Так думал Дима.

С Олегом они встречаются спустя почти целый месяц, в день рождения Влада. Внезапно Диме становится немного завидно – его день рождения прошёл две недели назад, но он не отмечал, потому что звать было некого. А Влад позвал почти всех своих друзей, включая Шепса, который весь вечер не отходил от друга. Они много смеялись, заливая водку в пакеты от сока, думая, что родители настолько наивны, что не заметят. Нет, они заметят, обязательно. Просто сегодня можно, Владу ведь исполняется восемнадцать лет. Диму не забавляли подобные шалости, поэтому он просто сидел за столом со всеми, пил уже третий стакан апельсинового сока, подсчитывая в уме калории. Периодически он украдкой кидал взгляд на Олега, который каждый раз замечал, как бы Дима не пытался проявить особую осторожность. Шепс не выглядел расстроенным или рассерженным, даже несколько раз улыбнулся Матвееву, который на фоне товарищей Влада особо выделялся, словно белая ворона. Никто даже не заметил, когда Дима встал из-за стола и скрылся в своей комнате. Он надел наушники и просто лежал, буравил потолок взглядом, думая о том, что там, вообще-то, очень вкусный шоколадный торт. Но он отложил эти мысли в долгий ящик, потому что подобные рассуждения провоцируют срывы. В дверь постучали, и Дима вскочил с кровати. Он, сбивчиво дыша, воскликнул: – Прости за то, что я тебя подставил! – Ты меня не подставил. Скорее, я тебя. Олег проходит в комнату и садится в кресло, вспоминая о том, что лежать на кровати Димы в уличной одежде – табу. Он снова обводит взглядом комнату и не обнаруживает ничего нового. Дима мнётся у двери, будто сам пришёл в гости к Шепсу. – Ты пришёл за рубашкой? – За какой рубашкой? – хмурясь, уточняет Шепс. Дима достаёт из шкафа рубашку, вручает её Олегу, который удивляется так, будто это не его вещь. Теперь уже Матвеев смотрит на него с недоумением. – Я, вообще-то, пришёл просто поболтать. – Да? Зачем? – Ох, вдруг я соскучился? – Теперь это совсем некрасиво. У Влада ведь… праздник. – У твоего Влада ещё пятнадцать человек тусят, не считая ваших… или твоих родителей. – Мама ведь общая. - напоминает Дима, а потом начинает смеяться, понимая, как глупо прозвучала эта фраза. – Что, прям совсем общая? - подхватывает его смех Олег. – Совсем. - соглашается парень, усаживаясь на край кровати. – Ты не носишь то кольцо? Олег смотрит будто с надеждой, а Дима стыдливо отводит взгляд. – Оно мне большое, а на большом пальце носить не хочу… Оно похоже на обручальное и совсем не вписывается туда. – Я знаю. - прищуривается Олег, хитро улыбаясь, - Вдруг это был мой хитрый план? – Сделать мне предложение? – Ну, ты, видно, такой скромник, что до свадьбы даже разговаривать нормально не собираешься. И Дима осознаёт – Олега понесло. У него развесёлый и практически не фокусирующийся взгляд, на устах играет полуулыбка. – Ты знаешь, родители бы ничего не сказали, если бы вы просто выпили. Теперь они немного смеются над вами. – Да? - смеётся Олег, понимая, что их гениальный план по употреблению водки был рассекречен. – Да. - вздыхает Дима, начавший нервничать: ему не нравится проводить время в компании подвыпивших. – А ты не хочешь попробовать? – Не хочу. Не хочет, потому что ему не прельщает перспектива пить на голодный желудок. Не хочет, потому что не видит в этом необходимости. Дима больше склонялся к тому, что трезвый образ жизни подходит ему. По крайней мере, уж точно не хочется пить в присутствии семьи. Олег смотрит на него и улыбается своим мыслям. Дима неуютно ёрзает, не зная куда отвести взгляд. Он глядит в окно несколько секунд, потом на собственные руки, затем на дверцу шкафа, но по итогу переводит взгляд на Олега, который, хихикая, тихо произносит: – Как же сильно ты стесняешься. Дима в ответ на это лишь смеётся, потому что находит глупым замечание Олега. Он вовсе не стесняется, просто ему тяжело выдерживать зрительный контакт с кем угодно. Теперь уже Дима смотрит совсем по-весёлому. – Дурак ты, Олежа. – Я-то?! – Ты. - кивает в знак согласия Дима, улыбаясь. – Думаешь, ты настолько хорош, что смущаешь меня? – Именно так я и думаю, – улыбается в ответ Шепс, про себя примечая, что у Матвеева наглый взгляд. – Придётся передумать, потому что ты ошибаешься. Олег встаёт с кресла, подходит к кровати и наклоняется, позволив себе сократить дистанцию настолько, насколько это возможно. С уст Димы медленно сползает улыбка, но взгляда он не отводит, не собираясь проигрывать. Шепс глядит ему в глаза, тоже вмиг посерьёзнев. Горячее дыхание Димы опаляет его лицо, но сейчас это нисколько не смущает. Может, дело в том, что в голову ударил градус; или в том, что Шепс не хотел проигрывать в гляделки, но он смотрел с некоторым восторгом. – У тебя такие красивые глаза, - шепчет Олег. – Это не сработает. Я не отведу взгляд. – Это просто наблюдение, а не попытка мухлежа. – Охотно верю. – Думаешь, я настолько коварный? – Я о тебе вообще не думаю. – Врёшь и не краснеешь, - заключает Олег. Они смотрят ещё несколько секунд, и Диме уже хочется проморгаться, но это будет означать одно – проигрыш. Олег ухмыляется и хихикает и спустя секунду, резко приблизившись непозволительно близко, смазанно целует Диму в уголок губ. Но не отдаляется, внимательно следит за реакцией парня, который в удивлении касается своих губ. Дима, не веря, зажмуривается. – Проиграл. - шепчет Олег. – Зачем ты это сделал? Бля, это… – Потому что захотел, - отвечает Олег и становится во весь рост. – и ты ведь хотел. Дима ничего не отвечает, наблюдая за тем, как Шепс поднимает упавшую на пол рубашку и уходит, закрывая за собой дверь. Матвеев радуется тому, что сидит, потому что стоял бы – ноги бы не удержали. Он вновь касается своих губ и прислушивается к себе. – Пиздец, - выдыхает он.

