А ты сильно изменился...

***

      После всех прошедших приключений в пустыне уже минуло много времени, но Сайно всё никак не мог найти себе места, когда находился рядом с фенеком, который стал как-то слишком много ему улыбаться. А самое страшное — Тигнари не только перестал ворчать на глупые каламбуры и неуместные шутки, но ещё и начал смеяться над ними! Вот это действительно пугало матру, который не привык к такой реакции на свой своеобразный юмор, особенно от фенека.       Однажды он так залился смехом, что удивил даже Коллеи, которая так же с роду не была ценителем шуток генерала; удивлённо смотрела то на Сайно, то на наставника, и только хлопала глазками. Матра продолжал приходить в Лесной дозор, так как фенек до последнего уговаривал друга, а он всё равно не смог отказать ему. Хотя сейчас находиться здесь было даже гораздо приятнее, чем раньше: эта осточертевшая злость больше не окутывала его, и никакие голоса не мучали голову. Однако был единственный минус, из-за чего регенерация тела матры сильно ухудшилась, потому он в первую неделю после возвращения из пустыни практически все дни пролежал в кровати, принимая ранее выписанные фенеком лекарства. Но это были только проблемы времени — он всё равно довольно быстро оклемался, если сравнивать с другими людьми, которые бы могли попасть в такую ситуацию.       Сайно неторопливо прогуливался по переполненным улицам Сумеру — все жители готовились к грандиозному празднику в честь рождения Дендро Архонта, более известный в Сумеру как Сабзеруз. Матра очень хотел пригласить на него и Тигнари, чтобы провести с ним этот день и… наконец-то решить одну проблему, что мучала бедного генерала. Он ведь почти два месяца назад уже получил отказ в его тёплых чувствах, хотя тогда были просто ужасные обстоятельства, он бы и сам себе отказал. А сейчас… Нари же знает о его влюблённости, но всё равно продолжает держаться поближе, не брезгует лишний раз обняться или прикоснуться, и практически перестал закатывать глаза на глупые шутки. Сайно хотел поставить твёрдую точку в этом вопросе: ещё раз признаться Тигнари, но уже более романтично, как он когда-то и мечтал, и уж если в этот раз тоже получит отказ, то хотя бы перестанет питаться ложной надеждой, которую в нём вновь пробудил фенек.       Он уже и сам не заметил, как оказался перед знакомой дверью, где проживали его дорогие друзья. Матра чуть замялся, нервно сглотнул и уверенно постучал в дверь. В доме послышался грохот, какие-то невнятные выкрики и громкий шаги. Растрёпанный Кавех резко отворил вход, улыбаясь пришедшему другу. Блондин пытался быстро натянуть на себя алый плащ, который всё время красовался в его ежедневном гардеробе. Сайно немного поизучал архитектора и отвёл взгляд, когда понял, что пришёл немножко невовремя. — Привет, Сайно! — блондин наконец-то усадил одёжку на себя и пригласил друга войти внутрь, — как себя чувствуешь? — Всё хорошо, думаю, — матра тоже легко улыбнулся и прошёл за порог дома, — у тебя, вижу, тоже дела идут прекрасно.       Генерал изучал интересный интерьер, и в глаза бросился пейзаж, в этот раз висевший на стене, а не лежащий на полу, как это было обычно, когда он приходил на званные ужины к друзьям. Потом он прошёл к диванчику в гостиной и уселся на мягкую мебель. Где-то в соседней комнате матра подмечал шумы, которые, очевидно, издавал аль-Хайтам, не желавший наградить Сайно своим появлением. — Слушай, Кавех, — начал генерал, когда архитектора уже выходил из кухни, — есть одно дельце и… мне бы не помешала твоя помощь, — он скрестил руки и опустил глаза. Сайно бы ни при каких обстоятельствах не просил бы Кавеха помочь, но сейчас это была вынужденная мера. — Рассказывай всё! — радостно ответил архитектор и уселся рядом с другом, уже протягивая тому чашку чая и закуски к нему. Его глаза засверкали яркими звёздочками, ведь, если так подумать, это была по-настоящему первая просьба о помощи, о которой попросили Кавеха без какой-то задней мысли или просто из жалости. — Я хочу пригласить Тигнари на Сабзеруз, — произошёл первый глоток свежего напитка, — но всё никак не могу найти нужных слов. — Я так