сюда, устав от путешествия. Он последовал за темноволосой рабыней, которая была экономкой Иллирио, и прошел во двор, где магистр ждал его и, как обычно, ел. — Идем, друг мой, ты, должно быть, проголодался после путешествия. — Я в порядке, магистр, что такого важного вы узнали, что отрываете меня от моих обязанностей? — Новости Грифф, новости из Вестероса. Джон почувствовал, как учащенно забилось его сердце: неужели узурпатор пал, неужели проклятые Железнорожденные добрались до него, конечно, нет, но улыбка на лице Иллирио означала, что произошло что-то важное. Он сел и кивнул лисенийке, чтобы та принесла что-нибудь выпить. Девушка быстро и грациозно наполнила его бокал, а также принесла тарелку с фруктами и сыром на случай, если он проголодается. Он ненавидел рабство, но в такие моменты видел преимущества перед слугами своей родины: эффективность действительно легче привить, когда последствия суровы. — Что это за новости? — спросил он хрипловато. — Тайвин Ланнистер мертв. Джон чуть не поперхнулся вином: хотя это было не так хорошо, как если бы это был сам узурпатор, это была, пожалуй, лучшая новость, которую он слышал с тех пор, как узнал, что Эйгон жив. Предательство Тайвина было худшим из всех, Старк, Аррен. Талли и Баратеоны были виновны и дорого заплатят, но то, что сделали Ланнистеры, было непростительно. — Как? — Он был убит во время сражения в Харлоу с Железнорожденными. Несколько человек пробрались в его лагерь и застали старого льва врасплох, он убил двоих из них, но это было бесполезно: они выпотрошили его и забрали бы голову, но была поднята тревога. Джон сделал то, что делал редко, — громко и долго смеялся.

***

Хайгарден       Оленна смотрела на то, как идет празднование именин ее внучки. Как и все, к чему приложил руку Мейс, все было продумано до мелочей, иногда не стоит ссориться со своим дураком-сыном. Она посмотрела на внуков: Уиллас разговаривал с Гарланом о предстоящем турнире в Ланниспорте, который должен был отпраздновать победу над Грейджоями и отдать дань уважения Тайвину; она почти улыбнулась при мысли, что старый лев мертв. Может, Серсея и стала королевой, а на троне будет кровь Ланнистеров, но Джейме Ланнистер больше заботился о мечах, чем о политике, и был бы слишком глуп, чтобы пресечь любые действия Оленны. Она заметила, как в комнату вошла ее внучка, и ее глаза расширились, когда она увидела большое количество сладких десертов и пирожных, которые они разложили для нее. — С праздником, любовь моя, — сказала Алери, проходя с дочерью к высокому столу. — Это все для меня, мама? — Ну, наверное, нам стоит поделиться немного с твоими друзьями, не так ли? — Алери улыбнулась нетерпеливой девушке. Оленна наблюдала за тем, как они двинулись к Мейсу, который ухмылялся как дурак. Временами она не могла поверить, что это ее сын, будь она мужчиной, она бы никогда не поверила, что он может быть порождением ее чресел, но, к сожалению, она знала, что он определенно ее. Она увидела, как Лорас вошел со своим другом, их близость показалась ей странной, возможно, о чем-то стоит побеспокоиться позже, пока Маргери не подошла к ней, чтобы показать какую-то безделушку, которую подарили ей Уиллас и Гарлан. — Смотри, бабушка, какая прелесть! — Она прекрасна, моя дорогая, как и ты. Хочешь ли ты получить мой подарок сейчас или позже, моя милая девочка? — Позже, бабушка, так будет лучше. — Конечно, моя дорогая. Оленна улыбнулась, когда Маргери повернулась к своим друзьям и пошла туда, где сидели ее тети и дяди. Девушка с легкостью очаровала зал, конечно, это был день ее именин, и конечно, она была в центре внимания, но Маргери обладала чем-то особенным, чем-то неосязаемым, и это притягивало к ней людей. Оленна отозвала своих телохранителей Левого и Правого и начала осматривать комнату.

