Каталист

      Он прикасается пальцами к его раскрытой ладони, скользит по чуть стертой от мозолей коже, вытягивает руку по всей длине чужих пальцев, замечая приятный взгляду контраст. Рука Тома шире, пальцы длинные, чуть более крупные. Ладонь Джинни в его руке казалась почти миниатюрной, такой узкой и маленькой, что он боялся сжать её лишний раз, опасаясь сделать больно — его ладонь в руке Тома выглядела именно так. Реддл вообще не любил все эти привычные для простых людей знаки внимания: держаться за руки, целоваться без конца и тискаться при каждом удобном случае, и тем не менее, с ним Том был более терпеливым, а потому и позволял гораздо больше, чем будь на месте Гарри кто-нибудь другой.       Гарри мог сжать его ладонь, засыпая в кровати. Просто оплести пальцами чужое запястье и лежать так до тех пор, пока банально не надоест; он мог стиснуть широкую ладонь в моменты поглощающего страха, держаться за него и не боятся, что под его хваткой чужие пальцы вдруг переломаются, осыпавшись кусочками костей на колени; он мог просто переплести их руки под насмешливую улыбку Тома и ощутить ласковое поглаживание на тыльной стороне ладони, когда мужчина сжимал его руку в ответ; Том мог схватить его за руку во время ссоры, сжать так крепко, что мог бы и вовсе переломить твердую кость — он дергал Гарри на себя, смотрел злым взглядом в глаза, что отвечали ему вызовом, сощуриться и в мгновение потерять к конфликту всякий интерес. Порой, Гарри как будто становился катализатором чужой злобы: Том мог переживать эмоциональный кризис внутри, огрызаться на каждое слово и напрягать челюсти, сощурив голубые глаза, но стоило Гарри ответить на весь этот поток ярости ответным порывом — Том вдруг становился безразличным. Темный Лорд привык, что от него бросается прочь каждая крыса. Стоило ему бросить один единственный взгляд, как все тут же разбегались в стороны с молитвами, чтобы непростительное не угодило в их сторону, Гарри же за семнадцать лет привык к этому настолько, что злоба Тома для него была скорее обычным делом, нежели чем-то из ряда вон. Он не боялся его, готов был отразить любую атаку не задумываясь и испытывал внутренний трепет, когда на его выпад Том лишь сухо растягивал губы, ослабляя хватку.       Том мог положить ладонь на его колено во время разговора, мог обхватить за плечи, прижимая к себе, пока читал какой-нибудь рукописный древний фолиант. Гарри нравилось подмечать каждую из таких мелочей, наблюдая, как тяжелые льдины после ссоры раскалываются, приходят в движение, сближая их ещё сильнее. Он мог подскочить среди ночи от кошмара, ощутить, как пот ледяными струями рассекает его лицо и найти руку Тома под одеялом, впиваясь в неё дрожащими холодными пальцами. Чужая магия отзывалась на его собственную даже когда кто-то из них крепко спал — он засыпал, чувствуя, как невидимые глазу всполохи оплетают его запястье прохладными лентами, текут выше, обхватывают грудь, шею, наваливаясь на Гарри как второе одеяло, словно способное защитить от всевозможных кошмаров. Он засыпал, окруженный плотным магическим облаком тьмы, оглаживал пальцем кольцо-крестраж на указательном и чужая душа запечатанная в камне отвечала ему прохладным дуновением, словно весенний ветер, что гуляет по оживающему лесу.       Гарри касался чужой спины, просыпаясь утром — обводил пальцами рельефы постепенно светлеющего шрама. Огромный безобразный рубец был гладким на ощупь и служил громким напоминанием о том, с чего всё это и вовсе началось.       — У тебя очень эфемерное понимание о личном пространстве, — хриплым ото сна голосом говорил Том и Гарри с улыбкой наблюдал, как он поворачивается, подкладывая руку под подушку и глядя на него сонным взглядом. — Если оно вообще есть.       