The Crying Game

***

      Будильник прозвенел в положенные шесть тридцать утра, отдаваясь в голове похоронным набатом. Голова болела так сильно, что было физически тяжело шевелить глазами. Сделав над собой нечеловеческое усилие, Юнги поднялся на ноги и, пошатываясь, побрёл в ванную. Вчерашний вечер он помнил смутно. После вполне успешного махача они двинули в ближайшую тошниловку и знатно накидались, обсуждая свою победу. Конечно, на стрелке Юнги пару раз прилетело по щам, а один конкретный такой удар и вовсе сбил с ног, но кого волнуют такие мелочи, когда в пластиковом стаканчике плещется дешёвый вискарь, прелестные феи позволяют лапать себя за сочные ляжки, а сотоварищи славят клуб. Как он добрался до дома, Юнги не помнил. Скорее всего Тэхён оттащил его пьяное тело, уложил в кровать и даже раздел. Тэхён — не просто коллега и лучший боец в Рэд Наклз, Тэхён — отличный друг. Лучший.       Еле-еле размазывая пасту по зубам, Юнги боролся с накатывающей тошнотой. Какое-то особо жёсткое похмелье. Либо в том убогом баре был палёный алкоголь, либо вот так незаметно, в неполные двадцать восемь, подкралась старость. В попытке отогнать серую муть пред глазами Юнги промаргивался и тёр глаза. С трудом он натянул на себя вчерашние шмотки и пошёл на работу, попутно вознося молитвы всем богам за то, что автосервис, в котором они с Тэхёном трудились слесарями, находился всего в паре кварталов от дома.       Свежий воздух не принёс ожидаемого облегчения, и Юнги задумался, что что-то не так. Ну не должно ему быть так плохо от нескольких шотов дрянного бухла. Собрав в кулак все свои оставшиеся силы, он дошёл до работы и рванул в служебный сортир, где, склонившись над унитазом, выблевал содержимое желудка. В глазах всё плыло, холодная испарина покрыла тело, сознание мутилось, и последним, что он заметил, перед тем как отключился, было побледневшее лицо Тэхёна.

