Нежные объятия

*** У Сянь читал книгу вслух. Лань Чжань обнимал супруга за талию, прижавшись лицом к спине. Но впечатление идиллии было обманчиво - оба заклинателя были растеряны, чего с ними не случалось уже очень давно. Книга подробно рассказывала про то, как найти Призрачный Город, кто его обитатели, и чем город опасен. Упоминались там и такие заведения как «Игорный Дом» и дом местного Градоначальника - самого Князя Демонов Хуа Чэна. Но вот что удивительно - несмотря на чрезвычайно полезные и, вероятно, самые полные сведения, ни Лань Чжаня, ни Вэй У Сяня не покидало ощущение, что перед ними… обычный путеводитель, но по очень опасному месту. То есть ответов книга не дала совсем, и оба заклинателя постепенно пришли к выводу, что записка имела пригласительный характер. Это было все ещё опасно, но также было понятно, что если кто-то смог подкинуть записку незаметно сюда, то и здесь он может учинить вред тоже. А значит, стоит ли беспокоиться, и не будет ли лучше принять приглашение? Лань Чжань ещё сильнее сжал талию Вэй Ина, и только после того, как У Сянь слегка повернул голову, и губы слились в поцелуе, длинные пальцы Лань Чжаня скользнули чуть ниже талии и аккуратно, но настойчиво принялись развязывать пояс. В этот раз они вняли «советам» Лань Сиченя и смогли никого не разбудить. *** Праздник Голодных Духов приближался. Путь предстоял неблизкий, и решено было, что пора выдвигаться, чтобы успеть к сроку. Лань Чжань очень долго колебался, ведь в Праздник Голодных Духов сила будет совсем не на стороне заклинателей, а в таком опасном месте можно сгинуть и в любой другой день. Мало кто отваживался прийти на ту территорию, но что поделаешь? Вэй Ин был настроен более решительно: пройдя через столько кругов ада, умерев и возродившись, он знал только то, что даже если что-то случится, они будут вдвоём. Остальное неважно. Мысль была поистине самоубийственной, причём для обоих, но по какой-то неведомой причине Вэй Ин знал, что бояться нечего. Надо просто там быть. Да и кто знает, представится ли ещё шанс побывать в таком неординарном месте? *** Лань Сичень постучался в комнату брата. Было тихо, и Сичень хотел было уйти, но может стоило подождать внутри? Времена, когда никому нельзя было в комнату Чжаня, прошли… с нюансами. Точнее, теперь, когда там жил Старейшина И Лин, обстоятельства несколько поменялись. Если быть ещё точнее, теперь они оба оберегали своё пространство, и вторжение любого на свою территорию могло окончиться чем-то не очень приятным, но теперь для Лань Сиченя и Лань Цижуя было сделано исключение. Не то чтобы раньше оба не могли заходить, но тогда это приводило к проблемам, а теперь даже неформальные ограничения были сняты. И хотя Лань Сичень и раньше бывал в комнате брата, приглядывая за ним (а как бы он ещё узнал о тайнике в полу?), всё равно каждый раз был как в первый - никогда не знаешь, что твой скрытный брат учудит на этот раз. Лань Хуань вошёл и, стараясь не смотреть на кровать, чтобы не возникало всяких непотребных ассоциаций, прошествовал к низенькому столику, тому самому, на котором недавно Лань Чжань нашёл пергамент. Конечно, и в мыслях Лань Сиченя не было копаться в бумагах брата, и всё-таки кое-что привлекло его внимание. Сичень уселся поудобнее, отодвинул пергамент с торчащего серого уголка обложки и взял книгу в руки. Естественно, не узнать её он не мог, ведь Сичень самолично сразу после памятного разговора забрал книгу к себе в комнату, во избежание неприятного. А теперь она лежала здесь, и это очень тревожило Первого Нефрита семьи Лань. Во-первых, потому что жители комнаты разумеется уже ознакомились с содержанием, просто не могли не ознакомится, и было бы глупо думать обратное. Во-вторых, неужели и Лань Чжань бывает в его комнате? Не то чтобы это было запрещено, но ведь книга была спрятана, и значит её искали? С неприятным осадком и дурными предчувствиями Лань Сичень решил во что бы то ни стало прояснить этот вопрос. Сичень всегда доверял брату, даже когда тот делал странные и несвойственные ему вещи, был в трауре, сходил с ума, или жертвовал собой - Лань Сичень с тяжёлым сердцем понимал его и разделял печаль. Это делало их отношения крепче и доверительнее, и сложно было поверить, что Лань Чжань решился обмануть брата. Не прошло и четверти часа, как за дверью послышались тихие шаги, и, наконец, Чжань с У Сянем вернулись. Первым вошёл Лань Чжань и, увидев за столом Лань Сиченя, замер. Из-за его спины У Сяню не было видно ничего, и он стал подпрыгивать. -Лань Чжааань, что там? Что там? Наконец ему удалось втиснуться и таки понять причину немой сцены. -Откуда это у вас? - ровным тоном спросил Сичень. -Но… -Ты же сам нам её отдал… Лань Чжань и Вэй Ин удивились. Чжань подошёл к столику и подсел к брату. У Сянь последовал за ним. Лань Сичень выглядел растерянным. -Как это - сам отдал? Провалов в памяти у главы ордена Гу Су Лань раньше точно не наблюдалось. Тогда супруги переглянулись, и Вэй Ин рассказал о сцене в библиотеке. Лань Сичень внимательно слушал, и лицо его становилось мрачнело. Он знал, что вранья тут не было, а это значит, что кто-то очень сильный и могущественный настойчиво хочет их видеть. Зачем? Почему? Судя по лицам У Сяня и Ванцзи, они думали о том же. Ещё немного обсудив ситуацию, было решено, что заклинатели немедленно начнут собираться в дорогу. Препятствовать Сичень не мог. А даже если бы Лань Чжань и Вэй Ин отказались, все равно этот некто (и Сичень догадывался, кем был этот некто) нашёл бы способ перенести этих двоих в назначенный срок в назначенное место. Переглянувшись с Ванцзи, Сичень вышел. Братья хорошо друг друга знали и понимали без слов, и этого было достаточно. Лань Сиченю Нужно было срочно, незамедлительно найти Лань Сычжуя. *** Дорога до Призрачного города была на удивление лёгкой. Как-будто кто-то заранее позаботился, чтобы заклинатели не встретили никого на своём пути и не отвлеклись на мелкие задания. Демоны и нечисть словно попрятались, и это напоминало затишье перед бурей. Впрочем, как будто кто-то действительно покровительствовал их спокойному пути, У Сянь, ни Ванцзи не удивлялись и воспринимали это как должное. А ещё это освобождало время для другого, приятного времяпрепровождения. «Каждый день - значит каждый день». *** Уже на подступах к городу Вэй Ин начал хмуриться и чем глубже они продвигались, тем все больше он хмурился. Город, конечно, город, но выглядел он словно декорация. Как-будто кто-то нарочно не хотел, чтобы что-то лишнее показалось на глаза, и тщательно это скрывал. Сегодня тот самый день, но нет празднеств, нет демонов и демониц, нет призраков, оборотней или какой-либо ещё нечисти. Вообще никого. А ведь именно сейчас и должны были разворачиваться главные празднества, и уж