рад, что ты пришёл ко мне! — Кавех весело закачался из стороны в сторону, — мы устроим вам лучшее свидание на свете! — …мы? — переспросил генерал и сделал второй глоток, но ответ так и не получил. — Хочешь, я приглашу Тигнари с нами, и мы вчетвером отправимся на праздник? — матра чуть не подавился, но сумел удержать тёплую жидкость во рту. — Кажется, я наоборот ошибся с выбором, — махаматра поднялся с места и поставил чашку на столик. — Стой-стой, — архитектор легко схватил того за край одежды и состроил печальную моську, — я с Хайтамом тоже пойду на Сабзеруз и подумал, что это прекрасная возможность для нас всех. Это будет выглядеть как обычная прогулка лучших друзей, но… — блондин заинтересовал матру, — но потом мы совсем незаметно оставим вас наедине. Разве не хороший план? — Даже не знаю, — генерал прикрыл лицо, в очередной раз удивляясь наивности друга. — Тогда приму это за согласие, — рука наконец отпустила матру, и Кавех снова заулыбался, — я не подведу тебя, Сайно.       Архитектор больше всех знал, насколько сильно генерал любил фенека, как преданно его сердце тянулось только к нему, поэтому он просто не мог оставить его в такой неопределённой ситуации. Тем более это Сайно когда-то подтолкнул блондина к действиям по отношению к аль-Хайтаму, благодаря чему сейчас счастлив вместе с этим «кирпичным лицом». Сейчас его шанс отблагодарить друга и подарить ему возможность тоже быть счастливым с тем, кто ему дорог. Они ещё немного поговорили, попивая пряный чай, и детальнее обсуждали план архитектора, который был готов только поверхностно. И, наверное, уже через час нелёгких обсуждений генерал поблагодарил Кавеха и удалился по своим делам. Архитектор попрощался с другом и, как только закрыл входную дверь, к нему вышел прятавшийся в соседней комнате аль-Хайтам. — Мог бы и выйти! — возмутился блондин и сложил руки на груди. — Не хотелось прерывать ваших любовных разговоров, — секретарь подошёл сзади и приобнял архитектора, уложив подбородок ему на плечо. — Ладно, но только в этот раз, — он вздохнул и легко потрепал серую голову, — не хочешь перекусить?

***

      Вот и настал долгожданный день, когда Сайно наконец-то сможет взять себя в руки. Тигнари, конечно, немного удивился, когда к нему в Лесной дозор заявился Кавех и чуть ли не умолял того прийти на праздник. Сначала он немного замялся, не решаясь принимать приглашение, но узнав, что там будет не только архитектор, то всё же согласился и отцепил блондина от своей ноги. Все договорись дружно встретиться в центре города Сумеру ближе к вечеру.       Первым явился Сайно, который ходил кругами на одном месте, чтобы до конца успокоиться и собрать мысли воедино. Он поправлял свои белые волосы, которые ранее уложил в низкий конский хвост, а потом всё же распустил его, снова начиная сомневаться в собственном опрятном виде. Через какое-то время успели подойти Кавех и аль-Хайтам. На лице второго сидел безупречный пофигизм, несменяемый даже во сне, как казалось матре. А вот блондин светился от счастья, всё это время держась под руку за Хайтама. Кавех весело поприветствовал друга, всучив ему какой-то брелочек, который он совсем недавно приобрёл для всех своих знакомых. Что-то ещё разок нашептал генералу на ушко и снова заулыбался. Осталось дождаться только фенека.       Ждать долго не пришлось. Через толпу проходящих людей Сайно заметил знакомые ушки, замер в ожидании и уже позабыл те слова, которые хотел сказать сегодня. Однако на место его вернула спутница, которая держалась рядышком с Тигнари — Коллеи тоже пришла с ним. Как бы лично девушку никто и не звал на Сабзеруз, однако это было ожидаемо, что лесной страж тоже возьмёт её на праздник. Кавех поприветствовал друзей и сразу схватил Хайтама и Сайно за руки, потом поставил секретаря рядом с Коллеи, а матру ближе к Тигнари. Достал из своей сумки широкую фотокамеру, подошёл в центр толпы друзей и нацелился для фотографии. Яркая вспышка чуть не ослепила архитектора, который слишком близко к лицу держал устройство из Фонтейна. Щёлк — и фотография моментально выскочила из отверстия. Кавех достал заветную бумажку и стал ждать, пока рисунок на ней проявится. Он широко заулыбался, когда фотография оказалась даже красивее, чем предполагал, хотя его даже не смущало то, что аль-Хайтам на ней даже не улыбался, Коллеи закрыла один глаз, Сайно расплылся в глупой улыбке, а Тигнари дёрнул ушком. — Это мне на память, — говорил довольный архитектор, поглаживая то фотографию, то устройство, которое её и сделало, — давно хотел опробовать эту камеру из Фонтейна. А то стоит в углу и пылится. — А можно посмотреть? — девушка тоже засияла как звёздочка, когда увидела красивую фотокамеру. — Конечно, — блондин протянул в толпу фотографию.       