***

      Отвратительный жужжащий звук плохо работающей люминесцентной лампы ворвался в сознание самым первым. Юнги разлепил глаза и уставился в незнакомый белый потолок с мерзко мигающим освещением. Непроизвольный болезненный стон сорвался с его губ.       — Очнулся? — донёсся до слуха насмешливый высокий голос. — Гутен морген!       — Где я? — хрипло отозвался Юнги.       — В больничке. Судя по тому, что в нейро лежишь, у тебя сотряс. Позвать врача?       Юнги попытался сглотнуть вязкую слюну:       — Можно воды?       — Конечно, сейчас! — высокий голос был ужасно бодрым и звонким. — Вот, возьми трубочку в рот.       Обхватив подставленную трубочку губами, Юнги сделал несколько больших глотков. Живительная влага смочила жёсткое горло и холодным потоком протекла по пищеводу в пустой желудок. Опираясь на локти, Юнги попытался сесть на койке, но в глазах поплыло, и к горлу подступила тошнота. Он снова лёг на подушку и закрыл глаза.       — Не пытайся сегодня вставать, — звонкий голос настойчиво пробирался сквозь шум в ушах. — А завтра будет легче, отвечаю. Я Чимин, а ты?       — Юнги.       — Приятно познакомиться! Я тут уже пять дней один, представляешь? Скука страшная. Читать нельзя, телек и телефон нельзя. Прозвучит грубо, но я рад, что теперь у меня есть сосед по палате. Нет, ты не подумай, я не рад, что у тебя проблемы с головой. Не в том смысле, что ты больной на голову, а в том, что у тебя сотрясение, ну ты понял. Просто я рад, что наконец-то не буду тут торчать один. А ты помнишь, как сюда попал? Я вспомнил только через сутки. Ретроградная амнезия. Но это нормально, так часто случается. Врач сказал: «Скажи спасибо, что не антероградная». А как ты сотряс получил? Я вот в аварию попал, так тупо…       Юнги непроизвольно морщился от этого раздражающего голоса. Ему хотелось тишины и покоя. Его напрягало, что он не помнил, как сюда попал, да и вообще смутно помнил хоть что-то со вчерашнего вечера. Ему хотелось, чтобы грёбанная лампа перестала жужжать. И спать, ужасно хотелось спать.       — Чимин?       — Да? Ты что-то хотел?       — Помолчи, пожалуйста, у меня очень болит голова.       — А да, конечно, прости! — перешёл на громкий шёпот Чимин. — Ну если что надо, воды там или позвать врача, ты не стесняйся, говори! Или если надо принести утку или позвать медсестру. Тебе сейчас капельницу поставили, на меня она так действовала — ужас, всё время хотелось по-маленькому…       — Чимин…       — А да, прости-прости! Молчу!       В долгожданной тишине, нарушаемой лишь звуками возни соседа, Юнги уже почти задремал, как вдруг двери распахнулись и в палату зашёл невысокий полноватый мужчина в белом халате, за которым семенили две молоденькие девушки с папками в руках.       — Утренний обход! Так-так, очнулся? — весело проговорил мужчина и заглянул в свои записи. — Мин Юнги, двадцать семь лет? Я доктор Бронкс, ваш лечащий врач. Это, — доктор махнул рукой в сторону девушек, — интерны. Их фамилиями забивать и так пострадавшую голову не имеет смысла. Как себя чувствуете?       — Он сказал, что у него очень голова болит! — громко сказал со своей койки Чимин.       — Прекрасно! — врач взял в руки фонарик и посветил в глаза Юнги, проверяя прямую реакцию зрачков. — Но я не вас спрашивал, Пак Чимин. Голова, значит, болит?       — Болит, — прохрипел Юнги.       — Превосходно! Тошнота? — Юнги угукнул в ответ, и врач, взяв его за запястье и нащупав пульс, стал проверять количество ударов. — Замечательно! Головокружение? — Юнги снова угукнул. — Чудесно! Итак! — радостный доктор Бронкс повернулся к интернам. — Сейчас мы быстренько сделаем несколько тестов, возьмем кровь и дальше что? — девушки неуверенно переглянулись. — Проце… девушки?       — Дуры! — хором отозвались интерны.       — Правильно, девушки, дуры! — подтвердил врач, на что Чимин негромко захихикал. — Давайте, зовите санитаров на каталку — и вперёд! А теперь с вами, Пак Чимин. — доктор Бронкс подошел к койке Чимина. — Анализы у вас хорошие, через дней пять можно на выписку, если будете вести себя хорошо…       Санитары завезли в палату каталку, аккуратно переложили на неё Юнги, и следующие несколько часов он провёл в компании врачей и медсестёр.

