Глава 23.3: Да начнется Большая игра
4 апреля 2026 г., 09:00
***
Джон Встреча с королём оказалась сложнее, чем он ожидал: король по-прежнему считал его сыном Неда Старка и из-за этого выделял его из общей массы, даже оскорбляя Лораса, чтобы добиться этого. Он говорил так хорошо, как только мог, но был рад, что они покинули тронный зал — одно только пребывание там пробуждало в нём чувства, с которыми он ещё не был готов столкнуться. Именно там, перед троном, тела его брата и сестры были представлены самозванцу, сидевшему там, где сейчас должен был сидеть его отец. Именно в этом зале тот человек смотрел на изуродованные тела его семьи — младенца и девочку, которой не исполнилось и трех лет — и громко провозгласил, что не видит младенцев, а лишь драконье отродье. Стоя там и глядя на этого человека, Джон почувствовал, как в нем поднимается ярость; будь у него оружие, он бы вонзил его в смеющееся лицо толстого короля. Только вид сира Барристана сдерживал его гнев; на протяжении всей речи короля пожилой рыцарь смотрел на него, улыбался ему ободряюще, и Джон сумел сохранить спокойствие и перенести все это гораздо лучше, чем если бы рыцаря там не было. Когда они покинули тронный зал, они вышли из замка и там разделились. Джейме взял с собой Джона и Лораса, чтобы устроить сюрприз, а остальные вернулись в поместье, к большому раздражению Джой. Только после того, как он пообещал ей подарок и Герион взял ее на свою лошадь, Джой согласилась пойти без него; он помахал ей рукой, и к ним присоединились Джорс и Алирс, а Призрак появился, а затем помчался впереди них, пугая людей на своем пути. — Итак, милорд, в чем же сюрприз? — спросил Лорас, пока они шли. — Если бы я тебе рассказал, это уже не был бы сюрприз, не так ли? — сказал Джейме, а Джон ухмыльнулся. — Чего ты смеешься? Ты же хочешь знать не меньше моего, — проворчал Лорас. — Да, хочу, но я-то знаю: это сюрприз, идиот, — сказал Джон и толкнул Лораса в плечо. — Джон, ты потом пойдешь со мной навестить мою семью? — спросил Лорас. — Не знаю, разве ты не хочешь увидеться с ними сам? — Не особо, к тому же, если ты пойдешь, мы сможем потренироваться, пока будем там, — сказал Лорас. — Ты можешь пойти с Лорасом, Джон, мне нужно уладить несколько дел, так что ты мне не понадобишься до конца дня, только не забудь вернуться к вечерней истории Джой, я не буду ей объяснять, где ты, — сказал Джейме, слегка усмехнувшись. Прогуливаясь по Королевской Гавани, он не мог не заметить, насколько плохо было спроектировано это место: будь то запах или теснота домов, казалось, что весь город был построен без какого-либо размышления. Когда они дошли до поворота, ведущего в очень запущенную часть города, Джон содрогнулся, увидев детей, просящих милостыню на улице. Он проклял себя за то, что не взял с собой монеты, и поклялся вернуться когда-нибудь и загладить свою вину. Они пересекли площадь, которую Джейме назвал Рыбной, и шли дальше, пока наконец не вышли на Улицу Стали; увидев, где они оказались, оба мальчика возбудились. Пока они шли, они видели в витринах большие части доспехов и слышали звуки ударов молотка по наковальне. Они дошли до конца улицы и подошли к зданию, которое было гораздо больше всех остальных; они вошли и сразу же встретили молодого человека, который спросил, в чем дело, прежде чем поспешить на задний двор. — Милорд, рад видеть вас в моей лавке, — сказал, входя в комнату, крупный лысый мужчина в фартуке. — Тобхо, надеюсь, ты закончил изготавливать вещи, которые я заказал, — спросил Джейме. — Да, конечно, милорд, это одни из моих лучших работ. Джендри, принеси заказ лорда Джейме, — крикнул Тобхо вглубь помещения. — Мне понадобится еще доспехи, мои обычные должны подойти, плюс несколько