Так думал Дима.

Дима появляется в школе спустя неделю отсутствия. У него требуют справку о болезни, но тот пожимает плечами, отвечает, что он не болел, а просто спал. – В спячку впал, Матвеев? Что с тобой происходит? – Ничё, - отвечает он и уходит на урок, оставляя классную руководительницу. На физике он выводит разные узоры на полях в тетради и сдаёт её в таком виде. Русский язык прогуливает в туалете. На биологии он засыпает под объяснение новой темы, а с пары физры просто уходит домой. Его перестала волновать учёба. В комнате он давно не убирался. Он валится на кровать в школьной одежде и засыпает. Ему привычно ничего не снится – он этому рад. Он просыпается ближе к вечеру, здоровается с мамой и узнаёт о том, что ей звонили из школы, долго жаловались и отчитывали. Парень глупо улыбается, пожимает плечами и даже позволяет себе рассмеяться, когда женщина запинается, ругая его. – Что ты смеёшься? Что смешного? – Ма, я так устал. – Год только начался. От чего ты устал, если всё время сидишь дома? – Я больше не хочу учиться. И есть. У меня постоянно трясутся руки. Я курю уже полтора года. Кажется, мне нравятся парни. Я завидую Владу, потому что у него много друзей. Я люблю тебя и папу, но не чувствую вашей любви. Я планирую вскрыться в мае. Женщина падает на стул, смотря на сына, который улыбается, ожидая, что на него накричат. Она начинает плакать, а Дима фыркает, садится на пол и заходится в смехе. – Я так хотел, чтоб меня любили. – Мы тебя все любим, даже Влад! – Нет, мама, вы любили мою успеваемость. – Дим, ну что за напасть?! Кто тебе такое сказал? – Вы били меня за четвёрки. – Ох, да никто тебя не бил! Не бил, слышишь?! Подзатыльник – не битьё. – Ма… я постоянно в синяках. Да меня дразнили, называли леопардом! Это только звучит смешно. – Не усложняй. – Не буду, - посмеивается Дима, прикрывая лицо руками, - а что ты хотела услышать от меня? – Дим, я не знаю! Что угодно, но не всё это. – Вы научили меня не врать. – Лучше бы ты соврал, правда. Ты совсем ничего не ценишь. – Да сколько можно?! Я, по-твоему, совсем придурок? Первые места везде, пятёрки, порядок, но… но, блять, ни слова о том, что вы меня любите! Никогда! Ни разу! – Это ты перечислил свои обязанности! Никто не заставлял прыгать выше потолка. – Да идите вы! В коридоре стоит Влад, подслушивает и качает головой. Ему жаль обоих. Но сегодня он встаёт на сторону брата, потому что так нужно. Заходит на кухню и оценивает обстановку. – Чё такие взъерошенные? – Твой брат обнаглел! – Он нагленький просто. Но в целом, думаю, нормальный. – Да что ж с вами творится? Вы коллективно с ума решили сойти? – Мам, да реально у нас в семье что-то не так. Вы то на работе, то у бабушки. Этот, - кивая головой на брата, - с ума сошёл окончательно, потому что постоянно выклянчивал ваше признание, но так и не добился его. А я… а я не обижаюсь ни на кого. Мне всё равно. Мы не общаемся между собой, постоянно сидим по разным комнатам. Из этой квартиры любой здоровый выйдет дурачком. – Вы сговорились, что ли?! Поучи меня жизни, давай. Я же маленькая девочка. – Да не одной тебе тяжело! Удар. Влада впервые в жизни ударяют по лицу, и он, ошарашенно, оглядывается на брата, который всё это время сидел на полу, наблюдая за перепалкой. Владу внезапно становится обидно: не только за себя, но и за Диму, которого постоянно в чём-то упрекали. Влад смог выстоять, он не позволял родителям вмешиваться в его личную жизнь, но Дима оказался не таким – он делал всё ради родительских любви и признания. Череватый исподлобья глядит на маму, которая начала извиняться, осознав произошедшее. – Извинись перед Димчиком. Мне, честно, это всё настопиздило. Неужели тебе не стыдно? – Мне?! Это мне должно быть стыдно?! – Да, мам, тебе. У него фляга свистит, что дай боже. Он у нас е-ба-нул-ся, понимаешь? – Прекрати материться! Тоже мне, нашёлся защитничек! – Да заткнитесь уже! - Дима, вскочивший с пола, встал между братом и матерью, - Мне уже не нужны ни извинения, ни жалость. Я просто устал молчать. Отъебитесь! И ты, мама. И ты, Владик, тоже отвали от меня. Дима, в последний раз взглянув на удивлённых членов семьи, быстрым шагом покидает кухню. Слёзы, слёзы, такие жгучие слёзы льются по щекам, напоминая о том, что детская обида всё ещё живёт внутри, пробирается в лёгкие, препятствуя дыханию. Парень наскоро одевается в темноте, чертыхается и спотыкается. Диме всё равно – готов уйти хоть куда. Злость застилает глаза, руки трясутся сильнее обычного, а в голове – пустота. Ни мама, ни брат не пытаются его остановить, когда ему удаётся с третьей попытки провернуть ключ в замке. Отчаяние – так называл это чувство Дима. Подъездная дверь хлопает, а Матвеев оглядывается по сторонам, и былая уверенность улетучивается. Идти-то некуда, но и возвращаться домой после такой драматичной сцены не хочется. Дима достаёт телефон из кармана и набирает Олегу. Тот отвечает не сразу, даже не перезванивает ни через десять, ни через пятнадцать минут, когда Дима уже оказывается в парке и сидит на скамейке, потирая окоченевшие пальцы рук. Спустя полчаса Олег перезванивает. – Привет! Что-то срочное? Я не могу говорить. – Нет, просто хотел поболтать… Но ладно, тогда потом. – Обязательно. Хорошего вечера! Дима не стал ему отвечать, потому что накрыло ещё сильнее. Он почувствовал безысходность – сегодня до него никому нет дела. Парень отчётливо слышал голоса на фоне: весёлые и пьяные. Напрягает больше всего звонкий женский голос, обладательница которого требовательно звала «Олежу». Он убирает телефон в карман и кутается в ветровку. Вздыхает раздражённо и встаёт. Ревность – так идентифицировал это чувство Дима. Он не нащупывает сигареты ни в одном из карманов и раздражается ещё сильнее. На глаза попадается магазин. Дима, в отвращении морщит нос, направляясь в ту сторону. Он ненавидит маленькие магазины, в которых продаётся или всё, или ничего. Он не удивляется, когда у него не просят паспорт. Это естественно для подобных заведений. Уже на выходе он загорается идеей – сейчас ему жизненно необходимо что-нибудь выпить. Сомнения одолевают, ведь он никогда не пил, но навязчивая мысль пробирается в голову, словно паразитируя. Продавщица окидывает его недоверчивым взглядом, но ничего не говорит, когда Дима ставит на кассу три алкогольных коктейля, которые привлекли внимание своим ярким цветом. Матвееву не кажется, что полтора литра розового пойла могут оказаться вкусными, потому что так всегда – красивая упаковка, а содержание – хуйня. Он пьёт в том же парке, кашляет и думает, что на вкус это не так уж и плохо. Развозит его быстро – голодный желудок, отсутствие опыта в распитии алкоголя и свежий воздух делают своё дело. Дима включает беззвучный режим и откидывается на спинку скамейки. Он не допивает третью, когда осознаёт, что сейчас, если он не встанет, то шанс того, что он заблюёт самого себя, возрастёт. Он, шатаясь, поднимается и наклоняется над мусоркой. Воспитанный же. Матвеев проклинает себя, коктейли и клянётся себе, что это первый и последний раз, когда его одолело желание выпить. Достаёт телефон из кармана и смеётся, когда видит время. Как он мог просидеть здесь четыре часа? Уже одиннадцать. Не обращает внимание на пропущенные и сотню сообщений. Он отряхивается, берёт жвачку и закуривает, понимая, что дома ему – пиздец. Дима ошибается подъездом и ошарашенно глядит на дверь, которая совершенно не похожа на их. Он смотрит на номер квартиры и делает шаг назад, понимая, что это даже не его дом. Оглядываясь, радуется тому, что никто не застал его позора. В темноте он пропускает ступеньку и с грохотом скатывается вниз. Острая боль пронизывает его лицо, и Дима начинает хохотать, поражаясь абсурдности ситуации. – Да бля-я-ять, - протяжно воет он, поднимаясь на ноги. Дима возвращается домой через час, когда в голову начинают возвращаться более-менее здравые мысли. Учитывая, что его всё ещё шатает и тошнит, можно сказать, что здравомыслие ему причудилось. Он робко стучится в теперь уже его дверь и, глупо хихикая, опирается о стену. Дверь, к счастью, открывает Влад. Он оглядывает брата, чешет затылок и хмурится. Затаскивает его в квартиру, нюхает, тихо матерится и помогает ему снять кроссовки. – Твой Олежка меня заебал. Чё ж ты ему не отвечаешь, а? Потеряли мы тебя, - отчитывал его Влад, пока Дима пытался снять ветровку. – Слушай, у него ведь… ведь кто-то есть, да? Влад, вздохнувши, принимается помогать снять ветровку. Он ничего не отвечает, погружаясь в свои мысли. Дима по-своему расценивает его молчание и тихо смеётся, говоря, что он повёлся на добрые сказки. – Да чё ты? Не знаю я, - пытается оправдаться Влад, придерживая за руку брата, который пытается вырваться. – Ты врё-ё-ёшь. – Дим… я ничего не знаю. – Пожалуйста, скажи мне. Хочешь, я на колени встану? – Дурак, что ли? Была какая-то там, но они расстались два месяца назад. – Два?! Влад зажмуривается, понимая, что сболтнул лишнего. Два месяца назад Олег как раз перестал приходить в гости, потому что постоянно таскался со своей Викой. Тогда у них были напряжённые отношения: Олег честно признался ей, что влюблён в другого человека, но и с ней расставаться он не хочет, потому что привык. Они взяли паузу, но не расстались. Влад глядит в глаза Димы, который, кажется, внезапно протрезвел и чётко проговорил: – Ну и пошёл он нахуй, мудак. – Дим! Матвеев закрывает дверь прямо перед его носом, падает на кровать, утыкаясь в подушку разбитым после покатушек с лестницы носом и начинает плакать. Ему обидно и неприятно на физическом уровне. Влад, робко заглядывая в комнату, тихо говорит: – Тебе бы умыться… Где ты так? – С лестницы наебнулся, - хнычет Дима в ответ, поднимая голову. – Нашёл из-за кого страдать. Да он же… он же… да он страшный и тупой! – Ты меня утешаешь, что ли? – удивлённо взглянул Дима на старшего брата и улыбнулся. – Ну, типа. Влад стоит рядом, пока Дима умывается и радуется тому, что не повыбивал себе зубы. Он пишет Олегу, что Дима уже дома и всё хорошо. Умалчивает о том, что он пьяный и заблёванный, с разбитым носом, был расстроен тем, что Шепс его обманул. Кредо у него такое: не лезть не в своё дело, пока не попросят. «Всё нормально?» - спрашивает Шепс, а Влад ничего не отвечает и зовёт брата пить чай, понимая, что завтра на занятия никто не пойдёт. – Я такой голодный, - признаётся Дима, отпивая из кружки. – Супер! Поешь. – Я не смогу. – грустно улыбается Дима и замечает во взгляде старшего брата волнение. – Димчик, это ну совсем пиздец. – Я знаю.