***

Следующие две недели они не виделись, и Диме даже удалось отойти от пережитого шока. Он всё списал на выпитый Олегом алкоголь, потому что так было легче всего. Ему не хотелось думать о том, что намечаются всякие взаимности, поэтому просто прокручивал тот самый момент в мыслях и старался настроить себя на то, что Олег всего лишь посмеялся над ним. Сегодня Дима позволяет себе съесть один бутерброд, но успевает пожалеть о своём решении сразу, как только начинает болеть живот, а к горлу подкатывает ком. И парень понимает – теперь у него не получается есть даже в малых количествах. Точка невозврата – так называет Дима это состояние. Днём он ложится спать, а вечером обнаруживает на своём письменном столе три детские фруктовые пюрешки и энергетик без сахара. Он, широко раскрывая глаза, подскакивает с кровати, путаясь при этом в одеяле, подбегает к столу и просто смотрит. А затем принимает единственное верное, по его мнению, решение. Дима берёт это всё в руки и направляется в комнату брата. Резко открывает дверь, зачем-то здоровается и оставляет еду (если это можно так назвать) на прикроватной тумбочке. – Ты не будешь? - интересуется ради приличия Влад, открывая энергетик. – Нет. Зачем ты это притащил? – Это не я. – Мама? – Олежка, - вскидывает брови Влад, поражаясь тупости своего брата. – ты спал, что ли? Чё такой тормознутый? – Спал. - подтверждает Дима. – Фу, ну и гадкий же он на вкус! Как ты это пьёшь? – Сам не знаю, - пожимает плечами Дима и выходит.   Вечером Дима терпит попытки Влада пообщаться с ним. Ему всё это кажется странным, потому что ранее брат не проявлял особой заинтересованности в общении с ним. Дима уже привык к тому, что Владик постоянно подстёбывает его по поводу и без, поэтому просто закатывал глаза, когда тот тыкал ему пальцем в рёбра и приговаривал: «Ну и палка же ты, Димчик» Сейчас же Череватый просто рассказывал о том, какая у него классная новая девушка, и что её зовут Елена, и что, кажется, теперь всё точно по-настоящему. Дима слышал это миллион раз. – Тебе что-то нужно от меня? – Слава богу! - восклицает парень, прекращая улыбаться. - Чё у тебя с Олежкой? – Чё? – Ну, типа, что вы обсуждаете? Вы же совсем разные. Он меня заебал, клянусь тебе, Димчик. Постоянно спрашивает, как у тебя дела. А я откуда знаю? Мы же с тобой не общаемся. – И это радует. – Радует, конечно. Ну чё, обсуждаете-то что? – Э-эм… В последний раз он рассказывал про отпуск. – А на моём дне рождении что было? – Я не помню - Дима притворялся дурачком, но его наверняка выдавало то, что он покраснел. – А ты хлебнул, что ли, сочка? - гоготнул Влад. – Да! - неожиданно резко отвечает Дима. – Ну, с почином тебя, - смеялся парень, вставая с кровати. - А мне казалось, что вы что-то за моей спиной мутите. «Лучше бы так и было» - думал Дима, зарываясь лицом в подушку.