Гарри тогда только улыбнулся, ничего не отвечая. Он смотрел в эти голубые глаза — он так любит эти глаза, — и ничего больше не было нужно.       Протянуть руку, коснуться щеки со светлой ниткой шрама, опустить ладонь на плечо с широким порезом, ниже, до предплечья, где находился точно такой же, но чуть более короткий, коснуться груди, где под кожей перекатывались контуры мышц — там сердце пересекал глубокий порез. Он повторял весь этот маршрут из раза в раз — задыхался в стонах, царапал ногтями напряженные плечи и целовал, краснея. Том находил его тактильность в большинстве случаев очаровательной, нежели раздражающей и всё же иногда недовольно морщил губы, когда Гарри невпопад прижимался губами к его лицу. Просто Гарри был таким. Ему нужно было ощущать физическое наличие Тома рядом — возможно, это пошло из детства, когда всё, что он имел, могло задержаться в его руках совсем ненадолго, рано или поздно будучи выкинутым либо в мусорный ящик, либо отобранным Дадли, которому не нравилось, что у Поттера есть хоть что-то, что он может называть своим.       Гарри не упускал возможности поцеловать бледную щеку, мимолетно прижаться к уголку губ, ловя на себе лукавый заинтересованный взгляд; отвечать на пылкие, властные поцелуи, когда его без всякого стыда раскладывают на кровати, после изнурительного расставания по работе. Покрывать поцелуями чужую шею, грудь, ощущая призрачную власть над тем, кто даже спустя годы после своего исчезновения продолжал держать Магическую Британию в страхе. Ловить губами раздраженные вздохи, смешки, колкие фразочки, что не успевали сорваться — дарить собственные, срываться на веселое фырканье во время поцелуя, когда кричалка из Министерства распекала Гарри в его ошибках из отчета. Краснеть, опускаясь поцелуями к низу живота, прикусывать губы, стоя на коленях и испытывая щекотливую неуверенность на пару с восторгом от собственной смелости. В общем, Гарри мог бы написать трех-страничное эссе на тему того, насколько безумно и приятно целоваться с Темным Лордом. И трех-страничное только по той причине, что о большинстве поцелуев Гарри предпочтет умолчать, чем выносить их на пергамент.       Однажды Гарри в шутку схватил его ладонь и прижался к тыльной стороне губами, с вызовом вскидывая брови. Том тогда брезгливо отдернул руку, как-то уж слишком придирчиво стирая с губ Гарри этот поцелуй пальцами.       — Эту руку целовала не одна вонючая тварь, а ты теперь прижимаешься к ней своими губами, — сетовал Том, неприязненно морщась. Гарри тогда удивленно моргнул, даже не зная, стоит ли ему вообще что-то отвечать. — Не пачкайся.       Должно быть, это было тем самым редким проявлением заботы, на которую Тома иногда пробивало. Грубая, резкая, вызывающая скорее непонимание, нежели что-то теплое, но Гарри было приятно. Он, в общем-то, давно перестал искать логичное объяснение собственным реакциям. Совместное безумие к этому не обязывало.       Но он помнит и обратное.       — Глупо получилось, — прошептал Гарри, почесывая кончик носа от неловкости.        Они уже битый час пытались найти тот самый учебник, что Гарри однажды запустил в стену бывшего дома Мраксов. Тут и там все прогнило, ему даже показалось, будто он слышал вредное хихиканье пикси из-под полов, но предпочитал об этом не думать. Том скучающе навалился на дверной проем, скрестив на груди руки — когда-то он поклялся больше не возвращаться в это место вновь, но аппарировать сюда без его помощи Гарри больше не мог, чары стояли повсюду.       Том хмыкнул, скосил взгляд в направлении хлопка, раздавшегося из-за стены и поджал губы.       — Глупо, — согласился он. — Но твоя наивная вера в мою добродетель уже давно перестала меня удивлять. Как и подобные вопросы.       — Что, признание для тебя обойдется слишком дорого? Ты схлопнешься и разлетишься ударной волной магии по всей земле?       Гарри старался разрядить атмосферу такими же неловкими шуточками, но на деле просто пытался скрыть своё напряжение: этот дом был пропитан давящей атмосферой прошлого, тех событий, что пришлось пережить Марволо Мраксу и самому Гарри. Ему казалось, что прижавшись ухом к любой из поверхностей, он непременно услышит отголоски их ссор двухгодичной давности. Том его напряжение расценил по-своему, видимо, на него весь этот мрачный налет прошлого никак не влиял.       — Как раз-таки ничего и не изменится.       — Хорошо? — Гарри неуверенно кивнул, в очередной раз заглядывая под кровать. — Я и не настаиваю, я просто… спросил? Ну, знаешь, иногда люди просто говорят всякую чушь без какой-либо цели, просто чтобы поддержать разговор.       Том усмехнулся.       — Разумеется.       Гарри перекатился с пятки на носок, засовывая руки в карманы пальто. Заклинания поиска на Законники не срабатывали, а они сами попадали под закон о магической неприкосновенности, в результате чего любой вред причиненный книге мог бы повлечь за собой не самые благоприятные последствия. Гарри, разумеется, ничего не взрывал и особо варварских мероприятий по расчленению книги не проводил, но вот оторванная обложка от переплета, как говорил Том, определенно делала из Гарри книжного насильника.       — Я всё еще не понимаю, зачем делать учебники такими сложными, — пробубнил он. Прямо под его ногой что-то шевельнулось и Гарри готов был поклясться, что секунду назад, через тонкие щелочки между досками на него смотрели две яркие точки. — Как будто мало в этом мире людей, которые захотят бросаться книгами. Даже если я должен уважать закон это не значит, что я должен уважать мерзкую книгу, которая от меня по всей квартире бегает…       — Это банальная оценка твоей способности быть собранным и не поддаваться эмоциям.       — Хочешь сказать, ты сам никогда не бросался предметами в стены? Я, если что, говорю о книгах и прочем, а не о живых людях, — торопливо пояснил Гарри, чем вызвал мягкую улыбку на лице Тома. — Хорошо, зря спросил.       — Что-то ты больно нервный.       — Будешь в этом месте спокойным.       Том вскинул бровь и Гарри продолжил:       — Ты разве не чувствуешь этого? — он обвел жестом всё пространство вокруг, имея в виду тяжелую, жуткую атмосферу, что обступала его со всех сторон. — Здесь как будто произошло массовое убийство и всех похоронили под половицами, — он стукнул каблуком ботинка по деревяшкам, чем вызвал скрип и торопливое шуршание под полом.       Том недовольно скривился.       — Такой особенностью обладают все последние пристанища Мраксов.       — Почему?       — Мой род был несчастлив последние века, — он пожал плечами, наконец шагнув внутрь дома. Со спины поддувало прохладой, так что Гарри посильнее запахнул полы пальто, вжав голову в шерстяной воротник. — Бедность, упадок рождаемости, отсутствие какого-либо наследия. Пытаясь сохранить чистоту крови, кровосмешение привело к безумию и целому ряду негативных последствий.       Гарри наблюдал за тем, как Том прохаживается по узкой комнате, шаркая ботинками по грязному полу. Он брезгливо пнул от себя тельце крысы, распластавшейся прямо посреди хижины и та с глухим звуком откатилась под кровать, разнося собой запах разложения. Он сказал:       — Этому месту давно нужно было сгореть в огне.       — Мы не будем ничего сжигать, — серьезно ответил Гарри и постарался посмотреть на это место иначе, по-новому. Представляя, как дети, рожденные под этой крышей, со временем становились супругами для своих родителей, как сходили с ума, в попытке сохранить наследие Слизерина и делали всё, лишь бы не мешать чистую кровь с теми, кто казался им недостойным. Теперь собственные слова, сказанные Гарри чуть раньше, казались ему тотальной чушью. — Наверняка, это место можно как-то восстановить…       — Я не собираюсь этим заниматься.       — Но разве не ты мне говорил, как для тебя важно сохранить наследие Мраксов?       — Наследие, — выделил Том. — А не этот позор, что они тащили на себе.       — Но они ведь пытались сохранить чистоту крови, — Гарри говорил осторожно, искренне боясь затронуть хоть какую-то острую грань у этой темы. — У них, насколько я понял, просто не было другого выбора?.. Они были в отчаянии.       Том в очередной раз поморщился, дернув щекой и обвел это место презрительным взглядом.       — Отец спит с дочерью, дочь — со своим сыном. Потом у их сына рождается двойня разных полов и сестра рожает брату нового ребенка. Моя мать была сестрой своего же отца.       — Она же была и единственной, кто прервал этот круг… — Гарри прикусил губу, понимая, что провалился. Том резанул по его лицу раздраженным взглядом. — Прости.       В конце концов, у них было вполне достаточно и других поводов чтобы поссориться и необязательно было хвататься за самый острый из них. Том ненавидел все упоминания о своём отце и если раньше Гарри считал, что это лишь детская обида, которую Темный Лорд так со временем и не смог принять, то в последствии он понял, что неприязнь к отцу у Тома была где-то в крови, бурлила и стыла вместе с его злобой к магглам и грязнокровным волшебникам. Гарри по возможности старался избегать всех разговоров на эту тему, отлично зная, чем по итогу это закончится — новой ссорой, скандалом и липкой обидой, которую потом будет сложно проглотить. Отношение Тома к своему отцу не исправит даже могила, что уж говорить о Гарри, который никогда не был искусен в тактичности и осторожных разговорах на острые темы.       — Давай лучше сосредоточимся на твоем чертовом учебнике.       Гарри часто закивал, приятно удивленный — Том и сам не хотел ссориться, раз предпочел проигнорировать сказанное.       — Я уже всё осмотрел, поэтому ума не приложу, где он может быть.       — Очевидно, кое-кто у тебя его утащил, — Том постучал ботинком по полу, под его ногами сразу послышалось недовольное ворчание, укатившееся в дальний угол комнаты.       В его руках оказалась палочка — знакомый белоснежный тис по прежнему реагировал на свою сестру-соперницу неоднозначно, но теперь хотя бы не извергал из себя невербальные заклинания при наличии Гарри рядом. Том, не произнося ни слова, разрезал воздух коротким движением, направляя заклинание поодаль от себя. Деревянные доски взорвались щепками, разлетелись по всей комнате в унисон с визгами пикси, которые общей стаей выскочили из дыры.       Гарри загнал их всех в раскрытый шкаф, накладывая сразу несколько сковывающих заклятий. Мебель затряслась, завизжала и через какое-то время изрыгала из себя только недовольное ворчание и скрежет мелких когтей о дерево. Гарри в руки легла сначала обложка — некогда золотой глаз почернел и неотрывно смотрел лишь в пространство перед собой, не обращая никакого внимания на них с Гарри. Следом появился и переплет, который, впрочем, теперь состоял из оторванных у края страниц, покрытых какой-то мутью и, как Гарри надеялся, грязью. Из дыры в полу теперь доносился только свист ветра.       — Что ж, могло быть и хуже, — подытожил Гарри, постукивая пальцем по мутному глазу. Никакой реакции. — Надеюсь, меня не отправят в Азкабан за жестокое обращение к книгам…       — Сомневаюсь.       