***

      Тошнотворный больничный обед, состоявший из серой котлеты и тушёной кислой капусты, Юнги с трудом, но запихал в себя. Рассчитывать на домашние куриные бульоны ему не приходилось. Юнги давно жил один, и навещать его в больнице, кроме Тэхёна, было некому, а тот не славился кулинарными талантами; пицца на вынос и замороженные магазинные обеды были его обычной едой. Запив обед слабым чуть тёплым чаем, Юнги наконец-то смог позволить себе забыться тяжёлым сном.       Разбудил Юнги звук проезжающих по плитке металлических ножек стула и зычный голос лучшего друга:       — Юнги, твою мать! Напугал ты меня, конечно! Какого хера ты мне не позвонил? Я оборвал к чертям все телефоны справочного! — Тэхён уселся на стул, бросив большую спортивную сумку на пол, и шмякнул на грудь Юнги сетку с мандаринами. — Вот. Витамины. И шмотьё твоё. Попасть к тебе в палату — целый долбанный квест! А ты тут шикарно устроился, один в палате, как король.       — Тэхён, ты звук убавь! Мы не в порту, не пытайся перекричать пароходный гудок, — скривился Юнги и взял из сетки мандарин. — Спасибо за подгон. Я не один тут, с соседом.       — Чо за сосед? И где он?       — Чимин, — пожал плечами Юнги.       — Понял. Ну как ты, бро?       — Я терпимо. Скоро буду огурцом. Чо как на работе?       — Нормально. Стивен привёз свою итальяночку. Разъебал передок на гонках, идиот, — Тэхён фыркнул. — Не переживай, Юнги, поправляйся скорее. Дел у нас впереди много. Короче, Шуга, Джекил рвёт и мечет, у Этерналсов пополнение, аж восемнадцать рыл.       — Кто такие?       — Без понятия. Говорят, молодняк, пацаны ровные, на спорте. Слыхал погоняло одного, Честер. Говорят, отбитый на всю башню, машет ногами, как Джеки Чан херов, под стать Сигалу. Красавчик теперь ходит весь на сложных щах, скоро лопнет от собственной важности, сука.       — Да бля… — Юнги потёр переносицу пальцами. Почти двадцать отличных бойцов — это серьёзный перевес на махачах. Понятно, почему Джекил зол. — Что-то ещё о них известно?       — Да нет, почти ничего. Вроде как моб с ветки был, акцию провели на полном шухере, прыгнули на Жнецов удачно. Хоуп, ясен красен, сразу возбудился, как тёлка в недотрах, и взял их в оборот. Так что теперь с Этерналсами надо считаться. Джекил бесится, что ты в больничке прохлаждаешься, а не шерстишь город.       — Как будто мне по кайфу тут валяться!       — Да знаю я, Шуга. Короче, жри витаминки, лечи башню, — Тэхён встал и аккуратно похлопал Юнги по плечу. — Давай, на созвоне. Если что надо — маякни.       Тэхён развернулся и пошёл к двери.       — На созвоне, Винсент. Иди уже, — Юнги махнул рукой и взял очередной мандарин. Тэхён хмыкнул и вышел из палаты.