щитов, уверен, это не будет проблемой, — сказал Джейме, и мужчина энергично кивнул. Через несколько мгновений вышел мальчик примерно его возраста, хотя он был намного крупнее Джона; у мальчика были темные волосы и ярко-голубые глаза, и он смотрел на них почти сердито, хотя его взгляд смягчился, когда Джон улыбнулся. — Вот, это для вас, мастер Тобхо, — сказал Джендри, протягивая кузнецу два меча в ножнах. — Молодец, — сказал Тобхо, и мальчик улыбнулся пожилому мужчине. — Я сделал простые ножны, милорд, хотя, если пожелаете, могу сделать их более изысканными, как и сами мечи. — Нет, так хорошо, — сказал Джейме, вынимая первый меч. Меч был уменьшенной версией длинного меча, возможно, сделанной для кого-то, кто еще не вырос до конца, подумал Джон, и его догадка подтвердилась, когда Джейме повернулся к Лорасу. — Пора вам обоим вооружиться, вы достаточно умелы для этого. Лорас, это для тебя, — сказал Джейме, протягивая меч мальчику. Джон наблюдал, как глаза его друга расширились. Лорас взял меч почти с благоговением и внимательно осмотрел его; он должен был признать, что это была невероятно красивая вещь. Само лезвие было сделано гораздо лучше, чем большинство мечей, которые Джон видел, и, безусловно, такого качества, какого он не встречал ни на одном мече, кроме меча Джейме или двух валирийских мечей, которые он видел: «Темная сестра» и «Лед». Рукоять была из гладкой темной кожи, а гарда изогнута так, что Джону она напоминала шипы, а набалдашник представлял собой золотой камень в форме розы. Он улыбнулся, увидев эмоции на лице Лораса, а затем обернулся и увидел, как ему вручают его собственный меч. Этот меч имел меньшее и более тонкое лезвие, являясь копией как его тренировочного меча, так и «Темной сестры»; держа его в руках, он восхищался его легкостью, из-за которой даже тренировочный меч казался тяжелым по сравнению с ним. Рукоять его меча была из гладкой черной кожи, навершие представляло собой голову белого волка с двумя красными камнями вместо глаз, а гарда была изогнута вниз в форме волчьего когтя, и Джон мог видеть, с какой тщательностью был изготовлен этот меч. — Благодарю вас, мой лорд, мастер Тобхо, — сказал Джон с широкой улыбкой. — И я тоже, — добавил Лорас, наконец оправившись от оцепенения, в котором он пребывал с тех пор, как получил меч. — Не за что, милорд, — сказал Тобхо, и Джон не почувствовал потребности поправлять его. — Итак, парни, это не тренировочные мечи, вы должны быть осторожны с ними; если вы злоупотребите доверием, которое я вам оказываю, я без колебаний заберу их обратно, — сказал Джейме, и он с Лорасом понимающе кивнули. Они привязали новые мечи к поясам; и он, и Лорас были рады, увидев, как хорошо они сидят. Когда они вышли из лавки, Джон огляделся, чтобы посмотреть, куда делся Призрак, но услышал шум внизу улицы. Вскоре подбежал волк, а за ним — сердитый мужчина, размахивающий большой палкой. Когда тот подошел к месту, где стоял Джон, он увидел причину гнева мужчины, висящую у Призрака во рту: рулет из кровяной колбасы, возможно, когда-то был довольно большим, но пока Призрак сидел перед ним, Джон наблюдал, как он исчезает в пасти голодного волка. — Милорд, — сказал Джон явно развеселившемуся Джейме, который бросил ему пару золотых драконов. — Вот он, хватай его, вор, — сказал крупный мужчина, дойдя до них. — Простите его, может, этого хватит, — сказал Джон, бросив мужчине золотого дракона; он видел, что тот не удовлетворен, и бросил еще одного. — Просто держи эту проклятого зверя подальше от моего магазина, — сказал мужчина, развернувшись и уходя. — Правда, — сказал Джон, глядя на волка, который облизывался; кровяная колбаса уже исчезла. Призрак просто наклонил голову и посмотрел ему