Desperate Measures

      Первое, что делает Че, когда просыпается, — это роется в своем шкафу.       Че приходится переложить половину своей одежды на кровать и вытащить две, все еще запакованные, коробки после переезда, прежде чем он, наконец, добирается до самого конца.       Че ждет черный кожаный футляр для гитары, спрятанный за куртками, сувенирами и забытыми вещами.       Че вытаскивает его и ставит рядом с дверью.       Он преследует Че во время утренних процедур, видимый почти из каждого уголка его комнаты. В его присутствии там есть ощущение завершенности. Че продолжает украдкой поглядывать на футляр, будто он может исчезнуть обратно, в свой потайной уголок, без его разрешения, такой же скользкий и трудноразрешимый, как и человек, который дал его Че.       У Че болит грудь. Че хочет сигарету, но у него нет зажигалки, и, вероятно, сейчас слишком раннее утро, чтобы курение было чем-то иным, кроме как плохим решением.       Че напоминает себе, что так будет лучше.       Че нужно прочно оставить Кима в прошлом. Че нужно отвлечься от прошлого и устремиться в будущее, что бы оно не значило. Это значит, что больше никаких глупостей. Че больше не нужно лгать самому себе. И определенно больше не нужно ходить на цыпочках вокруг гитары Кима, украдкой бросая на нее крошечные взгляды всякий раз, когда Че роется в своем шкафу в поисках какой-нибудь одежды.       По крайней мере, у меня есть душа.       Че морщится и потирает виски. Ему не нравится та версия себя, которой он становится рядом с Кимом.       Может быть, Че с Кимом просто выявляют худшее друг в друге.       Уже позднее утро, когда Че выходит из своей комнаты с футляром для гитары в руке. В комнате Кима играет громкая музыка. Че не узнает ее, но музыка звучит как клубная.       Это не очень на Кима похоже.       Но это не дело Че.       Че пересекает холл и аккуратно ставит футляр перед дверью Кима.       Че смотрит на него сверху вниз.       Че чувствует себя немного слабым. Он подумывает о том, чтобы взять свои слова обратно.       Че написал Киму песню о любви на этой гитаре. Че проводил с этой гитарой больше времени, чем с самим Кимом, прижимая ее к груди, как спасательный круг, пока практиковался, практиковался и еще раз практиковался.       Всякий раз, когда закрадывались сомнения — когда Че задавался вопросом, не перегибает ли он палку, или ставил под сомнение свою интерпретацию застенчивых улыбок Кима и застенчивых расспросов, — его мысли всегда возвращались к гитаре.       Она была основой для всего.       Зачем бы Пи’Вику дарить мне такой продуманный и дорогой подарок, если я ему совсем не нравлюсь? — спрашивал Че себя снова, и снова, и снова, и каждый раз, когда его одолевали сомнения.       Че нужно перестать придумывать оправдания. Такие подарки, как этот, не являются ценными для людей, подобных Киму. Он никогда не значил так много, как Че думал.       Справа от Че кто-то прочищает горло.       Че не двигается.       — Привет, Пи’Биг, — говорит Че, все еще уставившись на футляр от гитары на полу.       — Кхун Че, — вежливо здоровается Биг, — Кхун Ким поручил мне следить за тобой сегодня.       — Это все, что он проинструктировал тебя сделать? — категорично спрашивает Че, — или меня снова увезут против моей воли в тот момент, когда я сделаю что-то, что ему не понравится?       Биг колеблется.       — Продолжай, — подсказывает Че, наконец поднимая взгляд. Он засовывает руки в карманы, делая глубокий, успокаивающий вдох.       — Кхун Ким не давал мне никаких дополнительных указаний. Но мой долг, как телохранителя, — вмешаться, если я считаю, что суждения моего подопечного не лучшие, — осторожно объясняет Биг, — особенно, если я посчитаю, что может быть причинен какой-то вред. Я бы сделал это для любого.       