Мурашка

Когда приглашённые гости и операторы ушли, Шадон смог выдохнуть свободнее. Ему нравилось сниматься в роликах, но это всегда был титанический труд, ведь всё — от внешнего вида до поведения — должно было быть идеальным. Сняв куртку, он с удовольствием потянулся и улыбнулся, увидев выходящего из ванной Даника. Тот выглядел усталым и разморенным, а его кудряшки размокли и упали ему на лицо. Рыжая краска, которой была испачкана макушка, полностью смылась, что несказанно обрадовало Шадона, ибо он считал, что тёмный цвет больше подходил другу. Завернувшись в халат, Даник прошлёпал голыми ногами до дивана и развалился на нём, поглядывая на Шадона сквозь полуприкрытые веки. — Спасибо, Шади, это было весело, — тихо произнёс он, и Шадон улыбнулся ещё шире. — Рад был помочь, мой маленький друг, — произнёс он, рассеянно водя рукой по реквизиту. Пальцы наткнулись на «Мурашку», и Шадон замер. Он перевёл задумчиво-изучающий взгляд на друга, но Даник уже не наблюдал за ним. Откинувшись на подушки, он прикрыл глаза и тихо мурлыкал под нос какой-то рандомный мотивчик. Такой мягкий и домашний… Сердце Шадона защемило от нежности. Сейчас, когда Даник, влажный, разморенный и тихий, лежал на диване и приходил в себя, ему вдруг захотелось подарить ему чуть больше теплоты и удовольствия, чем он получил, снимаясь в очередном челлендже для ютуба. Прихватив «Мурашку», Шадон приблизился к Данику и сел рядом. — Позволь мне позаботиться о тебе, дружок, — тихо произнёс он, и Даник, не открывая глаз, подался к нему. Он сменил позу и с наслаждением вытянул ноги, положив голову на чужие колени. Они часто лежали так, просто наслаждаясь тишиной в компании друг друга, и не видели в этом ничего предосудительного. Шадон погладил влажные кудряшки и слегка помассировал чужую голову. Даник издал тихое довольное мычание. Убедившись, что друг не против массажа, Шадон прислонил «Мурашку» к его голове и аккуратно надавил. — Мф!.. — Даник прерывисто выдохнул, и Шадон почувствовал, как по его телу прошлась довольная дрожь. Волоски на теле буквально приподнялись от удовольствия. Шадон не проверял, но был уверен, что скрытые под свитером соски друга тоже набухли — по его размышлениям, это была ещё одна эро-зона Даника, о которой он пока никому не говорил. — Это правда, то, что ты говорил на съёмках? — размеренно двигая рукой, неспеша произнёс Шадон. «Щупальца» массажного устройства мягко прошлись по коже головы, и Даник издал тихий довольный стон. — М-м-м… Д-да… Это… правда… — выдохнул он, поджимая ноги к животу. Шадон мягко погладил его по плечу, продолжая массаж. «Маленький друг» был довольно откровенным с ним, и это не могло не радовать. Шадона всегда вдохновляла честность в их отношениях, поэтому он не собирался скрывать своих целей. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Даниро, — прошептал он, продолжая мягко надавливать на чувствительный затылок и постепенно слыша всё более тяжёлое и жаждущее дыхание. — Вытянись, я не причиню тебе вреда. Даник шумно облизнул губы и послушно выпрямил ноги. — Я… знаю… — прошептал он, опаляя колено друга горячим дыханием. — Люблю тебя, дружок. — Я… тоже… Шадон чуть склонился. Продолжая массировать «Мурашкой» голову Даника, он забрался другой ладонью под свитер и мягко прошёлся по чужой груди. Обвёл пальцами твёрдые соски. Слегка прищёлкнул один из них, заставляя Даника дёрнуться. Молодой казах издал серию невнятных хнычущих звуков, и двинулся навстречу «Мурашке», подаваясь головой за ласкающей его рукой, как уютный домашний кот. — Шади… Как жарко… — едва