Агентство кукол

Очнувшись, Скарамучча оглядел всё вокруг. Он точно был не дома. Привстав, парень почувствовал, как что-то дёрнуло за его запястье. Капельница. Как он вообще попал в больницу? Юноша нахмурился, смотря на иглы, что были воткнуты в его руку. Взяв за трубки он разом выдернул их. Спустя секунду он почувствовал жгучую адскую боль в том месте. Согнувшись пополам, Скарамучча схватился за своё запястье. — Чёрт… Ай-яй… — простонал от боли Скара, шикнув и встав с койки. В комнате он был не один, тут спало ещё двое, судя по силуэтам-холмам под одеялами. Ночью особо не разглядишь. Парень подошёл к подоконнику, сев на него. Сколько его будут здесь держать? Да и последнее, что он помнил было то, как слабость пожирала его. А мысли были только о прошлом, где всё было не так уж и плохо. Мучча безумно хотел вернуться назад, отмотать плёнку и побыть хоть немного счастливым ещё раз. Это так сложно? Не сложно, но это вовсе невозможно. Время прошло и юноша это отлично понимал. Только это осознание оставляло лишь гадкое горькое послевкусие. Зависть накапливалась в нём. Многие люди были такими счастливыми, не зная, что в их жизни может случиться столь ужасающее. Но даже так, они спустя годы могли отпустить. А Скарамучча не мог. Просто не мог. Звучит так просто «отпусти», а на деле совсем не то. Кадзуха отпустил, ушёл, бросил его совсем одного со всеми этими чувствами, а сам прахом развеян по ветру. Иногда по ночам Скар словно слышал его сердцебиение. Такое умиротворённое, такое только рядом с ним. Парень даже хотел переехать из-за того, что находил его во всех вещах, но не мог, даже несмотря на то, что его накоплений вполне себе хватало. Он попросту не хотел забывать. Тем временем всё шло своим ходом, парень приходил в себя, а Тарталья с Синьорой то и дело навещали своего друга в больнице. — Ты кроме мандаринов не видишь ничего в магазине? — спросил Скарамучча, рассматривая и крутя в руке один из фруктов. Казалось, что Тарталья и правда видел в магазине только мандарины, принося их в больницу для него каждый раз. Темноволосый фыркнул, подкинув мандарин и вновь поймав, запуская обратно, пока его не выхватила подруга. Синьора ловко отобрала мандарин, начиная чистить под взгляд парней. — Хоть бы спасибо сказал, — улыбчиво ответил Чайльд, погладив друга, который то и дело с улыбкой и хмурым взглядом пытался убрать его руку с себя. — Спасибо вам… Если бы правда не вы, то не знаю, что бы со мной было, — смущённо говорит Скарамучча. Но больше ему было неловко, что он доставил столько проблем своим друзьям. Почему они только его не бросили на произвол судьбы? Скар ведь первый от них отвернулся. Но как бы то ни было, это грело душу, оставляя тепло на сердце. Он хотел всё исправить. Переметнув взгляд с одного на другую, Скарамучча был уверен, что это стоило того. Он обязательно пойдёт к психиатру и сделает так, чтобы Синьора с Тартальей больше не беспокоились о нём. Да и он наконец сможет двигаться дальше. Даже сейчас он чувствовал себя более живым, чем тогда. Да, ему нужно время. Если он вот так продолжит жить, ни к чему хорошему это не приведёт. Нужно бороться, нельзя погрязнуть в этом болоте. Он правда хочет жить. А ещё… так бы хотел Кадзуха. Скар представил, как тот смотрит на него с осуждающим взглядом, качая головой. Но всё же потом обнимая, поглаживая по спине и приговаривая, что всё хорошо. Что он справится. Он обязан бороться. Удар пальцем пришёлся о лоб. Скарамучча возмущённо ойкнул, хватаясь за лоб и с укоризной смотря на друга. — О чём задумался? — Тарталья лыбится, убирая руку. — Такой хмурый бука, — тянет он последнее слово, потянув щёки Скары в разные стороны. Последний схватился за руки Чайльда, отдирая их от своих щёк, а затем резко сжал его нос пальцами, отчего рыжий заойкал, прося пощады. Синьора взяла журнал с соседнего стола и скрутила его, стукнув обоим парням по голове. Те медленно переместили взгляд на подругу, что стояла перед ними, грозно скрестив руки на груди. — Вроде взрослые, а ведёте себя как дети. Загадочно улыбнувшись и переглянувшись между собой, Скарамучча и Тарталья напали на Синьору, начав её щекотать. Визги слышны были даже в другой палате, но трём «взрослым» было всё равно. Те смеялись, лёжа на койке и переводя дыхание. Благо всех соседей Скарамуччи в этой палате выписали, не пришлось краснеть вдвойне. Синьора хотела ещё что-то сказать, но в палату зашла медсестра, выгнав друзей Скарамуччи. Те высовывались из-за открытой двери, махая ему. Даже на улице махали, смотря в окно. Тарталья особенно энергично, а Синьора слегка, но всё-таки в своей манере. Грустно улыбнувшись, юноша помахал им, надеясь, что они видят хоть эту малость. Нет, он точно возьмётся за голову.