Че наклоняет голову.       — Даже Пи’Кима? — спрашивает Че, — Пи’Кинна?       Уголок рта Бига дергается.       — Да, Кхун Че. Так хорошо, как только могу, учитывая их похвальные способности.       Образ Бига, пытающегося увести воинственно пьяного Кимхана, почти вызывает улыбку на губах Че.       Че никогда раньше по-настоящему не видел Кима в действии — он был накачан наркотиками во время своего похищения, чтобы помнить что-либо о том, что делал Ким, а катастрофа прошлой ночью, с Биром, вообще вряд ли считается дракой.       Че хмурится, переосмысливая слова Бига.       — Я думал, что мы договорились, что тебе не нужно меня так называть. Это странно.       Биг упрямо поджимает губы, поглядывая на закрытую дверь комнаты Кима.       — Кхун Ким настоял, чтобы ты…       Внезапный громкий шум, доносящийся из комнаты Кима, пугает их. Че шарахается от двери, оказываясь прижатым к Бигу. Рука Бига тянется к пистолету.       Музыка оборвалась.       — Ни в коем случае! — доносится приглушенный, далекий голос Кима изнутри.       Биг и Че смотрят друг на друга, оба переводят затаенное дыхание. Взгляд Бига падает туда, где Че немного трогательно цепляется за его руку.       — Хорошие инстинкты, — ухмыляется Биг, — хотя, может быть, перестанешь меня держать. Мне нужна эта рука, чтобы стрелять.       — Извини, — краснеет Че. Он выходит из личного пространства Бига.       — Кхун, ты что, с ума сошел?! — рычит Ким, — нет, забудь, что я спрашивал об этом. Глупый вопрос, учитывая, с кем я разговариваю.       — Сядь, ты, маленький лихорадочный гремлин! — раздается возмущенный ответ Кхуна, — я воспитывал тебя не таким эгоцентричным отродьем!       Раздается еще один громкий звук, на этот раз ближе к двери.       — Какого хрена ты меня так назвал?       Че и Биг смотрят друг на друга широко раскрытыми глазами.       Внезапно Че понимает, почему гнев Кима так сильно пугает людей. Услышав такой тон, обращенный к кому-то другому — вне ослепляющего накала их споров, — у Че мурашки бегут по спине.       Че также уверен, что непоколебимый смертельный взгляд Кима сразу же отражается от особой разновидности эксцентричности Танкхуна и рассыпается в прах.       Теперь, когда Че думает об этом, он никогда не видел их вместе в одной комнате. И все же, все, о чем Че может думать, — это тот день, когда его мир рухнул вокруг него, и нежное выражение лица Кхуна, когда он сказал:       — Я вырастил его, ты знаешь.       Голоса Кима и Кхуна за дверью понизились до приглушенного бормотания.       — Мы должны идти, — решительно говорит Биг, его голос тихий, будто он боится, что их могут подслушать, — прямо сейчас.       Че кивает и бежит за Бигом по коридору. Он благополучно стоит рядом со своим телохранителем в лифте.       — И часто с ними такое случается? — слабым голосом спрашивает Че.       Биг бросает на Че суровый взгляд.       — Точно, — вздыхает Че, — полагаю, это не мое дело.       Биг пожимает плечами.       — Иногда люди гораздо больше похожи друг на друга, чем им хочется признать, — неопределенно говорит Биг. Он нажимает кнопку этажа вестибюля.       — И что ты хотел этим сказать?       — Куда мы направляемся? — спрашивает Биг, полностью игнорируя вопрос Че.       — В торговый центр. У моего друга есть пунктик.       — Я ненавижу торговые центры, — стонет Биг.       — Тогда оставайся здесь.       Взгляд Че снова опускается на гитару, которую он оставил лежать на полу.       Рядом с ним фыркает Биг.       — Да. Как я и сказал.       Возможно, это было ошибкой.       Че смотрит на гитару, пока двери лифта не закрываются, его сердце бешено колотится в груди.