Коллеи чуть поморщила носик и засмущалась, когда заметила своё лицо на этой картинке, но не стала ничего говорить против. Они ещё немного поболтали о чём-то лёгком и наконец-то решились отправиться в эпицентр всего праздника.       По пути их встречали танцовщицы, красиво вырисовывавшие каждое своё отточенное движение. Множество купцов из других регионов тоже пожаловали на Сабзеруз, чтобы не упускать возможности подзаработать на местных жителях. Пока что они держались все вместе, боясь потеряться среди такой огромной толпы, которой ранее никогда не было в Сумеру прежде. Коллеи вдруг заметила лавку с мондштадскими угощениями и сразу подорвалась к ней, чтобы получше разглядеть вкусняшки. Она поймала взглядом высокую «Расти гора» и сок из волчьих крюков, покопалась в своём милом кошелёчке и достала монетки золотой моры. Однако ей не хватило немного, и девушка уже была готова отказаться от угощений, как Сайно подкинул ей пару недостающей валюты. Коллеи снова заулыбалась и поблагодарила генерала, уже уплетая еду за обе щеки. Нари сразу же сделал ей замечание, чтобы она не разговаривала с набитым ртом, а матра только легко посмеялся, и они снова продолжили свой путь. — Господин Тигнари? — послышался знакомый женский голос где-то позади. Фенек дернул ушами в сторону звука, а потом и сам повернулся, — Вы тоже здесь!       К ним подошла их уже старая подруга Кандакия вместе с Дехьей, которая тоже что-то жевала. — Давно не виделись, у вас всё хорошо? — разноглазая тут же заметила и красиво разодетого матру, и радостного архитектора, и не очень весёлого секретаря, и даже малышку Коллеи, которую она ранее тоже не видела с глазу на глаз. — Всё отлично, — первый почему-то решил ответить Кавех, протягивая девушке руку для пожатия. Сайно же чуть напрягся, не желая, чтобы к ним присоединились её два пассажира. — Ах, точно, — Кандакия легко толкнула Дехью локтем, и та сразу достала какую-то маленькую коробочку из кармана, не переставая жевать, — это подарок Вам, мастер Тигнари, от малышки Айтен.       Фенек послушно взял коробочку и открыл её. В ней был маленький плетённый браслетик, в котором присутствовали искусственные цветочки. Тигнари поблагодарил девушек и надел красивое украшение на руку, а Кандакия ещё немного поговорила со всеми. И когда уже Дехья подтолкнула девушку после долгой болтовни, синевласая неловко улыбнулась и всё же попрощалась с дорогими друзьями, уходя уже со своей подругой куда-то в другую сторону.       Наконец-то все пятеро добрались до Большого базара, где и проходил по большей части весь праздник. Целая толпа людей еле давала друзьям пройти вглубь, чтобы насладиться выступлением одной из самых лучших танцовщиц Сумеру — Нилу. Она уже стояла на высокой сцене и что-то лепетала своим нежным голоском, и тут же весь свет погас, оставляя его только на сцене, где и стояла девушка. Все зрители замолкли и пристально начали глядеть на Нилу, которая уже начала свой долгожданный танец в честь рождения Дендро Архонта.       