Часть 10
12 мая 2023 г., 19:26
Венка с «Опустошителя» наблюдал, как ходовые огни «Палача» внезапно сменили кроваво-красный оттенок, от которого он и Келли были в ужасе, на ярко-белый, который часто использовался.
— Сэр! — позвал молодой коммандер. — Капитан Келли докладывает, что лорд Вейдер на борту, сэр!
И как он сделал это в бою? Неужели щиты были опущены?
— Сэр, он говорит, что вы все еще командуете. Адмирал у них, сэр, но он тяжело ранен.
Венка очень устал от эмоциональных качелей, с которыми он сегодня столкнулся.
— Подтверждаю. Попросите «Палача» нацелиться на мостик ведущего звездного разрушителя.
— Есть, сэр.
— Они поймут суть дела. Подведите нас к его правому борту.
— Сэр, «Мститель» сообщает, что они связались с адмиралом Акбаром и Мон Мотмой, сэр!
Сколько разных проблем могло одновременно на него свалиться?
— Они в безопасности?
— Сэр, «Мститель» выслал два десантных корабля, чтобы забрать их, но они казались уверенными, сэр.
— Очень хорошо.
На связи раздался новый голос.
— Я принимаю командование Черной эскадрильей, подтвердите.
— «Палач» подтверждает, лорд Вейдер.
— Разбойная эскадрилья, коммандер Скайуокер на связи. Ведж, где ты хочешь меня видеть?
И Венка с его командой стали свидетелями драматического шоу, в котором Скайуокеры работали в тандеме со своими группами, прокладывая пути разрушения сквозь вражеские истребители.
— Господи, неужели они только что... — Венка замолчал, осознав, что его команда может услышать его, когда он наблюдал, как два самых безумных и одаренных пилота, которых он когда-либо видел, пролетают друг от друга так близко, что мелкие искры вылетают из их щитов, когда они почти соприкасаются.
В результате большое количество вражеских истребителей, следовавших за каждым из них, столкнулись, превратившись в сверкающий огненный шар.
На мостике раздался негромкий приветственный возглас.
— Отставить!— крикнул Венка. — Мы в бою, а не на авиашоу!!
Однако попробуйте рассказать об этом Скайуокерам... И это был «Тысячелетний Сокол», жужжащий над башней того звездного разрушителя?
— Сэр, они включают свои гипердвигатели!
— Дайте этому разрушителю с левого борта все, что у нас есть! — приказал Венка.
«Палач» рассылал блестящую смерть, стреляя так быстро, что Венка задумался, была ли это оружейная команда или… у него были некоторые подозрения относительно этого корабля, особенно после его недавней «блокировки».
«Палач» взорвал разрушитель, и остальные отступили, а затем прыгнули прочь.
Венка старался не прислоняться к переборке.
— Отзовите истребители. Разрядите оружие. Молодцы.
Пиетт, ты должен мне свой хороший виски.
***
Он чувствовал тепло, но в хорошем смысле этого слова. Не жар лихорадки или болезни, а тепло и уют. Он почувствовал вкус бакты и смирился с мыслью, что, вероятно, пропустил какое-то время. Он исследовал себя, прежде чем открыть глаза. Он так привык к боли, что странно было совсем ее не чувствовать. Его левая рука снова была обездвижена на перевязи, но он должен был признать, что после всего случившегося, на данный момент, это его устраивало.
Пиетт открыл глаза и был удивлен, не увидев знакомого потолка лазарета Хенли. Он повернул голову и огляделся. Это была отдельная каюта, которую явно переделали под больничную палату. Он слышал, как аппаратура отслеживает его жизненные показатели, но в комнате были диван и удобные кресла, а также небольшой камбуз, где он мельком увидел несколько стаканов и кучу тарелок.
Значит, здесь были люди, но он понятия не имел, насколько давно. Его правая рука была довольно теплой, и он поднял глаза. Очень сфокусированный луч золотого света светил на его руку, вызывая легкое тепло. Он широко улыбнулся.