в глаза; Джон мог поклясться, что волк говорил: «В чем проблема? Я поймал его, так что съел; надоедливые двуногие и их глупые правила». Он обернулся и увидел, что и Лорас, и его охранники громко смеялись; Джейме тоже улыбался, так что он снова повернулся к Призраку и ухмыльнулся. — Пойдем, ты, большой пушистик, как насчет вкусного цыпленка? — сказал Джон, и волк подпрыгнул и замахал хвостом. Они шли обратно по улицам, останавливаясь, чтобы Джон мог купить Призраку обещанного цыпленка; волк с жадностью съел его, а потом убежал, чтобы заняться бог знает чем. Пройдя, как показалось, целую вечность, они вернулись в замок, и Призрак появился как раз в тот момент. Стражники не хотели их впускать, но Джон был удивлен, увидев, как сир Барристан подошел к ним и заступился за них. — Спасибо, сир, — сказал Джон с улыбкой. — Не за что, парень, — ответил Барристан и пристально посмотрел на Джона. Джон кивнул и повернулся к Джейме, который, казалось, все понял. — Сир Барристан, пойдемте, поговорим о прошлом турнире и бывших братьях, — сказал Джейме. — Да, давайте так и сделаем, лорд Джейми, Лорас, Джон, желаю вам обоим хорошего дня, — сказал Барристан, когда он и Джейме удалялись. Джон видел, как Лорас смотрел на двух мужчин, уходящих прочь, — на его лице было выражение изумления: два величайших рыцаря Семи Королевств уходят, чтобы поговорить о прошлых приключениях, что бы ни один из них отдал, чтобы стать мухой на стене и подслушать этот разговор. — Пойдем, Джон, я уверен, что если я заставлю бабушку ждать еще дольше, она сдерет бы с меня кожу заживо. — Я не знал, что твоя бабушка — Болтон, Лорас, — подшутил Джон. — О, Джон, бедный Джон, ты и не представляешь, моя бабушка заставляет Болтонов выглядеть как придворных шутов, — сказал Лорас, и его ухмылка стала еще шире, а Джон сглотнул. — Пойдем, Призрак, ты меня защитишь, да? — сказал Джон, и волк кивнул.***
Сир Барристан Стоять в тронном зале, пока Роберт разговаривал с его королем, было настоящей пыткой; он видел, что мальчик что-то сдерживает, знает ли он, рассказал ли ему Джейме, — он задавался этим вопросом, и, глядя на Джона, почувствовал, что да. В его глазах было что-то, чего не было, когда он встретил его на турнире: решимость, сосредоточенность, которой у него раньше не было. Наблюдая, как тот смотрит на короля, он увидел в его глазах ненависть. Он сделал все, что мог, улыбаясь и смотря на него успокаивающе, чтобы попытаться его успокоить, и был рад, что это, похоже, сработало: мальчик оставался вежливым и дружелюбным, а король был вне себя от радости, разговаривая с ним. Через то, что показалось вечностью, они ушли, и Барристан был рад, что его смена заканчивается; он направился обратно в Башню Белого Меча и привел себя в порядок, прежде чем выйти по свои делам. Надеясь встретить Джейме, чтобы они могли поговорить, и если бы с ним был Джон, то тем лучше. — Сир Ричард, — сказал он, выходя из башни. — Лорд-командующий, я хотел спросить, могу ли я поговорить с вами о принце? — Конечно, сир. — Его поведение ухудшается, сир Барристан, я не знаю, что нам делать. — Да, я знаю, Ричард, я попробую довести это до сведения Десницы, а пока, боюсь, мы мало что можем сделать, — сказал Барристан и пожалел другого рыцаря. Сир Ричард удивил Барристана: несмотря на свою безграничную преданность Баратеонам, этот человек, казалось, обладал большей честью, чем они предполагали; он ненавидел охранять наследного принца или королеву и разочаровался в охране короля. Единственный момент, когда этот человек казался счастливым, — это когда он охранял младшего принца и принцессу. Барристан решил дать ему больше времени на охрану младших детей; он заслуживал того, чтобы еще некоторое время сохранять