Каталист

      Гарри задумчиво крутил вилку, упершись взглядом в кольцо на указательном пальце Тома.       — Я думаю, его отправят в Азкабан, — наконец ответил он, переводя взгляд обратно на Ежедневный Пророк. Газета распласталась между ними на столе, переливаясь огромной колдографией на первой странице. — В отделе все уверены, что это именно он убил Персифону Мейс, несмотря на то, что улики указывают на прямо противоположное. Он хорошо постарался, пытаясь скрыть свою причастность.       Гарри ковырнул вилкой недожаренный омлет.       — Тогда что за паника в глазах?       Он вспыхнул, вскидывая руки.       — Что, если это действительно был не он? Да, улики кажутся слишком идеальными, нереалистичными, но ведь такое бывает? И даже мотив, который ему предписывают — не сходится с его действиями, он просто не похож на того, кто мог бы совершить такое зверское преступление.       Том неопределенно усмехнулся, потягивая кофе из кружки, что досталась им в одном из дешманских наборов, купленных лишь затем, чтобы навязчивый продавец отвязался. Гарри нравились бордово-золотые разводы на краях и даже Тому они в какой-то мере пришлись по душе.       Уже целый год минул с тех пор, когда Гарри удалось совершить невозможное — Том переехал к нему, устав от бесконечного нытья на тему «кровать теплая и мягкая, а на улице темно и сыро — в общем ты не можешь так со мной поступать Том, оставайся».       

***

      В первые несколько раз это произошло по понятным причинам: сердце набатом пульсирует в висках, на улице морозная ночь, а под боком свернулся обнаженный, горячий и очаровательно улыбающийся Гарри, что всем своим видом источал глубинный восторг от происходящего. Он тогда властным жестом положил свою узкую ладонь на чужую грудь, прижался ближе и с несчастным видом произнес:       — Вот сейчас ты уйдёшь, я останусь один и буду размышлять над тем, какой ты придурок… — его влажные, припухшие от поцелуев губы поочерёдно касались бледной кожи на шее. — Вот скажи, оно тебе надо?       — Это самая позорная попытка манипулировать мной.       Том тогда устало откинулся на подушки, позволяя Гарри накрыть их обоих одеялом. Он подлез поближе, проходясь кончиком носа по твердой линии челюсти, дотягиваясь поцелуем до подбородка.       — Согласись, что у меня отлично получается.       Том поморщился, только изображая недовольство. Гарри уже прекрасно знал, что первыми признаками его раздражения являются приподнятый уголок губ в кривом оскале и напрягшаяся челюсть. Том же под его губами был спокоен и расслаблен, явно наслаждаясь происходящим ничуть не меньше самого Гарри. Он провел влажную линию губами от его подбородка до ключиц, шептал что-то про ледяной холод улицы и жался ближе, вспоминая о том, как сильно змеи обожают тепло.       — Оставайся… В конце концов, согласись: эта кровать теплей и уютней, чем то убожество в бывшем доме Мраксов, — Гарри улыбнулся, поймав на себе взгляд голубых глаз. Без очков все немного расплывалось, но Том в свете уличных фонарей и приглушенного света из гостиной, был похож на тёплое оранжевое пятно со светлыми глазами. — Вот скажи, разве я не прав? Ты устал, хочешь спать, а тут я и предлагаю тебе шикарную возможность провести эту холодную ночь в теплой постели…       — Если ты думаешь, будто я не понимаю все эти намеки про змей, то я тебя разочарую.       Гарри тогда глухо рассмеялся в чужое плечо. В конце концов, Том согласился, да и то, аргументировав это все тем, что слишком вымотан. Гарри великодушно кивнул. Конечно, если Тёмный Лорд не хочет признавать своей слабости, оставаясь в постели у Гарри Поттера — Гарри не скажет и слова поперек.              