***

Выписавшись, Скарамучча и правда сделал это. Он пошёл к психиатру и сейчас проходит лечение. Да, это трудно. Казалось, что это не помогает, но даже если и так, нужно стараться самому. Врачи могут лишь направить его, а прилагать силы или пустить всё на самотёк — уже Скарамучче решать. И всё же он делал всё для того, чтобы зажить новой жизнью. Он вновь вернулся на работу, чему были рады его друзья и старые знакомые. Он мог спокойно дышать, нежели когда его воздух был перекрыт прошлым. Только чего-то не хватало. Он до сих пор не мог заходить в комнату Кадзухи, да и с советами врачей не мог справиться с этой проблемой. Даже подвал, где он раньше создавал то подобие его влюблённого оказался под замком. Он больше не заходил туда. Кадзуха сам куда-то пропал, но на этот вопрос Тарталья отвечал нехотя и коротко. «Он просил сдать его на исследование, чтобы он так помог будущему и тем самым не напрягал тебя.» Лицо рыжего при этом вопросе выражало раздражение и какую-то злость. Может, потому что он всё ещё был зол, что Скар довёл себя этим проектом? Так или иначе ничего не вернуть и если Кадзуха правда этого хотел, то пусть так и будет. Юноша даже не будет требовать компенсацию или Каэдехару обратно. Так тянулись его дни, один за другим. Со временем Мучче и правда стало проще осознавать произошедшее. Он ощущал, что дышит, что живёт без Кадзухи. Парень старался выполнять рекомендации врачей до единой. Но и без антидепрессантов он не вылез бы из этой ямы. Хотя тут уж как повезёт. Антидепрессанты могут и хуже сделать. И вот настал тот день, когда он всё же вошёл в комнату Кадзухи. Скарамучча просто должен отпустить, да? И вновь это звучит до невообразимости легко. Он закрывает дверь, нервно вдыхая, словно воздух налился свинцом, упокаиваясь внутри лёгких. Спокойно. Это всего лишь комната. Но пройдя дальше, смахнув с одной поверхности пыль, Мучча заметил на подоконнике какую-то веточку. Странно, раньше её здесь не было. Да и не могло быть, сакура не цветёт под этим окном. Как её вообще сюда занесло? Парень повертел её в руке, осматривая, но спустя секунду заметил какую-то бумажку, где лежала веточка. Руки почему-то задрожали, отчего пришлось даже веточку положить на место. Подняв записку, Скарамучча бегающими глазами прошёлся по буквам, задержав дыхание. Он не смог вдохнуть воздуха, начав задыхаться. От нервов заболела голова и потянуло живот. Просто невыносимо. Откуда это тут только взялось? Скар отшвырнул записку и отшатнулся, как от нашкодившего котёнка. Нет, никто ведь не знал об этой фразе. Тогда откуда? Юноша прикрыл рукой рот, сползая на пол. Нет, нет, нет, такого быть не может. Паника бы захватила его с головой, проглотив, если бы он не вспомнил об одной вещи. Эта кукла отражает то, что мы хотим увидеть. Она делает это, просто читая нас. — Какую часть меня ты отразил?..

***

Звонок раздаётся посреди кабинета. Тарталья, просиживая дополнительные часы на работе, берёт трубку, немного радуясь в душе, что звонит именно Скарамучча. Но после выяснения причины его звонка, Чайльд бросает трубку, даже не сказав ни слова. Он с силой сжал мышку компьютера до такой степени, что та треснула. Звонки продолжались, но мужчина по-прежнему не брал. Нет, историй с Кадзухой ему хватило, но чтобы Скар так зависел от какого-то робота — просто немыслимо. Он больше не хотел видеть такого Скарамуччу. Просто не хотел его страданий, разве это много? Опёршись локтём о стол, Чайльд запустил в волосы пятерню, сжимая до боли, чтобы хоть немного прийти в себя от злости. Второй рукой он стукнул по столу, отчего что-то всё же упало. Тарталья напряжённо закрыл глаза, хмурясь и стискивая зубы. До чего же нужно докатиться, чтобы вот так добивать себя годами? Ещё один звонок. Чайльд хотел швырнуть телефон о стенку, но увидел имя «Синьора», поэтому остановился, расслабившись. Если Мучча и ей звонил, то пусть ждёт к себе двух гневных визитов. Но услышал он совсем иное, отчего всё внутри рухнуло. — Торт… Он ему нужен. — С какой стати нужен? Он его вытаскивал из всего этого дерьма на протяжении всех этих лет? Нет, я что-то не припомню такого. — Успокойся, — женщина перебила его. Её голос был такой же уставший. То ли от этой ситуации, то ли от работы — никто не знал. — Это сейчас всё равно, что сказать глухому «послушай», ты в курсе? — Я всё понимаю, но он так зачахнет. Ты сам это видишь. — Зачахнет он как раз-таки с этой куклой, — Чайльд уже говорил на тон ниже, понимая, что криками и яростью ничего не решить. — Я тебе всё сказала. Сказав это, Синьора сбросила трубку, а Чайльд так и стоял, гипнотизируя дисплей телефона. Что если он в этот раз и правда потеряет друга? Но это его дело и Чайльд не может ограничивать его, так ведь? Совсем запутавшись, Тарталья опёрся бёдрами о подоконник, набирая номер Муччи. Ох, чувствует он, что это обойдётся ему боком. — Торт! — радостный крик Скарамуччи прерывает рыжий, который всё-таки решился не ограничивать темноволосого. Всё же и Кадзуху создал он, а не Чайльд. — Если ты вновь навредишь себе этим, я лично придушу тебя, а твою железку по деталькам разберу, понял? В трубке послышалось сдавленное согласие от смеха и Тарталья всё же решился сказать, куда он на самом деле спрятал куклу.