— Привет, Леди, — пробормотал он. Она предусмотрительно высветила свой яркий ярко-желтый код счастья с датапада, который кто-то предусмотрительно оставил под свободной рукой. Скорее всего, Вирс.
— Я тоже рад тебя видеть, — она переместила теплый луч на его грудь и ненадолго на лицо. Он прищурился. — Хорошо, спасибо. Я тоже по тебе скучал.
Она приглушила свет, создавая мягкое свечение вокруг его кровати и сохраняя остальную часть комнаты тусклой.
— Со всеми остальными все в порядке?
Она направила на него свет.
Он выдохнул с облегчением: — Хвала Силе.
— Я сожалею об этом. Ты, должно быть, испугалась.
Комната наполнилась смесью ледяного синего, красного и индиго.
— Мне так жаль, Леди, — сказал он ей, понимая ее смесь гнева, страха и печали.
— Как ты сейчас?
И она заговорила с ним. Его Леди, которая почти никогда не использовала свой механический голос.
— Адмирал на борту. Корабль функционирует оптимально.
Она просто... у нее всегда новые глубины.
Слезы подступили к его глазам.
— Я... Я рад это слышать, Леди.
Яростный желтый свет снова засиял на его датападе. Пиетт заснул в его свечении.
***
Когда он снова проснулся, ему пришлось еще раз переориентироваться на другое окружение. Ну, он понял, что его правая рука была придавлена, и оглянулся, чтобы увидеть блестящую темноволосую голову, лежащую рядом с его рукой, и его рука была зажата в ладони девушки.
Должно быть, Пиетт издал тихий звук, или она спала чутко, но внезапно подняла голову, и они посмотрели друг на друга.
И он должен был признать, что улыбка Леи Органы Скайуокер была одной из самых красивых вещей, которые он когда-либо видел.
— Адмирал, — выдохнула она и крепче сжала его руку, как будто боясь, что он исчезнет.
— Ваше высочество. Я надеюсь, вы хорошо выздоравливаете? Вам уже можно вставать?
Она мягко рассмеялась: — Я полностью выздоровела в течение двух дней, адмирал. Доктор Хенли отпустил меня, и все такое. Это вас мы так долго ждали.
— Что я пропустил? — спросил он покорно. Она отпустила его руку и встала, легко прошла на маленький камбуз, налила стакан воды и вернулась, чтобы ему передать. Он был благодарен, увидев, что изголовье кровати было наклонено так, что он почти сидел, и принял воду, сделав несколько восхитительных глотков, прежде чем Лея взяла ее и поставила на столик.
Затем она уселась поудобнее и скрестила ноги: — Я не должна была вас придавливать. Рада сообщить, что выиграла пари с Хэном, так как он думал, что генерал увидит вас первым. Он проводил много времени, спя на диване.
Вирс был лучшим из друзей.
Пиетт ухмыльнулся ей: — Что ж, тогда поздравляю, ваше высочество. Как долго я здесь нахожусь?
— Ну, вы пробыли в бакте четыре дня, почти сразу же, как поднялись на борт. Как только вы из нее освободились, доктор Хенли продержал вас в собственном лазарете еще 3. Вы находитесь здесь уже около 47 часов.
Больше недели. Он ненавидел терять так много времени. Она увидела его гримасу.
— Я знаю, и мне очень жаль. Но помимо того, что вы чуть не умерли, и ваше плечо зверски пострадало, у вас было то, что доктор Хенли назвал сильным переутомлением, — она сделала паузу, и в ее карих глазах заплясали озорные огоньки.
— Что, как я думала, для вас просто хроническое заболевание, учитывая, что вы работаете со всеми нами, Скайуокерами.
Всеми нами. Выходит, были предприняты какие-то шаги?
Он слегка улыбнулся: — У этого есть свои проблемы и награды.
— Очень осторожный ответ, адмирал, — она снова наклонилась вперед, чтобы посмотреть ему в глаза. — Вы должны знать, что мы все очень вам благодарны за то, что вы у нас есть. Боюсь, теперь вы не сможете от нас избавиться.