***

Олег искренне удивляется, когда Дима отказывается выйти из своей комнаты и прогоняет оттуда же его. Влад тоже отмалчивается, ничего не говоря об этой ситуации. Шепс мельком успевает заметить раздувшийся нос Матвеева и спрашивает об этом у друга. – Наебнулся где-то, когда вчера шарахался. – Шарахался? – Так он же поругался с матушкой, в ночи съебался куда-то, напился и приполз домой жалкий, заблёванный и с разбитым еблом. – Он пьёт? – Чё пристал? Пьёт, видимо, не знаю. Я не наседка. – Он мне звонил. – А ты с Викусей развлекался, да? – Влада неожиданно прорывает. Он, понижая тон, продолжает шипеть на друга: – Я бы не лез, но сейчас ты перебарщиваешь, не? Зачем мальчишку изводишь? Это, наверное, весело: приходить несколько раз в месяц, сюсюкаться и обжиматься с ним по углам, а потом пропадать и удивляться, что он буквально сходит с ума и шлёт тебя нахуй? – Мы с Викой расстались. Вчера обстоятельства так сложились, что мы встретились. – Перед кем ты тут отмазываешься? Меня невозможно наебать. – Я и не пытаюсь! – Бля, да если бы не ты, он, может, жрать бы начал уже. А ты появился, реально ему какие-то сказы рассказал, поцеловал несколько раз и… да и всё. Ничего больше ведь не было. – Пытался сделать хоть что-то, в отличие от тебя! – Лучше не делать вообще ничего, чем хуйню вершить. Дима выглядывает из своей комнаты и моментально встречается взглядом с Шепсом, который тут же замолкает. Он закатывает глаза, неловко касается своего носа, прикрывая его и выдаёт: – Заебись, конечно, но вы можете обсуждать меня хотя бы не под дверью моей комнаты, а у Влада, например? – Мы ничего обсуждать и не будем. Олежке уже пора домой, - улыбается Влад, пожимая руку Олега. Шепс вырывает свою руку, заталкивает Матвеева в комнату и закрывает за ними дверь. Череватый на это лишь закатывает глаза и удаляется на кухню – у него там пельмени варятся, вообще-то. Дима не сопротивляется, не кричит и не прогоняет Олега. Так они и стоят друг напротив друга, ничего не говоря. Шепсу за что-то стыдно, он прячет руки в карманах, неловко отводит взгляд и очень долго собирается с мыслями. Дима, ехидно улыбнувшись, тянет свою руку к вороту водолазки Шепса, спуская его. И начинает смеяться, отдёргивает свою руку и отходит в сторону. На шее парня красовалось несколько алых засосов. – Мы с тобой леопарды, да? Олег ёжится, вспоминая прошлое парня. Становится совсем неприятно, он вздыхает и садится в кресло. – Леопарды, - соглашается Олег, потупив взгляд в пол. – А я тебя люблю. Вот уморительно, да? Дима тихонько посмеивается, смахивая слёзы, которые так не вовремя подступили. Ему, честно, хочется обнять Олега. Но он встаёт и начинает снимать постельное бельё, кидает в угол. Затем собирает валяющийся мусор в пакет. Открывает шторы и окно. Шепс всё это время молчит, поэтому Дима разбавляет тишину: – И люблю, наверное, давно. Я ещё в восьмом классе был. А понял только недавно, в начале лета. Ты всегда приходил, такой улыбчивый и милый. А я… ну, это было логично, да? Мне нравится, что сейчас ты молчишь. Обычно ты такой резвый, а теперь, когда тебя поймали за хвост, молчишь. Я тебя иногда совсем не понимаю. Если ты любишь её, то зачем всё это? – Я её не люблю. Я был не с Викой. – Так ещё интереснее, - улыбнулся Дима, оглядываясь, а затем снова возвращаясь к уборке. – Прости меня. – Это ты меня прости. За то, что напридумывал себе всякого, не понимая, что Олеженька просто хотел позабавиться. – Не говори так, пожалуйста. – Может, запретишь мне чувствовать? – Ты подозрительно спокоен. – Нравится, когда в ногах валяются? Я ведь сразу сказал, что мне от тебя ничего не нужно, даже придерживался этого мнения. Но только до тех пор, пока ты сам не дал добро. Олег, это не я первый целоваться полез. – Я запутался, понимаешь? – Понимаю. Но общаться с тобой я больше не хочу. – Дим… выслушай меня. Олег порывисто обнимает его, прижимая к себе. Но парень не сопротивляется, не обнимает в ответ и просто молчит. Не хочется давать слабину в данный момент. Шепс шепчет миллионы извинений, целует Диму в висок, а тот заходится в рыданиях, отпихивает от себя Олега и возвращается к уборке. – Нет, Олеж, так нельзя. – Давай начнём всё заново? – Нет, - всхлипывая, отвечает Дима, складывая одежду в шкаф, - ты знаешь, мне так, блять, больно. – Дим, ну прости. Пожалуйста, я тебя умоляю. – Съебись, пожалуйста, к Владу. Мне и без тебя тошно. Олег покидает его комнату и уходит на кухню. Садится напротив Влада, который довольно поедал пельмени, восхищаясь их вкусовыми качествами. – Бля, вот сколько бы не ел их, они, сука, такие вкусные, - говорил он с набитым ртом, - а чё с ебалом? – С Димой поругались. – А чё? Олег не отвечает, отводя взгляд в сторону. Влад продолжает жевать, решая не отвлекаться на их драму. Есть дела и поважнее. Но Олег, вздохнув, отвечает: – Он увидел у меня засосы, и его понесло. – Ну ещё бы. Он у нас пылкий и вспыльчивый мальчик, - засмеялся Череватый, а потом улыбка сползла с его уст, - чё? – Засосы, - повторил Олег. – Ебанулся? Какой реакции ты тогда ожидал? Сдаётся мне, ты заигрался немножко. Сейчас он у нас из окна выпорхнет. – Да, ебанулся. Что мне делать? – Отъебаться от него. Долго ты его мучить собираешься? – Владос, бля, я не знаю, как так получилось. – Ну да, - улыбнулся Череватый, - сначала замутил с ним, а потом понял, что