~*~

      Че велел Бигу держаться подальше, как только они приедут. Че знает, что Ому становится неуютно, когда над его душой стоят телохранители, все еще глубоко непривычно ко всей мафии, как концепции.       — Готов посмотреть, как я опозорюсь? — смеется Ом.       Чехол для гитары Ома выглядит почти так же, как у Кима, но на нем гораздо больше наклеек.       Сердце Че странно сжимается, когда он смотрит на него. Он старается этого не делать. Вместо этого Че сосредотачивается на Оме, изображая на лице радостную улыбку.       — У тебя все получится, — успокаивает его Че, — это ничем не отличается от игры дома. Просто на глазах у людей.       — Я много лажал дома, так что спасибо тебе за сравнение.       Че закатывает глаза.       — Ты великий музыкант, Ом, — говорит Че, — ты поступил на факультет нашей мечты. С тобой все будет в порядке перед несколькими прохожими.       Ом бросает на Че задумчивый взгляд.       — А Макао приедет? — спрашивает Ом, явно избегая темы, которую хочет затронуть.       От Че не ускользает обнадеживающий тон вопроса.       — Лучше бы да, — отвечает Че, — у него остался мой телефон.       — Да, кстати, спасибо, что подождал до двух часов ночи, чтобы сообщить нам, что ты жив, — ругается Ом, — мы действительно подумали, что ты исчез с тем парнем, на секунду, пока кузен Макао не написал ему смс или что-то в этом роде? Что произошло?       Сердце Че сжимается.       — Прости. Это долгая история. И я не мог написать тебе, пока не вернулся домой к своему ноутбуку.       — Ну, ты можешь поделиться всем, когда мы куда-нибудь пойдем после выступления. Мне нужно идти готовиться.       Че определенно не делится всем.       Че идет за Омом в маленькое уютное кафе на нижнем этаже торгового центра. Внутри есть небольшая сцена, оборудованная для живых выступлений. Ом подошел к ней, разговорился с сотрудником и несколькими другими молодыми музыкантами.       Че находит себе место. Ему неприятно осознавать, что Биг сливается с толпой позади. Че кажется, что он выглядит привлекательно, но, возможно, это только потому, что он знает, что его нужно искать.       Это странно — сознательно проводить свой день с «хвостом».       Че интересно, что сейчас делает Ким. Он задается вопросом, открыл ли он уже дверь.       Че задается вопросом: был ли Ким все еще зол, когда увидел футляр, или он вновь разозлил его. Че задается вопросом, чувствовал ли Ким вообще что-нибудь.       Че пытается заглушить эту мысль, прогнать ее прочь, но боль в груди только усиливается.       Че уже собирается встать и пойти перекурить, когда его пугает то, что кто-то плюхается на сиденье рядом с ним.       — Я вижу, ты взял с собой Бига, — ухмыляется Макао, — добро пожаловать в клуб больших мальчиков.       Макао пододвигает телефон Че через стол.       — Это не смешно, — ворчит Че. Он хватает свой телефон и откидывается на спинку стула. На экране огромное количество не просмотренных уведомлений.       — Как скажешь, братан, — говорит Макао, — я всегда начеку. В нашей семье это здравый смысл. Честно говоря, я удивлен, что тебе удалось зайти так далеко без него. Когда выходит Ом?       Че озадаченно смотрит на Макао.       — Ты хочешь сказать, что с тобой был телохранитель каждый раз, когда мы встречались?       — Да, — пожимает плечами Макао, — в значительной степени. Ом?       Макао указывает на сцену.       Че смотрит на сцену, затем снова на Макао. Он оглядывается по сторонам, словно по волшебству думает, что сможет заметить какого-нибудь заметного телохранителя, которого раньше никогда не видел.       Неудивительно, что Че не видит никого неуместного. Он полагает, что Биг тоже не выглядит неуместно.       Или он не стал бы, если бы Че перестал так часто оглядываться на него.       