Это было установлено с того момента, как он согласился помочь Дарту Вейдеру спасти его сына от императора.
— Ваше высочество, — он сделал паузу, не уверенный, хочет ли он получить ответ на свой вопрос. — Я знаю, что умирал. Я спрошу об этом только один раз, и нам не обязательно говорить об этом снова, но... что случилось?
Она посмотрела на свои руки, а затем собралась: — Это — справедливый вопрос, адмирал, и я должна вам гораздо больше, чем просто ответить на него. Я... Я сказала бы, что рассказать должен мой отец, но я не знаю, смог бы он заставить себя это сделать.
Пиетт застрял на одном слове: — Ваш отец, ваше высочество?
Она кивнула. Учитывая его знание ситуации, он хотел большего: — Значит, вы добились некоторого прогресса в своем... понимании? — спросил он.
— Это все еще такой беспорядок, — вздохнула она, — но... после... всего, я обнаружила, что больше не могу его ненавидеть.
Если вы действительно это делали, моя дорогая девочка.
— Тогда вы можете мне рассказать, принцесса?
— Да. Мне очень жаль, но я все еще сама это обдумываю. Вы действительно умирали. И... и это была не та цена, которую мы были готовы заплатить. Люк пытался использовать Силу, но... — она шмыгнула носом и откашлялась, и он почувствовал себя в некотором роде виноватым за воспоминание о страдании на ее лице.
— Ваше высочество...
— Нет... Мне очень жаль, но я хочу вам рассказать. Боже мой, я думала, что я сильнее...
— Вы пережили кое-что травмирующее, я не понимаю, как это можно назвать слабостью, моя дорогая, — она с благодарностью посмотрела на него и снова потянулась к его руке, чтобы сжать ее обеими ладонями.
— Я приказала своему отцу попытаться вас вылечить.
Он поднял брови и уставился на нее.
— Вы приказали...
— И он сказал мне... что не может, что боится вас убить. Но… но он попытался.
Потому что вы его попросили.
— Адмирал, я не знаю, что он должен был сделать, чтобы получить доступ к этим способностям в Силе, но... это его изменило. Люк из-за этого не может перестать улыбаться, а отец не хочет это обсуждать, но если бы мне пришлось гадать — я в этом все еще новичок, — я думаю, что он сломал какую-то власть над собой темной стороны.
Что ж. Это было... Ну...
Не в первый раз Пиетт задался вопросом, как могла бы выглядеть галактика, если бы Вейдер раньше узнал, что у него двое детей.
— Я тоже это почувствовала. В тот момент, когда я поняла... когда я почувствовала, что вы вернулись... — она замолчала.
— Хорошо, — медленно сказал он. — Что ж, тогда я должен поблагодарить вас всех. Боюсь, вам тоже придется со мной мириться.
— Мой дорогой адмирал, — улыбнулась она, вставая и целуя его в макушку. — Мы бы не хотели, чтобы было по-другому. Отдыхайте. Увидимся позже.
Что ж. Он гадал, мог ли лорд Вейдер сказать «нет» своей дочери. Потому что, хоть убей, он не думал, что сможет это сделать.
***
Осматривая жилые помещения адмирала, Вирс действительно не мог представить более маловероятной группы людей. Если он слишком часто останавливался, чтобы подумать о природе своей нынешней жизни, она просто становилась слишком сюрреалистичной и ошеломляющей. Поэтому он старался об этом не думать. Проблема была в том, что подобное собрание тыкало ему это под нос.
Пиетт был официально освобожден из-под опеки Хенли, хотя еще не был допущен к действительной службе и, естественно, поднял шум. Хенли, как всегда, остался по этому поводу невозмутим. Он был в состоянии сказать «нет» Дарту Вейдеру, простой адмирал ни в малейшей степени не собирался его беспокоить. Конечно, у Хенли теперь была устрашающая поддержка в виде миниатюрной брюнетки с весьма неодобрительным выражением лица, и Пиетту в недвусмысленных выражениях сообщили, что его не должны видеть где-либо поблизости от мостика под страхом серьезного неудовольствия.