это всё не так весело, как казалось, да? – У нас с ним нет отношений. – Ну и съеби тогда отсюда, а? Мне уже надоело наблюдать за тем, как он страдает. Сначала было забавно, но когда он начал резаться ещё сильнее; блевать водой и желчью; сбегать из дома и школы – то не, без вариантов, нихуя не весело. – Бля, да нравится он мне прям пиздец! - воскликнул Олег, хватаясь за волосы. – А к чему тогда вся эта ерунда? – Блять! Олег просто уходит, оставляя Влада в неведении. Тот продолжает есть и понимает, что нужно поговорить и с одним, и с другим. Дима сам появляется на кухне, садится напротив и смотрит на брата. – Вы мне дадите поесть спокойно? - раздражённо спросил Череватый, смотря на Диму, который сгорал от нетерпения. – Нет, - улыбнулся Дима. – Ну ты ему нравишься. Сильно. Но он долбоёб. И мне бы не хотелось, чтоб ты его прощал в очередной раз, потому что выглядишь так, будто завтра сдохнешь. Короче говоря, мне не нравятся ваши отношения и то, что он тебя довёл до такого. – Я убрался в комнате. – Заебись, Димчик. Ты не в себе, что ли? Слышишь, вообще, о чём я говорю тебе? – Он мне тоже нравится, - прошептал Дима. – Да блять! Делайте чё хотите! Но, Димчик, запомни: кинул один раз, прикрывшись тупыми обстоятельствами – кинет ещё несколько раз. Людям нравятся добрые мальчишки и девчонки. – Не знаю. – Знаешь ты всё, мой хороший. Просто он тебе реально нравится настолько, что ты готов ему всё простить.

***

Дима всё также часто пропускал школу, курил у себя в комнате, совсем не общался с родителями и начал гулять по ночам. Влад всё это видел, но не приставал, понимая, что своими вопросами подольёт масла в огонь. Матвеев стал ещё более скрытным и начал прятать свой телефон. Влад понял, что творится что-то совсем невероятное, когда увидел, как Дима, смущённо улыбаясь, печатал кому-то сообщение, периодически краснея и громко выдыхая. А потом, оглядываясь по сторонам и натыкаясь на внимательный взгляд брата, краснел ещё сильнее и глупо хихикал. Сам Череватый продолжал общаться с Олегом и понимал, что ему совсем плохо. Шепс часто спрашивал о Диме, но Влад просто отмалчивался или говорил, что всё нормально. А Дима не спрашивал – будто никогда и не был с ним знаком. Владу было интересно, что между ними происходит, потому что поведение Димы списывал на то, что эти двое общаются, но при этом сам Олег выглядел очень плохо, чего не скажешь о Диме. – Ну чё вы? Помирились же, а всё равно ходишь угрюмый. – С кем? – Бля, Олежка, ты ёбу дал? Димчик ночами куда-то уходит, а домой приходит счастливый. – Он меня заблокировал месяца два назад. – Я тебя поздравляю! - улыбнулся Влад, - он снова леопард. – Что? – В засосах весь ходит. И покусанный. Я-то думал, что это ты с ума сошёл и озверел, - гоготал Влад, глядя на недоумевающего друга. Сердце Олега ухнуло. Ему казалось, что Диме нужно остыть или прислушаться к себе, но он не думал, что всё произойдёт так быстро. Влад заметно повеселел, осознав, что они не вместе. А вот Олегу стало грустно – он действительно на что-то надеялся, выжидая время. – Можно мне зайти к вам? – Можно. Только на многое не надейся. – Я хочу с ним поговорить. – У него все руки искусаны. Очевидно не им самим. – Боже… - выдохнул Олег, устало прикрывая лицо руками. – Он у нас такой живой стал, - засмеялся Влад, - гуляет с кем-то, обсуждает что-то очевидно неприличное в переписках, потому что рдеет и тупо хихикает. Я думал, это из-за тебя, а ты даже не в курсе. Вчера припёрся пьяный и такой довольный, что мне страшно стало, что он сейчас умрёт от перевозбуждения. – Он с кем-то встречается? – Наверное! Я ж думал, что он с тобой тусуется. Вечером парни, радуясь, что родители снова уехали к бабушке, заваливаются в квартиру и обнаруживают, что сегодня Дима ушёл раньше обычного. Влад этому искренне радуется; радуется и тому, что они просто посидят безо всяких драматичных разборок. Олег понуро вздыхает, открывая упаковку чипсов и плюхаясь на диван. – Мы его дождёмся. Не ной, - гогочет Череватый, отвешивая подзатыльник другу. – Я и не ною. – Вижу я, - хохотал парень, выбирая ролик на Ютубе, - ты, правда, только не надейся на многое, он сильно изменился. – В каком плане? – Увидишь, - подмигнул Влад. Влад, уставший от вопросов друга, предлагает позвонить Диме, и Олег соглашается. Череватый ставит на громкую связь и отчего-то хитро улыбается, примерно понимая, что сейчас будет. Дима отвечает не сразу, а когда отвечает смеётся в трубку и тяжело дышит, говоря кому-то убрать руки. – Ты где, балбес? – Это срочно? Что ты хочешь? – Ты скоро? Дима не отвечает, и перешёптываясь с кем-то, обсуждает, когда они освободятся и тихо смеётся, когда ему говорят: «бля, скажи ему, что ты о-очень занят и у тебя дел по горло». Влад вскидывает брови, когда слышит звук быстрого поцелуя и хмурится. – Твою мать, да я же тут ещё! – Бля, да отъебись ты от меня, сучара! Приду к пяти, наверное. – Ты пьяный? – Очень, - хихикнул Дима и сбросил звонок. Олег, не сумевший отойти от шока, выдохнул себе что-то под нос, на что Череватый лишь рассмеялся и ударил его по руке. – Я же тебе говорил, что у него там кто-то, что-то, чёт там делает. Будоражит сознание, короче. – Бля, да… это странно. Он так изменился. – Ёпта! Ну, люди меняются, знаешь ли. Этот, например, резаться перестал. – Да? – Да, но это не наша с тобой заслуга.