У Че возникает очень внезапное и непоколебимое чувство, что он сам является причиной большинства своих проблем.       Внезапно проблемы Макао кажутся Че гораздо более интересными, чем его собственные.       Че опирается локтем на стол перед собой, подпирает щеку кулаком и понимающе смотрит на Макао.       Макао прищуривает глаза.       — Что? — огрызается Макао, защищаясь.       — Ничего, — небрежно говорит Че, непоколебимый в своем самодовольном осмотре, — только то, что он спрашивал ранее, придешь ли ты.       — Правда? — Макао мгновенно оживляется.       Это отвратительно.       — О боже, вы двое, пожалуйста, можете взять себя в руки? — Че давится, его самодовольное притворство рушится, — ты на самом деле такой противный.       — Говори за себя. Я слышал вчера вечером, что ты ушел домой с Кимом. И что возникла некоторая напряженность.       Макао приподнимает брови.       Слухи, конечно, быстро распространяются среди телохранителей.       — Не так, — стонет Че. Он роняет голову на стол, звук эхом отдается от дерева под ним, — мы поссорились. Сильно. Теперь между нами все кончено… Навсегда.       Желудок Че скручивает. Ему нужно купить что-нибудь на завтрак. Че не хотел рисковать столкнуться с Кимом в столовой утром, и притворяться, что он просто не выбрасывал гитару Кима в коридор, как маленькую коробку с печальными, брошенными котятами.       — Я и не подозревал, что у вас все еще что-то происходит и с чем нужно что-то делать, — подлизывается Макао.       — Прекрати, — бормочет Че. Сегодня он не особенно расположен к шуткам, — ты понял, что я имею в виду. Я просто… Я все ему ясно объяснил. По правде.       Че спасает эхо связи, заполняющее небольшое пространство кафе. Он демонстративно обращает внимание на сцену, замечая встревоженное лицо Ома в стороне, нервно постукивающего ногой.       Когда Че ловит взгляд Ома, то машет рукой, улыбается и указывает на Макао.       Ом улыбается — по-настоящему улыбается — впервые с тех пор, как Че встретился с ним ранее.       Че помнит, каково это — чувствовать себя таким образом. Он сопротивляется искушению предаться горьким мыслям по этому поводу.       Его друзья заслуживают того, чтобы быть счастливыми, даже если Че сам этого не делает. Макао — это не Ким. Ом — это не Че. Ему не нужно защищать ни одного из них. С ними все в порядке.       Ом — первый человек на сцене.       Звук игры Ома до боли знаком. Болит, как почти зажившая рана.       Че до сих пор помнит все свои маленькие привычки с тех пор, как они вместе тренировались, выполняя упражнения на ловкость или просто джемуя и наигрывая риффы. Это было легко, с низким давлением. На самом деле ничто не имело значения. Они играли все, что хотели.       Че скучает по этому.       Зрители в кафе вокруг него разражаются аплодисментами.       Че вздрагивает, присоединяясь к ним. Он встает и свистит, делая все возможное, чтобы как можно больше смутить Ома. Ом вскакивает на ноги и улыбается, складывая руки вместе и кланяясь в застенчивом, наполовину прерванном маленьком поклоне, прежде чем забрать свою гитару и покинуть сцену.       — Подержи!       Ом сует гитару в руки Че, затем наклоняется к стойке, чтобы купить себе кофе.       Че инстинктивно сжимает гитару, держа ее у себя на коленях. Пальцы левой руки изгибаются в аккорде «С» поперек ладов и остаются там. Че прижимает правую руку к струнам, чтобы они не издавали никакого шума, когда следующий музыкант приступает к настройке.       Адреналин разливается по венам Че. Он не уверен, почему.       Че сидит, застыв, пока Ом не возвращается, чтобы забрать свою гитару и убрать ее в чехол.       — Спасибо! — вздыхает Ом, — боже, это было ужасно. Я все сделал хорошо?       — Ты справился потрясающе! — отвечает Макао.       Че кивает в ответ, не в силах обрести дар речи.       