Таким образом, Вирс выслушал разглагольствования своего друга-трудоголика о чрезмерно заботливых Скайуокерах, гордясь тем, что сделал это с замечательным терпением. Когда адмирал перевел дыхание, Вирс вмешался.
— Теперь моя очередь, Фирмус?
Пиетт фыркнул, и если для адмирала имперского флота было возможно броситься в кресло (а это, конечно, было не так), то он так и сделал.
— Я оценивал твой интеллект выше, чем ты, возможно, заслуживал. Я не особенно силен в тонкостях, как ты знаешь...
Пиетт фыркнул.
— …спасибо, так что я просто выскажусь. Я сидел в том шаттле, уверенный, что это все, что ты умираешь, и я ничего не могу поделать. Я видел, как это знание привело в ужас и находившихся рядом со мной трех других человек. И, слава Силе, все эти трое оказались джедаями того или иного рода, так что все они действовали так, как я не могу объяснить или понять, и спасли твою чертову жизнь. Твоя принцесса была буквально готова сразиться с самой Смертью... Криффова преисподняя, видел бы ты ее!
Он сделал паузу. Пиетт молчал, пристально на него глядя.
— Я хочу сказать, адмирал, что каждый человек, который был там с вами, и я в том числе, заботился о тебе настолько, чтобы бояться тебя потерять. Так что, возможно, ты сможешь понять, если мы все сейчас чувствуем себя немного «чрезмерно заботливыми»?
У Пиетта перехватило горло, но он не находил слов.
— Фирмус, Дарт Вейдер позволил Хэну Соло пилотировать шаттл, на котором он находился, чтобы иметь возможность тебя исцелить, — Вирс ему ухмыльнулся. — Если это тебе ни о чем не говорит... А теперь, пожалуйста, не заставляй меня объяснять это снова. Я не знаю, стоит ли мне так сильно раздувать твое эго.
Пиетт слегка улыбнулся ему в ответ: — Хорошо, Макс, ты высказал свою точку зрения. Крифф, ты не сдерживаешь свои удары.
— Иногда моим более тупоголовым друзьям это нужно, чтобы донести до них несколько истин, — высокомерно ответил Вирс. — Ты — часть семьи, — конечно, сильно запутанной и интересной семьи, — но... Ты. Важен.
И вот все они были здесь. Принцесса распорядилась, чтобы в покои Пиетта принесли ужин, и Вирс согласовал с Соло поставку алкоголя, чтобы их небольшое собрание было хорошо снабжено.
Хотя было достаточно приятно видеть друг друга, когда в них не стреляли, и они не умирали, только после второго бокала людям удалось расслабиться настолько, чтобы легко поговорить.
Соло удобно устроился на диване с бокалом в одной руке, а другой рукой обнимал принцессу рядом с собой. Вирс не упустил из виду величайшие усилия, которые прилагал старший Скайуокер, чтобы избежать комментариев по этому поводу.
— Итак, адмирал, как долго док продержит вас в этом? — спросил контрабандист, указывая на руку Пиетта, все еще находящуюся на перевязи.
— К счастью, осталось всего три дня. Я считаю, что доктор слишком осторожен... — Вирс пронзил его взглядом: — ...но, поскольку у меня в прошлом с этой рукой были проблемы, это, может быть, и к лучшему.
Принцесса понимающе улыбнулась ему и Вирсу.