***

Дима пересекается с Олегом уже в конце августа. Они случайно встречаются в канцелярском магазине, и Матвееву хочется провалиться под землю. Неужели Самара настолько очистилась, что все дороги привели Шепса именно в этот магазин, в именно это время? Дима делает вид, что не заметил, а Олег, вероятно, и сам не желает здороваться. Дима испытывает облегчение. И даже успевает расслабиться. Он, купив далеко не всё, спешно покидает магазин. Тешит себя мыслью о том, что скоро начнётся учёба, и они не будут так часто видеться. Матвеев пулей влетает в квартиру, спешно снимает кеды и скрывается за дверью своей комнаты, понимая, что его слабое сердце скоро откажет, если подобные приколы начнут слишком часто повторяться. Он не успевает даже стянуть лонгслив, как в комнату влетает Влад, сбивчиво тараторит, спрашивая о чём-то. – Бля, ну? Не видел? – Кого? – Да господи, почему ты такой тормоз, а? Ветровку мою не видел? – Мама её постирала весной и убрала куда-то. Я не знаю. Тепло ведь ещё. Зачем она тебе? –  Так похолодает же. Вечером придёт Олежка, поэтому постарайся не вылезать из своей норы. А то я ревную, - засмеялся Влад, уходя. Диме вновь становится не по себе, поэтому он решает, что просто ляжет спать, дабы точно не встретиться с Шепсом. Да, сейчас он готов пожертвовать даже режимом сна перед самым началом учебного года, лишь бы уберечь себя от чувства неловкости. Он надеялся на то, что Олег ничего не помнит. Ему удаётся заснуть, причём достаточно быстро, потому что организм берёт своё, отыгрываясь за эти американские горки со взлётами и падениями, которые организовал сам Матвеев. Не снится совсем ничего, да и перейти в фазу глубокого сна не удаётся, поэтому Дима слышит, как Влад излишне громко радуется приходу Шепса, как они смеются, и как Олег спрашивает что-то о Диме. – Спит твой ненаглядный. – У него всё нормально? – Да хер его знает. Вчера в обморок свалился на кухне, матушку напугал. Сегодня ходит так, будто завтра откинется. Короче, как обычно всё. Дима посылает их и переворачивается на другой бок, проваливаясь в сон. И просыпается меньше чем через сорок минут, когда чувствует, что что-то щекочет его нос. Он чешет нос, не открывая глаз, а потом чувствует на пальцах что-то влажное и вязкое. Он садится на кровати, первым делом глядит на своё белоснежное постельное бельё, измазанное кровью и тихонько матерится. Пытается быть тихим, желая прошмыгнуть мимо кухни, но в коридоре его встречает мама и начинает громко отчитывать за то, что он не сказал ей о своём самочувствии. – Мам, да я спал! – Знаешь, Дим, это уже ненормально! Что с тобой такое делается? – Может, у меня просто давление. Я не знаю. Из комнаты выглядывает сначала старший брат, а потом и взволнованный Шепс. И Влад позволяет себе заматериться перед матерью, когда устремляет взор на Диму, который прижимает руку к носу, а сквозь его пальцы ручьём льётся кровь, капая на серую домашнюю футболку. – Что-то он совсем неважно выглядит, - обращается Влад к матери, не сводя взгляда с брата. - Блять, да его трясёт! Женщина окидывает взглядом Диму, который внезапно бледнеет и прислоняется спиной к стене. Он, часто моргая, пытается удержаться на ногах, а потом мямлит: – У меня круги перед глазами. Влад, сокрушаясь, выходит из своей комнаты, хватает Диму за руку и тащит того в ванную. Включает холодную воду, пытается разговорить брата, но тот молчит, потому что, кажется, вообще, не соображает и не улавливает сути. Рядом стоит Олег, наблюдая за попытками Влада заставить Диму умыться. Он отталкивает Череватого в сторону и закатывает рукава. – Это же твой брат. Почему ты брезгуешь? – Фу. – Со смыслом, - улыбается Олег, набирая в ладонь воду. - Ему бы скорую, наверное? – Не надо, - шепчет Дима. – Господи, какой придурок! Опять всех перепугал, - закатил глаза Влад, - Ма-ам! Живой он, нормально всё! Не надо скорую, нет. Женщина спешно извиняется, отменяет вызов и заглядывает в ванную, а потом хмурится, когда понимает, что Влад стоит в стороне, вообще никак не участвуя в процессе «спасения» своего сводного брата. – Влад, неужели нельзя забыть об обидах хотя бы сейчас? – Мам, да никто не обижается. Просто мне мерзко. – Спасибо, Олежка, дальше я справлюсь, - улыбается женщина, выпроваживая парней из ванной, оставаясь наедине со своим младшим сыном.   Она ничего не спрашивает, не ругает и не пытается пристыдить. Только сейчас она замечает, как сильно он исхудал: выпирающие кости, впалые щёки и длинные, до ужаса тонкие пальцы. Она тяжко вздыхает. Потом меняет постельное бельё и вновь укладывает Диму спать, поправляя одеяло. Совсем как в детстве. У Димы ужасно болит голова, но он умалчивает об этом, чтобы никого не беспокоить. Ему становится стыдно за то, что его увидели в таком состоянии. Дверь открывается, и Дима, жмурясь, вглядывается в темноту коридора. – Привет, - здоровается Олег. – Уже виделись, - подмечает парень, отодвигаясь к стене, - присядешь? Олег молча садится, молчит несколько секунд, гладит парня по голове. И как всегда – едва ощутимо, словно боясь навредить. Дима тоже молчит, потому что у него нет сил даже для препирательств. Он просто лежит с закрытыми глазами, наслаждаясь лаской. – Испугался даже Влад, - шепчет Шепс. – Мне совсем хуёво, - тихо и невпопад отвечает Дима. - только не говори им. – Когда ты ел в последний раз? – Может, недели две назад? Я не помню. – Ты же понимаешь, что так нельзя? Тебе нужно как-то ходить в школу, а ты даже с постели подняться не можешь. – Не ругай меня сейчас. Давай попозже, когда мне станет получше. – Хорошо. Дима вновь начинает засыпать, когда чувствует, как его кровать продавливается под весом Олега. Тот продолжает гладить парня по голове, понимая, что это его, видно, успокаивает. Незаметно для самого себя засыпает и сам Олег. Он лежит на самом краю кровати, и Влад, честно говоря, охуевает от увиденного, когда, отправляясь на поиски вновь пропавшего друга, обнаруживает его в комнате младшего брата. Нельзя сказать, что он не догадывался об ориентации своего друга, но такой подставы попросту не ожидал. Внезапно выстраивается следственно-причинная связь, и Череватый понимает, к чему постоянные вопросы о Димке, который, если честно, неизвестно чем заинтересовал Шепса. Понимает и то, почему его брат так шарахается, когда в гости приходит Олежка. Влад не знает, что чувствовать. Ему и смешно, и не очень приятно. Не прям мерзко, но да, ощутимо гадко становится на душе от осознания того, что перед его носом давно что-то происходило, а он додумался лишь сейчас. Но дело ведь не в том, что от него утаивали такое, а в том, что Владу противна только одна мысль о подобных отношениях. Что думать теперь и делать – он, мягко говоря, без понятия. Он будит Олега со словами о том, что матушка не обрадуется, если увидит их в таком виде. Парень встаёт с кровати, а у двери оборачивается и ещё несколько секунд смотрит на спящего Диму, прежде чем уйти, что не ускользает от взгляда Череватого. Парни возвращаются в комнату Влада, снова садятся на диван, будто и не было этого странного эпизода с Димой. Но Влад буравит друга взглядом, а тому становится совсем некомфортно. И оба понимают – разговора не избежать. – Что между вами? – Ничего. Хотел начать с ним общаться, думал, что ему лучше станет. – Допомогался?! Да это же пиздец какой-то! Олежка, ты чем думал? – Бля, да он ходит такой… грустный и никому ненужный. Сначала мне было его жаль, а потом я привык к нему! – И чё теперь делать? – Я не знаю. – Заебись, чё я ещё могу сказать. – Ты расскажешь родителям? – Нет. Никому я ничего не расскажу, но ты не думай, что я такое одобряю. Влад откидывается на спинку дивана, прикрывает лицо руками и думает о том, что он что-то упустил. Немного даже жалеет о том, что отталкивал от себя брата. Да, он подозревал о том, что Олегу нравятся и девушки, и парни, но напрямую он никогда не спрашивал – не представлялось случая. О младшем брате он старался и вовсе не думать – этот маленький балбес был таким скрытным, что в определённые моменты казалось, что он начал употреблять и теперь боится, что это обнародуют. Олег собирается с мыслями, чувствуя, что нужно чем-то разбавить тишину, но ничего не получается. Он вздыхает, а потом тихо произносит: – Если бы я мог вернуться в прошлое, и у меня была бы возможность не сближаться с Димой, то я бы всё равно заговорил с ним. – Охуеть, - так же тихо отвечает Череватый, взглянув на друга. - Да как такое случилось-то, а? – Бля, откуда я знаю?! – Да пиздец, - вскидывает руками он, не отводя взгляда от Шепса, который начинал злиться, - я не знаю, чё сказать. – Я тоже. – Он тебе прям совсем нравится или есть вероятность того, что начнётся школа, и он отъебётся от тебя? – Так это я… приебался. – Да пиздец, - повторяет Влад. Олег уходит в девятом часу, а Череватый наведывается в комнату брата. Долго сидит на полу подле кровати, позволяет себе подоткнуть одеяло, говорит спящему Диме о том, что он конченый и заставляет всех волноваться. Смотря на брата, задумывается о том, что он выглядит неживым. Внезапный прилив нежности смущает парня, но он знает, что Дима крепко спит. Влад открывает форточку, задерживается у кровати и тыльной стороной ладони, едва касаясь, проводит по щеке Димы и почти сразу уходит. У Димы бешено колотится сердце – он всё это время не спал, боясь пошевелиться.