Ом хватает стул и устраивается между ними, придвигаясь подозрительно близко к Макао. Они болтают обо всем том времени, которое Ом провел на тренировках.       — Я выйду покурить, — внезапно говорит Че.       Они поворачиваются и хмуро смотрят на Че.       — Разве ты не хочешь остаться и посмотреть на других артистов? — спрашивает Ом.       — Я вернусь. Мне просто нужна минута, хорошо?       Что-то в выражении лица Че, должно быть, выдало его. Макао медленно кивает.       — Мы придем за тобой, если ты не вернешься сам.       Че заставляет себя улыбнуться.       — Конечно.       Че уйдет не так уж надолго. Ему просто нужна минута, чтобы отдышаться.       Че идет к месту для курения сразу за входом в торговый центр.       Че ловит себя на том, что пишет Поршу.       Че: Привет. У тебя найдется минутка?       Биг идет рядом с Че, очевидно, предполагая, что теперь их расстояние от Ома означает, что он может сделать себя более заметным. Че не утруждает себя другими указаниями.       Биг с отвращением смотрит на коробку сигарет Че.       — Ты убиваешь себя ими.       Че приподнимает бровь, наклоняя открытую коробку в сторону Бига.       Биг закатывает глаза и фыркает, затем протягивает руку, чтобы взять одну. Он замолкает, когда замечает внутри необычное разнообразие бумаги.       — Это что, косяки? — спросил Биг.       — Только два в углу, — пожимает плечами Че. Он смотрит на ослепительно яркий горизонт над ними, жалея, что не догадался захватить с собой какие-нибудь очки, — возьми из остальных.       Биг колеблется. Че продолжает изображать восхищение городской архитектурой. Че задается вопросом, заберет ли Биг травку. На самом деле он не продумал все до конца. Че просто нужно было сбежать из кафе.       Пальцы все еще покалывает от прохладного прикосновения стальных струн к ним.       — Они от Кхун Вегаса? — осторожно спрашивает Биг.       Вопрос возвращает внимание Че к настоящему.       — Эм. Да? — отвечает он.       Биг понимающе кивает. Затем, к большому недоумению Че, он проводит пальцами мимо косяков, будто никогда их не видел, и вытаскивает обычную сигарету.       — Если ты поделишься со мной одним позже, я научу тебя, как обезоружить кого-нибудь с помощью пистолета.       Че озадаченно смотрит на Бига.       — Ты пытаешься обменять боевую подготовку на наркотики? — спрашивает Че, понижая голос, чтобы никто из окружающих не услышал их абсурдный разговор.       Биг пожимает плечами.       — Это мафия. Ты обмениваешься тем, что можешь предложить. И я хочу один из этих предварительных розыгрышей.       Че моргает, глядя на Бига.       Че тянется за зажигалкой, пытаясь выиграть время, чтобы задаться вопросом, как он оказался в таком положении.       Карман пуст.       Верно. Че почти забыл об этом.       Биг закатывает глаза и достает из собственного кармана блестящую черную зажигалку прежде, чем Че успевает спросить.       На полсекунды Че ожидает, что это будет его собственная зажигалка «Wik» с ограниченным тиражом.       Это не она.       Че задается вопросом, что Биг сделал с той зажигалкой.       — Спасибо, — говорит Че и застенчиво принимает предложенный огонек.       Биг кивает.       С минуту они молча курят, наблюдая за снующими мимо машинами и людьми. Биг выжидающе смотрит на Че, ожидая ответа.       — Ладно, ладно, — наконец сдается Че, — да, пожалуйста. Научи меня, как забирать оружие у людей.       Че слишком поздно осознает, как громко произнес эти слова. Несколько курильщиков поблизости бросают любопытные взгляды в их сторону.       — Извини, — бормочет Че, краснея.       Биг качает головой и вздыхает, затем тушит окурок о стальную пепельницу, стоящую на ближайшем мусорном ведре.       — Может быть, вместо этого нам стоит начать со скрытности.