***

      Маргери дошла до солярия своей бабушки. Праздник был веселым, но затянулся, отец действительно знал, как праздновать, подумала она, увидев огромных телохранителей бабушки, стоящих на страже. Их звали Эррик и Аррик, но бабушка называла их Левый и Правый, и это никогда не вызывало у нее улыбки. Она постучала в дверь и вошла, когда ей разрешили. Сама комната была большой и совсем не похожей на солярий ее отца, где было много золотых украшений и картин, у бабушки была проще, гораздо внушительнее, особенно большой стол из темного дерева, занимавший всю комнату. Бабушка проводила здесь встречи, но для более интимных встреч она использовала маленькую гостиную, где и нашла ее Маргери. — Бабушка. — Иди сюда, мое милое дитя, тебе понравился праздник? — Да, бабушка, это было весело, но утомительно. — Ну, мы знаем, кто в этом виноват, не так ли? — Отец, — сказала Маргери, после чего они обе дружно рассмеялись. — Конечно, а теперь иди сюда и позволь мне вручить твои подарки. — А где они бабушка? Оленна взяла со стола слева от себя два небольших ларца и протянула их внучке — один практичный, а второй просто потому, что считала, что девочка заслуживает дополнительного подарка. Она наблюдала за тем, как Маргери открывает пакеты с выражением замешательства на милом лице. Первым подарком было небольшое золотое ожерелье, украшенное крошечными рубинами в виде роз, и она заметила улыбку, озарившую ее лицо, прежде чем быстро открыть второй. Книга была небольшой, но точной, это была история падения великих домов, написанная мейстером Аргисом. Она наблюдала, как Маргери сразу же начала листать книгу, и не могла не улыбнуться, видя, с каким нетерпением она читает ее. — Это замечательно, бабушка, совершенно замечательно, — сказала Маргери и крепко обняла ее. — Я знала, что тебе понравится, дорогая. Оленна улыбнулась внучке: она была такой как женщина и надеялась, — умной, очаровательной, остроумной, с острым умом, который она хотела бы развивать. Однажды она станет великой королевой, и Оленна сделает все, что в ее силах, чтобы она села на трон. Она подняла бокал с вином и посмотрела на девочку. — Вырастая — крепнем. — Вырастая — крепнем, бабушка.

***

Браавос       Сир Виллем лежал в постели, он умирал и знал это, но боялся он не этого, а судьбы принцессы и короля, которая тяжелее всего лежала на его сердце. Он старался изо всех сил, делал все возможное, чтобы обеспечить их безопасность и комфорт, и почти семь лет ему это удавалось, но болезнь развивалась слишком быстро, и он не успел подготовить все к тому времени, когда его не станет. Тайвин Ланнистер был мертв, убит проклятыми пиратами, но он надеялся, что старый лев страдал, он заслужил это за свои чудовищные действия — убить детей таким способом. Его сын Джейме, очевидно, стал Хранителем Запада, и даже мысль об этом человеке заставляла его сглатывать желчь. Эйрис, возможно, и заслуживал смерти, но клятва есть клятва, и королевский гвардеец, убивший короля, заслуживал того, чтобы гнить в семи преисподней. Маленькая принцесса сидела на краю кровати, и Виллему было неприятно видеть страх в ее глазах. Теперь защищать ее будет брат, и он надеялся, что хорошо обучил мальчика, а те проблески безумия Эйриса, которые он видел в нем, были лишь ошибочными воспоминаниями старика. — Сир Виллем, — произнес тоненький голосок. — Принцесса, о моя милая принцесса, вас не должно быть здесь. — Но вам плохо сир Виллем, и задача принцессы — помочь вам. — Спасибо, моя принцесса, спасибо! — кашляя и отплевываясь, он крепко сжал ее руку. — Где король? — Он спорит со слугами, я не знаю, что происходит, — прошелестел ее голос, когда она посмотрела на дверь. — Вы должны держаться вместе, принцесса, вы и король, вы последние из вашей семьи. Он наблюдал, как девочка кивнула, а затем снова зашелся в кашле. Он знал, что пришло время, и сердце разрывалось от мысли, что он потерпел неудачу. — Идите и найдите своего брата, моя милая принцесса, вместе вы будете в безопасности. Она встала с кровати и поцеловала его в щеку, а затем выбежала из комнаты. Кашель усилился, дыхание стало затрудненным, он крепко вцепился в простыню и закашлялся, чувствуя, как кровь стекает по лицу, и с последним вздохом он взмолился к богам. — Защитите ее, умоляю вас.

