А ты сильно изменился...

***

— Сегодня я приношу тебе удовольствие, Хайтам, — архитектор облизнул губы и удобно уселся на секретере.       Тот только послушно не шевелился, позволяя Кавеху взять ситуацию под контроль, смотрел горящими глазами на него. Блондин же чуть поёрзал задницей по аль-Хайтаму, чтобы ещё сильнее раззадорить бушующего внутри того извращенца. Он поправил светлые волосы и приластился к мягким губам, с причмокиванием направляясь уже к более желанным местам. Хайтам, прикрыв глаза, бездейственно принимал все прикосновения, поджимал влажные губы и снова начинал смотреть на объект своего обожания. Кавех быстренько поднял облегающую одежду секретаря, и перед ним открылась прекрасная широкая грудь, в которую он, казалось, был влюблён не меньше, чем в её обладателя. Горячий язык медленно прошёлся по середине, оставляя на ней небольшой мокрый след, потом уже оказался у потвердевшего соска, став жадно поглощать и это угощение. Архитектор прилип к груди, словно желавший напиться молока младенец, а рукой ласкал уже другую сторону, чтобы ублажать сразу оба. Хайтам лишь внимательно следил за каждым движением его соседа и получал порцию очередных новых ощущений — пылающие щёки говорили сами за себя. Прикусывал губу от удовольствия и уже сам хотел приласкать архитектора к себе, но продолжал придерживаться роли получающего, а не дающего.       Кавех наконец отпрянул от набухших до покраснения из-за его ласк сосков и ещё раз облизнулся, будто бы проверяя, не осталось ли чего-нибудь на губах. Он уже и сам чувствовал, как возбуждение окутывало всё его тело не только от открывшегося ему вида на секретаря, но и от самого его похотливого состояния. Ещё год назад он еле сводил концы с концами, даже не думая о том, что в недалёком будущем его будет ждать такой сексуальный аль-Хайтам, который вновь начнёт будоражить сердце и не только с удвоенной силой. Блондин уже чувствовал, как сзади ему упирается секретарь, потому не стал слишком долго задерживаться на груди, одарив ту в паре мест прощальными засосами, и принялся уже готовиться к более приятному продолжению.       Рука стянула с архитектора всё, что находилось ниже пояса — рубашку он оставил специально, словно поддразнивал голодного волка, на котором и сидел. Только успел выхватить резинку из кармана для волос, чтобы убрать свою копну в неё. Он небрежно собрал светлые пряди в неаккуратный пучок, а вредные волоски, отказавшиеся от такого положения, уже торчали кто-куда: падали на нос, красные щёки, прилипали к губам и лбу. Потом уже и серовласый оказался наполовину обнажённым, когда блондин закончил тираду со своей причёской. Штаны и нижнее бельё моментально оказались на полу. Кавех поспешно потянулся к тумбочке, чтобы достать оттуда баночку склизкой смазки и презерватив. Прохладная субстанция окутала тонкие, такие по-своему изящные пальцы Кавеха, и те вскоре оказались уже в другом месте, подготавливая самого себя для проникновения. Архитектор за прошедший месяц так пристрастился к роли пассива, что уже и сам был рад скакать на Хайтаме — вот настолько он его любил, что даже в такой момент хотел оказаться на нём, а не в нём.       Прерывистые стоны блондина ещё сильнее подначивали и так перевозбуждённого секретаря Академии, а тот продолжал растягивать себя, чтобы без боли немаленький член Хайтама смог проникнуть внутрь. Смазка стекала по бёдрам, капая на секретаря и немного пачкая белоснежную простынь. Кавех уже сам не сдерживал себя, иногда останавливаясь на пару секунд, переводя дух, а потом снова продолжал. И когда он наконец убедился, что можно начать, то вновь очутился перед пылающими губами, одарив те страстным и горячим поцелуем. А серовласый нежно коснулся его щеки, притягивая к себе, чтобы подольше ощущать сладкие губы, и, как только тот начал возвращаться в прежнее положение, он легко погладил светлое личико, убирая прилипшие волоски. — Хайтам… — томно шептал архитектор, уже схватившись за возбужденный орган и потихоньку насаживаясь сверху. Подтекающая смазка