Скайуокер наложил еды себе в тарелку и подошел, чтобы встать рядом с генералом: — Ну, я думаю, пришло время заполнить некоторые пробелы, — сказал он. — Я хочу знать, как вы все выбрались из дворца. — Вирс остановился и посмотрел на него. Его голубые глаза были искренними и спокойными, но Вирс почувствовал, что у него была другая цель для этого вопроса. Возможно, это соответствовало тому, что Вирс тоже хотел сделать, потому что молодой джедай бросил быстрый взгляд на свою сестру, оценивая ее реакцию, в то время как генерал посмотрел на своего друга. Оба они были несколько напряжены, но, возможно, это был способ переварить все — вместе и в безопасности, с хорошей едой и друзьями — возможно, это сочетание помогло бы отодвинуть тьму их переживаний.
Надо признаться, Вирсу тоже было любопытно, так что, возможно, ему следовало бы, так сказать, начать действовать и подбодрить остальных.
— Ну, после того, как потолок в коридоре обрушился и разделил нас, Соло и я решили, что самый простой маршрут — лучший.
— Вот как, и каким же он был? — подбодрил его Скайуокер, глядя на него очень прямо, и Вирс был вполне уверен, что они пришли к единому мнению в своем намерении это обсудить.
— Крыша трамвайной линии не так уж сильно обвалилась, — небрежно сказал Соло, — но мне пришлось оставить свой любимый бластер в нашей комнате. На самом деле, мне из-за этого все еще немного горько.
Слабое фырканье от бывшего лорда ситхов, который стоял рядом с коллекцией миниатюрных деревьев Пиетта, и Соло бросил взгляд в его сторону, но ничего не сказал, возможно, из-за подталкивания принцессы.
— Очевидно, это не остановит человека с моими талантами, — продолжил Соло, — так что я... приобрел несколько бластеров и другой мундир для нашего генерала, поскольку его форма была чем-то вроде мишени.
Вирс закатил глаза, но был рад видеть, что этот разговор, похоже, возымел желаемый эффект.
Рот Пиетта слегка изогнулся, когда он взглянул на генерала, и Вирс решил передать ему мяч и посмотреть, что он с ним сделает.
— А вы как решили эту проблему, адмирал? — спросил он.
— Ах, ну, боюсь, я должен признаться, что ее высочество и я можем быть виновны во взломе и проникновении.
Принцесса слегка улыбнулась и жестом пригласила Пиетта присоединиться к ним на диване. Через мгновение адмирал подчинился, сев с другой стороны от нее и поставив свою тарелку на стол перед ними.
— Что ж, я потрясен и шокирован, твоя милость, — сказал контрабандист, который явно не испытывал ни того, ни другого. — Вы украли?
— Да, и если бы все люди на этой планете не были так озабочены попытками нас убить, я могла бы из-за этого чувствовать себя плохо, — едко парировала принцесса. — Кроме того, мы прошли по канализации несколько миль, так что, позвольте мне сказать вам, что это было необходимо.
— Снова канализация? — спросил Скайуокер, забавляясь и явно делясь личной шуткой со своей сестрой и контрабандистом.
— Я чувствую, что всем нам нужно услышать эту историю, — сказал Пиетт, но это было быстро опровергнуто.
— В другой раз, — твердо заявили хором Соло и Скайуокер, и старший Скайуокер неловко заерзал.
Значит, там имеется какая-то история, — подумал Вирс.
— В любом случае, — продолжила принцесса, — на этот раз канализация была идеей адмирала, и это нас спасло, так что я нисколько не жалуюсь. Кроме того, генерал Вирс, я получила демонстрацию того, насколько эффективна ваша рукопашная тренировка. Может быть, вы согласитесь мне показать?
— О, да? — сказал Вирс, ухмыляясь своему другу, который просто закатил глаза, но он мог сказать, что Пиетт немного расслабился. — Вы заставляете меня хорошо выглядеть, адмирал?
— Честно говоря, это было довольно удивительно, — сказала принцесса, — и я хочу поучиться.
Скайуокер и Соло переглянулись: — Ну, я думаю, что это — потрясающая идея, ваше высочество, — сказал Соло. — Наши враги не узнают, что их поразило, когда вы появитесь.
— В буквальном смысле, — пробормотал Пиетт в свой бокал, и принцесса бросила на него что-то вроде умоляющего взгляда.