***

Королевская гавань       Заседание малого совета все продолжалось и продолжалось, возвращение короля ничуть не уменьшило нагрузки, и Джон мрачно смотрел на директивы. Конечно, ему нужен был турнир, он хотел, чтобы его устраивали в честь самых незначительных событий, а победа над Грейджоями не была незначительной. Но Джона, как обычно, беспокоила стоимость: золото нужно было откуда-то взять, и он надеялся, что новый лорд Утеса Кастерли окажется таким же сговорчивым, как и прежний. Возможно, ему стоит пригласить друга Лизы из Чаячего города — мальчик умел работать с цифрами, он сумел значительно поправить дела порта, а потом еще и приумножить их. К тому же его жену порадует присутствие ее юного друга при дворе, ведь он был так занят, что не обращал внимания на жену, да, подумал он, стоит послать ворона к юному Петиру, как только сможет. Он оглядел комнату и пожалел, что не находится в другом месте. Быть десницей Роберта — дело трудоемкое, особенно если учесть, что Роберт не любил править. Он мог вести войска в бой, пировать и устраивать турниры по своему усмотрению, но править, интересоваться повседневными делами королевства — нет, это было ниже его достоинства. — Значит, опять турнир? — сказал Станнис своим обычным ворчливым тоном. — Так хочет король, — ответил Джон. Джон наблюдал за тем, как Станнис хмурится, скрежеща зубами еще сильнее, чем обычно. Варис сидел с тем же пустым выражением лица, которое всегда было у него, когда он не проявлял никакого интереса к обсуждаемым вещам. — Милорды, я получил ворона из Утеса Кастерли, от лорда Джейме, кажется, он намерен устроить в Ланниспорте свой собственный турнир в память об отце, а также отпраздновать победу над Железнорожденными. Джон недоверчиво посмотрел на мужчину: всю неделю они только и говорили, что об этом проклятом турнире, а этот дурак не удосужился упомянуть, что проклятые Ланнистеры устраивают свой. Он уже собирался отругать мужчину, как вдруг его осенило: они могут убить двух зайцев одним выстрелом — король получит свой турнир, а Ланнистеры заплатят за него, правда, он будет проходить в Ланниспорте, но король согласится, если только он даст ему повод. — Очень хорошо, великий мейстер, мне нужно будет послать ворона к лорду Ланнистеру, когда мы закончим. — Конечно, лорд Десница. Он заметил самодовольную улыбку на лице Пицеля и очень хотел бы стереть ее, но не успел, так как Варис заговорил. — Я слышал, что лорд Джейме взял нового пажа, — проворчал он. — При чем тут это? — раздраженно спросил Станнис. — Интересно, кто будет его новым пажом. — Новые пажи, так вот чем занят Мастер над шептунами? — Милорд Станнис, когда этот паж оказывается бастардом Винтерфелла, мои пташки начинают петь. Джон кашлянул: он правильно расслышал, что Нед позволил своему бастарду стать пажом Джейме Ланнистера, но это было неправильно, ошибка, Нед никогда бы не отдал своего сына Ланнистеру, что странно, он бы взял мальчика, если бы его попросили, или конечно, знаменосцы Неда. — Вы уверены в этом, лорд Варис? — спросил он. — Я уверен, лорд Десница, король и он путешествовали некоторое время, прежде чем разойтись в разные стороны. — Роберт знал об этом? — Я ожидаю этого, милорд.