~*~

      К тому времени, когда Че возвращается в комплекс той ночью, уже темнеет.       Порш до сих пор не ответил ему на сообщение. Че предполагает, что он занят мафиозными делами.       В их прежней жизни Че бы прислал ему сердитое продолжение, заявив, что лучше бы его молчание было вопросом жизни и смерти.       Че больше так не делает.       Если бы случилось что-то, что вызывало бы хоть какое-то реальное беспокойство, Че уверен, что Биг сказал бы ему об этом до того, как они расстались внизу. И все же крошечная ниточка беспокойства бродит где-то на задворках сознания Че.       Че просто придется смириться с этим и зайти завтра.       Лифт поднимается все выше по шахте, а сердце Че бьется где-то в горле.       Че не может перестать думать о гитаре Кима. Че боится выйти в коридор и увидеть, что она все еще там, насмехается над ним, не двигаясь с места.       Че еще больше боится увидеть, что она исчезла. В ужасе от всего, через что он прошел с Кимом — от всех чудес, разбитых сердец и благоговейного трепета, — все заканчивается тихим шепотом, а его даже не было рядом, чтобы это увидеть.       Лифт замедляет ход и с трудом останавливается.       Звон.       Двери открываются.       Че выходит в коридор.       Темно. Требуется мгновение, чтобы глаза Че привыкли к этой темноте.       В коридоре пусто и тихо. Футляр для гитары исчез.       Че медленно подходит к своей двери и отпирает ее. У него будто горит горло.       Это то, чего Че хотел.       Че догадывается, что теперь с Кимом покончено навсегда.       Первое, что видит Че, когда входит в свою комнату, — это его собственная гитара, нетронутая и неподвижная у противоположной стены. Бледный, холодный свет проникает снаружи, придавая ей сумеречный оттенок.       Че подходит и проводит рукой по струнам. Они тихо звучат под его прикосновением.       Эта гитара не двигалась с места с того дня, как Ким впервые прислал ему их песню. Она ждет прямо там, где он его оставил.       Че полагает, что пришло время двигаться дальше по-настоящему.       Осторожно, будто Че берет гитару в руки в первый раз, он наклоняется и поднимает ее.

~*~

      Че долго сидит в темноте, прислушиваясь к звукам моторов, автомобильных гудков и отдаленному жестяному бопу тук-туков, включающих музыку для привлечения туристов.       Че в том же дворе, где когда-то нашел Кима, сидит на той же скамейке. Здесь очень красиво. Мирно. Уже достаточно поздно, и Че сомневается, что его кто-нибудь потревожит, а прохладный, призрачный оттенок смешанных неоновых огней, разливающихся по траве, заставляет Че чувствовать себя так, словно он шагнул в другую вселенную.       Может быть, именно поэтому Ким выбрал именно это место.       Требуется время, чтобы настроить его гитару. И Че, и инструмент давно не практиковались, а центральные струны особенно раздражительны. Но, наконец, Че перебирает каждую струну, чтобы услышать четкие, знакомые звуки стандартной настройки.       Че перебирает несколько гамм, движения неловкие. Струны кажутся металлическими и шершавыми на ощупь под его пальцами. Незнакомые.       Че замолкает. Он прислушивается к городу.       В голове Че звучит мелодия, которая никуда не денется, и чем дольше он сидит с ней в почти полной тишине, тем больше она его мучает.       Пальцы Че скользят по ладам до боли знакомым узором.       «C» add 9. «G». «D» sus. «Е» minor 7. Повтор.       Че помнит звук так, словно это было вчера — кончики пальцев Кима задумчиво скользят по клавишам пианино, подбирая каждый аккорд, будто он уже знает его наизусть, его низкий голос тихо гармонирует с голосом Че.       Только они вдвоем, одни в студии, музыка возникает между ними, как тайное волшебство, которое могли сотворить только они.       «C» add 9. «G». B7. «E» minor.       Че никогда ни с кем другим не испытывал такого чувства. Ни с друзьями, ни с незнакомцами на одну ночь, и уж точно ни в каком музыкальном контексте. Оно дразнит его своим отсутствием, извлекая приглушенные аккорды и тексты песен, которые поднимаются, чтобы заполнить пустоту, темную и глубокую внутри него, тщетно пытаясь воспроизвести это чувство снова.       Че останавливается на припеве.       Сначала она была связана с Поршем — как и многое другое в жизни Че.       Почему двое мужчин, которых Че любит больше всего на свете, — это одни и те же люди, которые, кажется, не могут перестать причинять ему боль, снова, и снова, и снова?       Иногда Че задается вопросом, не из тех ли он людей, которым легко лгать и игнорировать.       Че возвращается к началу куплета. Он бормочет что-то себе под нос во время игры, задаваясь вопросом, сколько версий этой песни будут преследовать его, прежде чем он сможет, наконец, положить ей конец.       Че собирает воедино слова из двух месяцев туманных полуночных воспоминаний.       Поздними ночами гоняюсь за призраками,       просыпаюсь сам по себе…       пытаюсь подобрать слова,       сомневаясь во всем, что я знал.       Ноготь Че цепляется за «E» minor 7, металлический визг прорезает воздух.       Че останавливается. Его пальцы дрожат. Ему следовало бы покушать сегодня побольше.       Песня повторяется в его голове, точно так же, как и в течение последних двух месяцев с тех пор, как Ким впервые отправил ее.       Че снова начинает последовательность аккордов.       Тогда появляешься ты,       попроси меня, пожалуйста, остаться…       скажи мне, если я попытаюсь,       все будет хорошо.       Левая рука Че уже немного побаливает, протестуя после нескольких недель неиспользования. На кончиках его пальцев имеются тонкие линии, из-за которых трудно удерживать ноты, не ударяясь о лады. Струны кажутся упрямыми и неустойчивыми под его прикосновениями.       Как ты можешь говорить       ты думаешь, что у нас все будет хорошо?       Посмотри мне в глаза       и сосчитай, сколько слез я выплакал.       Че снова делает паузу. Ему нужна еще одна строчка, чтобы закончить куплет. Он еще ни о чем таком не думал.       Первоначальные слова Кима в этой части звучат мирно и обнадеживающе. Передышка от его внутренних демонов, пусть даже временная. Безопасное пространство, находящееся не в каком-то месте, а в человеке.       В Че.       У Че щемит сердце.       Че помнит, как выглядел Ким, сидевший именно на этом месте, погруженный в забрызганные кровью грезы.       Ким поет совсем по-другому, чем говорит. Че не может себе представить, что человек, приславший песню Че, — тот же самый человек, которого он знает сейчас, задумчивый, злобный и дикий.       Одинокая покорность сжимается в груди Че.       Ты здесь сегодня вечером.       Я снова останусь один, когда рассветет.       Он останавливается.       У Че написан целый куплет.       Че помнит, как прокручивал мелодию в голове самыми одинокими ночами, напевая отрывочные фразы между затяжками дымом.       Че не готов приступить к припеву — он все еще причиняет ему слишком сильную боль, чтобы начать разгадывать, слишком мягок и хрупок в своей надежде. Надежда, которую Че игнорировал в течение двух месяцев, а потом крепко раздавил своими же ногами.       Эта песня никогда не казалась ему вполне реальной. Че не уверен, что какие-либо нежные или любящие слова когда-нибудь снова станут для него реальными.       Че еще раз проигрывает свой только что написанный стих, заучивая его наизусть.       За Че захлопывается дверь в дом. Че вздрагивает и отрывает взгляд от своей игры.       Его встречают только тишина и пустое пространство.