***

Влад, уже привыкший к ожиданию Димы, совсем не хотел спать, подогревал интерес Олега рассказами о том, что его брат иногда пищит, когда переписывается с кем-то; или о том, что он снова убирается в комнате; или о том, что даже начал ходить в школу и снова хорошо учится, хоть и цапается с учителями. Олег не верил в такие резкие изменения. – Он сходил в парикмахерскую – теперь не похож на лишайную собаку. И на маникюр сходил… у него там какие-то картинки, не знаю, не шарю. Розовые ногти, прикинь? – Охуеть, - мямлил Олег, отпивая пиво. – Он у нас такой алкаш, - смеялся Влад, - с ним теперь только соревноваться, и не факт, что займёшь первое место. – Да ты гонишь, - рассмеялся Олег. – Клянусь богом! - воскликнул Влад. В пять часов они подскочили с дивана, когда во входную дверь громко застучали. – О, блудный сын вернулся! - смеялся Череватый, - идёшь встречать своего любимого? Олег ничего не ответил и поплёлся за другом, который, подпрыгивая от нетерпения, шёл к двери. Он посмеялся с того, что ручку резко дёргают и громко матерятся. – Ты, сука, заебал! Дверь сама по себе не может открыться, болван! – Открой, козлина ебучая! - смеялся Дима, заходя в квартиру. А потом замолк: он совершенно не ожидал увидеть тут Олега, который тоже глядел на него в изумлении. В Диме что-то изменилось. Влад, вновь громко засмеявшись, схватил брата за рукав толстовки и воскликнул: – Ты вот это у кого взял? У девочки своей? Да-а, а вот в наше время… – У какой девочки? Я был с Андреем. – А чё не в своей одежде вернулся? – Я облился водкой, - рассмеялся Дима, снимая кроссовки. – Алкашня-я-я, - протянул Влад, кидая взгляд на друга, который с интересом разглядывал Матвеева. – Привет, Олежка! Как дела? Шепс вздрогнул от неожиданности, но взгляда не отвёл. Он вздохнул, прежде чем сказать, что всё хорошо. Дима в ответ лишь кивнул и направился на кухню. Влад вновь подмигнул Олегу и прошептал: – Сейчас ты охуеешь… Они догнали Диму, который сокрушался о том, что «ебать как проголодался» и жевал какие-то хлебцы. Олег ахнул и перевёл взгляд на улыбающегося Влада, которого очевидно радовало восстановление брата. – Где ты этого Андрюшку нашёл? - докапывался Череватый. – В магазине… - улыбнулся Дима, заваривая чай. – А что за странные звуки были, когда я звонил? – О! А это уже не твоё дело, - хихикнул Дима, хитро глядя на Олега, который поджал губы, - допрос устроил для Олежки, да? – Мне тоже интересно знать, с кем ты встречаешься! - возмутился Влад. Дима подавился и поставил на стол кружку. А потом заливисто рассмеялся, прикрывая лицо руками. Олег и Влад, ничего не понимая, переглянулись. Дима, всё ещё посмеиваясь, ответил: – Боже, я с ним не встречаюсь. Мы просто… спим. – Спите?! - ещё сильнее возмутился Влад, - Ты чё? – Да, ложимся рядом и спим. – Ты так тяжело дышал и так резко послал меня… Я тебе не верю, - улыбнулся Влад, кидая быстрый взгляд на закипающего Олега. – Мы предохраняемся, - кивнул головой Матвеев. - Дядей ты не станешь. – Дебил, что ли?! Влад, в последний раз взглянув на друга, придумал отмазку и ушёл в свою комнату. Матвеев просто молчал и пил чай, периодически обращая вопросительный взгляд на Шепса. Тот переминался с ноги на ногу, но пересилил себя и тихо произнёс: – Я рад, что ты начал есть, пусть даже совсем немного. – Оказалось, что нужно было просто с правильными ребятами общаться, - съязвил парень, нагло смотря на Шепса. – Как у тебя дела? – Всё круто, - отмахнулся Дима. – И ты… не встречаешься ни с кем? Дима рассмеялся, глядя на Шепса. Тот вскинул брови в недоумении, но ничего не сказал, проигнорировав этот выпад в его сторону. Матвеев долго хохотал, не в силах успокоиться, а потом ласково взглянул на парня и ответил: – Олеж, где же ты был эти два месяца? Какие обстоятельства привели тебя сюда, м-м? – Ты же меня везде заблокировал… – А нужно было ждать тебя, словно верный пёс на привязи? Олег, у кого-то Вика, у кого-то – Андрей. Так бывает, так и складываются обстоятельства, да? – Я бы хотел снова общаться с тобой. – А я бы не хотел. У меня всё налаживается, знаешь? А теперь ты приходишь и снова пытаешься что-то всколыхнуть у меня внутри. Зачем ты надо мной издеваешься?! – Я не издеваюсь! Я просто понял, что мне тебя не хватает! – Блять, я… я тебе напрямую говорил, что люблю тебя, а ты в тот день просто взял и ушёл! Мне нужно было кинуться за тобой, начать умолять остаться? Да не мой это проёб, не мой, понимаешь?! У меня тоже чувства есть, Олеж. – Я знаю, что проебался и… – Хорошо, что знаешь. Ты вечно из огня да в полымя, но мне это не подходит. Мне нравится стабильность. – Мы можем попытаться начать всё заново? – Какой смысл? Зачем ты мне что-то предлагаешь, зная, что у меня кто-то есть? ­– Но вы же не встречаетесь. – Блять! Да он мне нравится так, что у меня башню сносит. И я ему нравлюсь. – Невозможно так быстро разлюбить человека. – Да, невозможно. Но возможно пересмотреть своё отношение к человеку, который позволяет себе сливаться, а потом ожидает, что его примут с распростёртыми объятиями. Дима окидывает его взглядом и понимает, что Олег плохо выглядит: синяки под глазами, впалые щёки и уставший взгляд. И улыбается – значит, действительно с ним что-то происходило, пока они не общались. Справедливость – так охарактеризовал эту ситуацию Дима. Шепс глядел с интересом, а Матвеев – с безразличием. Олег тихонько ахнул, когда Дима снял толстовку, оставаясь в одной футболке. Укусы и многочисленные засосы украшали ключицы и шею. На руках тоже красовались синяки от укусов, и Дима рассматривал их с улыбкой на лице. – Чё за херня? – Андрей кусается, да и только. – У него бешенство, что ли? – Иди на хуй, Олег. Просто не лезь не в своё дело и всё будет хорошо. Нет, бешенства у него тоже нет – он просто так проявляет свои чувства. – Если человек проявляет свои чувства через причинение вреда, то стоит задуматься. – Если человек проявляет свои чувства через непонятные разговоры о мирском бытие, а потом съёбывается, то тоже можно поразмыслить кое о чём на досуге, не? Дима оставляет Олега на кухне, не забыв игриво огладить щёку парня и хихикнуть, когда тот рвано вздыхает. Диме нравится играть, нравится подогревать интерес, нравится селиться в чужих мыслях. Возмездие – так называл это Дима. С Андреем они познакомились два месяца назад в Пятёрочке, когда Дима выбирал энергетик. Он часто вздыхал и рассматривал КБЖУ. – Тебе нравятся такие энергетики? Ну, без сахара. Просто есть тоже без сахара, но с разными вкусами, а то эти на вкус напоминают моющее средство… – Чё? Дима повернул голову в сторону источника звука и увидел перед собой парня, одетого в какую-то яркую одежду, выше Димы на голову. Тот широко улыбался и тряс рукой, в которой держал энергетик. – Этот – вишнёвый, там есть ещё какие-то с малиной и чем-то ещё, этот мне нравится больше остальных. Не химозный, - улыбнулся вновь парень, заметив во взгляде Димы недоверие. – Ты, типа, консультант? – Нет, я, типа, Андрей, - рассмеялся парень, глядя на Матвеева. – Ладно, типа Андрей. Я, типа, Дима, - улыбнулся в ответ парень. – Прогуляемся? – Чё? – Может, понравился мне такой милый мальчик, который пьёт энергетики без сахара? Расслабься, я просто очень общительный, а ты миленький, правда. – И ты вот так просто зовёшь меня гулять? Я тебя впервые вижу, вообще. Вдруг ты маньяк? – О да, такой красивый и привлекательный маньяк. – Теперь я правда так думаю, - улыбнулся Дима. – В детстве было проще заводить знакомства. Можно было просто предложить дружить, а сейчас все сомневаются, боятся, маньяком называют. – Пойдём, - внезапно для самого себя соглашается Дима. В этот же день они впервые целуются, когда Андрей просто предлагает, а подвыпивший Дима, не задумываясь, соглашается. Их не смущает то, что они были знакомы всего несколько часов; не смущает и то, что Матвеев так просто оказался у него в гостях; не смущает ничего. Дима подмечает, что от Андрея очень приятно пахнет, и руки у него совсем тёплые, что рядом с ним Диме впервые за несколько месяцев становится так спокойно. – Мы можем и не увидеться никогда, - мямлит Дима, отстраняясь от него. – А я бы хотел видеть тебя каждый день, - серьёзно отвечает Андрей, переплетая их пальцы. – Всё так быстро… – А я и не предлагал тебе встречаться, - улыбнулся парень. – Я надеюсь, у тебя никого нет… – Никого. А у тебя? Дима посвящает его в ситуацию с Олегом, краснеет и часто моргает, чтобы не расплакаться. Андрей его обнимает и говорит, что раскроет весь потенциал Димы. Смеётся, когда Матвеев ударяет его по ноге и называет дураком. Самому же Диме становится не по себе от осознания того, что он мало того, что так просто доверился незнакомцу, так ещё и рьяно отвечает на его поцелуи, совершенно не желая уходить домой. Внутри разливается тепло, и парень окончательно теряется в своих мыслях. Через неделю любое смущение пропадает, и Диме начинает казаться, что они знакомы уже много лет. Внезапно он начинает первый его целовать и млеть в объятиях Андрея, который всем своим показывал заинтересованность в личности Димы: он часто задавал вопросы, что не менее важно – рассказывал о себе, ничего не скрывая. Андрей учится на первом курсе в медицинском колледже, учится не очень хорошо, но старается. Рассказывает о том, что планирует поступить в ВУЗ после колледжа. Говорит и о том, что тут ему просто снимают квартиру, посвящая Диму в семейную ситуацию, и оказывается, что дома у Андрея всё хорошо, поэтому его так просто отпустили в другой город. Доверие – так называет Дима это чувство, которое испытывает рядом с Андреем. С Олегом всё было не так: он часто задавал вопросы, но о себе ничего не рассказывал. Он, в принципе, имел склонность проникать в самое нутро, переворачивать внутри всё с ног на голову, а потом пропадать, надеясь, что его действия окажут должное влияние. С Андреем Дима начал есть: совсем немного, но по своему желанию. Никто его не заставлял, не давил, не умолял. Матвеев просто начал с детского питания, а Андрей направлял, радуясь его успеху. Он нормально отнёсся к проблемам парня, не пытаясь оказать непрошенную помощь, от которой становилось тошно. Диме правда стало спокойно.