***

      Позже в тот же день он вошел в покои короля, в комнате царил беспорядок, Роберт сидел один, и он возблагодарил богов за то, потому что слишком часто ждал, пока король отсылал своих дам. Роберт пил, и Джон вздохнул: ничто из того, что он мог сказать, не изменит этого человека, как ему казалось. — Ваша светлость. — А, Джон, садись, выпей. — Нет, я в порядке, Ваша Милость. — Да брось ты, Джон, мы же вдвоем, и не надо этой ерунды про вашу милость. — Конечно, Роберт. — Вот это уже лучше, так что привело тебя сюда, вы организовали турнир? — Кажется, Джейме Ланнистер устраивает турнир. — Будь прокляты Ланнистеры, это мой турнир, я выиграл эту чертову войну. — Конечно, Роберт, но Джейме хочет устроить праздник в память о своем отце. — Ну и пусть, два турнира лучше, чем один. — Роберт, но мы не можем позволить себе турнир. Если Ланнистеры устроят турнир и заплатят за него, то ты, как почетный гость, все равно будешь там самым важным человеком. — Но это будет не мой, а их. Джон чуть было не скривился от назойливости этого человека. Он был еще мальчишкой, хотел того, чего хотел, и если это было у кого-то другого, то он хотел этого еще больше, подумал он и быстро выкинул эти мысли из головы. — Нам все равно нужно посетить его, Роберт, этот человек был отцом твоей жены, и ты должен выразить свое почтение. — Черт возьми, Джон, не проще ли им просто заплатить и провести его здесь? — Так бы и было, но это в память о Тайвине, и должно быть в Ланниспорте. — Хорошо, тогда я поеду, но, полагаю, королеве и ее проклятой рулевой рубке придется нас сопровождать. Джон вздохнул, иногда его поражало отсутствие сочувствия у Роберта. Он воспитывал его лучше, воспитание его и Неда было самым гордым делом, которое он когда-либо делал, но только один из них вырос хорошим человеком. — Это ее отец Роберт. — Джон повернулся и ушел, не желая проводить время с человеком, которого считал своим сыном.

***

Варис       Шепот, который принесли ему птички, сильно обеспокоил его: сир Виллем был болен, возможно, умирал, и он подумал, не стоит ли им с Иллирио перенести свои планы на более поздний срок. Без защиты принц и принцесса были уязвимы, и если с ними что-нибудь случится, это может отбросить их на много лет назад. Он написал свою записку и оделся, чтобы идти в порт. Он отправит своему другу письмо и будет ждать ответа, ведь отсюда он мало что мог сделать. Прогуливаясь по улицам Королевской Гавани, Варис представлял собой странную фигуру: борода и лохматые волосы, а также грубая одежда выдавали в нем усталого путника или человека с ограниченным достатком, но его походка, несмотря на все старания, все равно выдавала в нем благородство. Он быстро, как только мог, двинулся по боковым улочкам, чувствуя себя гораздо комфортнее, когда идешь и работаешь в тени, и вскоре добрался до таверны. — Привет, старый друг! — проговорил он, двигаясь к столику в задней части зала. — А, мой добрый друг, Аллирис, я рад видеть тебя снова! — обратился к нему крупный коренастый мужчина. Варис сбился со счета, сколько разных имен он использовал за эти годы. — У меня есть сообщение для нашего друга в Пентосе. — Конечно, мой друг, мой капитан отплывает завтра. — Хорошо, хорошо, а ты как, Икирс? — Аллирис, я в полном порядке, мы заработали хорошую монету в этом путешествии, и никаких неприятностей, а здешний эль очень хорош. — За твои проблемы, если они когда-нибудь возникнут», — сказал Варис и протянул мужчине небольшой мешочек, а затем передал письмо. — Это поможет моему другу, как всегда, будь здоровым. — И ты тоже. Варис быстро покинул таверну — в его деле не принято задерживаться на одном месте слишком долго. Проснувшись в Красном замке, он задумался о другой новости, которая была у него на уме. Новый паж Джейме Ланнистера, как правило, не был чем-то интригующим, но то, что им оказался Джон Сноу, вызвало у него интерес: почему Нед Старк позволил своему сыну служить Ланнистеру, — этот вопрос не давал ему покоя всю дорогу до его покоев.

***

Серсея Ланнистер       Серсея была раздосадована, и это еще мягко сказано, она была в ярости с тех самых пор, как толстый осел вернулся после разборок с проклятыми Железнорожденными. Из-за того, что он не стер их с лица земли, как только убили ее отца, в ее покоях, и покоях толстого олуха было разбито немало ваз. Когда она услышала новость, то была ошеломлена: это была ложь, жестокая шутка, ее отец был непобедим, лев, все склонялись перед львами, но он пал, и его больше нет. Она надеялась поговорить с Джейме, когда он вернется, ведь с уходом отца они могли бы снова быть вместе, они были предназначены друг другу, две части одного целого, и все же в самый великий момент ее триумфа, когда она наконец стала той, кем была рождена быть, он бросил ее.