кто-то, а Старейшина И Лин понимал это как никто лучше. Он достал флейту, услышал, как Лань Чжань распаковал гуцинь. Почти одновременно они сыграли несколько мелодий, и это не принесло ровно никакого результата. Поистине, демоническое место. Раз уж они прибыли, не мешало бы и осмотреться. Однако стоило им пытаться свернуть на узкие боковые улочки, как что-то отталкивало их, словно стоял некий барьер, который поглощал трель флейты, а на звуки гуциня не реагировал вообще. Это очень удивило обоих и заставило нахмуриться ещё больше. Так, постепенно, оба заклинателя прошли мимо Игорного дома, о котором читали ранее. Ни у кого не возникло желания туда даже заглянуть. На самом деле им было понятно, что и там не было никого. В воздухе начал ощущаться аромат вкусной еды. Сначала он был совсем слабый, но Вэй Ин, который с утра ещё ничего не ел, молча потянул за рукав Лань Чжаня. Лань Чжань, хоть виду и не подавал, но тоже не прочь был перекусить, а запах был весьма приятный, и чем больше они шли в сторону, откуда он доносился, тем гуще и насыщеннее аромат становился. Мясо, специи, соусы. Вскоре ароматов стало так много, что они начали дурманить голову. Возможно, наилучшим решением было бы уйти, но куда? Так заклинатели вышли на базарную площадь, с лотками, палатками, заведениями и лавками. То там, то тут прямо на земле лежали коврики, на которых был товар самого разного, в том числе и немыслимого происхождения. Амулеты, талисманы, книги, бесформенные кучи ткани, драгоценности, флаконы с непонятными жидкостями. Вэй Ин старался не смотреть в сторону груды мешков слева, и ему не нужно было даже заглядывать внутрь, чтобы знать, что там лежали чьи-то кости в больших тюках и прах в кульках поменьше. В палатках с едой явно что-то готовилось. В котлах булькало и жарилось, на прилавках стояли тарелки со снедью, и от них подымался легкий дымок. Не было только тех, кто всем этим торговал, кто покупал, готовил и ел. Лань Ванцзи приблизился к одной мясной лавке и совсем не удивился, что повсюду были развешены человеческие ноги. Город демонов, что с него взять? Развернувшись, Ванцзи увидел, как У Сянь с интересом рассматривает один из подозрительных флаконов. Опасно. Это просто духи. Тут нет «просто духов» Но это действительно просто духи! Если не веришь, посмотри сам! - с этими словами У Сянь вытащил пробку из флакона и сунул под нос не успевшему среагировать Лань Ванцзи. Изначально У Сянь просто хотел подшутить над супругом. Он был уверен, что во флаконе скорее всего какая-нибудь излишне дурнопахнущая жидкость, которая в целом довольно безобидна. Не станут же яд продавать так открыто. Ведь не станут же, да? Лань Ванцзи на секунду растерялся и глубоко вдохнул. У Сянь с интересом ждал, какое лицо будет у Ванцзи и внутренне хихикал. Однако прошла секунда, другая, а лицо супруга не только не скривилось - на нем не появилось и тени брезгливости. Ожидание сменилось любопытством: И как? Не томи? мы можем взять с собой на память? ГэГэ, ты же видишь что это безопасно! Ванцзы выглядел слегка одурманенный, но У Сянь решил, что это из-за высокой концентрации аромата. - Я буду хорошо себя вести. Не обещаю, но постараюсь. Ну пожалуйста, ГэГэ! Можно? Лань Чжань кивнул и протянул флакон Вэнь Ину. Совсем небольшой, каплеобразной формы, из розового стекла. Запечатан пробкой. Надпись на этикетке была, на взгляд Вэй Ина, несколько вульгарной: «Нежные объятия», да ещё и обрисована странными цветами. Лань Чжань достал из-за пазухи кошелек и вытащил серебряную пластинку, явно намереваясь расплатиться. Поскольку никого не было и узнать цену (или хотя бы местную валюту) не представлялось возможным, это было наиболее правильным и удобным решением. Забрав флакон у Вэй Ина, он ещё раз вскрыл его и вдохнул аромат, на этот раз глубже. Закрыл и убрал в рукав. Вэй Ин взял Лань Чжаня за руку, и быстро двинулся дальше. «На обратном пути не забыть сувениров накупить» - примерно в таком ключе текли его мысли. В какой-то момент рука Ванцзи стала горячее. Вэй Ин подумал, что это от быстрой ходьбы, но бегло взглянув на Чжаня, обомлел. Уши Ваньцзи опять розовели, взгляд был слегка затуманен и… Вэй Ин точно знал это состояние любимого - то была похоть, неудержимая и необузданная. Вай Усянь был неглупым, когда дело касалось экстренных ситуаций, и сложить два и два несложно, когда нет других факторов, и виной был явно тот самый флакон с духами, будь он неладен, и надо было что-то срочно предпринять. Лань Чжаня надо срочно куда-то усадить или уложить, и желательно в такое место, где они будут скрыты от всех. Это было очень иронично, особенно в виду того, что город и так был пуст, но кто знает что будет дальше? Это все-таки был Призрачный город и от него можно ожидать любые сюрпризы - еду же все-таки кто-то готовил. Дыхание Ванцзи становилось всё более глубоким, он явно пытался взять себя в руки. У Сянь увидел здание, вывеска на котором гласила, что это гостиница, но дверь была заперта. Одна, вторая, третья. Все двери были заперты, Ванцзи сдерживался с явным трудом чтобы не наброситься на Вэй Ина прямо тут, на улице, и, казалось, что положение становилось все более безвыходным. Почти в отчаянии У Сянь, не отпуская руки Ванцзи, перешел на бег, пробежал мимо большого особняка, больше напоминающего королевский дворец, но что-то заставило его развернуться. Дверь особняка была открыта. Думать было некогда и оба заклинателя зашли в здание, надпись на котором гласила: «Дом Блаженства». *** Лань Сычжуй прибыл в город за сутки до Старейшины И Лина и Ханьгуан-цзюна. Скрываясь в коричневом одеянии, закрыв лицо капюшоном, юный заклинатель шел по городу. Его задача была простой и сложной одновременно: от него требовалось собрать как можно больше слухов, касающихся ожидаемой пары (и сложность заключалась в том, что их могло и не быть), проследить за безопасностью Вэй У Сяня и Лань Ванцзы, и в случае чего связаться с Лань Сиченем немедленно. Затеряться в толпе оказалось несложно: на Сычжуя мало обращали внимание. Казалось, все только и поглощены предстоящим праздником. И на языке у всех вертелся только один предмет обсуждения. Сначала Сычжуй не придал значения, но постепенно до него начало доходить. Лоб покрылся испариной, отчего даже лента слегка сползла, и, конечно, под ней тут же зачесалось. -Господин Градоначальник очень интересный сюрприз приготовил супругу. -Я слышал, даже заслон ставить будут. -Это что, караулить смертных теперь? -И ведь ни съесть, ни убить! Да ещё и заклинателей. -И как назло дорога-то перекрыта будет. -Это в наш праздник-то, и прав у нас нет! -Господин Градоначальник обещал отблагодарить, а он своё слово держит. -Уж и пошуметь нельзя. -Так это ненадолго. -Неужели так-таки в Дом Блаженства? -Видно настолько