***

      После ухода Тэхёна Юнги не нашёл занятия интереснее, чем раздумывать над его словами о молодняке Этерналсов и о своих хантерских заботах. Сейчас бы не помешало обзвонить некоторых проверенных лиц из Движения, поинтересоваться перспективными фирмами, но больница — не то место, где можно безопасно вести такие разговоры. К тому же, необходимо лично посмотреть на молодняк. Ожидание, к сожалению, как это часто бывает, разнится с реальностью. Набрать людей в фирму — не проблема: многие пацаны хотят влиться в ряды хулсов, но делать это нужно аккуратно, всегда можно нарваться на коповского стукача, правого фаната, который прикрывает свой нацизм клубными цветами, или просто отморозка, которому нравится бить людей. Для Юнги всегда на первом месте были есть и будут важные принципы топовой фирмы: любовь к клубу, соблюдение кодекса чести и преданность товарищам. На этих догматах держится весь околофутбол, и только так он остаётся тем, что может объединить и банковского служащего, и доктора наук, и, хех, простого автослесаря. Быть уверенным в товарище рядом с собой, когда ты выходишь стенка на стенку с врагом, — важно. И поэтому должность хантера фирмы — обязательство серьёзное и щепетильное. Если что пойдёт не так, все шишки повалятся на тебя.       За этими размышлениями время до ужина прошло совсем незаметно, а Чимин в палату так и не вернулся. Появился он, когда санитарка уже унесла грязную посуду. Чимин был какой-то смурной, ни слова не говоря, лёг на свою койку и залип в телефон.       — Чимин! Ты ужинал? — окликнул его Юнги.       — Угу.       — У тебя всё нормально? Чего такой озадаченный?       — Да так, озадачивают все вокруг. — Чимин неопределённо хмыкнул. — Поболеть нормально нельзя.       — Хочешь мандаринку? — Юнги покрутил в пальцах ярко-оранжевый фрукт.       — Хочу, — солнечно улыбнулся Чимин и ловко поймал брошенный ему мандарин.       — Так ты поужинал?       — Ага, в столовой, — Чимин очистил фрукт и, съев одну дольку, зажмурился от удовольствия. — М-м-м! Вкусно, спасибо!       — На здоровье! — улыбнулся в ответ Юнги. — Значит, ты из-за аварии тут?       — Да, в такси ехал. Водитель права, очевидно, купил.       — А ты сам водишь?       — Вожу, но не машину. У меня байк, — беззаботно ответил Чимин. — Прикинь, на байке ни разу не попадал в аварии, а стоило взять такси и пожалуйста. Так тупо…       — Ого, байк? — удивился Юнги — Надо же, никогда бы не подумал!       — Почему?       — Не знаю, ты такой…       — Какой? — прищурился Чимин.       Какой? Юнги оглядел Чимина. Тот сидел на кровати, сложив ноги по-турецки, в объёмной светлой фланелевой пижаме, с темно-рыжими вихрами в разные стороны, такой весь улыбчивый, мягкий. Такие учатся в элитных университетах и в выходные с родителями катаются на яхтах. К тому же, для пацана Чимин был слишком хорошенький. Красоту его лица не портили даже желто-фиолетовый синяк на скуле и разбитая бровь. И он водит мотоцикл?       — Не выглядишь как байкер. Я бы скорее мог представить тебя на велике с корзинкой.       — На основе чего такие выводы? — фыркнул Чимин. — У меня отличный байк, Кавасаки Ксантус 400. Слышал о таком? В городе на нём удобнее, чем в машине. И вообще, машина возит тело, мотоцикл — душу.       — Мотоцикл возит доноров органов! — заржал Юнги. — Будет жаль, если такого смазливого паренька разберут на запчасти.       Чимин нахмурился, но ничего не ответил. Юнги занервничал, что обидел пацана. Он так привык общаться с Тэхёном вечными подколами и подъёбами, да и среда его обитания и интересов далеко не рафинированное общество, так что Юнги уже и забыл, как общаться нормально.       — Да я шучу, отличный байк! Дорогой правда… Откуда у тебя на него такие деньги? — ехидничал Юнги. — Родители купили? Или…? — Юнги выразительно поиграл бровями.       — Если скажешь, что насосал, я тебе всеку так, что твое сотрясение второй степени станет третьей! — зло сощурившись, огрызнулся Чимин. — Ты меня совсем не знаешь, а в голове уже выстроил какие-то предположения. Я сам на байк заработал, ясно? Я работаю много и упорно.       Чимин насупился, сложил руки на груди и отвернулся к окну. Юнги мысленно ударил себя по лицу. Ну кто его за язык тянул? Сам ведь на своей шкуре прекрасно знает, как обманчива бывает внешность и как легко обмануться чужой репутацией. Взять того же Джекила. В обычное время интеллигентный человек, доктор наук, спокойный, рассудительный, но, стоит ему выйти на махач, превращается в жестокого монстра. От этого и кликуха его пошла, типа Доктор Джекил и Мистер Хайд.       — Мандаринку? — примирительно протянул фрукт Юнги.       Чимин зыркнул на него и слез с кровати:       — Я прогуляюсь.       Юнги вздохнул. Вот и поговорили. Он убрал шкурки от мандаринов с покрывала на тумбочку, улёгся удобнее и в смешанных чувствах стыда и злости уснул.