Молчание длилось не долго: как только Нилу окончила свой красивый танец, тут же послышались радостные возгласы, люди стали кидать букеты свежих цветов ей под ноги, да и вообще все стали подвижнее, чтобы подойти к танцовщице и взять у неё автограф или просто всучить какой-то подарок. Толпа мигом начала проходить сквозь пятёрку друзей, разделяя их между собой по разные стороны. Люди выталкивали одного за другим, желая поскорее добраться до желанной сцены. Кавех, долго рассматривая хоть кого-то рядом и всё-таки завидев знакомые части одежды своих друзей, схватился за две руки и потянул их за собой на выход. Он вытащил перепуганную Коллеи и недовольного Сайно. — Где аль-Хайтам и Тигнари? — спрашивал архитектор, не сумев найти в толпе такую родную высокую серую макушку и такие же выделяющиеся ушки и хвост. — Я видел Нари, но ты выхватил меня, — матра чуть нахмурил брови и обижено, даже немного по-детски надул губы. — Кажется, господин аль-Хайтам тоже был рядом с мастером, — девушка не стала молчать, поправляя свой шарфик. — Кавех, ты как всегда, — генерал цокнул себе под нос и закрыл лицо рукой. — Не волнуйтесь, пожалуйста, сейчас найдём и мастера Тигнари, и господина аль-Хайтама, — Коллеи положила руки им на плечи и улыбнулась.

***

      Где-то на другой стороне праздника вывалились из огромной толпы секретарь и лесной страж, который поджал свои уши и держал Хайтама за край его длинного плаща, чтобы выбраться вместе. Громкие голоса только сильнее раздражали нежные и такие чувствительные уши фенека, потому он ничего не смог поделать, когда его уже чуть ли не сжали страшные люди в толпе, но аль-Хайтам заметил странное поведение фенека ещё тогда, когда друзья направлялись к Большому базару. И когда наступил роковой момент — сумел не потерять друга из виду. — Спасибо, что спас, — валука шуна спокойно выдыхал, поправляя свою растрёпанную причёску.       Хайтам лишь кивнул фенеку и осмотрелся по сторонам, не обнаружив вторую половину их группы рядом. Возвращаться в толпу — очевидная ошибка, которую не хотел совершать ни секретарь, ни лесной страж. Потому аль-Хайтаму ничего не оставалось, кроме как пойти вместе с Тигнари на поиски их «потеряшек».       Весёлые танцы снова окружали улицы, радостные возгласы в честь рождения Дендро Архонта доносились с каждого угла. Душистые цветы и разнообразные пряности не позволяли фенеку уловить нужный запах, путали мысли и только кружили голову. Тигнари опустил уши, стараясь держаться как можно ближе к секретарю, вглядывался в каждую светлую макушку, которая хотя бы отдалённо напоминала ему Сайно.       К ним подошла какая-то невысокая девушка в танцевальном костюме и красиво заулыбалась, а потом начала расспрашивать парочку о том, не хотят ли те присоединиться к празднику на сцене. Аль-Хайтам сразу отказал, однако это не помешало назойливой танцовщице исполнить свой первоначальный план: она крепко схватила двоих под руку и потащила за собой, приговаривая о том, что они действительно хорошо выглядят. На удивление, она держала их слишком сильно, что даже секретарь не смог сопротивляться этой молодой и, на первый взгляд, хрупкой девушке.       Она доставила их до какого-то столика с длинной очередью к сцене, а потом сразу же растворилась в толпе, видимо, побежала искать таких же потеряшек, как и Хайтам вместе с Тигнари. Секретарь нервно помассировал переносицу и нахмурился, но всё же постарался выйти из этого непроглядного месива из людей. Уже не только спереди, но и сзади поспели новые люди, окончательно закрывая выход из толпы. — Чёрт, — тихо выругнулся аль-Хайтам, протискиваясь среди людей, которые не так уж и охотно уступали место секретарю и лесному стражу.       Хайтам шёл напролом, придерживая утомившегося друга под руку, пока не вышел из этой душной многоножки. Он осмотрелся по сторонам, надеясь увидеть их «потеряшек», однако к нему подошёл ещё кто-то. Точнее подошла: девушка среднего роста в чёрном балахоне и капюшоне, который закрывал половину её бледного лица, встала рядом с секретарём. Она недолго посмотрела на них и пропустила лёгкий смешок в сторону. — Не их ищешь? — спросила девушка, указывая рукой влево от себя, и небольшое дуновение словно распустило перед собой всех людей, открывая Хайтаму прямую дорогу к Кавеху и остальным.       Серовласый тут же посмотрел в указанную сторону, а потом снова вернул взгляд на девушку в чёрном. Однако та сразу же пропала в толпе, словно провалилась сквозь землю, не оставив после себя и следа — только прохладный ветерок пробежался по коже. — Аль-Хайтам, Тигнари! — послышался родной голосок архитектора, который уже поспешил к секретарю, когда заметил его.