***

Кадзуха был на его же чердаке и поэтому Скарамучча не терял ни минуты, ринувшись туда, даже забыв поблагодарить друга. Но ничего, время ещё представится. В кромешной темноте, Скар всё же натыкается на одну огроменную коробку. Сомнений нет, это Кадзуха. Кое-как перетащив её вниз, юноша поставил его на зарядку, ожидая когда тот откроет глаза. Убрав мешающие пряди с лица всё ещё дрожащей рукой, Мучча засмотрелся на лицо робота. Каэдехара словно спал непробудным сном. Так Скаре и казалось, ведь с такой мыслью он жил всегда. Но теперь он правда знает, что делает.

***

Много воды утекло. Теперь его дом стал общеизвестным. В своей округе его прозвали Создатель. К нему приходят множество людей, правда большинство из них богачи, для определённого рода услуг. Сегодня же день был исключением именно для одного маленького человечка. Перед ним стоял мальчик лет девяти, смотря на него своими округлыми глазами. Скарамучча выгнул бровь, выдыхая дым после трубки. — Ты хочешь, чтобы я вернул тебе твоего кота? — голос звучал так, словно это было самое тщетное, что слышал Скарамучча. Сзади подкрался светловолосый, вылавливая трубку, тем самым отбирая. — Отдай! — Да, вы же Создатель, вы делаете невозможное возможным! Я слышал, что вы воскрешайте людей из мёртвых, может вы и кошку сможете? Она же живое существо, так чем же хуже людей? — Мальчик, я таким не занимаюсь, — сказал Мучча, ещё пытаясь отжать у Кадзухи отобранное, но всё впустую, поэтому быстро сдаётся. — Не обманывайте меня! Не зря к вам народ ходит, — буркнул обиженно мальчик, не теряя надежды. Тем временем Каэдехара призадумался. Он подошёл к мальчику и, сев на корточки, посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — А каким был твой кот? Мальчик сразу оживился, окунувшись в воспоминания. — Это кошечка! Она была такой беленькой, а шёрстка мягкая и пушистая, хвост в особенности, — паренёк демонстративно расставил руки, показывая каких размеров она была. Кукла на это кивнула, уходя в другую комнату. Вернулся тот уже с маленьким белым котёнком. Не зря он несколько дней назад подобрал пушистика с улицы. —А в детстве она была такой? — Да! — мальчик захлопал в ладоши, аккуратно беря кошечку в руки. — Но она ведь маленькая… — А в чём проблема? Ты будешь любить её, даже если она маленькая? — мальчик кивнул, на что Кадзуха погладил его по голове. Скар фыркнул сзади него, скрестив руки на груди, когда мальчик всё же ушёл. — Ты же в курсе, что надо было сказать ему правду о том, что кошечки больше нет и что вообще такое смерть? — В курсе, но не так же резко. К тому же твоё агентство направлено на извлечение сердец от утрат, нежели наоборот. — Да-да… — Скар устало вздохнул, всё же выхватывая свою трубку, продолжив втягивать дым, пока Каэдехара не начал прижимать его к себе, гладя по тёмным волосам, что уже где-то поблёскивали серебром. А ведь Скарамучча расцвёл и большего ему не нужно. Он нашёл то, чем хочет заниматься, занимая довольно значимую роль в жизни людей. Кадзуха же перестал быть прототипом «оригинала» его возлюбленного. Теперь Кадзуха просто Кадзуха и никто больше. С годами Скар наконец смог по-настоящему отпустить то, что ему действительно дорого, лишь изредка поглядывая в сторону отломанной ветки вишни в вазе с водой, вспоминая те роковые строчки с белой грустью. «Даже отломанная ветка сакуры может зацвести.»