верность короне. — Ричард, пока я изменю твои обязанности: ты будешь больше охранять принца Томмена и принцессу Мирцеллу. — Спасибо, лорд-командующий, — с благодарностью сказал Ричард, и Барристан кивнул ему, прежде чем уйти. Барристан тихо прошел по территории к воротам и с удовольствием увидел, как Джейме прибывает с их королем и молодым мальчиком Тиреллом; он заметил некоторую суматоху и был потрясен, увидев большого белого волка, рядом с которым стоял его король. Джейме рассказывал ему о волке в своих письмах, но увидеть его воочию — это совсем другое дело; волк был величиной с небольшую лошадь, и Барристан не сомневался, что он может быть невероятно опасен, если захочет. Подойдя к ним, он понял, что они не хотят впускать волка внутрь. — Здесь все в порядке? — спросил он у командира дворцовой стражи. — Да, сир Барристан, я как раз говорю лорду Джейме, что волка его оруженосца нельзя впускать в замок. — И почему же, капитан Садо? — Сир Барристан, это дикое животное, впускать его внутрь небезопасно, — ответил капитан, качая головой. — Мне он кажется довольно ручным, лорд Джейме, представляет ли волк какую-либо опасность? — спросил Барристан, ухмыляясь Джейме. — Нет, сир, волк представляет опасность только для тех, кто хочет навредить ему или моему оруженосцу, — ответил Ланнистер, кивнув ему. — Вот и все, капитан, впустите волка. Если что-то пойдет не так, я и лорд Джейме возьмем на себя ответственность. — Если вы уверены, сир, — сказал капитан, пропуская волка. Джон улыбнулся и поблагодарил его, после чего он и Джейме ушли вдвоем под предлогом поговорить как бывшие братья. Они некоторое время шли молча, прежде чем добрались до небольшой таверны; войдя, их сразу усадили за тихий столик в глубине зала. Барристан бывал в этой таверне и раньше; она принадлежала Ланнистерам, хотя он был уверен, что даже Паук об этом не знал, и он привык приходить сюда в свои выходные, чтобы никому не дать понять, какое значение имеет это место. Он знал, что и у Паука, и у мастера над монетой повсюду были шпионы, и заметил, как несколько из них пытались последовать за ними, хотя, когда они вошли сюда, им ни за что не позволили бы приблизиться к нему — трактирщик и официантки к этому времени знали их слишком хорошо. После того как им принесли вина и тарелку с хлебом и сыром, он и Джейме начали разговор. — Ваш оруженосец выглядит хорошо, милорд, он участвует в состязаниях? — Да, сир, я с нетерпением жду этого. — Король изменил правила, знаете ли, теперь это только половина состязания, за которыми следует рукопашная, он также повысил возраст до четырнадцати именин. — Ты серьезно, он заставит молодых мальчиков участвовать в рукопашной? — спросил Джейме, качая головой. — Да, последние восемь участвуют в рукопашной, а до этого — дуэли. Возможно, юный Джон должен пропустить этот турнир, — сказал Барристан, и в его голосе явно слышалась тревога. — Нет, он никогда этого не сделает, к тому же король захочет увидеть его в этом чертовом турнире. — О чем ты думаешь? — спросил Барристан, заметив хмурый взгляд Джейме. — Что? О, с Джоном все будет в порядке, сир, я больше беспокоюсь о Лорасе, парень все еще немного вспыльчив, но с Джоном рядом у них все будет хорошо, — сказал Джейме, теперь уже улыбаясь. — Хорошо, он выглядит хорошо, Джейме, но кажется, он немного изменился, — сказал Барристан, подталкивая к продолжению разговора. — Да, он изменился, Барристан, он многому научился, — кивнул Джейме, и Барристан улыбнулся. — Я бы хотел поговорить с ним, если ты не против? — Конечно, я все устрою, уверен, он с удовольствием поговорит с Барристаном Смелым, — сказал Джейме, и Барристан почувствовал, как его сердце забилось чаще. — Ну, как здесь дела, Барристан? Должно