Том заткнул палочку за рукав рубашки, безразлично скользнув взглядом по полуразрушенной комнате. Гарри видел, что за этим безразличием скрывается гораздо больше, чем мужчина хотел показать и испытывал неясное чувство вины за сказанное. Он запрятал учебник в сумку и когда Том собирался вернуться к выходу, Гарри схватил его за руку, останавливая.       — Прости, — повторил он в очередной раз, выглядя по-настоящему виноватым. Он не знал, что его расстраивает больше: собственные слова, которые ему не стоило говорить, разбитая древесина или пикси, которых до появления Гарри здесь точно не было. — Мне не стоило лезть в это, я просто подумал…       — Что за семьдесят лет ты первый, кому в голову пришла эта мысль? — взгляд Тома смягчился, хоть тон до сих пор выдавал его напряжение. — Тебе действительно не стоит в это лезть.        — Тема семьи острая для нас обоих, — миролюбиво заключил Гарри, неуверенно улыбаясь. — И нам не стоит лезть с этим в душу друг к другу.       — Согласен.       Казалось бы, конфликт был минимально исчерпан, но Гарри так и не смог отпустить ладонь Тома, обвивая её обеими руками. Он словно бы хотел сказать что-то ещё, похоронить эту недоговоренность прямо здесь, под этими полами, чтобы никогда к ней больше не возвращаться, но он боялся, что в очередной раз скажет что-то не то, чем только спровоцирует продолжение конфликта.       — Я люблю тебя, — это был второй раз, когда он говорил эти слова. И в этот раз они не были предостережением или попыткой о чем-то напомнить. Гарри просто захотелось это сказать, глядя в чужие глаза и сжимая широкую ладонь в своих пальцах. Ему казалось это значимым в ещё большей мере, потому что он говорил это стоя в жилище Мраксов, зная почти всю подноготную Тома и с лихвой принимая чужое безумие, которое было в его крови. — Честно, я люблю тебя.       — Раз «честно», то зачем уточняешь? — Том усмехнулся, но без всякой злобы, становясь ближе. Гарри потянулся щекой к прикосновению пальцев к своему лицу, мимолетно коснулся губами грубоватых кончик, передавая всю свою любовь во взгляде. Глядя с нежностью, признанием и чувством вселенского обожания. — Так сильно хочешь услышать ответное признание?       Гарри качнул головой.       — Я же говорил, что сказал это просто так, — он немного лукавил. — Я ничего не жду в ответ, знаю же, что всё равно не скажешь.       Том понимающе кивнул и Гарри, мягко улыбнувшись, потянул его за собой к выходу, но в этот раз уже Том не дал ему сдвинуться с места. Он так и застыл, с вытянутой рукой в чужих пальцах и непонимающе хлопая глазами. Ему казалось, что он видит какую-то ожесточенную битву в голубых глазах: багровые всполохи переплетались с лазурным оттенком, таким завораживающим и магическим, что Гарри на мгновение растерялся, изумленно моргая. Он словно переступал через самого себя и Гарри не рискнул что-либо говорить, просто безмолвно наблюдая за этим.       — В чем…       Гарри едва не запутался в собственных ногах, когда Том потянул его на себя. Не дергая, без резких жестов, его руки были настолько ласковы, что было так несвойственно для этого человека. Губы Тома коснулись его собственных, вжались в поцелуе, от которого Гарри покраснел до кончиков ушей, ощущая, как земля уходит из-под ног. Это было нечто невообразимое, нереальное — поцелуй, полный нежности и ласки, полный обожания и настолько беспрекословной любви, что он попросту не знал куда деться от всего этого внезапно нахлынувшего на него потока чужих чувств. Так непривычно, странно, удивление застыло на его губах в изумленном вздохе и тут же оказалось проглоченным. Гарри обхватил его плечи руками, поддаваясь ближе, скользя ладонью по гладкому затылку, целовал, изгибая шею и чувствуя, как очки неприятно впиваются в переносицу.       — Пусть это будет громче всяких глупых признаний, — прошептал Том ему в губы, напоследок коснувшись уголка рта и отстранился, оставив Гарри с полыхающими от смущения щеками. — Доволен?       Он сбивчиво закивал, не в состоянии скрыть навязчивую улыбку. Смех рвался наружу и Гарри посчитал, что это будет крайне неуместным, если он сейчас начнет смеяться от облегчения. Он накрыл свой рот ладонью, поджимая губы, но никак не мог отвести взгляда от чужого лица. В конце концов, Том был прав, он верил в эту нежность в поцелуе куда сильнее чем в слова, которые могли запросто стать лживыми. Том всегда предпочитал действия словам и в этот раз он себе не изменил.       Он дернулся от раздавшегося стука из шкафа, закатил глаза на ироничный смешок и пересекая пространство в пару шагов, схватился за ладонь Тома, с выражением победителя.              Том смотрел на него таким укоризненным взглядом, что Гарри натянул одеяло повыше, накрывая голову и пряча половину лица.       — Магическое истощение первого типа, с ярко выраженными симптомами лихорадки, — продолжал зачитывать Том, бросая на Гарри мрачные взгляды. Он стоял чуть поодаль, опершись на кухонный стол и Гарри даже отсюда чувствовал чужое недовольство. Конечно, он был отчасти виноват в своем состоянии, но это всё же было случайностью, а не преднамеренным решением. Кто же знал, что некоторые магические существа способны вместе с кровью высасывать ещё и магию? Гарри не знал. — Я не перестаю удивляться твоей живучести, Поттер. Ты так удивительно хорошо притягиваешь к себе проблемы, что я начинаю задумываться о своем присутствии рядом с тобой.       — Не ворчи, — буркнул Гарри, стараясь подтянуть под себя все концы одеяла, чтобы не дать теплому воздуху убежать. — Если бы я знал, что так получится, я бы не полез в ту квартиру не под каким предлогом.       — Кого ты обманываешь, именно ты бы в неё и полез, герой чертов.       — Это всего лишь первый тип, — предпринял слабую попытку успокоить Гарри. — Не так уж и страшно.       — Любое магическое истощение чревато последствиями, Гарри, — он уже понял, что сейчас начнется, когда некогда недовольный тон окрасился ласковыми нотками. Гарри застонал и упал на подушку дивана, подтягивая к себе колени. Он посмотрел на Тома несчастным взглядом, услышал тяжелый вздох и со спокойным сердцем закрыл глаза. — Черт с тобой.       — Он всегда со мной, — согласно кивнул Гарри, не сдерживая веселья. Он получил собственной же справкой по лбу и сдавленно засмеялся, не открывая глаз. — Будешь обо мне заботиться и кормить?       — Нет, предпочту дождаться исполнения пророчества, — фыркнул Том, садясь на диван рядом и вытягивая ноги Гарри на свои колени. — А то мы что-то задержались уже.       — Лично меня всё устраивает.       — Ещё бы тебя не устраивало, — хмыкнул мужчина, когда Гарри потянулся во весь свой рост, с удобством устраиваясь на диване. Горячие ладони приятно согревали ледяные ступни и он был благодарен за такое внимание. — Кому как не тебе нравится нарушать магические правила вселенной.       — Мы нарушали их вместе, если ты забыл, — Гарри дернулся, когда его пятку обдало щекотливым ощущением кончиков пальцев. Он различил расплывчатый лукавый взгляд и поспешно запрятал ноги обратно под одеяло, не желая искушать судьбу. — Это было и твоим решением тоже.       — Я пошёл на поводу у твоих наивных речей, каюсь.       — Ты слышал? — Гарри моментально вскинулся, почувствовав острую головную боль и задрал палец, становясь предельно внимательным. Том сощурился, прислушиваясь, но никаких посторонних звуков он не замечал. — Темный Лорд раскаялся…       Он выдержал нечитаемый взгляд, громко рассмеялся и тут же пожалел, когда висок обожгло дикой болью.       — Да. И вселенная явно этому не рада.       Гарри недовольно посмотрел на мужчину исподлобья, прижимая ладони к вискам и почувствовал, как его мягко разворачивают, в этот раз заставляя лечь головой на колени. Прикосновение теплых рук к волосам его моментально расслабило — знакомые магические всполохи подхватили его, укутали, успокаивая боль. Он уже в который раз подмечал это необычное состояние, когда магия Тома соприкасалась с его собственной. Его душа стремилась навстречу этим прикосновениям (или то была душа Тома?), покладисто отвечала, переплетая их магию в один общий клубок. Гарри ощущал его где-то в солнечном сплетении — холод и тепло пересекались, искрились тьмой и светом, создавая что-то новое, необъяснимое. Он прикрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением — это было похоже на волну спокойствия, которая мягко подхватывала с берега и уносила с собой в океан.       — Ты тоже это ощущаешь?       Том издал вопросительный звук и Гарри пояснил, прикасаясь к ладони в своих волосах.       — Ты как будто меня магией накачиваешь.       — Мы связаны, ничего удивительного.       — Но раньше же такого не было? — Гарри на секунду приоткрыл глаза, стягивая ладонь Тома и выставляя её перед своим лицом. Длинные пальцы растянулись по руке Гарри и это ощущение не проходило. Он был готов поклясться, что раньше чужая магия лишь царапала его, вызывая неприятные ощущения. — Ты со мной что-то сделал?       Том спокойно покачал головой, переплел их пальцы и положил это странно-магическое сплетение на его грудь.       — Учитывая, что между нами образовалась крепкая любовная связь, — Гарри аж поморщился от такой формальной, но всё же забавной формулировки. — Моя магия реагирует на твоё присутствие, точно так же, как и твоя на моё.       — Это, типа, магическая привязанность?       — Вроде того, — терпеливо пояснил Том. — Наша магия узнает друг друга, считывает наши чувства и стремится восполнить то, что не видимо глазу.       — Круто, — Гарри был благодарен, что его лихорадит, а потому его румянец от этого знания был не так уж и различим. — И что ещё эта связь умеет?       — Многое.       — Очень познавательно.       Том вздохнул, раздраженно закатив глаза и Гарри крепче сжал его ладонь обеими руками.       — Это сложно объяснить парой слов, Гарри. Почитай о магических браках на досуге или зайди в Отдел Тайн, где проводят подобные ритуалы — там тебе всё подробно расскажут.       — То есть, у нас подобие магического брака?       — Да.       — И твоя магия стремится восстановить мои силы?       — Да.       — А я так могу?       — Мерлин, Поттер, ты можешь закрыть глаза и просто молчать?       — Да-да, — отмахнулся Гарри, продолжая генерировать новые вопросы. — А как это работает? То есть, это происходит неосознанно?       Том кивнул, запрокидывая голову на спинку дивана. Гарри открылся потрясающий вид его линии челюсти, крепкой шеи. Гарри чувствовал себе переполненным сантиментами, узнав об этом небольшом открытии. Он постарался сосредоточиться, попробовать ответить собственной магией на чужую, за что получил злобный, едва не ненавистный взгляд и поспешно разжал руки, прикусывая губу.       — А если ты захочешь меня убить, то твоя магия это позволит?       — Хочешь проверить? — раздраженно спросил мужчина и Гарри покачал головой, неловко улыбаясь. — Глаза закрой, — ему на лоб шлепнулась рука и Гарри сдался, мирно устроившись на коленях.       Теплое облако окутывало его, о чем-то шептало, неразборчиво, но Гарри находил это нечто восхитительно прекрасным, неосознанно улыбаясь ещё шире. Ему хотелось обнять эти темные клубы, обхватить их руками и ногами и лежать так долгие мгновения.