помогала ускорить и облегчить этот момент, а благодаря презервативу так ещё и тот проскальзывал с такой уверенностью. — Ах, Хайтам~       Секретарь тихонько пристанывал, когда блондин оказывался всё глубже и глубже, почти полностью поглощая всего Хайтама, и ухватился за талию возлюбленного, помогая Кавеху опускаться ниже. Блондин почувствовал блаженное удовольствие и небольшое покалывание в пояснице, когда смог самостоятельно усесться на партнёре, и вскоре он начал неспешно двигаться вверх и обратно опускаться, ещё сильнее погружаясь в сладкую эйфорию. Потихоньку ускорялся, когда уже стал увереннее чувствовать ситуацию, и снова останавливался, чтобы и самому не сойти с ума. Архитектор прижался к тёплой груди, обнимая своего секретаря, всё так же продолжая свои движения. Послышался короткий удовлетворённый стон, и горячая липкая жидкость оказалась на торсе аль-Хайтама и Кавеха, словно прилепляя сейчас их друг к другу. — Уже устал? — послышался нежный голос над головой блондина. — Я ещё не готов принимать поражение, — Кавех чуть засмеялся, сильнее прижимаясь к любимому.       Не успел и ещё слово сказать архитектор, как аль-Хайтам сразу рокировался позициями: теперь он возвышается над блондином и готов продолжить их горячую ночку.       Секретарь обеими руками держал худые, но крепкие ноги Кавеха, вдалбливаясь внутрь в поисках той самой точки для максимального удовольствия. Всё светлое тело архитектора покрывалось не только красивыми родинками, но и нежным румянцем, словно тот был сваренной в кастрюльке креветкой. Красноглазый не сдерживал свой голос, как это было раньше, цепляясь пальцами за края одеяла. И Хайтам всё же попал в нужное место, которое вводило его партнёра в транс, когда Кавех начал заикивать сладкие стоны, будто бы пытаясь поймать желанный кислород. — Ах! Ммх, аль-Хайтам, так хорошо! — блондин всегда выкрикивал имя секретаря во время их страстных развлечений; он крепко ухватился за широкие плечи, пытаясь удержаться на ровном месте.       Ещё один горячий поцелуй пришёлся этой парочке по вкусу, такой долгий и драгоценный, что уже лёгкие переставали ощущать внутри себя воздух. Архитектор чуть отстранился, продолжая смотреть на чертовски красивое лицо секретаря, а после прижался к шее, почувствовав очередной блаженный толчок снизу.       Кровать безбожно скрипела, их тела шлёпались друг о друга, а сердца бились в унисон. Сейчас они были едины как никогда, отдаваясь бесценному удовольствию. Тяжёлые вздохи и громкие стоны оставались в пределах их комнаты, отскакивали от стен и снова оказывались в ушах, напоминая, что они сейчас по-настоящему находится тут. Вдвоём и наедине.

***

      Уставшие, они уже лежали в обнимку на тёплой кровати. Кавех прижимался холодным носом к шее секретаря, а тот, в свою очередь, одной рукой хватался за плечо, изредка поглаживая нежную кожу. — В этот раз я не сильно напирал? — интересовался серовласый и смотрел куда-то в тёмный потолок, второй рукой подпирая затылок. Кавех быстро помотал лежащей на плече головой в знак того, что сегодня всё было идеально. — Не хочу это признавать, — легко заговорил архитектор, проводя пальцем по мягкой груди, — но ты действительно хорош в постели. — Сразу же после этого последовал лёгкий чмок в щёчку на преспокойное лицо аль-Хайтама.       Тот только едва заметно улыбнулся и закрыл уставшие глаза, наслаждаясь приятной волной покоя от такого невинного поцелуя. Кавех подтянул укатившееся одеяло и накрыл их обоих, моментально оказавшись под тёплым воздухом, и тоже поддался утомлению организма. — Кавех, — однако недолгое молчание прервал секретарь, побудив и архитектора навострить ушки, — когда ты понял, что у тебя есть чувства ко мне? — действительно искренне спросил он, как юный мальчишка, пытавшийся разузнать у своей первой любви все подробности. — Когда осознал… — задумался блондин, не ожидая такого интересного вопроса от него, ещё немного порылся в воспоминаниях и всё-таки решил рассказать: — ну, это было давно, как я и говорил, во времена Академии.