Интересно. Очевидно, с ними произошло гораздо больше, и принцесса еще не была готова этим поделиться.
— Мне также напомнили, насколько имперским вы все еще можете быть, — заявила она, улыбаясь, чтобы скрыть любую обиду, и явно желая уйти от темы, которая заставляла ее чувствовать себя неловко.
Пиетт снова покраснел, так что, очевидно, это нуждалось в каком-то объяснении.
— Правда? — спросил Соло, тоже очень заинтересованный. — Потому что у меня самого был в этом некоторый опыт. — Вирс прищурился, глядя на него, и Соло пожал плечами.
— Скажите, пожалуйста, — сказала принцесса, теперь уже точно дразнящим тоном, — вас тоже окружали члены банды, и генерал говорил им, что они — «бесклассовая мразь»?
Пиетт закрыл лицо рукой, а Скайуокер откровенно рассмеялся. Вирс просто мог это слышать — в самых лучших отточенных тонах Пиетта. Он ухмыльнулся.
— Правда, адмирал? — вмешался его светлость, впервые заговорив.
И еще. Была ли это улыбка? От лорда Вейдера? Вирс никогда не привыкнет к этой странной новой жизни, в которой он оказался.
— Милорд... — Пиетт поднял голову с пылающим лицом, и Вирс увидел момент, когда на его лице появилось выражение «о, крифф». — Они и были.
— Они, безусловно, были, — кивнула принцесса, — и это было чудесно, адмирал, — она засмеялась, похлопав его по руке, и Вирс почувствовал, что этот разговор достиг своей цели, когда Соло начал рассказывать историю о том, как на Эндоре его назвали «Мятежным отребьем». Скайуокер снова бросил на него понимающий взгляд, отсалютовал ему бокалом и встал рядом с отцом.
***
Анакин знал, что делает его сын. Люк был очень талантлив в том, чтобы увидеть момент и воспользоваться им. Вирс всегда помогал, и когда эта разношерстная группа бывших повстанцев и имперцев успела стать их собственным подразделением?
Его дочь отпускала тьму, которая ее коснулась, в безопасности со своим контрабандистом (он работал над тем, чтобы смириться с этим, но, преисподняя…) и убеждала себя, что Пиетт жив и присутствует.
Сам адмирал сознательно позволял окружающим его людям оказывать ему поддержку — Анакин знал, что Пиетту было нелегко. Яростная независимость была в нем давно укоренившейся, и как такой же сторонний наблюдатель, Анакин понимал эту трудность.
Однако что-то произошло — что-то, о чем его дочь не хотела, чтобы адмирал говорил. Он подозревал, что это может быть как-то связано с ее собственной силой, но не собирался давить.
Словно прочитав его мысли, Люк тихо заговорил рядом с ним:
— Как ты думаешь, что заставило Лею прекратить этот разговор?
— Вероятно, то же самое, что и тебя, — ответил Анакин, делая глоток и глядя на своего сына.
— Она что-то сделала с Силой.
— Да уж.
Некоторое время они оба молчали, наблюдая за тем, как остальные непринужденно общаются.
— Твоя сестра могущественна, Люк, ты, должно быть, это почувствовал.
— Так и есть, — Люк заколебался. — Она также очень боится этой силы.
Да. В этом отношении она была так похожа на своего отца. И сам Анакин не решался ее обучать. Для этого гораздо лучше подходил Люк. Были сделаны успехи. Возможно, она могла бы открыться им насчет случившегося. Очевидно, она зависела от Соло и могла также рассчитывать на благоразумие адмирала. Но сам Анакин одновременно боялся и хотел поговорить с ней о ее силе.
— А как насчет тебя, отец? — спросил Люк, пронзая его знакомым голубым взглядом.
— Я... работаю над ответом на это, сын мой, — честно ответил Анакин. Снова оказавшись на свету, он почувствовал себя заключенным, впервые за 20 лет увидевшим солнце и стоящим на дрожащих ногах. Он не был уверен, что делать в первую очередь. Или даже как это делать.