Следующие несколько раз Гарри играл роль несчастного, которому тяжело засыпать одному.       — Поттер, я иногда удивляюсь, как ты вообще выжил, — скептически поинтересовался Том, вскидывая бровь. Он стоял в прихожей, уже накинув на плечи пальто и собирался уйти, когда на него сзади налетело гриффиндорское бедствие, что сбивчиво пыталось объяснить необходимость Тома остаться. — Не говоря уже об этом бредовом заявлении, в попытке заставить меня остаться.       — Тебя нельзя заставить, — Гарри закатил глаза, подходя ближе. Его руки коснулись зеленой подкладки пальто, расправили воротник рубашки и ладонь его скользнула ниже, забираясь под плотную ткань. Гарри стоял, глядя с привычным вызовом. — Ты вообще редко делаешь что-то, чего хотят другие. Тем более я.       — Я тебе и так слишком много позволяю.       — Так почему бы не включить в этот список ещё один пункт? Подумаешь, сущая мелочь — всего лишь проводить ночь здесь, а на утро ты можешь идти и заниматься чем угодно.       Гарри позволил себе секундную слабость, когда чужие руки обвили его поясницу и потянулся за поцелуем, наткнувшись на раздражённый вздох.       — Ну же, Том…       Скажи Гарри кто-нибудь раньше, что через пару лет он будет упрашивать Волдеморта остаться с ним на ночь, из-за того что слишком привык к его теплу и запаху, он бы не задумываясь наложил на наглеца Петрификус, а то и вовсе бы набросился с кулаками. Чтоб он делил свою постель с Темным Лордом? Что за бред.       — Тебе очень нравится вить из меня веревки, — Том коснулся губами его виска, опалил дыханием кожу, заставляя Гарри мелко задрожать от этой ласки. — Я начинаю думать, что плохо на тебя влияю.       — Ты определенно должен быть этому рад.       — Да, я безмерно горжусь своим умением совращать капризных подростков.       — Согласись, из нас неплохой дуэт, — невпопад парировал Гарри, прижимаясь носом к бледной щеке. — Ты бесишь меня, я — бешу тебя, и я всё равно почему-то хочу, чтобы ты остался.       — Вероятно, этого хочет осколок моей души, — с ласковой иронией ответил мужчина и Гарри вздохнул, повиснув на чужих руках. — А тебя он лишь использует для своих низменных желаний.       — От лица твоего осколка я заявляю — ты слишком высокого о себе мнения.       Том безразлично дернул бровью, расплываясь в такой нетипичной для него легкомысленной улыбке.       — Неужели?       Гарри дернул его на себя за ворот пальто, впечатываясь губами в чужие. Его руки обвились вокруг его шеи, притягивая еще ближе. Если Гарри не может его уговорить, то просто прилипнет намертво, не оставляя шанса на побег.       — Мерлин, — Том обжег его щеку горячим дыханием, тяжело вздохнул и Гарри почувствовал — он победил. В очередной раз. Возможно, еще пара таких случаев и ему удастся окончательно вписать мужчину в интерьер своей квартиры. — Хорошо, я останусь.       — Пятьдесят очков Гриффиндору, — победно улыбнулся Гарри, зацепившись губами за насмешливую улыбку, не давая колким словам сорваться.              Спустя еще несколько месяцев они крепко поссорились. Гарри не разделял жизненной позиции Тома, не считая, что за мирное небо над головой обязательно нужно расплачиваться чужими жизнями. Том уповал на человеческую наивность и тупость, безразлично скользя взглядом по Ежедневному Пророку, где значилась угроза в лице из ниоткуда взявшихся Темных Магов, решивших довести дело Темного Лорда до конца. Они именовали себя Темной Стороной, совершив несколько массовых убийств по всей Британии, наверняка считая, что подобное пришлось бы Темному Лорду по вкусу, но Том лишь брезгливо дернул уголком губ, отбрасывая газету обратно на стол.       — Столько патетики. Они больше привлекают внимание, чем делают что-то стоящее.       — «Привлекают внимание»? — Гарри выпучил глаза, сжав в пальцах перо. Он корпел над отчетом для Министерства, как раз расследуя все эти беспорядки и заявление Тома обо всем этом хаосе грубо напомнило о том, кем его неназванный сожитель являлся. — Они убивают людей, Том! Обычных людей, которые даже не выступают за какую-либо сторону!       — Магглов убивают каждый день, — пожал он плечами, важно рассевшись на диване. — А этот пафос даже убийством назвать стыдно: раскрыли самих себя, дают какие-то комментарии, играя на публику и используют младшие темные искусства, словно это делает их.темными магами. Дилетанты.       Гарри изумленно фыркнул:       — Ты вообще самого себя слышишь? Как их не назови, это всё ещё убийство и что самое ужасное — сделанное в твою, черт возьми, честь! А ты как будто недоволен именно последним фактом, а не тем, что происходит в общем!       — С каких пор меня начала волновать кучка убитых магглов? — Гарри подавился воздухом под эти взглядом: брезгливый, холодный, Тому как будто бы и вправду было плевать. — Если бы они убивали чистокровных волшебников, возможно, я бы задумался, но магглы.       Он брезгливо махнул рукой.       — Отлично! Прекрасно! — Гарри вскочил из-за стола, всплеснув руками. — Может тогда пойдешь к ним и предложишь свою кандидатуру на роль лидера?! А что, я думаю они будут вполне счастливы, увидев живого Темного Лорда воочию, который согласился вести из-за собой!       — Меня это не интересует, — он перевел безразличный взгляд с Гарри на книгу на своих коленях. — Из них не выйдет даже сносных темных волшебников, не говоря уже о Пожирателях Смерти.       — Ты это серьезно сейчас? Ты в самом деле думаешь именно об этом? Люди, Том, люди! Обычные люди, которые о тебе и в жизни никогда не слышали! А ты размышляешь о том, что из этих психопатов не получится сделать твоих последователей? Ты с ума сошел?!       — Что тебя так задело? Мое безразличие к чужой смерти? — его пальцы подцепили краешек страницы, переворачивая. Гарри разобрал лишь перевернутые темные руны и сжал пальцы в кулаки, останавливаясь перед Томом. — Ты как будто удивлен.       — Я разочарован, — выплюнул он. — Я надеялся, что ты хотя бы немного начал понимать, насколько были ужасны все те вещи, что ты натворил.       — Разве я хотя бы раз говорил, что сожалею?       Его голос оставался всё таким же холодным и безразличным. И если в другие моменты Гарри мог понять, что это всё напускное, то сейчас он отчетливо видел серьезность в чужих словах.       — И тебе совершенно плевать? Плевать, что ты убил моих родителей? Что из-за тебя жизни тысяч волшебников превратились в ад? Что ты развязал эту войну, породил всех этих одержимых тобой психопатов, что теперь борются за твое «Тёмное наследие»? Тебе просто плевать?       — А почему мне должно быть не наплевать?       — Нельзя быть таким уродом, Том… — Гарри изумленно попятился назад, натыкаясь поясницей на кухонный стол. Мужчина бросил на него лишь короткий скучающий взгляд. — Ты ничуть не лучше тех психопатов, что убивают людей. И тебя не оправдывают ни твои цели, ни твое имя, ни твой род. Ты просто…       — Я с каждым днем удивляюсь, как же долго до тебя доходят очевидные вещи. Гарри, я никогда не был хорошим человеком и более того — не собираюсь им быть, просто потому что теперь вокруг меня крутишься ты. Я не встал вдруг на сторону света, меня по прежнему не интересуют ваши наивные суждения о жизни, о добре и зле и обо всей той чуши, которой вас кормил Дамблдор. Или ты успел за два года наших с тобой «отношений» забыть то, кем я являюсь?       — Я помню об этом каждый день, — глухо ответил Гарри, уставившись в пространство перед собой. — Я не хочу ссориться.       Том поглядел на него оценивающе, исподлобья, голубые глаза царапнули взглядом по лицу Гарри. Ему в мгновение стало так тоскливо: он любил Тома, но порой он искренне хотел забыть, кем он является. Ему хотелось думать, что это простой темный волшебник — не самый добросовестный, но и не моральный урод, из-за которого Гарри не единожды чувствовал себя на грани. Разумеется, это было неотъемлемой частью личности Темного Лорда. Не будь Том ублюдком, вероятно, они бы с Гарри и вовсе никогда не встретились, возможно, его родители были бы живы, он бы женился на Джинни, у них было несколько детей и всё такое. Но мысли о несуществующей жизни были настолько пространными, что Гарри даже не мог понять, было бы это хуже чем сейчас или же наоборот. Конечно, Том мог говорить и делать всё что угодно до тех пор, пока Гарри не обнаружит последним заклинанием на его палочке непростительное, но даже тогда он не был уверен, что будет с этим делать.       С его стороны было бы нечестно просто взять и закрыть глаза на все поступки Темного Лорда и уж тем более на его мрачную личину. Он даже принимал, со всеми его безумными мыслями в голове, но иногда ему просто хотелось, чтобы Том был обычным человеком. Не бояться представить его друзьям, разделить с кем-то свои чувства и не прикусывать каждый раз язык, когда разговор заходит о «том незнакомце, которого часто видят выходящим из твоей квартиры».       Гарри оперся на стол позади себя, уставившись взглядом в пол и прикусил губу. Том обладал настолько острым и пытливым умом, что для него личность нападавшего моментально складывалась в общую картину. Он без труда мог объяснить как произошло то или иное убийство, подметить детали, которые Гарри даже в голову не приходили. Из Тома бы получился куда более превосходный аврор, о чем Гарри даже и сказал ему однажды, но Том только безразлично ухмыльнулся, сказав, что не собирается растрачивать свои умения на такую чушь.       Спустя долгие несколько минут молчания, Том вдруг сказал, отложив книгу в сторону:       — Я мог бы соврать и сказать, что очень сожалею обо всем, что сделал, но такое признание было бы еще хуже, чем правда.       Гарри неуверенно кивнул.       — Я бы не хотел, чтобы мы врали друг другу.       — Тогда не задавай вопросов, на которые ты и сам знаешь ответ.       — Не буду.       Он так и остался перед ним, продолжая изучать половицы взглядом. Горечь от незавершенной ссоры осела на языке липкой влагой, заставляя громко сглатывать этот комок обиды. Он обратил внимание на кольцо с воскрешающим камнем на чужой ладони — это было одной из тех вещей, за которую Гарри ненавидел себя всем сердцем и которую упорно старался игнорировать. Даже найдя способ вернуть утерянную душу в крестраж, ему все еще была необходима жертва. И пусть тот мужчина, что выскочил на него из темного переулка и был настроен серьезно, Гарри никак не желал ему смерти, глядя на его распластавшийся перед ним труп. У Тома глубинные инстинкты в ту ночь сработали раньше, чем Гарри успел схватиться за палочку. Непростительное отбило непростительное и бывший крестраж получил свою каплю крови.        