важные гости. Есть их себе дороже. -Это ж ещё их караулить надо. -А если не узнаем их? -Господин Градоначальник всё устроит. Значит, Лань Сичень правильно предположил, и супругов тут ждали. И не кто-то, а сам Князь Демонов Хуа Чэн. Ситуация и так не была под контролем, а тут стало совсем невыносимо. Надо было срочно связаться с Цзэу-цзюнем, но где найти такое место, чтобы было незаметно? Мысли скакали одна за другой, лоб под повязкой нестерпимо чесался, и Лань Сычжуй не обращал внимания на явно положивших на него глаз демониц. И очень зря. Одна из них, молодуха с виду, лет трёхсот не больше, в обтягивающем длинном зелёном платье до пят, сделала первый шаг. Сычжуй внезапно увидел перед собой пышную грудь, которую очень даже открывало глубокое декольте изумрудно-зеленого платья. От испуга он поднял голову, но надетый капюшон мешал обзору и открыл только нежную, но тоже с подозрительной зеленотой тонкую бледную шею, и изящный ротик, накрашенный кричаще ярко-красной помадой. Но не помада и не декольте заставили Сычжуя перепугаться - в приоткрытом рте виднелись довольно острые клыки, и сейчас они подозрительно блестели. Закричал Сычжуй. Закричала от неожиданности демоница. Толпа, наблюдавшая эту сцену, расхохоталась, и это ещё больше напугало Сычжуя. Оттолкнув демоницу, тут же разразившуюся бранью, Сычжуй не разбирая дороги кинулся вперёд. Толпа и не думала расходиться, и только мешала, улюлюкала, а брань позади становилась громче и периодически сменяясь на слащавые речи. Не боялся Сычжуй брани, а вот второго избегал как огня. И пожалуй, одно только это заставляло юного заклинателя удвоить усилия. Кто-то подставил подножку и Сычжуй упал. Понимая, что или сейчас, или будет поздно, достойный ученик ордена Гу Су Лань на коленях пополз между ногами. Как ни странно, но демоница стала тише - толпа ее оттеснила, и теперь требовалось только найти место потише. Убедившись, что на него никто не нападает и вообще не смотрит, Сычжуй поднялся на ноги. Лента сползла и щекоталась, и теперь готова была упасть, лоб зачесался ещё больше, а капюшон всё так же мешал полному обзору. И возможно именно капюшон не дал осмотреть здание, дверь которого толкнул Лань Сычжуй, иначе бы он бежал гораздо дальше. Но Сычжуй ничего не увидел, ему просто нужно было уединенное место, а дверь оказалась так кстати - и заклинатель вошёл в прохладный полумрак Дома Блаженства. Закрыв за собой дверь, Сычжуй не смог удержаться и скинул капюшон. Лента сползла почти на глаза. С удовольствием наконец почесав лоб, Сычжуй начал развязывать ленту, и хотел было уже повернуться спиной к двери, как на его плечо легла чья-то рука, и чей-то ледяной голос не то удивленно, не то обрадованно произнёс: -О, ещё заклинатель? Вышло даже интереснее, чем я хотел… *** Ванцзи сгорал от похоти. Это было видно невооруженным глазом. Да и как можно было не заметить, если, едва оказавшись в прохладном полумраке, Лань Чжань накинулся коршуном на Вэй Ина, и, постоянно шепча «прости, это выше меня», кусал его за шею, прижав к стене. Вэй Ину стоило большого труда высвободиться из объятий супруга, и сейчас он готов был молиться всем небожителям на свете - только бы добраться до кушетки, временно обездвижить Лань Чжаня и просто переждать. Ванцзи не сдавался и совсем не способствовал своему спасению. Вэй Ин упрямо тащил Ванцзи через холл, по коридору, в отчаянии ломясь во все двери подряд. Разумеется, они тоже были закрыты. Все, кроме одной - и Ванцзи заметил ее первым. Он втолкнул Вэй Ина в эту дверь, и тут же прижал к ближайшей стене, снова. Поцелуи стали жарче, Вэй Ин начал отвечать взаимностью, хотя в его голове мелькало сердитое «да когда уже действие закончится?». Он с куда большим удовольствием позволил бы себе развлечься после Призрачного города, а не тогда, когда в любой момент и откуда угодно мог появиться тот, кто их приглашал. В тот момент, когда Лань Чжань принялся оставлять следы на шее, Вэй Ин успел оглядеть комнату. Она казалась просторной, у стенки стоял алтарь, больше напоминающий чьё-то ложе, неподалёку стоял стол с принадлежностями для каллиграфии. Один угол был затемнен, но это сейчас не волновало У Сяня. Главное - он увидел уютное ложе, явно предназначенное для двоих. Отвлекшись всего на секунду, У Сянь понял, что это было ошибкой. -Ты меня не хочешь? - в светлых глазах Лань Ванцзи промелькнуло беспокойство и озабоченность, и он незаметно вытащил флакон из рукава, раскупорил его и сунул под нос опешившему У Сяню. Всё это заняло секунды, и этого вполне хватило, чтобы Вэй Ин вдохнул сладкий дурманящий аромат. Видя, что цель достигнута, Лань Чжань ещё раз поднёс флакон к своему лицу и тоже вдохнул. Перед глазами всё поплыло. Тело обдало жаром. Тело немного занемело, потом наступила ярость, и так же быстро она сменилась томлением. Все это заняло какие-то доли секунды, и больше всего на свете Вэй Ину сейчас хотелось вцепится в Лань Чжаня и не отпускать его, пока они из друг друга все соки не выпьют, даже если после этого умрут. Надо признать, У Сянь подивился попыткам контроля Лань Чжаня, потому что себя он уже контролировать не мог. -Ляжем там… Полустон, У Сянь резко дернул за пояс Лань Ванцзи. Тот в ответ издал недовольное рычание и с силой укусил У Сяня за многострадальное плечо через ткань. Вэй Ину было уже всё равно, он буквально дотащил Ваньцзи до кровати, толкнул на нее, махом раздвинул запахнутые одежды и, увидев обнажённую грудь, припал к показавшемуся соску. Сложно было только лизать, хотелось и прикусить, но Вэй Ин боялся сделать больно. Одновременно с этим он всё-таки справился с поясом и наконец добрался до штанов. Оседлав Лань Чжаня, торопливо начал обнажаться сам, пока на нем самом не остались только штаны. Одежда на обоих мужчинах совсем не скрывала их желания, поэтому Вэй Ин от души потёрся пахом о пах Чжаня. Ванцзи застонал, но пока ещё почти смирно лежал, положив руки на предплечья Вэй Ина. Тереться даже в одежде было приятно, рядом бесконечно любимый Лань Чжань со своими светлыми глазами, а «Нежные объятия» были слишком концентрированы… иначе как можно было объяснить, что Вэй Ин так быстро кончил, даже не раздевшись до конца? Своими стонами они могли потревожить хозяина особняка, но кому до этого было дело? После того, как Вэй Ин кончил, Лань Чжань привычным движением подтянул к себе партнёра, обвил мускулистыми ногами и перевернул под себя. Пошло улыбнувшись (Вэй Ин никогда не видел эту улыбку прежде), Ваньцзи подался назад, снимая наконец мешающую деталь одежды сначала с У Сяня, а затем и с себя. О, они оба знали, что будет дальше. -Гэгэ, пожалуйста… Ванцзи снял налобную ленту и, начав связывать запястья, задумался на секунду и поменял решение. Совсем скоро он затянул последний узел ленты, практически