***

— Мы должны быть вместе, мы принадлежим друг другу. — Нет, не принадлежим, и никогда не принадлежали. — Ты любишь меня, Джейме. Я единственная женщина, которую ты когда-либо любил. — Возможно, но я никогда не полюблю тебя снова. — Почему? Из-за проклятых дракончиков. — Они были детьми, Серсея, детьми.

***

      Она огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно было бы бросить, но, не найдя ничего, налила еще один бокал вина и принялась терзаться гневом. Было ошибкой говорить ему, что она знала о планах отца, теперь она это понимает, но она рассчитывала, что со временем он смирится, как же она ошибалась, он отказывал ей снова и снова, у нее, конечно, были другие любовники, но они должны были быть вдвоем против всего мира, это должны были быть их дети, а не только ее. Она любила Джоффри больше всего на свете, он был ее золотым принцем, ее особенным мальчиком, но он должен был принадлежать ей и Джейме, а вместо этого ей пришлось соблазнить ее проклятого дядю. Тайгет был хорошим любовником и охотно разделил с ней постель, как только увидел ее обнаженной, но он не был Джейме, и ей было больно каждый раз, когда она смотрела на Джоффа, и знать, что могло бы быть. — Ваша светлость, вам что-нибудь нужно? — спросила девушка. — Нет уходи, уходи. Услышав за дверью шаги мужа, она сглотнула и быстро наполнила еще один бокал, надеясь, что успеет напиться до того, как он набросится на нее.

***

      Проснувшись на следующее утро, она почувствовала тяжесть в голове: этот дурак едва держался на ногах, и она довела его рукой, как делала уже бесчисленное количество раз. Она не родит ему детей, так сказала ей Мэгги: шесть и десять для него и три для нее. Она убедила себя, что тогда они будут от Джейме, но Джофф не был, и это смущало и раздражало ее. — Ваша светлость. — Ваша светлость. Вошли ее служанки и быстро приготовили ей ванну. После того как они вымыли и одели ее, она отправилась есть, надеясь, что ее муж находится в другом месте. Ей повезло: в маленьком семейном зале находились только Джоффри и его заклятый пес, Блаунт был снаружи, и она была рада этому. Ей не понравилось, как этот человек смотрел на нее, как будто она когда-нибудь была бы с обычным гвардейцем. — Мама. — Мой милый мальчик, — она поцеловала его в щеку и села за стол, съев фруктов и запив их дорнийским вином. — Ваша светлость, вас хочет видеть великий мейстер, — сказал Блаунт, незаметно разглядывая ее декольте. — Приведите его сюда. Она смотрела, как старый дурак, пошатываясь и спотыкаясь, входит в комнату, и гадала, действительно ли ему верят, но когда он заговорил, она почувствовала, что сердце ее учащенно забилось. — Ваша светлость, у меня письмо из Утеса Кастерли, адресованное вам. — Подайте его сюда, — ее нетерпение начало проявляться. Пицель передал ей письмо и, похоже, хотел остаться, но она не хотела тратить на старого дурака больше времени, чем нужно, и отмахнулась от него, желая прочесть послание: писал ли ей Джейме, скучал ли он по ней так же, как она по нему, возможно, требовался визит домой. Разочарованно перечитав письмо, она обнаружила, что они устраивают турнир в память об отце, проклятый турнир, они написали ей ради турнира, за кого они ее принимают, за Роберта. Она разорвала письмо и бросила его на стол. Достав свой бокал, она выпила его одним глотком, а затем снова наполнила. Она уже собиралась сделать то же самое со вторым, когда ей пришла в голову мысль, которая заставила ее улыбнуться. Она посмотрела на Джоффри, который выглядел смущенным, и ее улыбка стала еще шире: трое детей, сказала ведьма, а у нее только один. — Джофф, любовь моя, мы собираемся навестить твоего дядю.