***

      Утро следующего дня мало чем отличалось от предыдущего. Тот же обход врачей, те же процедуры, такая же невкусная больничная еда. Вот только Чимин не переставал как-то по-детски дуться. Ну подумаешь, ну в самом деле, ну не самая удачная шутка Юнги. Окей, она даже не входит в топ-100. Всё равно это не повод обижаться и всячески игнорировать. Чимин вообще перестал разговаривать с ним. На «Доброе утро» просто кивнул, на «Как спалось?» пожал плечами, на другие вопросы отвечал только «да» и «нет», а на завтрак ушел в столовую и больше не возвращался. Юнги чувствовал себя слегка виноватым. Или не слегка. Чимин же нормальный парень, да, без чувства юмора похоже, но нормальный. Заботливый даже. Юнги не хотелось извиняться за свою манеру общения и шутеечки напрямую, и он старался придумать какой-нибудь ловкий способ это сделать. После обеда, проведённого в одиночестве, он решил действовать. Юнги вырвал из блокнота лист, написал на нём короткое «Не дуйся, улыбаться тебе идёт больше» и вместе с мандаринкой положил на подушку Чимина.       Часа в четыре в палату заглянул доктор Бронкс. Он кинул быстрый взгляд на койку Чимина.       — А где Пак?       — Не знаю, — пожал плечами Юнги. — С утра не видел.       — Превосходно!.. Чимин-Чимин. Бабочка наша… Остросоциальная. Стоило только разрешить покидать палату и всё! — ворчал доктор. — Ищи его теперь по всему отделению. Просто прекрасно! Никакого соблюдения больничного режима!       — Доктор, а когда мне можно будет выходить?       — А вам-то чего не лежится? Мне бы кто позволил лежать целый день в кровати, я б ему ручки целовал.       — Прогуляться хочу, в буфет там… во двор.       — Во двор с ребятами поиграть? Чудесно! Голова не кружится? — доктор Бронкс с недоверием посмотрел на отрицательно помотавшего головой Юнги. — Точно? Тогда можете прогуляться. Недолго! И если закружится голова, попросите вам помочь, не геройствуйте. Всё, выздоравливайте.       Как только дверь за врачом закрылась, Юнги сменил больничную пижаму на удобный спортивный костюм, распихал по карманам телефон и кошелёк и отправился в буфет за чашкой долгожданного американо.       Юнги с наслаждением втянул свежий воздух больничного двора. Солнце ещё во всю светило, мягкий ветерок приятно обдувал лицо, руку грел стаканчик неплохого кофе… День становился всё лучше и лучше. Удобно расположившись на скамье под большим деревом, Юнги только достал из кармана треугольную упаковку с буфетным сэндвичем, как раздался телефонный звонок.       — Слушаю!       — Юнги, это я! — послышался голос Тэхёна. — Как твоё ничего?       — Жить буду. Чего хотел? Как сам?       — Да норм. Ковыряюсь с итальянкой. Вечером к пацанам пойду, посмотрим трансу английской лиги. Потрещим про выезда́. Ты как, с нами в Эстерборн?       — Конечно. Думаешь, меня остановит сраный сотряс?       — Я не сомневался, Шуга. Короче, поправляйся к пятнадцатому. Джекил сказал, организуем экстремальный выезд. Лишних не будет, только сотни полторы хардкора. Заодно молодых проверим. Мочилово гарантированно.       — Как и тяжкие телесные, — хмыкнул Юнги.       — Ну не без этого. Так что давай там. Тебе надо чего подогнать в больничку?       — Не, спасибо, у меня всё есть.       — Тогда давай. До связи.       Тэхён сбросил вызов, и Юнги с улыбкой откинулся на спинку скамьи. Он любил выезда́ с их правильной атмосферой. Минусов, конечно, хватало. Клуб Эстерборн-сити был извечным врагом Холбрукс-сити, и поэтому, как и сказал Тэхён, мочилово гарантировано.       Отношения двух фирм были сравни кристальной ненависти, и выйти из махача на своих двоих уже было достижением. Этой непримиримой вражде было уже больше десяти лет. Поговаривали, что на заре становления фирмы кто-то завалил близкого родственника лидера эстерборнской фирмы.       Так это или нет, Юнги не знал, тема эта старательно умалчивалась. Фактом оставалось лишь то, что каждый матч этих двух клубов, знаменовал собой экстремальный выезд. Да и копы не сидели в стороне безучастными зрителями, что тоже минус.       Но и плюсов в экстрим-выездах гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Ты едешь, заранее зная, что будет махач, без всяких там благородных «лежачего не бьют», и это является хорошей проверкой на вшивость для настоящего мужчины. На выездах можно научиться переваривать свой страх и драться до последнего, и неважно, вздоха или соперника.       Юнги было важно, чтобы те молодые, которых он привёл не так давно в фирму, не опозорились сами и не опозорили его, как хантера. Но ничего, народу будет немного, все как на ладони, он лично будет отслеживать их телодвижения. Ну и самое важное, выезд — это лучший способ поднять удельный вес фирмы. Уже к вечеру о твоей победе или проигрыше будет говорить всё Движение.       — Привет! — вырвал его из размышлений голос Чимина. — Можно присесть?       — Конечно, — Юнги подвинулся ближе к краю скамьи. — Как дела?       — Нормально. А как ты? Доктор Бронкс разрешил тебе выходить?       — Как видишь.       — Ну да… точно, — Чимин замялся и спустя время добавил, — Погода сегодня хорошая.       — Хорошая, — согласился Юнги. — Хочешь сэндвич?       Юнги протянул треугольную упаковку и ужасно обрадовался, когда на лице Чимина появилась яркая улыбка.       — Спасибо! — Чимин открыл контейнер, аккуратно вынул половину бутерброда и с удовольствием вгрызся в белый хлеб. — Вкусно! Хоть что-то похожее на домашнюю еду.       — Тебя не навещают?       — Некому, — пожал плечами Чимин. — Родители в другом городе, друзей особо нет, так только… Приятели и коллеги.       — А девушка?       — У меня нет девушки, — хмыкнул Чимин.       — А чего так? Ты вроде симпатичный.       Чимин перевёл недоумённый взгляд на Юнги.       — Спасибо… наверное. Ты тоже вроде ничего, но и к тебе никто не приходит.       — Ко мне ходит Тэхён.       — Парень? — удивился Чимин.       — Ну да, — кивнул Юнги, а после хмыканья Чимина вскинулся. — Нет! В смысле, да, Тэхён — парень, но он мой друг! Не парень, как парень! Короче, блин…       — Да понял я, понял! Просто парень, — Чимин сделал в воздухе пальцами кавычки. — Тэхён.       — Да пошёл ты! — улыбнулся Юнги, порозовев ушами.       — На хер? Нет, спасибо, это к Тэхёну, — Чимин уже откровенно глумился.       — Чимин, блять, ты счас допиздишься, — еле сдерживая смех, сказал Юнги.       — Ладно-ладно. Я шучу.       — Шутки у нас, конечно… — покачал головой Юнги, вспоминая свою вчерашнюю про «насосал».       — Ага… пидорские!       Парни в голос заржали.       — Ладно, идём в палату, скоро ужин и обход. — Чимин встал и протянул руку Юнги. — Мандарин, кстати, был вкусным.