***

      Все наконец вернулись в общую группу, в этот раз уже стараясь не терять друг друга из виду. Хайтам тихо шёл рядом с радостным Кавехом и думал о чём-то своём, Коллеи начала рассказывать, как они случайно встретились с самой Дендро Архонтом — Нахидой, которая и подсказала им дорогу сюда. Сайно всё тяжело вздыхал, не отрывая взгляд от беспокойного фенека, а сам Тигнари лишь слушал зеленовласую девчушку, поджимая уши. Потом они просто шли куда-то вперёд, разглядывая красивые украшения к празднику.       Аль-Хайтам почти сразу подметил, что и Тигнари, и Сайно сейчас были немного подавлены. Он осторожно отдёрнул взбудораженного архитектора и непонимающую Коллеи, схватив их за руки. Секретарь понимал, что сейчас именно тот момент, когда нужно оставить их друзей наедине, потому и отделился от группы. Сайно и Тигнари медленно шли вперёд, даже не сразу заметив, что их знакомые снова разделились от группки, что-то говорили друг дружке и непринуждённо наслаждались тем временем, что у них появилось. Генерал, подметив, что всю дорогу фенек прижимал уши от гулких разговоров и других шумов, предложил отойти немного подальше, чтобы дать Нари перевести дух от такой людской суеты. Валука шуна одаривает матру спокойным взглядом, после чего неожиданно хватает того за руку своей нежной ладонью и машет хвостом. — Не хочу тебя снова потерять, — оправдал своё поведение фенек и потащил Сайно за собой.       С каждым шагом людей становилось меньше, отголоски праздника утихали, а гармоничные звуки природы ласкали чувствительные ушки лесного стража. Кажется, их уже и не волновало, что их друзья куда-то вновь потерялись, они лишь хотели насладиться этим днём друг с другом.       Наконец они отошли на такое расстояние, при котором Тигнари уже чувствовал себя гораздо лучше и как-то даже живее. Фенек всё ещё держал тёплую руку генерала в своей и остановился посреди дороги. — Сайно, — начал страж, легко сжимая ладонь матры, — зачем ты попросил Кавеха позвать меня?       Генерал словно язык проглотил, стоял и не мог ничего сказать в своё жалкое оправдание. Это ведь он хотел расставить все точки над «и», а сейчас и слова вымолвить не в силах. Робеет, как маленький мальчишка перед родителем. И такая аналогия очень часто приходила на ум Сайно, когда фенек в очередной раз хватал матру за больное место. Так было всегда, но… — Нари, ты можешь… отвернуться на минутку? — неожиданная просьба заставила даже стража усомниться в том, стоило ли вообще начинать этот странный диалог. Однако он послушно повернулся к Сайно спиной, ожидая дальнейших действий махаматры. — Мне страшно это говорить, — генерал подошёл ближе и уткнулся лбом в спину друга: — И даже сейчас. Я никогда не страшился ни перед чем, однако… когда я вижу тебя, то забываю обо всём.       Валука шуна чувствовал тёплое дыхание генерала не только спиной, но и, кажется, всем телом и нутром. Эта неописуемая нежность, что всегда так была характерна для Сайно и которую так старательно игнорировал фенек всё это время. Игнорировал и избегал, чтобы не попасть в ловушку, созданную его сознанием, однако всё равно угодил в неё, когда в тот самый день решился вернуть Сайно домой. Тигнари так много размышлял обо всём и переварил столько информации, что уже и сам перестал понимать, что из этого всего правда, а что — нет.       