***

— Кавех, ты себе нового дружка завёл? — спрашивал кто-то из даршана блондина, пытаясь разузнать интересные новости. — Даже не знаю, — Кавех поправлял свою форму, — он какой-то слишком нелюдимый и бегает от меня по всей Академии. — Брось это дело. Только себе хуже сделаешь, бегая за тем, кому твоё внимание и в помине не нужно, — уже говорил второй человек, тоже увлёкшись новоиспечённой темой для диалога. — Посмотрим, как сложится, — блондин натянул нервную улыбку и выдавил из себя смешок, а те парни по-дружески хлопнули ему по плечам, как бы поддразнивая такую тягу к вечному товариществу с окружающими.       Кавех каждый день приходил в Дом Даэны на то место, где впервые повстречал серовласого мальчишку, за которым он уже больше недели гоняется по всей Академии. Печально, но он даже не знал его имени и даршана, чтобы искать его где-то в других местах. Блондин только пару раз замечал в толпе серую макушку, но та мигом исчезала из его поля зрения, оставляя в одиночестве расстроенного Кшахреварца.       И вот, он смог подловить обезоруженного парня у входа в библиотеку, однако блондин не спешил подходить, сначала чтобы не спугнуть, а потом уже, завидев других старших рядом с ним, чтобы внимательно изучить сложившуюся ситуацию. Он прятался за углом книжного шкафа, наблюдая за происходящим. И о чём бы они не говорили, но он сразу же заметил по лицу сероволосого парнишки, что общение это было нежеланным и даже в какой-то мере напрягающим. И, взяв всю свою волю в кулак, Кавех вышел из импровизированного укрытия и уверенно подошёл к ним. — Ох, а я тебя заждался уже, — блондин схватил того за локоть и широко улыбнулся, — пойдём скорее. — Мы ещё не договорили, — ворвался грубый голос, когда Кавех попытался притянуть парня к себе, чтобы утащить подальше от этих старших. — Правда? Тогда не буду… — светловолосый моментально изменился в лице, удивлённо выпучил рубиновые глаза и указал пальцем куда-то в сторону, — Ой, что это там?!       Те, как дети малые, повернули голову в ту сторону, куда ранее указал изумлённый Кавех, а тот, воспользовавшись их уязвимым положением, крепко схватился за чужую руку и резко выбежал из библиотеки, оставляя тех хулиганов в дураках. Они, конечно, не поприветствовали такую манипуляцию, потому тоже помчались вслед за ними, что-то попутно крича им в спину. Кавех осторожно пробегал через людей, стараясь никого не задевать, ловко поворачивал через углы, всё ещё крепко сжимая руку, в которой чувствовалось тепло.       Он открыл первую попавшуюся дверь и моментально залетел в неё вместе с новоиспечённым дружком. Закрыл ему рот ладонью и стал прислушиваться к окружению. Они теснились в не очень удобной кладовке, переполненной всякими тряпками, швабрами, вёдрами и другими средствами для уборки. — Тише, — сжав губы, прошептал блондин, чтобы никто ненароком не услышал их. Тот послушно молчал, не отводя взгляд от чужого лица, которое чуть освещала тоненькая полосочка из щели. Кавех прерывисто дышал, иногда проглатывал вставший поперёк горла ком, всё смотря на запертую дверь. Грубые голоса прошли мимо практически в метре от них и уже отдалились куда-то в другую сторону. — Кажется, ушли…       Кавех наконец-то отпустил сероволосого и уже как-то неловко посмотрел на него. — Ты преследуешь меня? — подал свой голос парнишка, всё это время молчавший по приказу старшего. — Что? Я вообще-то помог тебе, — начал возмущаться приверженец Кшахревара, дуясь на такой нетёплый приём с чужой стороны. — Мог бы поблагодарить меня. — Я не просил, чтобы меня спасали, — лаконично ответил голубоглазый и немного нахмурил густые брови. — Мы просто общались. — Я так и понял, — блондин всё напирал на парня, пытаясь сейчас вытащить из того хотя бы одно доброе слово, — они уже были готовы просто поговорить и просто врезать по самое не могу. — Кавех выдохнул, потирая глаза, и спросил: — Что ты такого сделать успел? — Ничего я не делал, — почему-то всё равно отвечал младший, не меняя выражение своей преспокойной физиономии. — Ах, ладно, забыли, — он покачал головой и положил руку ему на плечо, — скажи, лучше, как тебя зовут.       