Dance like crazy

— Будем ли мы сожалеть о наших танцах до рассвета? — Будем сожалеть только о том, что это время прошло слишком быстро. *** Много кто хочет славы, популярности, внимания. Но что если ты не хочешь приковывать взгляды окружающих? Что если ты боишься вдруг стать слишком заметным — огромным ярким пятном, слишком выделяющимся для этого серого, но устойчивого мира простых смертных? Этот страх преследовал Чонина. Ладони парня потели только от одной мысли о том, что когда-нибудь ему придётся отойти от роли наблюдателя за чужими жизнями и выйти на сцену со своим собственным сценарием. Даже не выйти, а быть вытолкнутым из комфортной тени закулисья, откуда можно было через щёлочку подглядывать за главным действием. Вот и сейчас Чонин оказался вытолкнутым — только не на сцену, а в университетский коридор. Какая-то неведомая сила этому поспособствовала. Как позже понял Чонин, слишком широкоплечей была эта неведомая сила. Новоиспеченный студент отряхнул руки, колени. Он не просто стал жертвой давки в свой первый учебный день, а умудрился распластаться на полу, не в силах сопротивляться гравитации, которая никогда его не любила. В голове неприятными воспоминаниями отозвался глухой звук — звук подзатыльника, в этот раз адресованного не Чонину. — Со Чанбин, снести первокурсника в первый день! Ты с ума сошёл? — с особой, отцовской интонацией отчитывал один старшекурсник другого. Тот даже не нашёл, что ответить. Только широко улыбнулся со всей неловкостью, которую испытывал. Пожал плечами. Теми самыми, широкими плечами. Кажется, так должна завязываться дружба. Однако после замечания и подзатыльника от одного незнакомца другому незнакомцу не последовало ни извинений, ни приветствия. Зато Чонин запомнил, что того шкафа зовут Со Чанбин. Второй, кстати, тоже не был хилым. На первый взгляд они даже выглядели устрашающе. Как те самые старшаки, прессующие мелкотню ради получения всяких бонусов. Однако стоило им начать хохотать, как Чонин сам не удержался от дурацкой улыбки. Смех у старшекурсника Со был слишком уморительным. *** Чонин понятия не имел, что извинения последуют уже тогда, когда он выкинет этих двоих из своей головы. На стол, за которым он обедал в столовой, неожиданно приземлилась булочка. Именно неожиданно приземлилась, она как будто упала с потолка. Первокурснику сперва пришла в голову мысль о сердобольных инопланетянах, раздающих бедным студентам мучные изделия, чтобы те не исхудали настолько, что превратились бы в черную дыру. Подняв глаза, Чонин понял, что ошибся. Это были вовсе не инопланетяне. — Компенсация за утреннее падение. И целая орава села за относительно небольшой стол университетского общепита. Чонин посчитал: их было семеро. — Будем знакомы, первокурсник Ян Чонин. Откуда-то они уже знали его имя. Связи? Посмотрели в списках? Нашли его личное дело? — Мы теперь твои опекуны здесь, — парень, больно похожий на кота выражением своего лица, наклонился к Чонину. Он слишком пристально пытался разглядеть эмоцию, которую на самом деле испытывал малой: то ли страх, то ли удивление. Чонин и сам не мог понять, что именно заставляет его тело быть в таком напряжении. Но боксерские бинты на руках кота в человеческом обличии просто кричали: лучше согласиться и принять данный факт. «Прощай, материнская опека. Теперь я младшенький для семерых бандитов».