Сайно недолго помолчал и продолжил монолог: — Я скажу прямо… — фенек навострил уши, прикладывая руку к сердцу. — Тигнари, ты же знаешь, что я люблю тебя, тогда зачем ты так поступаешь со мной? Даешь мне заведомо ложную надежду, каждый раз улыбаешься мне, когда наши взгляды пересекаются лишь на мгновение… Чёрт возьми, ты даже смеёшься с моих низкосортных шуток словно это лучшее, что ты слышал в своей жизни. Зачем, Нари?.. — Ты думаешь, что я просто издеваюсь над тобой? — лесной страж всё же ослушивается матру и поворачивается к нему лицом. Его печальный взгляд сразу заставил сердце генерала кольнуть. — Я бы ни за что не поступил так подло по отношению к тебе, Сайно… — фенек поджал сухие губы, аккуратно схватил руку матры и уложил её на своей груди ровно к сердцу: — Чувствуешь? У меня такое впервые, поэтому я совершенно не знаю, что тебе сказать. Я многое переосмыслил с тех пор, как ты покинул Сумеру, и… — И?.. — Сайно чуть поднабрался уверенности и уже не мог дождаться, когда Тигнари скажет это. — Думаю, я ошибся в своих словах, когда сказал, что не способен испытывать к тебе такие чувства, — лесной страж сжал руку генерала и продолжил: Сайно… я…       Не успел Тигнари договорить такие важные слова, как его перебили губы матры, оказавшиеся на его губах. Сайно максимально нежно прикоснулся к ним, чтобы прочувствовать их сладость и уловить далёкий аромат лекарственных трав. А фенек и не сопротивлялся, поддаваясь приятной эйфории от поцелуя, только хвост радостно вилял из стороны в сторону, стуча по штанинам. — Прости, Нари, — Сайно наконец разорвал их невинную близость и улыбнулся, — ты был таким милым, что я просто не удержался, — Тигнари же медленно прикоснулся кончиками пальцев к своим губам, словно не осознавая того, что сейчас произошло, и захлопал ресницами. — Нари? — Это совсем другое… не как тогда… — фенек удивлённо оглядел генерала.       Сайно крепко обнял валука шуна и прижался щекой к его тёплой шее, а тот только легко посмеялся и начал гладить матру по спине. Кажется, они смогли достичь того конца, о котором раньше могли разве что мечтать, а сейчас уже по-другому и быть не могло. — Я люблю тебя, Нари, — генерал ещё сильнее прижался к стражу, — люблю-люблю-люблю… и всегда буду любить. — И я, Сайно, — Тигнари уткнулся носом в плечо матры и осторожно прикоснулся губами к коже, продолжая обнимать тёплое тело.       Наверное, они бы простояли так до самого утра или до скончания времён, если бы генерал всё же не открыл глаза и не посмотрел вперёд, где ему привиделась уж слишком знакомая светлая макушка. Он нехотя отпускает Нари из объятий и со словами: «Кажется, мы кое-кого потеряли» указывает за спину фенека, со стороны которой уже шли двое их дорогих друга и малышка Коллеи. — Мастер, с Вами всё в порядке?! — поспешила спросить девушка, когда узнала от секретаря Академии, что Тигнари немного некомфортно было находиться на празднике из-за шума.       Фенек поспешил успокаивать Коллеи, пытаясь убедить ту, что волноваться больше не о чём, а вот светловолосый архитектор тут же подскочил к матре и широко заулыбался. — Сайно, смотри, — Кавех протянул ему свежую фотографию, которая через мгновение прояснилась в глазах Сайно. На ней каким-то чудом был запечатлён их с Нари поцелуй, причём так чётко, что генерал невольно нахмурил брови, а потом посмотрел на радостного блондина. — Сколько? — спросил Сайно, выдержав перед этим небольшую паузу: — Сколько стоит? — Что? — удивлённый архитектор чуть не поперхнулся свежим воздухом, — я её сделал не для того, чтобы продать, а на память тебе!       Кавех чуть надул щёчки и всучил махаматре это фотокарточку, уже возвращаясь к аль-Хайтаму, который стоял в сторонке, пока Тигнари пытался утихомирить обеспокоенную Коллеи. Сайно ещё раз взглянул на запечатлённую картинку и чуть улыбнулся, осознавая, что это действительно реальность.       «Спасибо».