намертво сковывающей локти, и удовлетворенно хмыкнул. -Гэгэ… пожалуйста… не надо… Эту игру они любили оба. Пальцы Лань Чжаня, всё ещё очень горячие, крепко обхватили стоячий член Вэй Ина. Больше всего на свете Ванцзи сейчас не хотелось его отпускать, словно это редчайшая драгоценность, и он сжал член чуть сильнее. Вэй Ин вскрикнул, ему было больно, но в то же время и безумно приятно. О, грань между болью и наслаждение поистине тонка, и кому как не У Сяню было это знать? -Гэ… гэ… пожа… Ааах! Пальцы отпустили член и скользнули ниже, к яичкам, слегка сжали и проскользнули ниже, между ягодиц. Колечко мышц было сжато, но и Чжань не первый раз тут бывал. Облизнув два пальца, Ваньцзы аккуратно ввел их на одну фалангу. Тело У Сяня дернулась, к этой боли привыкнуть было довольно тяжело. Убедившись, что мышцы расслабились, Лань Чжань ввел пальцы глубже и принялся растягивать сфинктер. У Сянь не дёргался, но и сейчас не хотел лежать просто так. Всё его тело горело, ему хотелось, чтобы его имело несколько Лань Чжаней сразу, чтобы каждая клеточка его тела утонула в сперме любимого. Лань Чжань поднял глаза и увидел, как из уголка рта Вэй Ина стекает слюна. Хмыкнув, он вынул пальцы из ануса и одним движением усадил У Сяня к изголовью. Руки У Сяня были связаны, шевелить ими он мог только очень ограниченно и только в пределах своего торса. Подобравшись ближе к голове, Лань Чжань прижался бедрами к лицу У Сяня. Тот только этого и ждал. С каким вожделением и причмокиванием он вцепился в яички, ласкал их, облизывал член и безумно хотел взять его в рот, но Чжань дразнился и сделать этого не давал. -Гэгэ! Тон У Сяня был умоляющим и немного злым. -Мгм. И Лань Чжань сжалился. Он резко вставил член в рот и насаживал Вэй Ина на себя снова и снова. Он не боялся, что любимый задохнётся или подавится, путём многочисленных практик они уже научились находить безопасные и не травмирующие способы для своих игр. Снова и снова, под стоны Вэй Ина, из глаз которого потекли слёзы, а изо рта слюна уже лилась, Лань Чжань, вцепившись в волосы любимого, буквально вталкивался в него снова и снова. Казалось, он готов был влезть в этот рот целиком, если бы мог, движения стали грубее, резче и жестче. Глотка Вэй Ина горела, дыхание сбивалось, а член снова требовал внимания и разрядки. Наконец Лань Чжань замедлился и, прижавшись к губам вплотную, кончил. Куда делся тот сдержанный нефрит семьи Лань? Сейчас он больше походил на насильника, и где-то в глубине души и сам это понимал. «Нежные объятия» окончательно сняли последние тормоза с темпераментного Лань Ванцзи. Лань Чжань приподнял Вэй Ина за подбородок и посмотрел в глаза. Хоть большую часть спермы У Сянь проглотил, что-то всё равно вытекло и сейчас стекало по губам. Лань Чжань приблизился, облизал подбородок и впился губами в губы Вэй Ина. Одновременно с этим Вэй Ин насколько мог связанными руками схватился за шею Чжаня. Действие «Нежных объятий» начало сходить. Внезапно Лань Чжань ощутил еще чье-то присутствие и поднял голову. Глаза его широко расширились, ведь в комнате они действительно были не одни. На алтаре лежала другая парочка и занималась тем же самым, чем и сам Лань Чжань и Вэй Ин минуту назад. *** Подходила очередная годовщина «знакомства» Хуа Чэна и Се Ляня. Даже спустя столько лет проведенных вместе ночей Се Лянь пытался контролировать себя, был, пожалуй, излишне скромен и благочестив. Хуа Чэн искренне любил Се Ляня именно за то, что тот такой и никакой другой, и в то же время ему очень хотелось помочь любимому раскрепоститься и отпустить себя. Как-то раз Се Лянь обмолвился, что хотел бы посмотреть на себя со стороны в такой момент. Конечно, исключительно в желании застыдить себя ещё больше, и Хуа Чэну пришла в голову замечательная, как ему показалось, идея. Зачем смотреть на себя, если можно на других? Конечно, других небожителей и демонов, подобных им не было, но может среди святых заклинателей пара найдётся? И действительно, нашлась. Хуа Чэн некоторое время понаблюдал со стороны за супругами, изрядно удивился и пообещал себе, что пару новых вещей он даже попрактикует. Одним словом, святоши идеально подходили. Хуа Чэн был очень доволен, ведь тот, в белом, уж очень был благочестив, как сам Се Лянь, строг к себе, другим, и при этом крайне необуздан в постели. А значит это будет идеальный вариант для Се Ляня. Итак, следовало подготовиться. Подкинуть нужную книжку труда не составило никакого – дел на пять минут. (?) По всему Призрачному Городу разнесся приказ не трогать двух заклинателей в определенный день. От Се Ляня сюрприз держать в тайне. Кто посмеет испортить сюрприз или хоть зубом тронуть заклинателей, может прощаться с этой и последующими жизнями. Разумеется, были приняты и меры предосторожности. На звуконепроницаемые барьеры ушло много сил, но чем перекрывать весь город, достаточно было поставить его ровно над господами заклинателями. А ещё было важно проследить, чтобы они попали в нужный дом и в нужную комнату. Хуа Чэн заранее позаботился о второй кровати, вид на неё должен быть идеальный, хорошо просматриваемый со всех ракурсов их семейного ложа. Приятным сюрпризом стал пойманный заклинатель, совсем юный, и судя по одеждам, из того же ордена, что и… как его? Лань Ванцзи, кажется. «Какой невинный», - мурлыкал про себя Хуа Чэн, - «но это ненадолго. Скоро ты узнаешь, каким прекрасным бывает взрослый мир». На мальчишку достаточно было наложить обездвиживающее и немотное заклинания, и аккуратно прислонить на подушки в углу. Хуа Чэн даже залюбовался, уж очень угол был хорош. Теперь осталось только аккуратно подготовить к сюрпризу Се Ляня… *** -Сань Лан? Что это? Се Лянь подозрительно смотрел на вторую кровать. -Гэгэ, я подумал… может стоит посмотреть немного со стороны? - Хуа Чэн хитро смотрел на Се Ляня, глаз блестел от предвкушения. -Но Сянь Лан! Это будет какая-то магия? -Магия будет, и… будут гости. Ты не против? -Гости? - Се Лянь густо покраснел. - З-з-зачем? -Гэгэ, просто доверься мне, - Хуа Чэн взял Се Ляня за руку. - Мы просто будем молча смотреть, некоторое время. Се Ляню идея очень не нравилась, но как сказать об этом Любимому? Кроме того, он уже решил сделать важный шаг и приобрёл флакон «Нежных Объятий». А теперь его и открывать-то стыдно, что же делать? В грустных раздумьях, Се Лянь поднял глаза, чтобы уже высказаться Хуа Чэну, и увидел в углу… человека. -А это кто? - глаза Се Ляня готовы были вылезти из орбит. -Это тоже наблюдатель, и его я не приглашал. Но раз уж он пришёл, пусть он останется на нашу маленькую вечеринку. Смотри, он же такой же невинный как ты когда-то, - Хуа Чэн промурлыкал Се Ляню последнюю фразу на ухо, и принц тотчас же покраснел. - Он временно обездвижен, не хочу, чтобы пропало начало