Серебровласый молчал, всё сильнее повышая градус неловкости их диалога, но вскоре сложил руки на груди и пробухтел следующее: — Скажу, если ты перестанешь преследовать меня. — Я не преследую! — снова начал возмущаться Кавех, вспыхивая, словно ночная звёздочка, — просто… просто хотел подружиться с тобой, а ты бегал от меня. Вот и всё!       Блондин зажмурил глаза, чтобы не видеть эти голубые очи, которые почти не моргали и безостановочно пялились ему в душу. Он чуть отступил назад, задев одну из швабр, которая почти свалилась ему на голову — младший успел выхватить ту, чтобы избежать новых травм. Одним ловким движением убрал её на место и, тяжело вздохнув, открыл дверь, пустив свежий воздух в эту душную кладовку. Голубоглазый вышел из комнатушки, продолжая держаться за дверную ручку, остановился на месте, но поворачиваться не стал и через пару секунд всё же ответил на вопрос, заданный ранее: —…аль-Хайтам…       «И это вся история?» » — Я только начал!»       С того дня Хайтам перестал избегать надоедливого блондина, слушал все его странные рассказы и мечтал о том, чтобы он помолчал хотя бы минутку. А Кавех всё продолжал и продолжал, будто цеплялся за эти непонятные отношения. Серовласый мало говорил о себе, предпочитая отмалчиваться в сторонке, сколько бы блондин не умолял — пока ещё не до конца доверял ему, держа все чувства и эмоции только при себе. — Встретимся после занятий? — спрашивал Кавех, как бы имея в виду их излюбленное место за последнее время, на что получил непонятный хмык со стороны младшего.       Ответ он так и не удосужился узнать, разделившись до вечера с аль-Хайтамом, но почему-то всё равно хотел прийти, проверить — вдруг он будет ждать. Время тянулось как слизь слаймов, как будто вместо минуты проходил целый час; Кавех стучал пальцами по столу, а левой рукой выводил какие-то каракули в уголке тетрадки. Эти незамысловатые рисунки вдруг начали преобразовываться, меняли свой вид на глазах, позволяя художнику увидеть в этом что-то новое и даже красивое. Небрежные завитушки уже казались самыми прекрасными цветами, неровные линии — руками. А потом снова возвращался к тексту, записывая то, что просил подмечать профессор.       Кавех шустренько накинул сумку и покинул кабинет, быстрым шагом направляясь туда, где его, возможно, даже и не ждали. Солнышко приятно касалось кожи, не ошпаривая своими лучами бедных студентов, свежий запах цветов из оранжерей витал по всей Академии, и настроение от этого ещё сильнее поднималось выше. Блондин шёл в гуще толпы, но с каждым шагом людей становилось всё меньше и меньше, окончательно оставив Кавеха одного с пустующей библиотекой. Тишина и ничего более. «Сегодня же Дом Даэны закрывается рано из-за генеральной уборки», — вспомнил блондин, осматривая помещение, в котором уже погас свет, и только солнце из окон попадало на стеллажи и пол. Он снова прогадал момент, совсем позабыв о таких ежемесячных акциях, схватился за голову, второй рукой всё ещё держась за сумку, и уже печально направился к выходу. Смотрел куда-то под ноги и