***

      Оставшиеся дни до выписки Чимина парни обсуждали всё подряд в перерывах между процедурами и обходами: любимые сериалы («Чимин, ты не понимаешь, Секретные материалы это лучший сериал всех времён!»), аниме («Юнги, не смей так говорить! Аниме — это не мультики!»), как выяснилось, одинаковую любимую еду («Свиные рёбрышки это лучшее, что придумало человечество, по-любому), хобби («Танцы? Чимин, если ты сейчас скажешь, что бальные, я снова пошучу про пидоров»), любимые книги («Юнги, серьёзно, подписка на журнал «Топ Гир» — это не то же самое, что чтение книг), любимой музыке («Кайли Миног дива? Ты не оставляешь мне шанса. Счас будет шутка»).       Общаться было удивительно легко. Юнги уже и не помнил, когда так много смеялся. Чимин оказался настолько отличающимся от всего его окружения, как глоток свежего воздуха после затхлого духа прокуренного гаража, что Юнги не хотел отказываться от его присутствия в своей жизни. Юнги, оказывается, сильно скучал по таким простым вещам, по чему-то, не связанному с футболом. Нет, он по-прежнему любил это всё, но вдруг оказалось, что мир одним этим не ограничивается.       А ещё Юнги очень хотел познакомить Чимина с Тэхёном. Он надеялся, что они непременно поладят, и яркий шумный Чимин вернёт Юнги того Тэхёна, каким он его помнил со средней школы. Юнги скучал по тому, каким его лучший друг был шебутным и беззаботным, каким он был до того, как они вписались в Движение. Но за три дня познакомить их так и не получилось.       — Чимин, а что ты думаешь, насчёт того, чтобы продолжить общаться вне больницы? — спросил Юнги накануне выписки Чимина. — Может, сходим в паб? Или поесть? Я знаю отличное место, где подают свиные рёбрышки.       — Конечно! Я только «за», — широко улыбнулся Чимин. — Я всегда рад новому приятелю!       — Эй, ты видел меня в одних трусах, это уже куда больше приятельства!       — Ой да ладно, я даже видел твою бледную задницу, когда тебе ставили укол.       — Вот видишь! А это уже практически родственная связь!       — Ладно-ладно! Будешь моим лучшим бро? Брателло на века? Дружбан до гробовой доски? Умрём в один день без мучений?       — Так-то лучше! — довольно улыбнулся Юнги. — Дашь свой номер?