***

Днём Диму разбудил звонок телефона, и он, улыбаясь, ответил, сонно прохрипев в трубку: – Я сплю. – Я знаю, сегодня же воскресенье. – Что-то случилось? – Захотел напомнить о том, что ты мне очень нравишься; и о том, что хочу позвать тебя сегодня на свидание. – Я помню. – И я напоминаю: ты мне очень нравишься. И у нас сегодня свидание в шесть. Дима, путаясь в одеяле, встал с кровати, доставая сигареты и зажигалку из кармана толстовки. Он глупо улыбался, ничего не отвечая, зная, что Андрей тоже улыбается. Матвеев направился на балкон, понимая, что сейчас точно никого не разбудит. Он мельком на парней, лежащих на разобранном диване. Оба с интересом повернули головы в его сторону, а Дима, понизив голос, улыбался, открывая дверь балкона. – Я не помню, как мы с тобой разошлись. Помню, что несколько раз упал, - смеялся Дима, закуривая. – Я тебя проводил, я же джентльмен. – Да? Я не помню, серьёзно. Помню только до момента, когда я облился водкой и угарал с того, что теперь могу поджечь себя. – О-о, а ты помнишь, как ты удивлялся тому, что у тебя телефон из рук выпадает? – Не помню, - хихикал Дима, - помню, что лез к тебе целоваться. – Как всегда, - рассмеялся Андрей. – Как всегда. – Ты красиво стонешь, - выдохнул парень. – Меня это смущает… – Секс? – гоготнул Андрей. – Твои комплименты, - прошептал Дима, глупо улыбаясь, в очередной раз затягиваясь, - но мне нравится, продолжай. – Я и не собирался прекращать. – Куда мы пойдём? – В кино? – На последний ряд? - рассмеялся Дима. – Хм… вообще-то, да… - тихо проговорил Андрей. – Как предсказуемо! – Не ври, что тебе не нравится! – Мне всё нравится. – И я? Дима замолчал, чувствуя, что его совершило кульбит. Он рвано вздохнул и затянулся. Андрей тоже молчал, ожидая. ­– Да я тебя, кажется, люблю? - промямлил Дима, обернувшись на какой-то шум. Он, не убирая телефон от уха, замечает, что старший брат прильнул к двери балкона, с удивлением наблюдая и умилительно улыбаясь. Дима махнул ему рукой, мол, съебись отсюда, а потом вспомнил об Олеге и встретился с ним взглядом. Поняв, что не захлопнул дверь, осознал, что они всё слышали. Не полноценный разговор, а лишь его реплики. Смутившись реакции Череватого, Дима нахмурился, а тот лишь показал руками сердечко и заливисто рассмеялся, оглядываясь на Олега, который побелел. – И я тебя люблю. Дима забывает, как дышать. Он отворачивается от брата, несколько раз вздыхает, и говорит: – Надеюсь, мы об этом не пожалеем. – Тебе не нравится? – Нравится! Просто мне страшно. - отвечает Дима, захлопывая балконную дверь, прослеживая на лице Влада разочарование. Они поговорили совсем недолго, обсуждая детали свидания, и Дима чувствовал себя самым счастливым человеком. Наскоро попрощавшись, Дима вышел с балкона, смерил взглядом парней и собирался уйти, как его задержал Влад. – Ты весь красный. Что же там за обольститель такой? – Медбрат, - промямлил Дима, глядя на Олега. – Серьёзно? На медиков потянуло? – Ну да, архитекторы уже были. Остались только медики, - засмеялся Дима. – С архитектором у тебя не сошлось, - поддержал его Череватый, кидая в Олега носок. – И слава богу, - выдохнул Матвеев, залипнув в телефоне, улыбнувшись сообщению, - дурак, блин. Влад, подскочивший к брату, нагло заглянул в телефон и сам пискнул, улыбнувшись. В диалоге было фото спящего Димы с подписью «ты милашно спишь, пиздец прям! я не могу с тебя. хочется постоянно целовать тебя и любоваться тобой.» – Бля, я завидую, - выдохнул Череватый, держа в руках телефон брата, - кажется, он нормальный пацан. – А где твоя Ленка? – Ленка не пацан! – А ты бы хотел?! – Фу, нет! Мы с ней когда-нибудь поженимся, я тебе отвечаю! Дима взглянул на молчащего Олега, который смотрел со злостью. Матвеев ему ободряюще улыбнулся и удалился из комнаты брата, который рассказал о планах на их семейную с Леной жизнь. – Это что было? - подал голос Шепс, не шевелясь. – Бля, там реально такая милая история у них завязалась. – Ты же гомофоб, - напомнил Олег и улыбнулся. – Я уже решил, что лучше ему быть рядом с любимым человеком, который всегда будет рядом… Типа, брата же я могу принять. Ну… мы помирились с ним, он реально классный оказался. – Что мне делать? – Ничего! Ты дурак, что ли? Ты видел, как он радуется? У него там этот… конфетно-букетный период и, видимо, мега сексуальный мужик. – Бля, мне не легче от этого знания. – Отпусти его, я тебя очень прошу. Ты… ты всё это время пробыл с Викой, периодически спрашивая о Димчике. Я бы всё равно не позволил бы тебе переломать его снова. – Чёт ты проникся. – Понял и осознал каждый свой косяк.

***

Олег снова стал часто наведываться в гости, замечая перемены в поведении Димы. Он всё чаще залипал в телефоне, количество засосов и укусов на его шее увеличивалось в геометрической прогрессии, и он часто приходил домой не в своей одежде, рассказывая Владу об очередном свидании. Однажды продемонстрировал обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки, застенчиво улыбаясь и краснея. Влад, к удивлению, поддерживал и даже почти не подстёбывал его, радуясь тому, что, возможно, в скором времени Дима съедет в семейное гнёздышко и освободит лучшую комнату в этой квартире. Матвеев улюлюкал и прикрывал лицо руками, не обращая никакого внимания на ревнующего Шепса. Олег тем временем не сдавался, пытался как-то наладить их общение, но Матвеев выстроил чёткие границы и не подпускал к себе Олега. – Чё, сегодня не идёшь на свиданку? – Бля, да чё ты… Я же только пришёл. – Уже пора съезжать! - воскликнул Влад, - Родителей не планируешь знакомить с Андрюшей? – Ты чё?! – Ну мама же знает, что ты пидор, - гоготнул Влад. – А папа - нет! Олег был удивлён тому, что их мама в курсе и ничего не предпринимает. Хотя, что она могла сделать? Дима на разговор никак не шёл, пусть и начал учиться. Он показывал хорошие результаты и посчитал уже достаточным. С Владом они начали хорошо общаться, поэтому апатия Димы пропадала. Пропадали и тремор, и подрагивающий голос, и лишние сомнения. Диме захотелось жить.

***

Олег окончательно поник, впадая в непонятное для него состояние. У него пропали аппетит и сон, а все мысли занимал внезапно похорошевший Дима, который вновь вёл обходительно и вежливо, но давал понять, что это максимум. Дима быстро повзрослел и научился ценить себя. Олег чувствовал себя не в своей тарелке рядом с ним. Но так сильно хотелось быть рядом, что делалось совсем тошно. Дима его дразнил: мило улыбался и будто случайно касался его руки, делая вид, что не заметил. А у Олега каждый раз сердце уходило в пятки, ему так отчаянно хотелось схватить того за руку и прижать к себе, никогда больше не отпускать, но Дима играл, казалось, в одиночку, в затеянную им же игру. От Димы теперь пахло не только сигаретами, но и чем-то сладким, словно женским парфюмом. Он часто приходит с небольшими подарками, по типу мягких игрушек или небольших наборов кислого мармелада. Заходя в квартиру и обнаруживая лишнюю пару обуви, Влад ударил по руке Олега и шикнул, хитро улыбаясь. Сначала он тихонько заглянул в комнату брата, но никого не обнаружил и тихими, медленными шагами направился на балкон, утягивая за собой друга, давая понять, что шуметь нельзя. Влад тихо выругался и расплылся в глупой улыбке, когда увидел на балконе двух парней. Они снова курили, Дима тихо смеялся и прижимался плечом к Андрею, который увидев движение в комнате незаметно обернулся. Он, завидев Шепса и Череватого, слегка улыбнулся и притянул к себе Диму, вовлекая в поцелуй. У Димы выпала сигарета из пальцев, он сдавленно ойкнул и обвил руками шею парня, отвечая на поцелуй. Руки Андрея блуждали под футболкой парня, он улыбался в поцелуй, спускаясь к шее и прикусывая кожу, на что Дима лишь сильнее прижался к нему, тихо поскуливая. Влад, чертыхаясь, схватил за руку друга и начал его уводить из комнаты, но запутавшись в собственных ногах, упал. Матвеев вздрогнул и отпрыгнул от Андрея, в изумлении глядя на парней. Андрей мягко рассмеялся, держа его за руку, а Влад, краснея и громко матерясь, сокрушался о том, что он пусть и вырос, но остался неловким придурком. Олег встретился взглядами с Андреем, но тот лишь широко улыбнулся и кивнул головой в знак приветствия. Дима решил спешно покинуть балкон, всё ещё держа за руку парня. Влад, поднявшийся на ноги, подскочил к ним, приветствуя Андрея, агрессивно тряс его руку, широко улыбаясь. Дима боялся, что он спугнёт парня, но тот не уступал: тоже агрессивно тряс его руку и улыбался ещё шире. – Бля, да был бы я девушкой… – Увы и ах! - смеялся Андрей, глядя на Олега. – Ой, как-то неловко получилось, новоиспечённый ты мой родственничек! – Нормально! - хитро улыбнулся Андрей, наклонившись к Диме, что-то прошептал на ухо, на что тот перевёл взгляд на Шепса и густо покраснел, пряча взгляд. От Влада и это не ускользнуло. Он, глупо хихикнув, взглянул на поникшего Шепса, который понял, что теперь уже без вариантов пытаться что-то вернуть. Не ускользнули и переглядки Андрея и Олега. Дима принялся тянуть Андрея за рукав толстовки, говоря, что им пора, но тот улыбнулся и протянул руку Олегу. – Будем знакомы, получается, Олег. – Уже наслышан, - процедил парень, протягивая руку в ответ. – Я очень рад, - улыбнулся Андрей, - многое же ты упустил. – Ещё не упустил. – Ох, поверь, уже упустил.