***

Теперь Дима ест под надзором родителей и брата. Ему отдельно готовят овощное пюре и варят бульоны, а он пытается убедить всех в том, что теперь всё нормально. А ночью выжидает, когда все уснут и закрывается в ванной, включает воду и вызывает рвоту. Ему от этого не по себе – раньше ему казалось, что до подобного не дойдёт, но страх набрать вес делает своё дело. Не то чтобы ему есть чем блевать, но Дима готов на всё, лишь бы не расставаться с нужными цифрами. Он знает, что если его отвезут в больницу, то он получит направление к психиатру, и дело приобретёт совсем дурной характер. Он боялся, но всё равно делал по-своему. Бесполезно – так думал Дима о попытках родных помочь ему. В школе Матвеев обходится водой и вишнёвой жвачкой. На него все поглядывают с интересом, а он раздражается, надевает капюшон и делает вид, что не замечает любопытных взглядов и не слышит перешёптываний о том, что он страшно исхудал. Новой волной липкого страха его накрывает, когда он замечает, что его ногти стали слишком тонкими и ломкими. Они подгибаются и слоятся, напоминают по виду бумагу. Если ломаются ногти, то скоро начнут крошиться зубы и выпадать волосы. Дима договаривается с мамой о том, что она отвезёт его в стоматологию. И там его немного успокаивают, говорят, что не всё так плохо. Диме прописывают какие-то гели и мази, советуют к покупке новую зубную пасту и выдают рекомендации по гигиене. Вечером Дима тратит на чистку зубов около двадцати минут, плюётся кровью, но всё равно продолжает, понимая, что лучше так, чем остаться без зубов вовсе. Теперь у него кровоточат дёсны и горит язык. Так зарождаются все его навязчивые желания. Матвеев сразу после школы заваливается спать. Он теперь всегда так делает – ему больше нет дела до учёбы, он уже не планирует жить слишком долго. Пропадают и подколы Влада, который начал интересоваться делами брата, но Дима отвечает односложно и закрывает дверь в комнату. Череватый на него не давит, выгораживает перед родителями, говоря, что Дима поел сразу после школы. Он не знает, зачем врёт, не знает почему не заставляет есть брата, но решает просто отъебаться, не лезть не в своё дело. Общение с Олегом протекает уже не так бурно – Шепс снова куда-то укатил со своей особо деятельной кучкой волонтёров из университета. Он постоянно куда-то уезжает, но при этом умудряется закрывать сессии на «хорошо» и «отлично». Влад понятия не имел, что творится в голове у его друга, который всегда старается всем помочь. Зато они часто переписываются, правда, Шепс редко отвечает вовремя, чаще всего ночью, но хватает и этого. Владу редко удаётся застать друга в сети. Он на него немного обижается и злится за… чувства, но виду старается не подавать. У Череватого жизненное кредо такое – не лезть не в своё дело, пока не попросят. Он даже скидывает их общее фото с Димой, который совсем не хотел фотографироваться, тем более с братом. Он тянет руки к телефону Влада, улыбается, а Череватый, смотря в камеру, громко смеётся и фотографирует. «Наша Несмеяна выбралась из норы и проявляет особую доброжелательность при общем времяпровождении» - так подписывает Влад их общее селфи и отправляет сообщение Олегу. И Шепс моментально читает. Влад вскидывает брови, но подавляет желание съязвить. «Ваша Несмеяна совсем исхудала. Спроси у него, не хочет ли он куда-то сходить, когда я приеду?» Влад прикусывает губу и задумывается. Он не планировал сводить их. И что, вообще, за ерунда?! Первым делом Олег приглашает куда-то Диму, а не своего лучшего друга, которого даже не уведомил о дате своего появления в городе. Злость и разочарование душат. Влад отставляет сообщение без ответа и спрашивает у брата, не хочет ли тот сходить в кино сегодня вечером. Дима качает головой и вновь возвращается к залипанию в своём телефоне. Вечером Дима засыпает за столом, когда решает сделать уроки. И просыпается уже ночью. Он не ругает себя за то, что ничего не успел; не ругает за то, что снова не закрыл окно. Он чертовски устал. Решает, что завтра на занятия не пойдёт и засыпает на застеленной кровати. Ему разрешают прогулять. Дима спит день напролёт, совсем не выходит из своей комнаты. Бодрствуя, он слишком много думает. О том, что Влад изменился; о том, что вес стоит на месте; о том, что зубы не крошатся; о том, что они давно не виделись с Олегом. Ему совсем ничего не снится, но он часто просыпается в поту, оглядывает комнату и потом долго не может уснуть. Непонятно – так описывает своё состояние Дима.