вечера. Он будет в порядке, обещаю. Се Лянь знал: если Сань Лан что-то решил, его будет не переубедить. В раздумьях он сжал в карманах своих одеяний флакон «объятий» и думал, насколько будет правильно теперь его использовать вообще. Зачем гости? Кровать недвусмысленно намекала зачем, но кто захочет заниматься ЭТИМ на глазах у других? Почему Се Лянь должен на это смотреть? Возмутительно! Ещё и этот мальчик, почти ребёнок. Се Лянь присел перед испуганным мальчишкой и ласково потрепал по щеке. -Мне тоже это не нравится, - прошептал принц. Взгляд юноши из испуганного стал просто жалобным, но увы, Се Лянь ничем помочь ему не мог. *** -Они нас не увидят и не услышат. Хуа Чэн уже разделся и лёг на алтарь, служивший кроватью для супругов. «Это твой последний шанс», - Се Лянь попытался унять волнение. «Достаточно всего лишь смочить кожу духами, чтобы действия хватило на обоих. Хуа Чэн не поймёт, и может быть даже развернёт гостей и будет немного досадно, но точно не мне». Но смелость все не приходила, а Хуа Чэн в нетерпении зазывал на свободное место. Принц разделся, стараясь не думать о юноше в углу. -Он нас не видит. Нас никто не видит. Ты ведь его тоже не видишь сейчас, хотя и знаешь, что он там есть. - уж кто-то, а Князь Демонов очень легко мог угадать мысли своего Небожителя. Скользнув в тёплые объятия, Се Лянь напрягся, но, к его удивлению, Хуа Чэн вовсе не собирался устраивать прелюдии. Загадочно улыбнувшись, он шепнул: «Расслабься!», и прижавшись к спине Се Ляня, аккуратно приобнял за талию. Со стороны двери послышалась какая-то непонятная возня. -Начинается! - довольный Хуа Чэн зарылся носом в волосы Се Ляня и чмокнул макушку. - Не беспокойся, они совершенно точно нас не видят. Се Лянь не отрываясь смотрел на дверь. Ему было все ещё очень неуютно и крайне стыдно, но любимый так старался, и принцу вовсе не хотелось показывать как ему неприятно. В конце концов, он был женат на Князе Демонов, и тут уж ничего не попишешь. Поэтому Се Лянь поудобнее устроился, попытался расслабиться, и просто стал наблюдать. В дверь ввалились двое. Один, в черном, статный красавец. Тонкие пальцы сжимали предплечья второго, волосы завязаны в высокий хвост, как когда-то и у Сань Ланя. В нём было что-то роковое, но сейчас он отчаянно нуждался в помощи. Однако поразителен был не он, а высокий мужчина в белом. Он был сложен словно небожитель, черты лица его были словно вырезаны из нефрита, белые одежды просторны, но совсем не скрывали статность и фигуру. Одним словом, Се Лянь готов был поклясться, что видит перед собой небожителя и демона. Небожитель пылал страстью, его руки так и норовили залезть и погладить постыдное место демона, прижатого к стене, и выбраться из таких объятий было невозможно. Демон оторвался от губ небожителя, огляделся и увидел кровать, и в этот момент коварный небожитель что-то сунул ему под нос. Се Лянь успел увидеть знакомый флакон и посочувствовал демону - шансов у него не было. Принц почувствовал шевеление рядом - демон именно в этот момент решил поцеловать спину Се Ляня. А двое меж тем времени не теряли: Се Лянь услышал, как рыкнул небожитель, набрасываясь на свою жертву. В этом рыке было что-то первобытно-животное, низменное, постыдное, и, если бы Се Лянь мог покраснеть ещё больше, он бы покраснел. И самое постыдное было то, что этот рык отозвался приятным теплом внизу, в самом интимном месте. Хуа Чэн ненавязчиво гладил бедро принца, осыпая поцелуями лопатки, но сам Се Лянь смотрел как заворожённый на действия небожителя: связать руки - это было запретно и тоже необъяснимо возбуждало. -Гэгэ, пожалуйста… - донеслось до Се Ляня. Голос был умоляющий, просящий, глубокий и пленяющий. Это подействовало на принца не хуже «Нежных объятий», член стоял и требовал разрядки, а Хуа Чэн наконец решился взяться за Се Ляня всерьёз. Понимая, что Се Лянь видит такое впервые и не может оторваться, Хуа Чэн снял с волос свою ленту и не сильно связал руки принца над головой. Се Лянь не сопротивлялся, ему безумно хотелось сейчас понять, что ощущает демон на кровати напротив. Стыд не желал уходит, но развратная картина напротив завораживала и давала волю фантазии. -Гэ…Гээ… Под эти стоны хотелось принять Хуа Чэна в себя, но тот просто перевернул принца на спину и прильнул к соску. Язык его был нежен, настойчив и очень горяч. Словно нарочно игнорируя требующий разрядки член принца, Хуа Чэн ласкал грудь принца, спускаясь к животу и снова поднимаясь выше. -Сань Лан, больше, пожалуйста, умоляю, я хочу больше… Парочка напротив не стеснялась в звуках, их стоны гулко отдавались под высоким потолком, и Се Лянь завидовал кончившему в штаны демону. Но небожитель взял инициативу в свои руки. Се Лянь очень хотел закрыть глаза, отвернуться, не слышать их, но не мог и потому смотрел не отрываясь, с широко открытыми глазами, а в это время ЕГО демон вытворял с телом что-то очень постыдное. И пока наследный принц удивлялся, как быстро перешла инициатива к тому, кого он мысленно окрестил небожителем, тот самый небожитель уже успел вставить свой член в рот демона. Всхлипывания, стоны, картина была преразвратнейшая, пока принц не понял, что он тоже стонет: Хуа Чэн успел вставит свои пальцы в задних проход Се Ляня и одновременно с этим тоже взял член в рот. Жаркое тепло, влажность, плоть готова взорваться от удовольствия. Амплитуда движений ртом Хуа Чэна не могла не удовлетворить, и было похоже словно кто-то движет его головой. Се Лянь не сдержался и вцепился в волосы Хуа Чэна, даже не понимая, что делает ему больно. Ему хотелось сейчас повторять движения бедрами небожителя с кровати напротив, но пальцы Хуа Чэна даже не оставляли шансов на подобное, и всё что мог позволить себе принц - выгибать тело дугой, и связанными руками вцепиться в волосы и дальше смотреть на кровать напротив. -САНЬ ЛАН!!! Се Лянь не мог не кричать. Он буквально взорвался, словно до этого воздерживался целую тысячу лет. Тело било и трясло, по нему проходила тысяча молний, рассыпаясь миллионами искр. Перед глазами всё плыло, ноги онемели, и Се Лянь был очень рад в этот момент что лежал. Хуа Чэн с довольным видом посмотрел на Се Ляня и медленно вытащил член изо рта. Всё семя он демонстративно проглотил и похабно улыбнулся. Он навис над Се Лянем, готовясь продолжать и кожей ощутил, что что-то не так. Поднял голову, и взгляды его и пары напротив пересеклись. Барьер спал. *** Когда на плечо опустилась рука, Лань Сычжуй замер. В его планах не было попадаться, тем более настолько глупо. Ситуация была патовая, что делать - непонятно. Ясно было только, что раз его сразу не убили, есть шанс что и в ближайшее время не убьют, и это вселяло надежду. Стоявший рядом что-то сказал довольным тоном, что-то про «интереснее». Впору было бежать, но