Больничное приключение

      Компрессик пришёл очень быстро. Он осмотрел Свистулькина, измерил ему давление и температуру. На основе полученных данных, доктор сделал вывод, что милиционер сильно переволновался и много говорил, чем напряг голову, а она у него ещё не в порядке.       — Хорошо, что вы мне позвонили. Сейчас сделаю укол, и станет легче. Таблетки так быстро не действуют.       — Я боялся звонить вам, мне так неловко, — щеки Свистулькина залил румянец, — я всё время надоедаю своими проблемами.       Компрессик был в ступоре. Он негодовал по поводу дурацких предположений милиционера. Ну какой же тот болван. Боится он, видите ли! Хотелось побиться головой о стену.       — Уже поздно, я, наверное, останусь у вас, завтра отсюда пойду на работу. Ближе добираться, в конце концов, — доктор окинул комнату задумчивым взглядом. И правда, удобное расположение. Почти центр города, все близко.       — Правильно, оставайтесь. Я… В общем, даже не знаю как это сказать. Вы мне понравились. И, может быть, вам захочется со мной общаться чаще. Я понимаю, что мы разные, но, если вы разделяете мои взгляды, то буду рад, — он замолчал и растерянно посмотрел на доктора, — вы, конечно же, имеете полное право уйти сейчас.       Свистулькина охватила паника, он никогда не пытался ни с кем объясняться в чувствах. Уж таков был. Весь в себе.       — А что если разделяю, — мягко и с улыбкой ответил ему доктор, — если мои взгляды… Если они такие же. И я думал о вас уже несколько дней.       Их взгляды встретились, обоим становилось слишком не по себе от собственных откровений. Свистулькину все это казалось глупостью и блажью, которая скоро пройдет, и он опять останется один. Доктор был более решителен. Ему грезилось, как они будут проводить вместе время и гулять в парке, а может быть, захотят завести питомца. Ведь раньше было не до того. Работа и ещё раз работа. А что, если можно все изменить?       С того памятного вечера прошло почти три месяца. Доктор и милиционер продолжали общаться, постепенно узнавая друг друга. Поначалу Компрессик многому удивлялся, не ждал от Свистулькина ничего особенного, но ошибся. Уже через две недели, по инициативе блюстителя правопорядка, он решился на переезд в его небольшую, уютную квартиру. Собственно, у доктора она была ещё меньше. Не любил он особые излишества.       Некоторое время оба смущались и не начинали никаких активных действий. Все оставалось на уровне близкой дружбы. Это немного печалило Свистулькина. Он боялся сделать что-то неприемлемое для сдержанного и слишком воспитанного коротышки. Отсутствие опыта в таких вещах не придавало уверенности. Мечты часто разнятся с реальностью.       Все, как всегда, решил случай. Одним из осенних вечеров, когда темнеет рано, а мокрый асфальт уже укрыт опавшими листьями, Компрессик шёл домой, кутаясь в отвернутый ворот пальто. Он совсем не заметил высокий бордюр и, споткнувшись об него, вступил в лужу, отчего сильно испачкал брюки, а правую лодыжку прострелила сильная боль. Из-за неё стало трудно двигаться.       — Вот же гадство! — расстроенно вырвалось у Компрессика.       Он попытался идти, но нога предательски не слушалась. Дохромав до ближайшей скамейки, доктор в растерянности присел на неё. Погода резко испортилась, начал срываться холодный дождь. Давно ему не было так плохо и больно. Вопреки всему, он очень редко позволял себе болеть. У всех есть свой предел прочности и, как оказалось, он есть даже у заведующего отделением больницы.        Вдруг напротив скамейки остановилась патрульная машина, и из неё вышел Свистулькин. Тот нахмурился и буквально подскочил к доктору. Мало этого, он без лишних слов подхватил его на руки и отнёс на заднее сидение машины, как какую-то малышку.       — Ты тут откуда? Смена же заканчивается только через час.       — Я как раз выехал на бытовую ссору и увидел, как ты споткнулся и чуть не упал в лужу. Мне пришлось свернуть сюда. По твоему лицу было видно, что ты получил травму.       — И откуда тебе это известно? Доктор тут я, — сердито надулся Компрессик. Больше всего он не выносил быть слабым и беспомощным.             Тем временем, устроив его поудобнее, милиционер достал аптечку.       — Где точно болит? — он снял с доктора мокрые осенние туфли и сразу заметил, припухлость на лодыжке, — о, да тут ушиб и растяжение. Нас учили оказывать первую помощь. Сейчас зафиксирую твою ногу и поедем делать рентген, а вдруг там трещина.       — Да не надо, это само пройдет, — злился доктор.       — Не пройдёт, я в прошлом году точно так же споткнулся, очень больно, и на больничном неделю сидел. А потом еще дней пять болело. Хотели продлить больничный даже, но я упросил доктора Гипса меня отпустить. Ох и вредный он!       — Что… Хуже меня? — не без ехидства спросил доктор.       — Да куда тебе, — вернул ему колкость милиционер.       Свистулькин мигом зафиксировал поврежденную ногу, будто каждый день только этим занимался, и уже через пять минут езды на служебной машине они вошли в здание больницы. Там в коридоре стояло кресло-каталка для травмированных коротышек. Им они и воспользовались. Компрессик сам назначил себе рентген, после чего со снимком они поехали на лифте на второй этаж с дежурной медсестрой Снежинкой к кабинету доктора Гипса.       Милиционер Свистулькин сопровождал доктора и помогал ему на каждом этапе. Такое внимание Компрессику было приятно до мурашек. О нем никогда так не заботились. Снежинка смотрела на коротышек с нескрываемым интересом. Она никогда ещё не видела коллегу в обществе кого-либо ещё. Тот вечно был помешан на своей работе и почти никуда не выбирался, сколько бы его не звали.       В кабинет Компрессик заехал вместе со Снежинкой, оставив Свистулькина ждать за дверью. Коротышка обеспокоенно уселся на стул, нервно теребя пуговицу на форменной куртке. Хоть на снимке не было очевидного перелома, он всё равно волновался и переживал так, словно это с ним произошла неприятность.       Доктор Гипс придирчиво посмотрел снимок, пощупал припухщую область, после чего принял решение наложить на ущибленную ногу Компрессика временную повязку, чтобы зафиксировать лодыжку на неделю, чем и занялась медсестра. После перевязки Гипс выписал ему обезболивающее и максимальный покой, а иначе лечение могло затянуться.       — Коллега, а у вас есть кому о вас заботиться? Вы не должны наступать на ногу хотя бы три дня, — строго сказал Гипс и, нацепив очки, посмотрел на ужасно измотанного Компрессика, — если нет, то лучше вам остаться здесь.       — Э… Нет, нет. То есть, у меня есть друг, он не откажет в помощи, — щеки Компрессика зарделись румянцем. Честно говоря, доктор не был в этом так уж уверен, но оставаться в больнице совершенно не хотел.       — Что ж, это прекрасно. Значит, я выписываю вам больничный и отправляю домой, — через несколько долгих минут Гипс протянул Компрессику исписанные синий и красный листок, после чего проводил его в коридор.       — Как ты? — Свистулькин подошёл к доктору, в его глазах читалось беспокойство.       — Получше, мне прописали обезболивающее и вот, — он помахал синим листком, — больничный на неделю. А потом облегчённый труд без нагрузок. Буду сидеть с бумажками в кабинете и прием вести без беготни по вызовам. Скучно.       — Слушай, а у меня отпуск неотгулянный остался, аж десять дней. Я все хотел взять, да не знал зачем. Лучше работать. Но теперь у меня есть ради кого.       — К чему такие жертвы? Я справлюсь сам, просто отлежаться надо хотя бы два дня. Мой коллега слишком все преувеличил. Не стоит. Я же жил раньше один.       — Вот именно — раньше. Теперь привыкай, что ты не один, — раздраженно высказал Свистулькин и, уверенно взявшись за ручки кресла, привёз доктора к выходу.       Потом они зашли в аптеку, благо она оказалась на территории больницы, и, сдав транспорт на проходной, уехали на квартиру Свистулькина. В голове Компрессика она уже имела совсем другое название — дом.       — Хватит меня таскать на руках, ну право, я же не малышка. Могу и сам, — протестовал доктор, когда милиционер нёс его по ступенькам на их этаж.       — Позволь мне поухаживать за тобой. И хватит так ершиться. Я же хочу, чтобы мы не просто сожительствовали, как чужие.       — И я хочу, — с грустью в голосе выдохнул доктор.       — Так почему же тогда ты меня сторонишься? Я уже и так, и сяк. И вот, даже готовить старался.       — Кстати, спасибо, вы вкусно готовите.       — Прекрати, мы же перешли на «ты». Ну, что ты, — Свистулькин доставил Компрессика в квартиру, помог снять верхнюю одежду, обувь и дойти до дивана. Доктор злился на все и молчал. Он чувствовал себя далеко не хорошо, потревоженная движением нога начала болеть сильнее.       — Ты посиди здесь пока, а я чайник поставлю и ужин разогрею. Ты ж голодный, — констатировал он. Очень быстро вернулся в прихожую и скинул форму, от которой устаешь за день так, что ощущаешь её частью собственного тела, и надел любимый домашний кофейный костюм с зелёными полосками.       — Да не беспокойся, я не хочу.       — Не лги, ты же вечно ешь на ходу. Скоро прозрачным станешь.       — Сейчас сезон простуд и гриппа, у нас вся больница битком. Не успевают выписывать справки и рецепты, уже ко мне кладут, а у меня своих хватает. Устал.       — Вот и отдохнёшь наконец. Держи свою пижаму. И не вредничать! Сейчас кашу с грибами и курицей есть будем. Потом выпьешь лекарство.       — Это я доктор, и сам знаю, что и когда…       — Да-да. Но сейчас тебе плохо, и я о тебе забочусь. Просто позволь мне это.       — Хорошо, уговорил. И, прости меня.       Свистулькин покачал головой и, нагнувшись к доктору, просто поцеловал его в щеку. Быстро и нежно, а потом сбежал на кухню и начал активно стучать там тарелками и столовыми приборами.       Кое-как доктору удалось снять мокрые брюки и переодеть просторные пижамные штаны, котрые ему принёс Свистулькин.        Через десять минут перед Компрессиком уже стоял поднос с горячим ужином, чашкой чая и вазочкой с печеньем.       Коротышка сел напротив своего соседа, устало наблюдая, как Компрессик ест. Произошедшее порядком вымотало его. Аппетита не было.       Доктор наслаждался едой, но уже после нескольких минут остановился и, отложив вилку в сторону, утер губы салфеткой. Он только сейчас понял, что ел один.       — Почему сам не ешь?       — Я попозже, устал что-то. Отвести тебя в спальню или тут пока побудешь?       — Тут. Включи новости, пожалуйста. Что там делается в городе?       — Да я и так скажу. После тех хулиганов, что наводили беспорядки летом, мы опять сталкиваемся с подобными инцидентами. Как будто наше общество сломалось. В отделение пришлось принять ещё троих милиционеров. На наш район уже двоих не хватает. Участились драки, ссоры и много другого. Уже выговорами не обходимся.       Свистулькин замолчал. Он не задумывался обо всем этом так глубоко, а тут накрыло. Доктор пересел к нему ближе и положил свою прохладную руку на чужой тёплый лоб, под пальцами заполошенно билась венка.       — У тебя опять болит голова? — прозвучало скорее утвердительно, — прости, я добавил тебе волнений.       — Гм… Нет, — милиционер уткнулся в эту ладонь и почувствовал, как немного успокоился. Рука гладила его по волосами, расслабляя. Потом доктор помассировал ему виски и вдруг взял и сам прижался к сильному плечу.       Свистулькин обнял его и, наклонив голову, поцеловал в губы. Ему ответили робко и неумело, но с большим желанием. Так они и целовались какое-то время, наслаждаясь близостью.       Их руки соприкасаются, пальцы переплелись в замок. От тёплого чувства в груди стучит в висках. Комната освещена только боковыми светильниками, от чего становилось уютнее. Оба коротышки дышали прерывисто. Чувство острого возбуждения волной прошло по телу. Они освободили друг друга от рубашек и маек, жадно изучая, чувствуя кожу, биение сердца под ладонью — много всего сразу.       Свистулькин нажал на рычажок у основания спинки дивана и тот плавно разложился, позволяя устроиться поудобнее. Все происходило медленно, осторожно, молча, потому что слова тут стали излишними.       Доктор был ласков и даже нежен. Он пробрался рукой под резинку домашних брюк милиционера и погладил того поверх тонкой ткани трусов. От его действий сверху послышался сдавленный стон. Свистулькин никогда не думал, что это настолько приятно. Приятели рассказывали ему о подобных ощущениях с малышками, но это были лишь чужие слова.       В ответ, коротышка тоже решился прикоснуться к чужому телу и почувствовал встречную реакцию. Совместные ласки и отсутствие опыта быстро привели обоих к кульминации. Никто из них не задумывался о том, что будет дальше, хоть доктор прекрасно знал подноготную однополых отношений, на практике ещё ничего такого не опробовал. У них будет на это время, а пока, устроившись поудобнее на диване, они просто отдыхали от пережитых новых ощущений.       — Почему мы это не попробовали раньше? — прошептал Свистулькин.       — А шут его знает. Дураки мы, вот кто, — ответил Компрессик, — я о ноге забыл совсем, таблетка хорошая, убивает чувство боли.       — Я тебя все равно в спальню отнесу, а завтра возьму отпуск. Надо наверстывать упущенное.       — Так это правда?       — Ну конечно. Я действительно побуду с тобой. Да и хочу кое-что сделать по дому. Взять стол письменный побольше и так, по мелочи. Твои вещи не все разобрали.       — И то правда. Все к лучшему, — сказал дрктор и прильнул к теплому торсу Свистулькина.       Наутро милиционер сделал две важные вещи: сдвинул их односпальные кровати вместе и написал заявление на отпуск, игнорируя показное ворчание Караулькина. Личная жизнь налаживалась.