***

Диме прилетает подзатыльник, когда он курит по дороге домой из школы. Оборачиваясь, он видит улыбающегося Влада, который улюлюкает, говоря: – Я так и знал, что ты куришь, говнюк мелкий. – Очень рад, что твоя догадка подтвердилась. – Она подтвердилась ещё летом. Олежка не курит вишнёвые. – Круто. – Стрельни мне одну, а?   Так они и доходят до дома, молча. Они выкуривают по две, и Влад морщится в отвращении, но продолжает затягиваться. Дима просто смотрит вперёд и ни о чём не думает, идя рядом с братом, которому откровенно не нравятся эти сигареты. Это всё совсем забавно. – Давно паровозишь? – Полтора года. – А меня спалили родичи моментально. Ты самый хитрый, типа? – Типа. - кивает головой Дима.   Вечером Влад уходит и предупреждает родителей о том, что будет поздно, потому что приехал Олежка, и они будут сидеть у него. Потом добавляет, что может и не прийти. Те его отпускают, умоляют не вляпываться во всякие неприятные ситуации, а Влад хохочет, говоря, что эти казусы и неприятности сами его находят, а он не при делах. Дима радуется тому, что Шепс не придёт, потому что не хочет пересекаться с ним. Он и скучает, и видеться не хочет. Что-то его гложет, но Матвеев запрещает себе думать об этом слишком много. Неопределённость – так думает Дима об их взаимоотношениях с Олегом. Олег рассказывает о том, что эта поездка – отвратительна, потому что организаторы совсем ничего не смыслили в подобных мероприятиях. Рассказывает и о том, как отстал от своей группы и потерялся в аэропорту. Рассказывает о том, что лучше бы учился, нежели ещё раз поехал в Москву на слёт помощничков. Влад смеётся, когда Олег демонстрирует свой загипсованный палец и рассказывает о том, что сломал его, когда придавил дверью машины. – Дебил! - гогочет Влад, не собираясь утешать друга. – Хоть бы пожалел!   А потом Влад замолкает и вздыхает. Смотрит на своего друга и отпивает пиво из банки. Олег смотрит с недоумением и интересом, а Череватый, шипя себе под нос что-то, вдруг произносит: – Бля, ладно, спроси у меня. И Олег выдыхает с облегчением, благодарно улыбается и спрашивает: – Как дела у Димы? И Влада прорывает. Он жалуется на то, что вытирает кровь с бортиков ванной и раковины после Димы, который уже совершенно не заботится о мнении родителей. Рассказывает о том, что малолетний полудурок блюёт водой и желчью. Рассказывает о том, что с башки брата постоянно сыпется волосня. Упоминает, что Дима дохуя курит и постоянно пьёт свои мыльные энергетики. Жалуется на то, что он часто прогуливает школу и спит целыми днями. А потом, вздыхая, признаётся, что прикрывает его, выгораживает перед родаками. – В какой, интересно, момент он докатился до такого? Олег вскидывает брови и смеётся. Череватому не смешно, он смеряет друга недоумевающим взглядом. А потом до него доходит, почему Шепс смеётся и отводит взгляд. – Почему вы, интересно, не заметили раньше? Вопрос риторический, очевидно. Парни молчат несколько секунд, а потом Влад говорит о том, что без Олега в универе делать нечего. Тот улыбается, пожимая плечами.