сначала снять сползшую на глаза чертову ленту. -Никаких резких движений, и вреда не будет. - голос был холодный, но отчего-то очень довольный. -Я ничего не вижу. Могу поправить? - а что было терять. Неизвестный рядом обдумал эту мысль. -Хорошо, только без глупостей. Сычжуй выдохнул. Сердце колотилось, и следовало успокоиться. Концентрация и равновесие, концентрация и равновесие. Лань Сычжуй хоть и не был кровным родственником клана Лань, но был принят в семью как родной, а значит в его голове всегда должен быть образ двух нефритов клана Лань. Благочестие, достоинство, равновесие. Конечно, в определённый момент Ханьгуан-цзюна словно подменили, и это очень удивило Сычжуя и других, но Лань Сичень однажды обмолвился, что единственная причина этой перемены - Вэй Ин, и больше всего Сичень благодарен Старейшине И Лину за счастье брата, хоть и излишне громкое. Итак, Лань Сычжуй, пытаясь успокоиться, медленно перевязал ленту. Перед глазами вырисовалась фигура в кленово-красных одеждах. Юноша похолодел. Ему не надо было убеждаться, что у того, второго человека, только один глаз. Ему очень «повезло» встретить самого Собирателя Цветов под Кровавым Дождём. Кажется, именно так его назвал Лань Сичень когда давал инструкции к заданию. -Да ещё и у меня в гостях. - Хуа Чэн словно прочитал мысли юноши. «Надо срочно уходить» В нависшей тишине раздалось громкое урчание. Хуа Чэн приподнял бровь, а Лань Сычжуй покраснел. Князь Демонов засмеялся, искренне, и совсем не так пафосно, как рисовал себе заклинатель. Отсмеявшись, Хуа Чэн неожиданно серьёзно сказал: -Я знаю, зачем ты здесь. Твои друзья здесь по моему приглашению и в полной безопасности. Я не могу тебя отпустить сейчас, но даю слово, что вы покинете это место вместе, целые и невредимые. И наверно тебе лучше сейчас отдохнуть. Вдвоём они проследовали в комнату в глубине особняка. Небольшая, обитые парчой стены, небольшой низкий столик в центре, пара подушек рядом и главное - кровать с изголовьем. Лань Сычжуй не понял, когда на столе появились фрукты и рис. -Не отравлено. Но Сычжуй уже успокоился. Дверь за ним закрылась, и юноша с удовольствием поужинал в одиночестве, а после, не раздеваясь, рухнул на кровать и моментально уснул. *** Пробуждение было совсем не сладким. Руки и ноги не шевелились, от неудобной позы затекло все тело. «Сколько я спал? Где я?». Привести мысли в порядок было очень непросто. Комната была незнакомой и гораздо больше той, в которой он уснул. Оглядеться не получалось, всё тело словно онемело. Сычжуй попробовал закричать, но и это ему не удалось. Заклинание немоты! Значит шевелиться он не может потому что обездвижен ещё одним заклинанием. Зачем? Почему? Ощущения не потерялись, под спиной было мягко, да и ноги, насколько мог видеть юноша, лежат на подушке. Алтарь, кровать, стол с принадлежностями для каллиграфии. Обзор был отличный, только вот Сычжуй был уверен, что видеть он ничего не хочет. Он начал догадываться, зачем пригласили в гости Ханьгуань-цзюна и Старейшину И Лин. В комнату, насвистывая, вошёл Хуа Чэн. Ему ничего не стоило отдать приказ любому демону-слуге, но по необъяснимым для Лань Сычжуя причинам Князь Демонов лично подготовил кровать, перетряхнул мягкое одеяло, взбил подушки. Полюбовавшись результатом, подошёл к алтарю и превратил его во вторую кровать. Усыпал красными лепестками, оценивающе посмотрел, махнул ладонью, и лепестки пропали. Видимо, этот результат Хуа Чэна устроил, поскольку Князь Демонов отошел на пару шагов, улыбнулся довольно и… повернувшись, едва не столкнулся с красивым, как небожитель, юношей. Юноша был ниже Князя Демонов, его лицо выглядело очень одухотворенным, а при виде кроватей его лицо вытянулось и покраснело. Для Лань Сычжуя было большой загадкой, что этот «небожитель», как окрестил его в душе заклинатель, забыл в этом демоническом дворце. И как же был удивлен юноша, когда увидел, как изменился Хуа Чэн: его лицо выражало искреннюю заботу, движения по отношению к небожителю были такие, словно он боялся сломать что-то хрупкое, а единственный глаз совершенно не скрывал истинных чувств его обладателя. Хуа Чэн был безнадёжно влюблён в этого небожителя. «Нет, нет НЕЕЕЕТ! За что??». Лань Сычжуй видел уже эти взгляды, и стойкое ощущение что все это уже было прочно поселилось в его голове. Если эти двое любят друг друга так же шумно, Лань Сычжуй готов был провалиться сквозь землю или вознестись в небеса, лишь бы не быть свидетелем этой картины. Меж тем небожитель и Собиратель Цветов под Кровавым Дождём тихо о чем -то переговаривались. Небожитель, судя по тону, не был счастлив, а Хуа Чэн что-то ему бурно доказывал. Внезапно Небожитель увидел Лань Сычжуя. «Спасение? Пожалуйста, спаси меня. Выпусти меня! Нам обоим тут не место», - кричал он, но ни звука не доносилось из его словно бы заклеенного рта. Небожитель потрепал заклинателя по щеке и прошептал: -Мне тоже это не нравится. И отошёл. Надежды Лань Сычжуя на освобождения рухнули и теперь спасения нет. Владыка небесный! Святые небожители! Где вы все? Почему нет возможности этого избежать? Лань Сычжуй предался горестным раздумьям и молча созерцал, как обнажается Хуа Чэн. Снимая свои красные одежды, представ совсем нагишом, Князь Демонов явно хотел, чтобы им любовались. Юноша покраснел, когда взгляд его задержался на ягодицах, крепких, цветом алебастра. И когда Хуа Чэн скользнул под одеяло, сложно было не обратить внимание на мужское достоинство. Срамота и стыд, но почему же так сложно отвести взгляд? Небожитель о чем-то раздумывал и словно не обращал внимания на призывные жесты Князя Демонов, а потом на что-то явно решился. Сбросив одежду на пол и совсем не потрудившись её поднять, обнаженный юноша скользнул в объятия демона-искусителя. Впрочем, ждать долго не пришлось, у дверей опять послышалась возня. Кто это был - догадаться несложно, эти двое наделали столько шума, что наверно слышно было до самых Облачных Глубин. Лань Сычжуй попытался сосчитать до десяти с закрытыми глазами и несколько раз сбивался. -Гэгэ, пожалуйста… Сычжуй не хотел знать, что там происходит. Совсем не хотел. Никак не хотел. Со второй стороны послышалось шевеление, и тоже кто-то простонал. «Не хочу, не хочу, не хочу, пожалуйста, я это не заслужил!». Стоны привлекали внимание, сбивали с толку, а с закрытыми глазами фантазия рисовала самые разнообразные картины. Разумеется, ни одной пристойной не было. Сердце колотилось как бешеное, и что хуже всего - Сычжуй чувствовал то, чего стеснялся и боялся об этом думать и всегда стремился к усмирению - он поддался искушению и чувствовал, что в штанах его стало очень тесно. Старейшины ордена говорили на эти постыдные темы, рассказывали как усмирять плоть разумом и духом, предупреждали, что именно сейчас, в