Он тогда застыл как вкопанный, осознав, что именно Том только что сделал и он не мог (да и не собирался) оправдывать это убийство ни крестражем, ни вынужденной мерой, но и идти в Министерство он задумывался в последнюю очередь. Это стало одной из тех тайн, которые их теперь связывали. Гарри скрывал то, что Темный Лорд жив, Том — что Поттер никак не воспрепятствовал убийству, позволив наполнить крестраж кровью, в общем-то, далеко не невинной жертвы. Тот незнакомец оказался одним из Пожирателей Смерти, что сражался на стороне Темного Лорда и сбежал, но на его руках был не один десяток убитых волшебников. Гарри посчитал это достаточной ценной.       Он поднял глаза, когда Том поднялся с дивана, подойдя к нему так близко, что руки сами нашли привычное положение на чужом теле. Том гладил его по затылку, дышал в висок и Гарри обреченно вздохнул, опуская плечи.       — Ты же знаешь, что я не изменюсь, Гарри. Мне не пятнадцать и мои подростковые гормоны давно сошли на нет, уже слишком поздно становиться «хорошим», даже если бы у меня было на то желание.       — Я знаю, — пробубнил Гарри в его плечо. — Но я продолжу на это надеяться.       — Очень напрасно.       Том провел ладонью от затылка до лопаток, прижал теснее, целуя в волосы. Гарри зажмурился, стараясь отогнать навязчивую и бессмысленную обиду на задний план. Если он хочет любить этого человека, то ему нужно и принять все его грехи.       — Почему иногда с тобой бывает так хорошо, а иногда — невыносимо, как сейчас.       — Потому что наши взгляды на жизнь сильно расходятся.       Это было правдивей некуда. Гарри зарылся носом в его шею, обхватив поперек спины и тяжело вздохнул. Том мазнул губами по его уху, коснулся загривка, обнимая совсем непривычно, слишком нежно.       — Ну вот чего ты хочешь от меня? — его шепот заставил Гарри отстраниться, заглянуть в ставшие родными глаза и неуверенно дернуть плечом.       — Останься?       — Останусь, — кивнул он.       — На совсем, Том. Оставайся у меня, — Гарри коснулся его бледной щеки, желая разгладить складку между нахмуренными бровями. — Сколько уже можно бегать туда-сюда? Каждый день я прошу тебя остаться и надеюсь, что ты просто прирастешь к моей кровати и никуда не денешься на утро.       — Быт часто разрушает отношения, Гарри.       — Думаешь, однажды мы начнем ссориться еще и из-за немытой посуды? Миссис Уизли подарила мне массу книг по бытовой магии, думаю, мы справимся.       — Не думаю, что после всего, наши отношения способна разрушить немытая посуда.       — Тогда в чем дело? — Гарри отстранился, попытавшись заглянуть в голубые глаза. Том дернул щекой. — Ты избегаешь меня?       Мужчина раздраженно фыркнул, закатив глаза.       — Мерлин, Гарри, я никого не избегаю, но ты сам не знаешь, чего хочешь.       — Я хочу чтобы… — он покраснел, неловко закусив губу. Признание в чувствах и то казалось ему более легким, чем нечто подобное. — Ты был рядом, в общем?.. — это звучало так несчастно, будто Гарри признался в чем-то до ужаса непотребном. — Всегда.       Том посмотрел на него долгим, внимательным взглядом, словно искал сомнения в его голосе, мыслях, лице, изучая вдоль и поперек. Он действительно не видел проблемы в том, чтобы жить вместе, в конце концов, раньше Гарри едва не сутки проводил рядом с Реддлом, когда его раны начинали кровоточить от малейшего движения, да и он, в общем-то, не понимал, как быт может повлиять на чувства. Не будут же они бросаться друг в друга проклятиями, если кто-то бросит грязный носок не на тот стул?       