быть, без меня здесь скучно? — Да, хотя я все чаще вспоминаю о временах, когда мы были вместе, до того, как Его Величество взошел на трон. — Он наблюдал, как Джейме смотрит на него, и кивнул, видя, как в его глазах пробуждается понимание. — Правда? И почему это, сир? — Думаю о принцах, милорд, просто размышляю о различиях между принцами и о том, как некоторые принцы ведут себя скорее как короли, — сказал Барристан и наблюдал, как Джейме вздрогнул. — А как дела при дворе, сир Барристан? — Ты знаешь, как обстоят дела при дворе, Джейме: чем больше он меняется, тем больше остается прежним, — сказал Барристан и под столом слегка стукнул собеседника по колену; почувствовав, как тот протянул руку, он передал ему сложенный листок бумаги. — Действительно, сир, я не скучаю по этому, хотя надеюсь, что со временем ситуация изменится. — Как и я, мой лорд. — Затем оба мужчины заговорили о турнирах и рыцарских поединках, о мечах и сражениях; они смеялись, вспоминая приключения с людьми, которых уже давно не было, и хотя временами им обоим становилось немного грустно. К тому времени, когда они попрощались, каждый из них шел с большей бодростью в шаге.***
Серсея Она была в ярости, узнав, что ее семья будет жить в частной резиденции, и сделала все возможное, чтобы гостевые комнаты в крепости Мейгора были отведены для ее семьи, а не для алчных роз. Но к ее раздражению выяснилось, что Джейме будет жить в другом месте, и когда она увидела его в тронном зале, ее сердце забилось чуть быстрее. Когда он посмотрел на нее, она почувствовала, как огонь загорелся внизу живота, и ей пришлось сжать бедра, чтобы облегчить свое состояние. Он выглядел еще более красивым, чем в последний раз, когда она его видела: его волосы отросли и были распущены, а его подтянутое тело скрывалось под одеждой, которую она хотела сорвать с него на глазах у всех. Когда представления закончились, она надеялась, что он останется поблизости и у нее появится шанс поговорить с ним, сказать ему, как сильно она скучала по нему, как сильно он ей нужен. Но после того, как этот толстый олух поболтал с бастардом Неда Старка, Джейме и остальные быстро удалились, а Серсея осталась сидеть и кипеть от злости, пока остальные эти ничтожные дураки представлялись. Ни один из них не проявлял должного почтения к ней или ее сыну, а вместо этого подлизывался к этому олуху, как будто он действительно что-то значил. — Лорд Эдмур Талли, наследник Риверрана и представитель Верховного лорда Речных Земель, — услышала она, как сказал глашатай, и скучно наблюдала за происходящим. — Лорд Джейсон Маллистер, лорд Сигарда. — Лорд Титос Блэквуд. Лорд Янос Бракен, — и так далее, и она начала беспокоиться, что эта глупая рыба привёл с собой все речные земли. — Лорд Реймун Дарри, — она услышала фырканье мужа рядом с собой и решила немного развлечься. — Лорд Дарри, как приятно видеть такого благородного и верного лорда, — сказала Серсея, ошеломив мужчину. — Верный только потому, что проклятые драконы были побеждены, — громко сказал Роберт рядом с ней. — Ваше Величество, Ваше Величество, — неловко произнес Реймун. — Вы можете идти, милорд, — сказала Серсея с ухмылкой. — С вашего позволения, Ваше величество, — сказал Реймун и быстро повернулся, чтобы уйти. — Ага, убегай, это то, в чем ты хорош, — пьяно произнес Роберт, пока в комнате воцарилась тишина. — Роберт, — сказал Джон Аррен, упрекая короля, который был не в лучшем настроении. — Нет, Джон, хватит, я не потерплю сторонников драконов в моем присутствии, не сегодня, — снова громко заявил Роберт. — Тогда, может быть, нам стоит отложить встречу с Тиреллами до завтра, мой возлюбленный, — сладко сказала Серсея. — Да, так и сделаем, хватит, на сегодня