***

Владу не нравилось наблюдать за тем, как Олег убивается, но нравилось то, как вёл себя его брат. Дима, пьяный до чёртиков, одним вечером признался, что с Андреем они просто спят, целуются и имитируют отношения для того, чтобы преподать урок Олегу. Череватый громко матерился, говорил, что это плохая идея, а потом удивился коварности своего брата, который оказался слишком хитрым. После недолгих протестов он согласился подыграть: в конце концов, ему нравилось съедать все конфеты и мармелад, которые приносил Дима. ­– А вдруг он в тебя влюбится? – Главное, чтоб я сам не влюбился, - неловко улыбался Дима. – Какой же ты блядун, - хохотал Влад, - а кольцо он тебе сам подарил? – Всё, что он дарил, он покупал без моего ведома. – Тебя не напрягает то, что… ну, жесты вполне себе романтические? – Мы с ним просто спим, мне с ним комфортно. Типа, просто чуть больше, чем дружба. Мы всё обговорили. – А признание в любви? – Это просто для подогрева почвы. – Я в ахуе, - мямлил Влад. – Не говори этому придурку, пожалуйста. – Он с ума сходит, уже весь извёлся. – Я тоже сходил с ума. – Пиздец, ты злой такой. – Я люблю этого долбоёба, но он меня так разозлил. – Настолько, что ты решил вступить в отношения с Андрюхой?! – Мы не в отношениях. – Бля, Димчик, не играй с огнём. – Мы всё обговорили, - напомнил Дима. Дима пригласил к себе Андрея, не беспокоясь о том, что Влад будет странно на них поглядывать и лукаво улыбаться, мол, я всё знаю. Они выбирали напитки и еду к просмотру фильма. Андрей, совершенно никого не стесняясь, целовал Диму в щёку и прижимал к себе, обнимая. Дима его от себя не отталкивал, отвечал на ласку и хихикал. – Как же обидно из-за того, что, когда вы сойдётесь с этим придурком, мы перестанем спать. Мне о-очень нравится, как ты на меня реагируешь. – Фу, как пошло! - смеялся Дима, переплетая пальцы их рук. – А тебе разве не нравится? – Нравится, - соглашался Матвеев, выбирая энергетик. – Давай сегодня с сахаром? Они гораздо вкуснее, - советовал Андрей, вьющийся вокруг Матвеева. – Нас отсюда сейчас выгонят, ты себя так вызывающе ведёшь. – Я знаю, что тебе такое очень нравится. Но всё равно жаль, что нам не суждено быть вместе. – Ой, Андрюш, мы всегда можем переспать, ты же знаешь. – Раньше я думал, что секс по дружбе – какая-то страшная штука, но сейчас даже грустно думать о том, что это закончится. – Грустиночку словил? - подтрунивал над ним Дима. – Конечно! Я же просто люблю тебя, прям до слёз! – Ага! Настолько, что спишь параллельно с несколькими людьми! – Я о-очень любвеобильный!  Они дружно рассмеялись, но Андрей, громко выругавшись, вручил в руки Димы корзину и, чмокнув того в щёку и укусив за ухо, опалил его кожу горячим дыханием. ­– Прости! Я тебя люблю! Звони, если что, - подмигнул он и удалился, оставляя ничего не понимающего Диму. Впрочем, он недолго пребывал в удивлении. Ровно до тех пор, пока не встретился взглядом с Олегом, который до побелевших костяшек сжимал банку пива. Дима охнул и намеревался свалить, но крепкая хватка внезапно приближавшегося Олега не позволила. Дима, молча, развернулся и зажмурился, почему-то ожидая удара, но его не последовало. Шепс недолго помолчал и громко выругался, глядя на Матвеева. Тот тоже молчал, потупив взгляд в пол. – Что это, блять, за спектакль? – Понравилось? - съязвил внезапно осмелевший Дима. – До одури, сука, - процедил Олег, забравший из рук Димы корзину и отправившийся на кассу. Дима покорно следовал за ним, поражаясь очередному глупому стечению обстоятельств и прикусывал щёку. Олег выглядел спокойным, но Матвеев знал – сейчас начнётся. Шепс расплатился и схватил под руку парня, уводя его. Сначала они молчали, но Диму резко встряхнули, и он взглянул в глаза Олегу. Злость и обида плескались в его взгляде. Он несколько раз мотнул головой, справляясь с наваждением, а потом тихо произнёс: – А я поверил… – Так и было задумано. – Блять, вы… ты… да это пиздец! – Понимаешь теперь, что у меня в голове творилось, когда ты выкидывал подобное? Олег всплеснул руками и схватил Диму за руку, сжимая. Наклонившись, смотря ему в глаза, прошептал: – Блять, я себе места не находил. Кто тут ещё кого извёл, а? – Мне нравилось наблюдать за тобой. – А мне за вами – нет! – Я не буду извиняться. – Ты думаешь, мне нужны твои извинения?! – А чего ты ещё от меня хочешь? Шепс рассмеялся и взглянул на смущённого Матвеева, который старательно избегал возможности установить зрительный контакт. Но Олег был терпелив. – Куда же подевалась твоя спесь, пылкий ты любовничек? – Меня так глупо рассекретили. Какой реакции ты ожидал? – Даже не знаю, - улыбнулся Олег. – Вот и я, - вздохнул Дима. Они в тишине дошли до дома, но в подъезде Олег принялся вновь ругаться, зажимая Диму в углу лифта. Тот смотрел с неким вызовом, хитро улыбался и молчал, провоцируя ещё большее недовольство. У двери в квартиру Олег не выдержал и повысил голос, теряя остатки самообладания. Дима постучал в дверь, и её открыл Влад, удивлённый тем, что вместо Андрея его брат притащил отчего-то злого Шепса. Не здороваясь, он позорно сбежал на кухню, забрав пакет у друга и прислушиваясь к происходящему. – Сука, это такое невежество! Я реально в ахуе, Дим! Каждый день смотреть на твою уже лиловую шею, понимая, что вы там не просто целуетесь – ну это совсем пиздец, понимаешь, нет? – Каждый день ждать тебя и плакать в подушку – тоже пиздец, понимаешь, нет? – Блять, я уже миллион раз просил прощение, но ты… блять! Олег, в последний раз махнув рукой, резко притянул к себе за шею Диму, впился в его губы, кусая. Дима сдавленно ойкнул, но не отстранился, прижимаясь к парню, который сжимал его шею так, что Диме было тяжело вдохнуть. Шепс ослабил хватку и опустил руку ниже, проводя по груди парня, от чего тот всхлипнул, прижавшись к стене. Олег успевал что-то шептать, но Дима ничего