нежном возрасте соблазн самый большой. Лань Сычжуй тогда так гордился, что ему это все неведомо, но беда пришла откуда не ждали. Открыть глаза или дальше их держать закрытыми? Стоны с обеих сторон усилились, мозг рисовал совсем неистовые развратные картины, а член впервые в жизни требовал настолько повышенного внимания. Сычжуй открыл глаза. Хуа Чэн выгнул спину и зарылся между ног партнёра, и пальцы его, как мог видеть заклинатель, были в месте ещё более постыдном. Взгляд небожителя был направлен, впрочем, не на доводящего до исступления Хуа Чэна, а в сторону. Сычжуй не сразу осознал, что тело его снова слушается (и кто знает - время ли прошло, или Собирателя Цветов под Кровавым Дождём просто перестали интересовать такие мелочи), просто немного перевёл взгляд. Зачем? Зачем он это сделал? Лань Чжань, само благочестие, второй нефрит семьи Лань, тот самый, на кого молились все в Облачных Глубинах, тот самый пример каким все хотят быть… одним словом, ТОТ САМЫЙ Лань Чжань сейчас протыкал рот своему мужу, вцепившись тому в уже порядком потрепанные волосы. Кожа цвета нефрита блестела пóтом, глаза были открыты и не отрывались от лица Вэй Ина, и было в этих глазах что-то, чего никто раньше никогда не видел. Раз за разом, Лань Чжань вталкивал член в глотку Вэй Ину, у которого на глазах уже выступили слёзы, и было во всём этом что-то противоестественное и безумно возбуждающее. Вэй Ин. Ты ли тот жестокий убийца, омывший кровью город? Ты ли тот приёмный отец, ставший защитником для целой ветви свергнутой семьи? Тот, кто мастерил игрушки и безжалостно контролировал умерших, сейчас захлёбывался в слюнях и собственных стонах, был абсолютно беззащитным, связанный по рукам и находился в полной и безраздельной власти излишне темпераментного человека. Демон и Небожитель поменялись местами. Не было никакой романтики, было много жестокости, и крики обеих пар звучали в ушах Сычжуя. Инстинктивно потянувшись, Сычжуй смог дотянуться ладонью до паха и прижать эрегированный орган к телу. Поняв, что движение вернулись, он всхлипнул и вторую ладонь зажал между ног, аккурат на яичках. Что мог ещё получить подросток от прикосновений в интимных местах? Этого оказалось достаточно, чтобы бурно излиться прямо в белоснежные одежды. Всхлипывая, ругая себя за слабость, стыдясь, Сычжуй впервые в своей жизни кончил на занимающихся сексом мужчин. *** Вэй Ин открыл глаза. Мускусный привкус спермы ещё не ушел с языка, горло словно разодрали изнутри. Пожалуй, такого с ним Лань Чжань ещё не делал. И Вэй Ин не мог не признаться себе, что ему это безумно понравилось. Но на что же так внимательно смотрел его супруг? У Сянь повернул голову и обомлел: на алтаре в весьма неприличной позе словно застыли двое. Шорох в углу привлёк внимание обеих пар и из угла, пошатываясь, встал… Лань Сычжуй? Выражение лица Лань Ванцзи сложно было прочесть. Впрочем, Вэй Ину и не надо было его читать, чтобы понять, о чем думает любимый: ситуация была до крайности пренеприятной, кажется, мальчик немного повредился умом. На лице Лань Сычжуя читалось омерзение, брезгливость, неверие и, судя по покрасневшей коже, стыд. Хуа Чэн выглядел слегка напуганным. -Вы… - на негнущихся ногах Сычжуй прошел мимо алтаря, старясь не смотреть даже в сторону неизвестной парочки, приблизился к ложу Ванцзи и Вэй Ина. Ткани одежды юноши были смяты, сбились, и от взгляда У Сяня не укрылись мокрые пятна. «Только не говори, что это твой первый раз, пожалуйста!» - взмолился про себя Вэй Ин. Мальчик явно не заслужил быть зрителем этого зрелища. Ванцзи отодвинулся от У Сяня, повернувшись телом насколько возможно к Сычжую, и протянул руку. -Нет… это… - уши его запунцовели, а слова не находились. Сычжуй замер, глядя на обнажённое тело Лань Чжаня. Широкие плечи, мускулистая грудь со следами клейма, многочисленные шрамы, покрывающие всё тело, бёдра, ноги, которым должны завидовать божества… и всё ещё возбуждённый член. Даже после всего что было, несмотря на неуместность ситуации, возбуждение не прошло. Лань Сычжуй чувствовал, что из глаз начали течь предательские слёзы, а его собственный член опять его подвёл и снова встал. Штаны прилипали к коже, и это было ещё приятнее чем прежде. Шаг назад. Ещё. Лань Чжань замер, не зная, как реагировать. Ещё один шаг. А потом раздался тихий хруст - Лань Сычжуй наступил на одежду небожителя. Воздух моментально наполнился тяжёлым сладким ароматом цветов-оборотней. Сычжуй, находясь в самом эпицентре этого запаха, глубоко вдохнул, голова его закружилась, и ноги наконец подкосились. Однако на одежды упал не юноша-подросток, а кукла-неваляшка. -Так… будет лучше. - прохрипел Хуа Чэн. *** Се Лянь был в ужасе. Он, пожалуй, лучше других представлял себе последствия неосторожности. Небожители могут дольше сопротивляться, чем простые смертные, а демоны? По виду Хуа Чэна можно было предположить, что они с Се Лянем в равных условиях. По телу полз дурман, ярость и онемение сменились негой. Со стороны второго ложа донёсся шлепок, потом ещё один. Принц с трудом повернул голову и увидел, как светлоглазый мужчина уселся между ног перевернутого на живот партнёра, руки успел связать за спиной, зажал его ноги между своих коленей и, одной рукой вцепившись во взлохмаченные волосы на затылке, второй наносит шлепки по ягодицам. Шлепок, второй, третий, за волосы подтянуть голову и подчинить себе мужчину полностью. На коже остаются красные следы, и их становится всё больше. Удары сильнее, мужчина внизу не просто стонет, он просит, умоляет не останавливаться. -Лань… Чжань… Гэгэ…. Просто сделай… это… гэ…гэ… ааааах! Тот, кого назвали Лань Чжань, не заставил себя упрашивать долго. Всего лишь ненадолго отпустив волосы партнёра, он склонился к ягодицам, начал их вылизывать и прикусывать, пока одной рукой он ласкал член и яички, а второй довольно грубо совершал движения вперёд-назад пальцами в сфинктере. Мужчина под ним извивался, стонал, и Се Ляню было его бесконечно жаль, ведь освободиться от действия аромата очень и очень непросто вообще никому. Наконец Лань Чжаню показалось, что этого достаточно, что партнёр доведён до исступления, и очевидно ему самому требовалась разрядка. Иначе Се Лань не мог объяснить ту ярость, с которой Чжань грубо вставил член в разработанное отверстие и начал с силой двигаться. Правой рукой он снова вцепился в волосы (и Се Лянь готов был поклясться, что мужчина снизу сам изогнулся так, чтобы было удобнее хватать), левая вцепилась в ягодицу, так что кожа вокруг побелела. Опять шлепок, ладонь легла на бедро. Все это сопровождалось глубокими стонами, хлюпаньем и скрипом досок. Се Лянь отвернул голову от смертных, он мало что соображал. О стыде забыл принц, о хранении себя в чистоте, непорочности и пути самосовершенствования, и