всё, — сказал Роберт, шатаясь, вставая с трона. — Роберт, ты не можешь, — сказал Джон Аррен, бросившись за ним. Серсея встала с трона и пошла в свои покои, даже не дожидаясь, пока лордов и леди отпустят; при этом она улыбалась, так как вид Аррена, ковыляющего вслед за толстым олухом, доставлял ей огромное удовольствие. Когда она дошла до своих комнат, она сразу же велела принести вина и села; когда служанка принесла вино, она отпустила ее, желая насладиться вином в покое. Она налила вино в бокал и подошла к окну; глядя наружу, она почти могла разглядеть поместье Ланнистеров вдали, или, по крайней мере, ей так казалось; она задалась вопросом, чем сейчас занимается Джейме. Она опустошила бокал и вздохнула: до приветственного пира, до того момента, когда она снова увидит его, оставались часы. Ей нужно было поговорить с ним, договориться о встрече, но как? Она улыбнулась и повернулась, снова позвав служанку. — Бернадетт, позаботься о том, чтобы Мирцелла и Томмен не смогли присутствовать на сегодняшнем пире, — сказала она, и девушка поспешила выполнить ее приказ.***
Оленна Оленна была в ярости, как никогда раньше; даже её внучка необычно молчала, почувствовав на себе её гневные остроты, когда та попыталась её развеселить. Как они смеют, кем они себя возомнили, обращаться с ними так, после всего, что они сделали для короны? Такое унижение она не могла принять. Достаточно плохо было то, что их не встретила королевская семья, когда они прибыли, или то, что их поселили здесь, а не в королевском крыле, где им и положено было быть, но это, это было последней каплей. Узнать, пока они ждали представления, что его не будет, — это было то, чего она не могла терпеть. К счастью для него, Джон Аррен послал Бейлиша принести извинения; пришел бы он сам, то испытал бы на себе всю силу гнева Оленны. Вместо этого она, к своему ужасу, обнаружила, что Бейлиш — совсем другой сорт: самодовольство этого человека, пока она его ругала, едва не заставило ее потерять самообладание еще больше, чем она уже потеряла. Но вместо этого она сдержала свои худшие порывы и довольствовалась тем, что бросила на него уничтожающий взгляд и выгнала его — она была невероятно рада, что Левый и Правый справились с этой задачей и наконец-то задели этого человека за живое. — Мама, что нам делать? — спросил Мейс, его лицо было таким же красным, как и у нее. — Пока ничего, но это не останется безнаказанным, обещаю тебе. Остаток дня прошел так же, как и утро: окружающие старались держаться от нее подальше, у некоторых это получалось лучше, чем у других. Наконец, после обеда она почувствовала, что настроение улучшилось, и повернулась, чтобы поговорить с внучкой, но ее прервала одна из служанок. — Миледи, ваш внук и его друг пришли к вам в гости, — сказала девушка тихим и робким голосом. — Хорошо, впусти их, — сказала Оленна, глядя на дверь. То, что она увидела, заставило ее откинуться на спинку кресла, а ее охранники потянулись за мечами. Животное было огромным, размером с небольшую лошадь, его шерсть была белее снега. Она чуть не закричала, когда оно двинулось к ее внучке, и уже собиралась приказать охранникам сразить его, как в комнату вошли Лорас и Джон Сноу. — Призрак иди ко мне, — сказал Джон Сноу, и животное перевело взгляд с него на Маргери. — Все порядке, просто Джон, правда, Призрак? — сказала Маргери, когда животное положило голову ей на колени, позволяя погладить его по голове и почесать за ушами. — МАРГЕРИ, что это за тварь? — крикнула она, наконец обретя дар речи. — О, это Призрак, лютоволк Джона, бабушка, — ответила внучка, и волк повернулся и посмотрел ей прямо в глаза, его пронзительные красные глаза словно что-то искали, прежде чем снова обратиться к