не мог разобрать, так как собственные громкие вздохи всё заглушали. Влад, решивший выбраться из убежища, хотел пройти мимо, но застыл на месте, а затем, недолго думая, убежал обратно. Парням было на это всё равно. Слюна смешалась с кровью, тонкой струйкой стекая по подбородку Димы, который уже ничего не стесняясь, поскуливал в поцелуй. Лёгкие горели – кислорода не хватало, но Олег не давал ему отстраниться. Дима цеплялся пальцами за его футболку, но Олег перехватил его запястья, крепко сжимая. Ему, очевидно, было мало, он соскучился по Диме, который позволил себе застонать. Шепс отстраняется, уводит Диму в его комнату, не забыв закрыть за собой дверь, а затем утягивает за собой на кровать. Очередной поцелуй выходит влажным, горячим и глубоким. Дима не успевает сделать вдох, как его кусает за губу парень. Руки Олега блуждают под футболкой Матвеева, жадно сжимая. Матвеев всхлипывает в поцелуй и млеет, растекаясь в руках Олега. Шепс стягивает с него футболку, кидает взгляд на торс, а потом хмурится и отталкивает Диму. Он несколько секунд рассматривает его тело и тихо выдыхает: – Вы что, реально спали? – Ну да. А что? - нагло глядит на него Дима. – И тебя ничего не смущает? – Нет, - честно признаётся парень, вновь надевая футболку. – Здорово, - скалится тот, чувствуя укол ревности. – Нам точно нужно поговорить, - утверждает Матвеев, - мы оба натворили хуйни. – Так и есть. В процессе разговора в Олега несколько раз прилетали книги, пенал, стакан и подушка, но тот не расстраивался, улыбаясь на каждую выходку парня, который позволил себе позабыть о выученной сдержанности и кричал на Олега, обвиняя его в том, что он, вообще-то, первый начал. Матвеев часто вскидывал руки, шипел и громко матерился, рассказывая о том, как он чуть не умер от печали, но всё равно не мог заставить себя разлюбить этого придурка. Шепс тоже не уступал и кидался тем, что в него прилетело ранее, обвиняя его в ответ, рассказывая о том, что практически перестал ходить на пары и спать, постоянно представляя себе Диму и Андрея вместе. Он рассказывает и о том, что его трясло только от одной мысли о том, что всё кончено, так и не успев начаться. Дима, вновь запуская в него книгу, кричал, что это ещё самое малое, что мог заслужить Олег, потому что Матвееву пришлось тяжелее. – Ты, блять, моя первая любовь, вообще-то! И это пиздец! Лучше бы я влюбился в какого-нибудь другого, но постоянного долбоёба! Как Андрей, например! – Блять, не упоминай этого уёбка при мне! – Колет недавняя обида, да?! – Да ревновал я, попросту, сука, ревновал! Понимаешь?! – Бля, да ещё бы я не понимал, охуевший ты мудак! – У нас тут не соревнование! Я уже извинился, а ты, упёртый баран, стоишь на своём! – Прекрати меня оскорблять, долбоёб! – Блять, конечно, я же не обходительный Андрюша, да? – Нахуя ты о нём постоянно вспоминаешь?! – Да потому что он мне, блять, совсем не нравится, неужели непонятно?! – Так и забудь о нём, хуйло! – Как?! Ты прихуел! – Да отъебись и уйди отсюда! – Нихуя! Никуда я уже не денусь от тебя. – Ох, хотелось бы верить! Олег внезапно расплывается в улыбке и подзывает к себе Диму, чмокает того в нос и тихо произносит: – Дим, я такой дурак. Я тебе обещаю: такого больше не повторится. – Мне сложно довериться тебе вновь, знаешь? – Знаю, - прошептал Олег. Они выходят из комнаты, толкаясь, и на кухне встречаются с Владом, который притих, оглядывая каждого на предмет повреждений. Он смотрит с недоумением и недоверием, охая, когда перемещает взгляд на шею Олега. Скрывает глупую улыбку и закатывает глаза. Дима, раскрасневшийся от злости, раздражённо заваривал чай, матерился себе под нос, а Шепс счастливо улыбался, прислонившись к дверному косяку. – И чё это всё значит? - не понимал ничего Череватый, обращаясь к парням. – Ну… – Хуйну, Олежка! Куда делся Андрей, который снабжал меня вкусными приколюхами?! – Позорно сбежал, - засмеялся Олег. – Никуда не сбежал. С ним у меня запланирована встреча вечером, - подал голос Дима. Олег переводит взгляд на испуганного Влада, который глядит в спину брата. Плечи Димы содрогаются от подавляемого смеха, а Олег матерится себе под нос, говоря, что его слабое сердце такого не выдержит. Влад расслабленно выдыхает, а потом вновь задерживает дыхание, когда Матвеев достаёт телефон из кармана и расплывается в улыбке, краснея. Он хихикает, когда печатает, а Олег сжимает челюсть, испытывая острое желание вырвать телефон из его рук. Дима тихонько извиняется и удаляется в свою комнату, оставляя парней наедине. – Чёт я ничего не понимаю, - мямлит Влад. – Я тоже, - цедит Олег, провожая взглядом парня. – И чё, вы вместе? – Видимо, нет, - вздыхает Шепс. Дима расхаживает по комнате, смеётся в трубку и обзывает Андрея последними словами. Тот смеётся в ответ, извиняясь через каждое слово. – Я уже говорил, но скажу ещё раз: пиздецки буду по тебе скучать. – Да я же не выхожу замуж! – Ох, значит, мы продолжим? – Ну-у, может, когда-то мы сильно поцапаемся с Олежей, и я прибегу к тебе ночью, расстроенный и злой. – А я гляди, утешу тебя! - хохотал Андрей, - ты классный. – Ты тоже. – Не будешь скучать по мне? – Никто не говорит о том, что мы перестанем видеться. – Но встречи будут иметь уже иной характер. – Не ломай комедию! Ты же спишь там с кем-то, - улыбался Дима. – Ох, никто не заменит тебя! – Кто знает, кто знает, Андрюш. Дима выбирается из комнаты и глядит на злющего Олега, испуганного Влада, который мотает головой, мол, прекрати заигрывать с этим Андреем, или достанется и тебе, и мне. – Ревнуешь? - ехидно улыбнулся Дима. – Нет, блять, он побагровел просто так, от нехуй делать, - встрял в разговор Череватый. – Мне не нравится, что ты продолжаешь с ним общаться, - ответил Олег. – Я и не перестану, - пожал плечами Дима, - твоя ревность есть исключительно твоя проблема. – О-о-о, - протянул Влад.