даже не заметил, как врезался кому-то в спину. — Прошу прощения…       Голова, почувствовав соприкосновение с чем-то, сразу поднялась, увидев тех самых старших студентов, которые несколько дней назад терроризировали Хайтама как раз у библиотеки. Кавех нервно сглотнул, понимая, что сбежать как в прошлый раз, обманув их детским удивлением, он уже не сможет, сжал покрепче сумку и ждал, пока те просто бросят на него грозный взгляд и отпустят восвояси. — Это же ты, — один из парней всё-таки узнал блондина и указал другим на этот факт, — тот мудак, что сбежал с тем седым придурком. — Он не придурок! — сразу же вырвалось из уст Кавеха, когда те оскорбили не его, а аль-Хайтама. — И не седой он. Может, пепельный или… или серебряный, но не седой! — Ты ещё огрызаться вздумал, — второй высокий хулиган сказал, прошипя это через зубы, и чуть ли не расплевался слюной во все стороны.       Третий паренёк резко схватил Кавеха за шиворот, демонстративно сжав у его лица грозный кулак, и притянул ближе, а блондин зажмурил глаза и стиснул зубы, чтобы принимать удар было не так больно. — Прекратите, — послышался ещё один голос, такой знакомый, но Кавех пока не открывал веки, чтобы убедиться в своих догадках. — А вот и он, — удивился первый парень, а третий уже отпустил сжатого Кшахреварца.       Они сразу же перевели своё внимание на голубоглазого, который смотрел на них своим неизменным лицом, лишь брови сдвинулись на несколько градусов ниже. И такая неприветливая физиономия только сильнее раздражала парней. Самый высокий из них что-то неразборчиво прошипел, и Хайтам, даже не успев среагировать, уже тяжело упал на пол, чувствуя на лице горячий след от кулака. Ничего не сказал, продолжая смотреть на всех своим одновременно безразличным и принижающим взглядом. — Аль-Хайтам! — крикнул Кавех и хотел подбежать к младшему, как его решительные действия прервал другой парень острым ударом в живот. Глотая воздух, он сжался в баранку от боли, которую не так часто ощущал, и тоже свалился на колени, хватаясь на ноющее место.       Ещё один удар пришёлся в сторону серовласого, но тот попытался блокировать его, что у него не особо получилось: он продолжил получать новые серии пинков уже от других парней. Словно голодные коршуны, они накинулись на бедного мальчишку, который молча принимал все удары, иногда всё же уворачиваясь от некоторых. В глазах Кавеха потемнело, хотя ему достался только один удар, а руки и голос не слушались. Ещё бы немного, и они бы точно забили Хайтама до полусмерти, если бы те не услышали какие-то отдалённые взрослые голоса. Главный из них показал рукой что-то типо «всё, заканчиваем», и они моментально удалились, оставив этих двоих одних в пустом коридоре. — Хайтам… ты как? — еле выговаривал блондин, на четвереньках двигаясь к лежащему парню. Тот молчал, почти не дыша, и смотрел куда-то в потолок. — Ох, святые Архонты… — Кавех закрыл рот от удивления, когда наконец-то заметил побитое личико, тоненькую струйку крови из носа, которая медленно стекала по губам до шеи, и покрасневший след на щеке. Блондин аккуратно прикоснулся к чужому лицу, потом схватился за край своей формы и попытался вытереть выступившую кровь. Какой позор — мало того, что не смог постоять за себя, так ещё и из-за него сейчас Хайтам лежал ничком. — Я в порядке, — подал свой голос младший, найдя в себе последние силы, чтобы сесть. Он посмотрел на светловолосого, который чуть ли не слезами обливался, глядя на голубоглазого. — Ты не пострадал? — Нет… — еле выговорил Кавех, ощутив уже какую-то другую, более естественную боль в районе груди. Сердце кольнуло, услышав переживания от такого несговорчивого, нелюдимого мальчишки, который совсем не интересовался состоянием других, от того он и почувствовал приятное жжение и дальнейшее тепло, разлившееся уже по всему телу. — Т-тебе больше досталось.       