внучке. — Призрак не представляет опасности, бабушка, правда, Джон? — спросил Лорас, обращаясь к темноволосому мальчику. — Да, миледи, вам нечего бояться его, но если это успокоит вас, я уведу его. Оленна посмотрела на мальчика, а затем на своего внука — оба казались совершенно расслабленными. Она посмотрела на волка, который вел себя как гигантский щенок под руками ее внучки, и часть ее почти требовала, чтобы его убрали. Но она решила пока оставить все как есть; возможно, подружиться с лютоволком было бы неплохо, подумала она. — Нет, все в порядке, хотя, возможно, в будущем стоит предупреждать заранее, юный Сноу, — сказала Оленна с намеком. — Конечно, миледи, прошу прощения, — сказал мальчик, поклонившись. — Очень хорошо, садитесь оба, я не позволю вам стоять и смотреть на меня свысока, этого уже было слишком много за один день. Она наблюдала, как мальчики сели, она была рада снова увидеть своего внука и заинтригована тем, что он привел с собой Джона Сноу. Его письма к ней с тех пор, как он переехал в Утес Кастерли, не были тем кладезем информации, на который она надеялась; было ясно, что Лорас и Джон подружились, и узы между ними укрепились. Было также ясно, что ее внук не только расцвел под опекой Джейме Ланнистера, но и наслаждался временем, проведенным там, чего, если ничего больше, было достаточно для Оленны. Но она надеялась узнать о Джоне Сноу что-то большее, понять, как мальчику удалось добиться столь многого: шахты — это одно, а вот ветряные колеса, которые начали появляться в просторе, и корабли, которым завидовал ее зять, — это совсем другое. Однако во всех письмах единственное, на что она могла опираться, — это то, что Джон был очень умен и Ланнистеры относились к нему как к члену семьи. Само по себе это уже не было сюрпризом: учитывая те блага, которые он принес им, она тоже относилась бы к нему как к члену семьи, будь он в Просторе. Помимо этого, по словам Лораса, единственное, что было примечательно в Джоне Сноу, — это то, что он нравился всем, с кем встречался, и что он был лучшим другом её внука. — Итак, Лорас, как у тебя дела? — спросила Оленна, чтобы завязать разговор; возможно, в ходе беседы что-то прояснится. — Очень хорошо, бабушка, мы с нетерпением ждем дуэлей, не так ли, Джон? — Да, миледи, — ответил Джон Сноу, и Оленна заметила, как он посмотрел на ее внучку. — Как прошло путешествие, Джон? — спросила Маргери, улыбаясь мальчику. — Очень хорошо, миледи, новый корабль был гораздо удобнее, чем тот, на котором я путешествовал в прошлый раз, — ответил Джон, улыбаясь в ответ. — Ты приплыл на том чудовище? — сказала Оленна, приподняв бровь. — Да, миледи, «Леди Джоанна» — прекрасный корабль, — ответил Джон. — Действительно, я никогда раньше не был на чем-то подобном, бабушка, — добавил Лорас. — Это правда, что ты его спроектировал, Джон? — тихо спросила Маргери. — Идея принадлежит мне, миледи, но лорд Тирион и лорд Киван были теми, кто следил за его постройкой. Оленна внимательно посмотрела на мальчика; она, конечно, знала, что, как предполагается, именно он придумал эти корабли, но вопрос заключался в том, как — как мальчик, которому едва исполнилось десять, продолжает придумывать идеи, делающие Ланнистеров все более и более могущественными. Ей так хотелось хоть раз быть откровенной, просто выложить все начистоту и спросить мальчика, как ему удалось такое, но в «Игре престолов» прямолинейность не была тем, что помогало. Поэтому вместо этого она решила выждать время, позволить Джону Сноу навестить ее драгоценную Розу — без сомнения, он и Лорас будут этому рады, — она будет наблюдать и учиться, и если у нее будет право голоса, то к концу этого турнира она будет знать о Джоне Сноу все, что только можно знать.