слышно простонал он, жмурясь. На глазах выступили слёзы наслаждения, а рука медленно поползла вниз, собираясь нырнуть под резинку штанов. Как бы Шадону не хотелось не мучить друга, он не смог отказать себе в маленьком капризе. Прекратив поглаживания сосков, он успел перехватить руку Даника и осторожно прижал её к дивану. Даник протестующе хныкнул. — Шади, нет! Пожа… луйста… — Давай без рук, мой юный друг? — Шадон понимающе улыбнулся, услышав недовольное сопение и оставил на полной щеке невинный поцелуй. — Ты моя умница, ты обязательно справишься. Даник дёрнулся в захвате. Похвала всегда действовала на него возбуждающе. Шадон сначала даже беспокоился на этот счёт — неужели Даника так редко хвалят, что он испытывает от этого настоящее удовольствие? Ответа на этот вопрос он так и не получил, но никогда не забывал поддержать друга и как следует похвалить его за любую незначительную мелочь. Ведь ему не сложно, а восторг и внеземная радость, которую испытывал Даник, слыша приятные вещи в свой адрес, были бесценны. Ничто так не возбуждало Шадона, как искреннее счастье в миндалевидных карих глазах, обычно так честно и простодушно глядящих на него, будто он был каким-то божеством. Он максимально нежно и медленно провёл «Мурашкой» по взмокшей голове, выбивая из Даника очередную порцию хныканья. Молодой казах дышал так загнанно, будто пробежал целый километр; его бока ходили ходуном, а кожа стала влажной от пота. Рука в цепком захвате Шадона нервно сжималась, будто Даник хотел вырвать её. Шадон не собирался удерживать его силой; сила — это вообще то, что он старался не применять по отношению к своему маленькому другу. Насилие и принуждения — то, что он хотел бы избежать в их отношениях, построенных на доверии и общей дружеской любви. — Ежонок, — произнёс он нежно, и Даник сдавленно хихикнул, почти сразу сорвавшись на стон. — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? — М-м-м… — Даник беспомощно потёрся щекой о жестковатую материю джинс и проскулил: — Да… о да, прошу… Мне так… хочется… — Ты можешь оттолкнуть меня, если почувствуешь дискомфорт. Я не обижусь, Даниро, честно, — тихо произнёс Шадон. Продолжая массаж, он отпустил чужую руку и провёл ладонью по нервно сокращающемуся животу, проникая кончиками пальцев под резинку штанов. Однако он не стал лезть под них и ограничился нежным поглаживанием чужого паха через ткань. Кажется, этого Данику хватило с лихвой. Он тонко вскрикнул, хватаясь руками за ногу друга. Он так сейчас напоминал беспомощного котёнка, слепо тычущегося в поисках любви и ласки, что сердце Шадона защемило вновь. Отложив «Мурашку», он повернул друга на спину и впился… нет, не так… нежно прикоснулся губами до пухлых дрожащих губ. Даник отвечал невпопад, растворившись в ощущениях. Он издал тихий всхлип, когда рука друга сомкнулась у него между ног, и задрожал всем телом, когда вихрь заботы и удовольствия обрушился на него, снося с разума и поглощая все мысли, размышления и тревоги, что оставались в голове. Шадон сцеловал несколько слезинок, выступивших на ресницах друга, и нежно потёрся носом о кончик чужого носа. — Ты невероятен, Даниро, — прошептал он в пухлые губы, ощущая исходящие от друга волны сытости. Даник медленно приоткрыл влажные глаза, в которых ещё виднелись потухающие следы наслаждения. Он ничего не говорил, всё ещё слишком ошеломлённый и взорванный, чтобы реагировать как-то членораздельно. Шадону это и не требовалось. Он разлёгся на диване и притянул к себе своё полненькое и милое чудо. Пока никого не было рядом, никто не осудит их объятия.