***

Дима, оставшись дома один, плачет. Плачет, не боясь быть услышанным. Плачет во весь голос. Он полосует плечи, спускается по предплечью и там давит на лезвие изо всех сил. Хочется заставить себя почувствовать хоть что-то. Возможно, ему нравится пребывать в этом состоянии, в которое он сам себя загнал. Нравится жалеть себя, нравится изводить себя, нравится истекать кровью. Жалкий – так о себе думает Дима.   У него темнеет в глазах, когда он резко поднимается с пола. Дима улыбается собственному отражению в зеркале. Он рассматривает капли крови, упавшие на пол и начинает хохотать. Он смеется и плачет, стоя посреди ванной комнаты. Дима ничего не чувствует. Дима себя чувствует никем. В поле зрения попадают ножницы. И глаза Димы загораются идеей. Раньше его волосы красиво вились, но теперь выпадают в слишком больших количествах. Волосы, что ранее лежали на плечах, теперь уже не кажутся чем-то привлекательным. Он хватает ножницы. Сначала, на пробу, он оттягивает прядь и состригает совсем немного. А потом зажмуривается и резким движением отстригает по уши. Криво, неровно, некрасиво, но даже в этом Дима находит успокоение. Дима вновь смотрит в зеркало. Перемазанный кровью со странной причёской парень с огромными глазами таращится в ответ. И Дима в нём не узнаёт себя. Телефон звонит, и оцепенение спадает. Парень отвечает на звонок, не глядя, шмыгает и прокашливается, а потом широко раскрывает глаза, оглядываясь по сторонам. – Открой дверь. Я забыл ключи. Я не один и у меня тяжёлые пакеты. – Я не могу. – Ты свалил куда-то, что ли?! Бля, Димчик, это хуёво. – Ты с родителями? – Балбес, наверное, будь я с ними, не стал бы тревожить нашу Несмеяну. – А сколько вас там? – Ты чё, совсем из ума выжил? Открой дверь, если ты дома. – Ладно… Дима натягивает рукава домашней толстовки до пальцев, быстро стряхивает отстриженные волосы с плеч и выбегает из ванной. Он смотрит в глазок, и сердце его пропускает удар. Проворачивает ключ два раза, приоткрывает дверь, пропуская парней. Влад застывает на пороге, а Олег выглядывает из-за его плеча и прикрывает рот ладонью. Дима не здоровается, качает головой и вновь скрывается в ванной. Парни переглядываются, ничего не понимая. Череватый оставляет пакеты в коридоре и стучится в ванную. – Выйди оттуда. – Уйди. – Выйди, блять! Ты, сука, один дома больше не останешься. – Отъебись от меня! Съеби, блять, нахуй! Влад, охуевши, поворачивается к Олегу, который стоит у стены. Парни вновь переглядываются. – И чё делать? Дверь, что ли, с петель снимать? - спрашивает Влад у Шепса, который пожимает плечами. – Я ничего с собой не делаю! Просто отъебись от меня, я сам выйду отсюда без твоей помощи! - кричит Дима, заставляя брата вздрогнуть. – Дима, давай так: ты открываешь дверь, я оцениваю масштабы пиздеца, а потом помогаю тебе нормально подстричься. Ладно, Олег помогает тебе, потому что я сделаю ещё хуже. – Нет. – Ты либо открываешь дверь, либо её открываю я. Дима матерится, открывает дверь и кидает наглый взгляд на брата, который от шока ничего не может сказать. Свой шок он разделяет с Олегом, который на тот момент уже стоит рядом. Дима стоит посреди ванной, на полу несколько лужиц крови и повсюду волосы. Матвеев осматривает свои руки и подавляет смешок. – Приехали… - выдаёт Влад, подходя ближе к брату, который делает шаг назад. Череватый смотрит ему в глаза, сам не зная, чего он этим добьётся. Дима взгляд не отводит, глядит в ответ, не моргая. И Влад понимает – это пиздец. Олег отпихивает друга в сторону, закатывает рукава диминой толстовки, таращится несколько секунд и громко матерится. Включает воду, снимает толстовку с Димы, который уже не сопротивляется. Влад уходит за бинтами и перекисью, понимая, что в голове пусто: ни единой мысли, наталкивающей на решение теперь уже их общей проблемы. Шепс тем временем промывает порезы холодной водой. Ему становится больно от одного вида, но Дима не издаёт ни звука, смотрит куда-то в сторону и молчит. – Хочешь оставить волосы или всё, совсем убираем? – Не знаю.   Олег обрабатывает свежие раны, перебинтовывает руки парня, иногда бросая несмелые взгляды на Матвеева, который выглядит безучастным. Влад тем временем убирается в ванной, думая о том, что сегодня отчим с матерью задерживаются. И он, признаться, счастлив. Влад вручную застирывает Димину толстовку, морщится, когда касается пятен крови. Его натурально тошнит что от вида, что от запаха, но он делает своё дело, думая о том, как брат умудрился не помереть сегодня. Шепс стрижёт так, будто это и есть род его деятельности. Лёгкими, мягкими движениями он равняет пряди. Влад, в качестве поддержки, постоянно говорит: «Криво, Олежка». Олег в ответ на это смеётся, а Дима молчит, даже не смотрит в зеркало. Потом встаёт, собирает состриженные волосы, выкидывает их и запирается в своей комнате. – Он не выпрыгнет в окно? Семнадцатый этаж всё-таки. – Бля, Олежка. Влад нагло запирается в комнату Димы, который с головой укрылся одеялом. – Ты, может, есть хочешь? Матвеев не отвечает, но смеётся, выглядывая из своего укрытия. Влад закатывает глаза, поражаясь собственной тупости. Он прислоняется к дверному косяку, несколько секунд глядит на брата, а потом зовёт Олега со словами: – Посиди с ним. Поговори там, не знаю. И потом уходит, мирится сам с собой и своими убеждениями, думая, что лучше так, чем дохлый братец. Олег садится на кровать, молчит и не смотрит на парня. Он осматривает комнату и замечает беспорядок. Одежда валяется на полу, стол завален каким-то мусором, заставлен кружками. И пахнет пылью. Отчего-то ему становится стыдно. – Ты здорово поступил: разворотил мне всю, нахуй, душу, а потом съебался. – Дим… – Да отъебись уже от меня.   Олег тянет руку к волосам парня, проводит по ним и в очередной раз подмечает то, как сильно они поредели. Дима на этот жест никак не реагирует, Олег лишь вздыхает. Он думает о том, что действительно взял и пропал, и вправду разворотил всю душу мальчишки. Пытаясь вывести на положительный исход, лишь усугубил. – Ты мне нравишься. Очень. - сбивчиво шепчет Олег. – Круто, - отвечает парень, не глядя на него. – И я бы хотел быть рядом. – Здорово. – Давай сходим куда-нибудь? – Нет. – Как в школе? – Я не знаю. – Ты не ходишь на уроки? – Ты издеваешься, что ли? – Влад сказал, что ты совсем перестал есть. Дима садится, обращает взгляд к Олегу. Внезапная волна обиды и злости накатывает на парня, который так сильно желал почувствовать хоть что-то. Он поджимает губы, подрывается с кровати, открывает дверь и кивает Олегу, мол, съёбывай отсюда. Но тот лишь наклоняет голову, смотрит в ответ. И не двигается, сидит на кровати. Тогда Матвеев заливисто хохочет. Олег вздрагивает, когда Дима подходит к нему и чётко проговаривает: – Кем ты, сука, себя возомнил, чтоб сначала пытаться помочь, когда не просят, а потом съебаться после всей хуйни, которую выкинул? Это нормально, по-твоему? Ты помнишь, как… ­– Помню, - перебивает его Шепс и моментально осознаёт, что совершил ошибку. Влад не реагирует, когда слышит, что в комнате брата что-то прилетело в стену и разбилось. Только удивляется тому, что подобное повторяется три раза подряд. Ещё большее удивление находит его, когда до его слуха доносятся рыдания Димы. Парень сквозь слёзы кричит о том, что ему уже ничего не нужно; что пускай все катятся со своей помощью; что он всё равно не планирует даже доживать до окончания школы. Влад смирно сидит на месте, думая, что лучше пускай Матвеев вопит, чем целыми днями лежит и играет со стеной в гляделки. Сердце Олега ухает в тот самый момент, когда рядом с ним пролетает стакан. А потом ещё и ещё. Дима сбивчиво кричит, давится слезами и размахивает руками, обвиняя Олега в том, что он вечно оказывается в эпицентре самого пиздеца. Шепс молчит, наблюдает за тем, как Матвеев резким движением руки сметает всё со своего стола. Молчит, не двигается и тогда, когда Дима, путаясь в лежащей на полу одежде, подходит к нему и говорит о том, что нехуй тянуть руку помощи тому, кто в открытую шлёт нахуй. Дима заходится в рыданиях, стоя перед парнем, который встаёт и прижимает его к себе. Матвеев вырваться пытается, но у него не получается, потому что Шепс держит крепко. – Полегчало ведь? - спрашивает Олег, не выпуская Матвеева из своих объятий. Дима молчит, плачет и прекращает дёргаться. Олег в этот момент расслабленно выдыхает, понимая, что самое страшное позади. Он гладит спину Матвеева, содрогающегося в истерике и продумывает план действий по вытягиванию парня из пучины каждодневного пиздеца. Череватый напрягается, когда всё затихает, надеется, что никто никого не убил и вздыхает, отвечая на сообщение матери, которая просит приглядеть за братом. Они сегодня хотят остаться в гостях у бабушки. Влад благодарит всех богов за этот жест. Приглядел – думает Череватый, вспомнив про оставленные в коридоре пакеты.