Не будут же?..       — Ты хочешь серьезных отношений, — подвел итог Том и Гарри уверенно кивнул, глядя ему прямо в глаза. Он усмехнулся, Гарри видел, как Том взвешивает все «за» и «против», высоко задрав правую бровь. — И что ты будешь делать, когда твои друзья гриффиндорцы завалятся сюда всей оравой, а тут окажусь я?       Гарри был готов к чему угодно, пожалуй, но не к этому вопросу. Вопрос о том, чтобы всё рассказать Рону и Гермионе до сих пор стоял для него острым углом. Гарри всё еще выслушивал периодические недовольства Рона по поводу Джинни, что без конца грустила, вспоминая о нём. Он каждый раз не находил что ответить на такое заявление. И разумеется он не знал, что будет делать.       — Скажу им правду, — в конце концов, выдохнул Гарри, ощущая легкую панику в сердце. Сказать было легче, чем сделать. — Постараюсь объяснить.       — Они тебя не поймут.       Он вдруг представил, что едва услышав, Рон и Гермиона навсегда отвернутся от него, а затем заявятся в Министерство и выдадут всю его подноготную с потрохами, посчитав Гарри психом. Он стянул очки с переносицы, сжал веки, стараясь унять нарастающий страх. Отказаться от Тома и друзей казалось ему в равной степени устрашающим. Ему вдруг вспомнился неодобрительный, но ласковый взгляд Гермионы, когда он рассказывал им о неком «друге», что периодически заходит. Как Рон нервно хохотнул на такое заявление, выдав: «у твоего «друга» совсем нет совести» за что в тот же момент получил болезненный тычок под ребра от Гермионы. Он тогда не придал этому особого значения, посчитав, что это их внутрисемейные неурядицы, но сейчас картина понемногу складывалась в единое целое.       — Не поймут, но примут, — решительно заявил он, выдерживая скептический взгляд. — Я в них уверен.       — Ты был уверен и в том, что я сожалею об убийствах.       — Это мои друзья, Том и поверь мне, я отлично их знаю. Они примут это, я уверен в них, поэтому нет смысла переживать.       — Да уж, только настоящий друг может терпеть слабости своего друга.       Гарри улыбнулся. Слышать Шекспира от Тома за всё это время стало совсем привычно.       — Ну так что? Ты останешься… со мной?       — Можно подумать, будто ты отстал бы от меня, если бы я отказался.       — Нет, — согласно кивнул Гарри. — Я всегда добиваюсь того, чего хочу. Так что ты бы еще долго выслушивал это всё.       Том тяжело вздохнул:       — Мои мечты о беззаботной старости разбились о гриффиндорский нрав.       — Беззаботной старости, значит? — Гарри весело сощурился. — Стал бы читать журнальчики в туалете и начал носить пурпурные сандалии со звездами?       — Наблюдал бы за порабощением Магического Мира, потягивая эльфийское вино.       — Как-то слишком просто для тебя.       — Я опустил некоторые детали, — ласково проговорил Том, явно имея в виду нечто жуткое. — Но от того бреда, который устраивают мои «верные последователи», я бы точно избавился.       — Должно быть тебе очень льстит такое внимание даже после твоей «смерти».       — Я в восторге, — Том наклонился ближе, обнимая Гарри за поясницу. — Я вновь обрел бессмертие, магию и красивого мальчишку, что пудрит мне голову своими храбрыми речами. Я явно становлюсь слишком сентиментальным.       — Не волнуйся, я подарю тебе шерстяные носки, когда ты будешь совсем немощен, — поддразнил его Гарри, запечатывая на губах чувственный поцелуй. — Предпочитаешь черные или слизеринский зеленый?       