вообще обо всем на свете. Его жгло изнутри желание, и только один Хуа Чэн мог погасить этот пожар. -Сань… Лан… я хочу… так же… Се Лянь с трудом мог говорить, его рвало изнутри и томило желание. Плевать он хотел на правила, сейчас ему нужен был только его родной, единственный и никем незаменимый Сань Лан. Хуа Чэна не пришлось долго уговаривать. Их ежедневные игры не шли ни в какое сравнение с вожделением сейчас, а Его Высочество Наследный Принц сейчас выглядел таким беззащитным, и умолял, умолял. И Хуа Чэн наконец отбросил всё что его сдерживало. Се Лянь сам перевернулся на живот. Волосы больше не были аккуратно уложены, да и кому это было надо? Принц почувствовал, как Хуа Чэн туго стягивает руки за спиной, и понял, что сохранять равновесие в таком положении ой как непросто. Неожиданно на глаза тоже опустилась повязка - зачем делать так же, если можно по-своему? И в ход пошёл второй пояс. Стало темно, держать равновесие стало ещё сложнее. Стоны, всхлипы и скрип доносились со стороны, и Се Лянь рисовал образы прекрасных мужчин, так жестоко и развратно любящих друг друга. Теперь мир Се Ляня ограничивался исключительно звуками и чувствами. Рукам уже было немного больно, и принц попытался ими пошевелить. Хуа Чэн (а кто же ещё?) грубо раздвинул ноги Се Ляня и, протянув правую руку между, схватился за то самое место. И не просто схватился, но и начал его ласкать. Се Лянь не удержался и, прикусив губу, простонал. Пытка была очень недолгой, последовал первый лёгкий шлепок. Совсем не такой как у тех двоих напротив. Шлепок был очень ласковый и больше напоминал поглаживание. Но Се Ляню хотелось совсем не этого! Второй шлепок как две капли воды походил на первый, третий стал сильнее, и каждый последующий был грубее предыдущего. Но разве шлепков было достаточно? Собрав силы, Се Лянь толкнулся назад и почувствовал головку члена Хуа Чэна. Он только прикоснулся к ней, но всё тело горело изнутри от похоти. Вокруг была вакханалия звуков, немалую часть которой создавал он сам, и ему хотелось большего. Хуа Чэн вошел резко, практически без подготовки. Тело Се Ляня парализовало от боли, на долю секунды он забыл, как дышать. Пока Хуа Чэн не двигался в нем, он не забывал осыпать ягодицы новыми шлепками, один звонче другого. С соседнего ложа донёсся стон, кто-то из мужчин кончил, но Се Ляню сложно было разобрать кто именно. Да и какая разница, ведь он сам готов был излиться в любой момент. Хуа Чэн схватил Принца за волосы одной рукой, другой принялся ласкать его член. И наконец начал двигаться. Как тонка грань между болью и наслаждением! Крик прорезал стены комнаты, и Се Лань не сразу понял, что кричал он сам. Возбуждение достигло предела, и Хуа Чэну достаточно было начать двигаться, чтобы принц забрызгал семенем себя, руку любимого и уже не очень чистую простынь. Се Лянь забился в оргазме, и Хуа Чэн прижался к нему. Впрочем, сам Хуа Чэн за вечер ещё ни разу не получил разрядку, и ему наверняка хотелось это исправить. Дышать, только не забывать дышать. Упасть в подушку не страшно, и нет боли - есть только бескрайняя степень удовольствия, когда чувства обострены. Когда ты и любимый человек едины, слились в одно целое, и разделить вас не представляется возможным. Внутри тебя происходит наполнение, все влажно и хлюпает, и то что наполняет тебя стремиться скорее продырявить и пройти насквозь. А ты тоже этого хочешь и молишь: «глубже, быстрее». Горячее. Ты чувствуешь, как тебя заполняет посторонняя жидкость. Ты знаешь, что она вытечет из тебя, но сладкий миг, такой блаженный, ещё далеко. Хуа Чэн кончил, остановившись. Он прижался плотно к Се Ляню, настолько, насколько мог, и понял, что не может прекратить и хочет ещё. Впрочем, принцу тоже было мало, и Хуа Чэн увеличил амплитуду движений, так и не выйдя из тела Се Ляня. *** Мир горит, тело горит. Скоро останется один пепел, но страсть и любовь никуда не денутся. Они переродятся и снова найдут друг друга, чтобы снова слиться воедино. Вэй Ин стонал, но стоны походили на крики. Он достигал кульминации уже два раза и этого было недостаточно. Он знал, что темпераментному Лань Чжаню ещё хуже, и просто позволял делать с собой всё что заблагорассудится. Сладкий запах не желал уходить, он накрепко завис в воздухе, в носу, проникал в рот. В томительной муке Вэй Ин кончил третий раз. *** Стол ломился от фруктов, мяса и закусок. Хозяин бы щедр, и его, быть может впервые в жизни, не покидало чувство вины. Заклинатели, небожитель и демон сидели за одним столом. Сычжуя вернули в обычную форму, и теперь он сидел в сторонке, в потрясении, молча. Быть неваляшкой решение было, конечно, хорошим, но как быть с тем, что хоть он и не мог удовлетворить себя сам, он все видел, слышал и даже чувствовал? Не было ли это ещё более жестоким? Или Хуа Чэн спас его от чего-то ещё более мучительного? Лань Сычжую было неловко смотреть и на У Сяня, и на Лань Ванцзи. Он не хотел знать, что происходит за закрытыми дверьми их спальни, но теперь всякий раз, когда он будет слышать звуки, в голове будет стоять картина увиденного. Вэй Ин непринуждённо и очень расслабленно восседал на подушках, как будто ему и не было больно, и вёл с Се Лянем милую беседу. Принц слушал У Сяня и все больше находил его приятным, умным и весьма интересным собеседником. Лань Чжань сидел рядом с Вэй Ином и периодически ревностно щурился на Се Ляня. Он понимал, что это просто беседа, но привычка ревновать осталась, и сейчас Лань Чжань молча вёл борьбу с внутренними демонами. А что, к слову, делал демон? Хуа Чэну было неловко на самом деле. В кармане его одежд лежал пузырёк «Нежных объятий». «Не пригодился», - без сожалений подумал Князь Демонов. «Пригодился», - довольно подумал Се Лянь и снова углубился в беседу. *** Гостить хорошо, а дома дела не деланы. Праздник затянулся, и, хотя действие «Нежных объятий» давно сошло на нет, гости не могли покинуть Дом Наслаждений ещё неделю. Да и откровенно говоря, не хотели. Общество хозяев было им приятно, и хозяева отвечали им взаимностью. А что касается Лань Сычжуя… он будет в порядке. Наверно. Все необходимые церемонии прощания были соблюдены, и Хуа Чэн кинул кости: зачем утомлять гостей долгой дорогой, если есть Заклятие Сжатия Тысячи Ли? Первым сбежал Лань Сычжуй. Убедившись, что он стоит перед дверьми стен Облачных Глубин, Сычжуй готов был разреветься от счастья. Лань Чжань легонько подтолкнул Вэй Ина чуть ниже поясницы, оба синхронно обернулись напоследок. Се Лянь стоял в кольце рук Хуа Чэна и улыбался. Хуа Чэн молча кивнул, прощаясь, и зарылся носом в волосы принца. Дверь закрылась. Разумеется, не на всегда, а только на год, когда Лань Чжань снова получит приглашение для двоих. Хуа Чэн потерся щекой о мягкие волосы и прошептал: -С годовщиной, любимый.