building steam

— кто блядь придумал эти ночные поезда. — кто блядь придумал пить очень много пива перед ночными поездами. — не я. — во, я же говорил, что Князь не в духе и бухать с нами не хотел! — Шур, иди на хер. чот ты слишком бодрый. — а я догоняюсь. ваше здоровье, господа! а как по-другому вообще это все вывезти? — не знаю, пацаны, вот Горшок по-моему уже не вывозит. — Ях, ну ты держишь его? вот держи и не пизди. — пусть Князь держит, он в качалку ходит. — куда-куда он ходит? два раза не считаются. один из них по ошибке, хаха. хотел абонемент в пивную купить. — мужики, заебали. Яш, чо за бунт на корабле, держишь — держи, нет — отдай мне, в натуре. Андрей внешне спокоен и медитативно покачивается на январском ветру, который вроде не такой пробирающий до костей, как в Питере, но все равно ебучий как еб твою мать, просто по-другому. еще и алкоголь постепенно выветривается, что не добавляет радости. “уставший” Миха на вокзале — это классика, и Андрей привычно волнуется, посадят ли Горшка в поезд или придется на пару с Балу включать максимум обаяния и уговаривать проводницу. заснет ли Миха, едва его занесут в купе, или будет активировано какое-то неведомое науке двадцать пятое дыхание и весь вагон будет ходить на ушах. не решит ли Миха вырубить. вдруг Миха уже вырубил и с утречка пораньше поставится в сортире. от последней мысли Князь злится, темнеет лицом, трет глаза и виски. Миха то, Миха это. где Миха. как там Миха. Миш, сижку? стакан мой возьми. руку изо рта убери, чудовище. дай одеялом накрою. Мих, харэ ржать, вставать через четыре часа. бля, да чо так смешно-то… Миша, ну! щас подушкой ебну, слышь. кадры из пленки отщелкиваются один за другим, вспышкой — секундная боль в нижней губе. не, Андрюх, я не додумал пока. Миша тем временем на плече у Яхи смешно трет переносицу, приоткрывает столько глаз, сколько может (один), шарит взглядом вокруг себя, видит Андрея, улыбается. отрывается от Яши, зевает, потягивается — так, что чуть не падает на жопу, но с помощью такой-то матери сохраняет равновесие. — молодые люди, билеты и паспорта готовим, пожалуйста. — о бля! — Миша, живее всех живых, внезапно рвется вперед, доставая из кармана документы. значит, все-таки двадцать пятое дыхание. Андрей вздыхает и лезет в вагон вслед за ним. *** — Миха, блин, ну! поезд качает, и они хохочут: Андрея только что занесло в процессе бурной жестикуляции, Горшок проявил чудеса реакции и остановил княжескую длань с горящим бычком в опасной близости от собственной физиономии. — чо ну? баранки гну! — руку-то отдай, там недокурено. — ой. Миша с интересом смотрит на запястье Андрея у себя в руках, как будто только что чудеса реакции проявлял кто-то другой, а он, Горшок, вообще не в курсе, как это тут оказалось. внезапно притягивает андрееву руку ближе, прижимается к пальцам губами и, ухватив фильтр сигареты, делает затяжку. брови Князя взлетают вверх, за ребрами все обмирает. — Мих, че за привычка — руки в рот тянуть, ладно свои… ауч! Миша выдыхает дым, морщится от того, что он попадает в глаза, и как-то невпопад выдает: — я тут короче думал, ну в общем, блин, хуйня полная, но надо проверить, Андрюх, можно? Андрей чешет свободной рукой в затылке, потому что вторую все еще держит Миха. — ну давай, а чего проверить-то? — докуривай, и пойдем, — командует Горшок и тут же тянет его за руку из тамбура. Андрей только успевает разжать пальцы, чтобы бычок упал на пол. в купе пусто — ребята, видимо, так и зависли в вагоне-ресторане в надежде взять от него все возможное. — так, — Миха шарит глазами по углам, находит водочную заначку Балу и плескает по чуть-чуть в пластиковые стаканы. — Дюх, пей давай. — я смотрю, у нас новая игра на выпивание, — Андрею почему-то ужасно смешно; вообще водка в него уже не особо и лезет, но интересно, в чем прикол. и что там Миха такое подумал, проносится в голове у него. — не, — мотает башкой Миша и садится рядом. — ну просто выпей, ладно? ну или, если не хочешь, не пей, хуй с ним. Андрей не успевает подумать, хочет ли он выпить, зато успевает понять, что знает, что сейчас будет. вот Миха зажмуривается, проводит рукой по лицу, выдыхает “бля”, поворачивается к Андрею, тянет его за рукав футболки на себя и — ну да — целует. сначала снова въебывается с отчаянного размаха в зубы, потом замирает вопросительно, Князь чувствует, как Миху потряхивает, нащупывает его руку и тоже тянет на себя легонько, приоткрывает рот, — блядь, губы у него классные, конечно, — Миша снова прикусывает ему нижнюю губу, но на этот раз осторожно, и тут же целует это место, и потом уголок рта, — да кто тебя целоваться-то научил, бля! — Андрей весь плывет и охуевает от происходящего, господи, а в чем вопрос-то был, да неважно уже. “интересно, а дверь-то мы закрыли”, — думает он, рывком вытаскивая из пряжки ремень михиных джинсов, еще не понимая толком, что будет делать, но так охуительно с Мишей целоваться, очень хорошо, но недостаточно. бля, ремень порвался. да похуй. сейчас. “в общем, я подумал — я люблю тебя больше, чем героин”, — шепчет Миха ему в скулу, касаясь губами. “ага, и отсоси еще мне, у нас что, сегодня какой-то праздник?” — Андрей не знает, думает ли он это или произносит вслух, но это все настолько охуенно, что просто невозможно. надо тормознуть и выпить водки, думает он. а еще лучше — воды, сушняк долбит страшно. — Мих, дай попить, — просит он. — да вот, бери, к тебе же ближе, — и правда, вот минералка на столике стоит, ура. Андрей тянется к ней, поезд в очередной раз качает, и вся вода проливается на постель. блядь, руки из жопы, как хочется пить, а где Миха-то. Князь моргает и садится на своей полке. пить хочется реально нестерпимо. постель мокрая — господи боже — сверху что-то капает. Князь высовывается в проход, смотрит снизу вверх: наверху дрыхнет Шура — так, то есть дверь все-таки не закрыли? — в обнимку с бутылкой минералки, видимо не особо тщательно закрытой, потому что из нее уже вылилось все, что могло, на пол и к Князю на постель, а сейчас грустно капают последние капли. “убил бы за попить”, — думает Андрей и смотрит на стол. пусто. интересно, это мы все-таки выпили водку? так, стоп, какую водку? Миха, приоткрыв рот, посапывает на соседней полке, подтянув колени к груди. дивный калейдоскоп событий улетучивается из андреевой памяти, вплоть до момента курения в тамбуре. ну да, там они были уже изрядно хороши. — Князь, харэ вошкаться там, — сонно выдает Балу, — полночи тебя колбасит, я экзорцистов не стал вызывать, но по ходу зря. — Шур, дай попить, будь человеком, — просит Андрей, и на него сваливается почти пустая бутылка, которую он приканчивает одним некрупным глотком. — а чо было-то, блин? но Шура уже спит дальше. Горшок тянется во весь рост, пока не упирается длиннющими ногами в стенку, и улыбается во сне. ремень на месте и абсолютно цел. а Андрей понимает, что мокрая не только постель, но и его трусы. станция конечная, вылезай, дружок, приехали.