***

Ночью парни обсуждают произошедшее, стараясь вести себя тише, чтобы не разбудить Диму, которого накануне заставили выпить успокоительное. Он плакал несколько часов подряд. – Надо родакам сказать, что его в больничку пора свозить. – Ты знаешь, что он может уехать в отпуск на несколько месяцев? В дурку. – А чё с ним ещё делать? Он себя калечит и вопит как резанный. – Надо вернуть его в школу. – Он сбегает с занятий. – Почему родители ещё не решили этот вопрос? – Потому что… потому что… – Ты что, реально покрываешь его аж настолько? Владос, ему нужно ходить на уроки, бывать на свежем воздухе и питаться хотя бы минимально. – Поучи меня ещё. Я не знаю, как вести себя с ним. Ему что-то скажешь – он в слёзы. – Я не знаю, Владос. – Я стремаюсь, что он себя захуярит, пока все будут спать. – Постоянно ведь не получится за ним следить.

***

Дима курит лёжа, даже не вставая с кровати. Сегодня он проснулся в шесть утра и долго лежал, вспоминая вчерашние события. В этот раз ему не стыдно – ему никак. Он выкуривает три подряд, даже несмотря на то, что его начинает подташнивать. Дима научился тушить окурки о своё бедро и это его даже забавляет – ему нравится, что тело способно привыкнуть ко всему. Олег просыпается в восемь. Он выходит в коридор, принюхивается и подавляет смешок. Затем умывается, чистит зубы своей зубной щёткой, которую ему заботливо выделили несколько месяцев назад. Пьёт кофе, завтракает вчерашними блинами. Выходит на балкон покурить. Затем наведывается к Матвееву, который с интересом поворачивает голову в его сторону. Олег расплывается в улыбке. Дима, завернувшись в одеяло, читал книгу, а потом, завидев Шепса, отложил её в сторону. Олег лёг рядом, понимая, что Дима не настроен на разговор, поэтому молчал, кончиками пальцев гладил его шею, смеясь, когда Матвеев раздражался и отодвигался. Олег, окончательно развеселившийся, обхватывает талию парня рукой и притягивает к себе, обнимая. Дима цокает, но не сопротивляется. – Как дела? – Стабильно. – Тебе хорошо с этой причёской. – А до этого было не очень? – Было очень. И сейчас очень. – Почему ты до сих пор носишь этот браслет? Он же… – Мне его подарил очень вредный парень, который мне до безумия нравится. – Дурак, - улыбается Дима. – Вредный парень очень красиво улыбается. – Вредному парню всё равно на все комплименты. – Вредный парень, наверное, лукавит. Он покраснел. Олег, не позволяя себе передумать, чмокает Диму в кончик носа, а потом, как и несколько месяцев назад, целует в уголок губ. Дима замирает, и Шепс, пользуясь моментом, оставляет на его губах лёгкий поцелуй. Матвеев резко выдыхает и ошарашенно глядит на парня, который улыбается, прежде чем окончательно и бесповоротно влюбиться. Олег затягивает Диму в лёгкий и нежный поцелуй, словно боится, что его оттолкнут. Но его не отталкивают, ему неумело отвечают на поцелуй, что заставляет Олега нервничать ещё сильнее. Это его первый поцелуй – понимает Олег, обхватывая лицо Димы руками, завлекая в более глубокий, чувственный поцелуй. Он улыбается, смущаясь не меньше. Но, целуя, понимает – это было необходимо им. Дима отстраняется первый, рвано дыша, говорит: – Пиздец. Они долго обсуждали всё на свете. Ну, Олег говорил, а Дима редко вставлял свои пять копеек, в основном слушая. На эти полтора часа стало легче обоим: Диме, потому что его вывели из непонятного состояния, Олегу – потому что он просто счастлив быть рядом. К обеду признаки жизни подаёт Влад, которого уже не заботит то, что в квартире пахнет сигаретами. Он готов взять вину на себя или свалить на Олега, которого очень жалуют отчим с матерью. Он обнаруживает родительского любимчика в комнате брата. И забывает, как правильно дышать, потому что Дима смеётся, пока что-то рассказывает, будто не было ничего такого, из-за чего Влад вчера чуть не поседел. – Голубчики. - встревает в их разговор Череватый и ухмыляется, когда замечает, что Дима выпускает олегову руку из своей. – Вопросы? - заливисто смеётся Олег, будто бы назло приобнимая краснеющего Диму за плечи. – Фу, как некультурно! - кривится Влад, изображая особое отвращение. Днём Олег уводит Диму к себе в гости, говоря, что ему нужно проветриться. Влад понимает – в этом есть здравые помыслы, но также осознаёт, что эти двое убегают целоваться на съёмной квартире Шепса, и это совсем не прельщает. В голове крутятся мотивы их возможного времяпрепровождения, от чего парню становятся немного дурно и тошно. У него единовременно увели и лучшего друга, и сводного брата. Он поёжился от неприятных мыслей и закрыл дверь за ними. По дороге парни забегают в магазин, несмотря на отнекивающегося Диму, который упирается ногами в землю, лишь бы не заходить туда. Олег терпеливо тянет того за руку, затем водит меж рядов, складывая в корзину детское питание, соки и энергетики. Дима дуется, театрально вздыхает и хихикает, когда из рук Шепса выскальзывает бутылка воды. – Читал, кстати, что можно начинать