***

Они стали чаще видеться с Олегом, который со злостью наблюдал за тем, как долго сходят многочисленные засосы с шеи Димы. Они старались меньше ругаться, вообще не говорить об Андрее, но Матвеев так часто переписывался с ним, что Олегова ревность брала своё. Он часто заглядывал в его телефон, за что получал удары по руке и раздражённые вздохи Димы. – Ты не можешь послать его? – Зачем? Мне нравится общаться с ним. – Мне он не нравится. – Ну да, тебе же я нравлюсь, - смеялся Дима. – Боже… Несмотря на частые перепалки, они притирались друг к другу, стараясь найти общий язык. Было сложно, ведь Дима периодически брыкался и даже злился на излишнюю ревность. Ураган эмоций периодически накрывал обоих, но они поклялись друг другу, что никакой глобальной хуйни больше не произойдёт. Отношения – всегда сложная штука, которая должна быть построена на доверии и обоюдном уважении, миллионах разговоров о допустимом и недопустимом. И они стремились к собственному идеалу, периодически спотыкаясь и наступая на грабли. Несмотря на взрывной характер Димы, Олег старался принять его, часто уступая в спорах. Дима же тоже уступал, позволяя Шепсу выговориться, ведь отношения, как никак, всегда сложная штука, которую нужно выстроить собственными руками на пару с партнёром.

Через тернии к звёздам – так думал Дима во время их редких ссор и улыбался.