***

      Гарри вынырнул из собственных воспоминаний, когда голос Тома стал чрезмерно громким. Гарри вздрогнул, поднимая задумчивый взгляд на мужчину — тот уже отправил всю посуду в раковину и теперь щетки с моющими средствами усиленно пытались оттереть какое-то пятно на тарелке.       — Что?       — Ты уже полчаса сидишь и гипнотизируешь мою руку взглядом, — Том вскинул бровь, но явно не был недоволен. — Я начинаю переживать за остаток своей души.       — Красивое кольцо, — не в тему ответил Гарри, прикусывая кончик пальца. Он упорно пытался вернуть мысли в их изначальный поток, когда перевел взгляд на сложенную газету. — Я уже говорил, что его посадят в Азкабан?       — Да.       Гарри что-то невнятно промычал, постукивая пальцами по столу. Том продолжал сидеть напротив, скрестив на груди руки и выглядел чуть более напряженным, чем это бывало обычно.       — Наверное, я оспорю решение министра. Я не верю, что это сделал именно он, мне кажется, будто его кто-то пытается подставить.       — Если бы его пытались подставить, то улики бы указывали на его причастность, а не на обратное.       — Я хочу проверить его причастность к Темной Стороне, — вдруг вспомнил Гарри, чем вызвал на лице Тома еще больший скепсис. — Знаю, маловероятно, но их почерк во многом совпадает.       — Такой почерк у всех темных волшебников — Империо, Круцио, Авада-Кедавра. Обыкновенный набор каждого, кого вывели из себя.       — Наверное, — неуверенно кивнул Гарри. — Но на сегодняшний день только Темная Сторона использует все три непростительных в своих преступлениях. Если это окажутся они, то мы сможем выйти на след их лидера.       — Если это действительно они, то не стали бы заморачиваться с уликами. У них для этого мозгов маловато, — Том выплюнул это с явным презрением и Гарри не сдержал улыбки. Ему нравилось видеть, как Темная Сторона ворует у Темного Лорда страх граждан, раздражая его. — А вот этот твой старик явно не такой безобидный, каким кажется.       Том кивнул на колдографию. С неё на Гарри смотрел низкий мужичок, что несчастно смотрел в объектив своими маленькими запавшими глазами. Гарри не видел ничего, что могло бы показаться ему подозрительным — обычный невиновный, которого обвиняют в том, чего он не совершал.       — Почему ты так думаешь?       — Кем он работает?       Гарри нахмурился, стараясь вспомнить собственный же рапорт.       — Кажется, помощником в книжном Косого Переулка? А что?       — Рожа его больно знакомая.       — Ты его знаешь? — Том отмахнулся и Гарри подтянул к себе газету, раскладывая её между ними. — Том.       — Да, дорогой?       — Я серьезно. Ты его знаешь?       — Его — нет. Но знаю того, кто на него очень похож.       — Он один из Пожирателей?       Том ласково улыбнулся, качнув головой.       — Кто знает?       — Ты знаешь.       — Я не свидетель и не участвую в следствии, мистер Поттер, — Гарри закатил глаза, откидываясь на спинку стула. — Потому не обязан давать каких-либо показаний.       — Если он не виновен, то они просто посадят невинного человека.       — Он не «невинный», Гарри.       Он весело фыркнул, глядя на мужчину через стекла очков.       — Ты прямо кладезь информации, Том.       — Обращайся, но лучше не мешай мне делать свою работу, — Том многозначительно улыбнулся и Гарри удивленно моргнул, не успевая задать наводящий вопрос. — Проверь его дальних родственников.       — Что ты уже устроил?       — Возмездие? Массовый геноцид? Восстание? — Гарри неодобрительно покачал головой в ответ на таинственный голос. Том поднялся. — У нас был договор.       — Без убийств, — предостерег его Гарри. — И насилия.       — Без убийств, — великодушно кивнул Том. — Но как же много других способ расправиться со своими предателями.       — Мерлин, не хочу это даже комментировать, не вгоняй меня в панику.       — Никакой паники, — горячие губы коснулись его виска, щекоча дыханием кончик уха. Широкие ладони сжали его плечи, в подобие ободряющего жеста. — Поверь мне, он заслуживает больше, чем простого Азкабана.       Том отстранился, что-то бросив напоследок и Гарри резко обернулся, глядя ему в спину.       — Я люблю тебя.       Ему вдруг отчаянно хотелось об этом напомнить. Напомнить, что Гарри всё еще здесь, он всё ещё жив и Тому нужно помнить об этом каждую секунду, когда он собирается взять палочку в руки. Реддл понимающе кивнул, оборачиваясь лишь на секунду.       — Никаких убийств, Гарри, я помню.