с овощных пюрешек. – Зачем? – Что именно? – Зачем читал? – Чтоб разобраться и найти решение. – Я не люблю овощи. – Полюбишь. - отрезает Олег, улыбнувшись. Квартира Олега маленькая и в ней не то чтобы чисто. Почти все стулья захламлены одеждой, на кухне стоят две пепельницы: на столе и на подоконнике. В комнате на каждой поверхности красуются грязные кружки, а на кровати, кажется, никто и не спит, потому что там валяются какие-то ватманы и чемодан. Дима вскидывает бровь, а Олег пожимает плечами, говоря, что у него нет времени на уборку. Матвеев представляет, что Шепс так и спит с этим чемоданом и подавляет смешок, забавляясь. Поняв, что гостю даже присесть негде, Олег решает, что настало время убраться. Дима говорит, что готов помочь. Олег выдаёт ему свои спортивные штаны и футболку. Смеётся, когда Дима неловко улыбается и говорит, что с него сползает одежда. Поэтому парень находит свои шорты на резинке, вспоминая о том, что носил их в девятом классе, в очередной раз удивляясь худобе Матвеева. Дима вновь переодевается в ванной, придирчиво глядит на своё отражение и выходит. Олегу первым делом в глаза бросаются странные следы на бёдрах парня, и он даже не сразу понимает природу их происхождения. – Сигареты тушил, - тихо говорит Дима. – Ох, блять, невероятно, - отвечает Олег, не сводя взгляда с ног парня. - Неужели тебе так легче? Дима оставляет того без ответа, принимаясь за мытьё посуды. Он моет долго и много: одних только кружек у Олега, живущего в полном одиночестве, штук десять. Потом он обнаруживает, что на кухне нет мусорного ведра, а Олег вежливо поясняет, что ведро есть, но только стоит на балконе, потому что парень часто забывает вынести мусор. Дима пребывает в культурном шоке и продолжает уборку. Покончив с кухней, перемещается в ванную и радуется тому, что там такого завала не наблюдается. Олег убирается в единственной комнате и коридоре, немного смущаясь. Бардак он развёл знатный и даже не думал о том, что приведёт сюда кого-то, кроме Влада, который всегда шутил о том, что, приходя сюда, помещается в свою естественную среду обитания – свинарник. Дима справляется гораздо быстрее (уборка есть его стихия), поэтому решает помочь парню. У Олега замирает дыхание, когда Дима, нашедший старые карандаши и скетчбук, не подпуская к себе парня, что-то рисует, проявляя особое усердие. Олег протирает пыль, забавно вытягивает шею, пытается рассмотреть, что же так терпеливо выводит Дима, периодически поглядывающий на него. Приятно – так думает Дима, рисуя. Он, вообще-то, закончил художку с красным дипломом, но забросил рисование сразу же после выпуска оттуда, просто потому что думал, что ему это не нужно. – Когда можно будет посмотреть? – Не мешай мне. Всего несколько штрихов, - отмахивается Дима, не поднимая головы. Через несколько минут Матвеев кивает головой, и Олег подходит. Опуская взор, охает и широко улыбается. Портретов ему ещё никто не рисовал. Олег в этом мало что смыслит, но понимает, что живопись и композицию тот точно не пропускал. В уголке листа стоит дата и выведено резким почерком «Для Олежи». Дима неловко улыбается, переминается с ноги на ногу и думает о том, что ему срочно нужно помыть руки, но его обнимает Олег, целует в макушку и благодарит. Дима млеет. «Отпустишь его на ночь?» - спрашивает Олег у Череватого в переписке. Влад мнётся, закатывает глаза, а потом отпрашивает брата у матери, которая хмурится, не понимая, каким образом парням удалось вытащить Диму из его убежища. Влад придумывает, что тот сам напросился в гости. «Бля, вот знала бы матушка, чем вы там занимаетесь… Пускай остаётся. Желательно так, чтоб домой не возвращался.» - отвечает он через несколько минут и выходит из диалога. Олег закатывает глаза. Он помогает Диме перебинтовать руки, а потом кормит того с ложечки, понимая, что впереди куча заёбов и проблем. Матвеев отнекивается и говорит, что поесть в силах сам, но в конце концов сдаётся. Потому что Шепс понимает – у парня такой тремор, что ложку, пусть и чайную, можно не удержать. А Дима думает, что тот преувеличивает, но молчит. Вечером они просто лежат и обсуждают какую-то ерунду. Так Дима узнаёт об убеждении Олега в том, что существуют призраки и всякие духи. Матвеев смеётся, называет того глупышкой и рассказывает о том, что в темноте и не такое может причудиться, потому что ночные иллюзии имеют место быть. У них даже завязывается горячий спор, в ходе которого оба несколько раз убегают курить на балкон. – Нет, это пиздецки тупо. – А я тебе говорю! Откуда тогда столько легенд и преданий? – В древности люди старались оправдать любое погодное условие чем угодно. Оттуда и повелось. – Нет, они точно существуют – Ещё скажи, что НЛО существует. – Ох, ещё как существует! – Немыслимо… А ещё они много целуются. Всяко, причём. Дима быстро учится – так думает Олег, когда Матвеев первый целует его. Я его, кажется, люблю – так думает Дима, когда Олег прижимает его к себе.