Сначала Кавеху было страшно, потом стыдно, а сейчас уже совсем другие чувства окутывали старшего, щёки полыхали, а что-то внутри начало кружиться в танце. То ли невероятная радость от того, что аль-Хайтам начал открываться ему, оттаивать на руках, то ли от удара по животу, который уже отдавался в голове. А ведь правда… аль-Хайтам оказался тут, потому что не стал игнорировать приглашение, всё равно пришёл, даже не дав ответа, так ещё и заступился за него, не боясь тоже получить по голове. Глупая улыбка растянулась на лице Кавеха, а потом и такой же глуповатый смех, тихий и совсем беззаботный вырвался наружу. Серовласый смотрел на странное выражение лица друга, не до конца понимая, что сейчас надо чувствовать, потому тоже легонько улыбнулся. — Так ты всё-таки умеешь улыбаться! — все те чувства, что ранее подогревали нутро старшего, усилили своё влияние с удвоенной силой, и он удивился, приблизившись к светлому лицу.       Блондин недолго смотрел ему в глаза, пока не понял, что только смущает своими странными действиями младшего. Чуть отодвинулся назад, а потом и сам встал с холодного пола, помогая Хайтаму подняться. Положил его обессиленную руку себе на плечо и отвёл умыться в ближайшую уборную. Холодная вода сразу привела в чувства этих обоих, освежая горящую кожу на месте ударов. Немного красноватая от крови жидкость стекала по раковине, вскоре снова став кристально прозрачной. — Стой, — роясь в своей сумке, медленно протянул Кавех, смотря на маленькую царапину. Хайтам повернулся к нему, ожидая каких-то наставлений, но получил что-то липкое и странное на нос от блондина, который уже светился от счастья, указывая на зеркало. — Это для того, чтобы не заносить инфекцию.       Аль-Хайтам всматривался в своё отражение, изучая яркий пластырь на лице. «Такой по-детски глупый», — думал серовласый, наконец вытирая мокрые руки о бумажные полотенца.

***

— Как вчера помню, что ты потом несколько суток подряд носил тот пластырь на лице, хотя я сказал тебе его снять на следующий день, — Кавех рассмеялся, следя за реакцией смущённого секретаря, а через минутку заливного смеха продолжил: — ну и потом после того дня уже стал больше задумываться о собственных чувствах… с каждым днём сильнее понимая, что действительно влюбился по уши, — наконец закончил свой долгий рассказ архитектор, всё так же обнимая тёплое тело. — А ты, Хайтам, когда ты понял? — Хм, — секретарь задумался и повернул голову к Кавеху, — точно позднее, чем ты, и не так романтично. Мы почти не были знакомы, а ты уже запал на меня. — Он словно перевёл разговор в другое русло, и прилетел нежный поцелуй в нос, который ощутил явную хитрую улыбку на лице голубоглазого. — Ты только представь: как герой, пожертвовал ради меня, чтобы спасти от злостных хулиганов Академии. После такого каждый что-то да почувствует в сердце, — архитектор посмеялся, сильнее прижимаясь к Хайтаму.       Ещё разок поцеловавшись на ночь, они удобно легли, чтобы наконец-то погрузиться в долгожданный сон. Аль-Хайтам всё же не рассказал свою историю, посчитав её до такого банальной и неинтересной, что ему самому было неловко за то, что Кавех смог наплести из, казалось, такого лёгкого вопроса целую поэму.       Сердце секретаря влюбилось с первого взгляда, когда мозг ещё ничего не понимал, пытаясь найти ответ в книжках.