— Я бы хотел тебе помочь. Если хочешь, — быстро добавил Люк. — Мне тоже еще многому предстоит научиться. Я думаю, мы могли бы помочь друг другу. Но только если ты сам этого захочешь.
Его сын, так быстро позволивший ему отказаться. Он улыбнулся своему яркому в Силе ребенку: — Я был бы очень рад этому, сын мой, спасибо.
И Люк просиял, глядя на него.
****
<«Леди», — сказал Анакин несколько дней спустя. — «Нам нужно поговорить о твоих параметрах.»>
<«Что ты имеешь в виду, Темный?»>
Он шел по ее коридорам, кивая различным проходящим мимо членам экипажа.
<«Ты не можешь убить миллионы людей, даже ради своего адмирала, Леди.»>
<«Почему бы и нет?»>
Он поднялся на лифте из командной башни на мостик.
<«Потому, что это неприемлемо с моральной точки зрения. И большинство из них были невинны.»>
<«Определи термин — невинный.»>
<«Не несет ответственности за травмы твоего адмирала. Не несет ответственности за действия мятежников.»>
Двери на мостике с шипением открылись, и он двинулся вперед, кивнув Пиетту и Келли, чтобы они продолжали свой тихий разговор по связи. Он улыбнулся глубокому чувству удовлетворения, которое испытывал его адмирал, вернувшись туда, где ему было место.
<«Почему же тогда невинные не защитили твое потомство?»>
Сила, его Леди задавала трудные вопросы.
<«Не все из них об этом знали. У них нет твоих способностей, Леди, чтобы узнать так много за один раз. Люди делают все, что в их силах, с теми знаниями, которые у них есть.»>
<«Леди, ты сомневалась во мне. Ты не делала этого раньше — почему?»>
<«У меня был страх. Страх, что мой адмирал был убит. Что ты не хотел мне говорить.»>
Она подумала, что он пытается смягчить этот удар.
<«Леди», — он положил руку на переборку. — «Даже если бы это произошло, — а я уверяю тебя, что сделаю все, что в моих силах, чтобы подобного не случилось, — ты не можешь убить миллионы.»>
Он почувствовал ее неуверенность.
<«Леди, если бы один из членов твоего экипажа сделал что-то, достойное смерти, было бы правильно уничтожить тебя и каждого человека в тебе?»>
<«Я бы не позволила этому произойти!» — заявила она.>
<«Но было бы это правильно?» — могла ли она понять связанные с этим моральные принципы? Его прекрасный, опасный корабль?>
Пауза. Он чувствовал, что Пиетт с любопытством смотрит на него, но предусмотрительно позволил своему командиру уединиться.
<«Это не было бы... правильно», — наконец ответила она.>
Его облегчение передалось и ей.
<«Это очень важно для тебя», — сказала она.>
<«Да, Леди, да, это так. Потому что я хочу, чтобы ты была выше ошибок, которые совершил я. И не такой, как я. Так что не уничтожай в отместку миллионы . Однако ты всегда можешь защищать твоего адмирала, и твоя команда сделает для этого все возможное.»>
<«Да», — сказала она ему. — «Я понимаю.»>
<«Кто ты сейчас?» — спросила она, когда он стоял на мостике и смотрел на звезды.>
<«Я не знаю, Леди», — честно ответил он. — «Я не знаю другого человека, который вернулся бы к свету так, как я.»>
<«Ты... не Темный», — ее голос звучал почти задумчиво.>
<«Кто я теперь для тебя, Леди? Что ты видишь?»>
<«Ты — свет. Но это свет через треснувший иллюминатор.»>
<Он недоверчиво рассмеялся: — «Это... невероятно точно.»>
<«Я не знаю, как тебя называть.»>
<«Я думаю, что Темный подойдет, Леди. Напоминание о том, кем я был и кем больше не буду.»>
<«Хорошо, Темный.»>
Анакин улыбнулся и положил руку на переборку.