***

      Звонок от Чимина он получил спустя неделю, как раз в день выписки из больницы. Чимин так бурно радовался, что у Юнги всё прошло без осложнений и его выписывают, как и планировалось, что Мин не смог не умилиться. Господи, ну что за удивительный, светлый человек? Как он остался таким в этом нихрена не милом мире? Все, кого Юнги знал, так или иначе несли в себе кучу дерьма, которая не могла не подпортить характер, да и сам он был далёк от образца хорошего человека. А Чимин к своим двадцати пяти годам умудрился сохранить этот внутренний свет и веру в доброту и единорогов.       — Юнги, я приглашаю тебя в субботу пятнадцатого вместе погулять! — радостно предложил Чимин.       — Ты приглашаешь на свидание, Пак Чимин? Прости, я не такая! — хмыкнул Юнги. — Сначала, по канону, ты должен вкладывать записки в мой школьный шкафчик и дарить шоколадки на переменах. Так в кино показывали, я помню.       — Так, Юнги-тян! У нас каноны разные! В моём ты должен с поклоном подарить мне печенье и сказать: «Чимин-кун, ты мне нравишься».       — Не приветствую я твой канон, Чимин-кун. Он неправильный и ущемляет мою внутреннюю феминистку! — заржал Юнги. — Я бы рад с тобой погулять, но пятнадцатого меня не будет в городе, я уезжаю по делам.       — Жаль, конечно, тогда, возможно, в другой раз?       — Ты до скольки работаешь по будням?       — У меня не нормированный график, но до восьми я стараюсь выезжать из офиса.       — Может, погуляем во вторник? Ты планировал куда-то сходить?       — В бар или поиграть в бильярд. Выпьем пива, поболтаем.       — Отличный план. Я тогда наберу тебя в понедельник вечером. Ну на созвоне!       — Буду рад слышать, Юнги.       Юнги покачал головой и улыбнулся. Ну что за человек! «Буду рад слышать, Юнги». Ни «Покеда», ни «На связи», ни «Бывай», ни ещё тысячу подобных аналогов прощания, а «Буду рад слышать». И Юнги умудрился ещё практически подружиться с таким человеком! Он представлял, как Тэхён будет глумиться над ним до второго пришествия. Надо скорее их познакомить.

***

      В Эстернборн ехали на арендованных Шугой трёх автобусах и нескольких личных тачках. Помятуя прошлый опыт, привлекли врачей из ультрас, которые пусть в драке и не участвовали, но могли оказать экстренную помощь. И похуй, что один гинеколог, а второй — инфекционист. Как-нибудь да разберутся, как мозги в черепушку обратно вставить.       Внутри автобусы пестрели красно-белыми цветами клуба. Джекил, а также Винсент и Шуга были по традиции в самопальных розах. Это уже не просто вынужденная необходимость, это уже ритуал, даже можно сказать суеверие. Когда-то давно у молодого фаната Намджуна не было денег, чтобы купить официальные атрибуты, и он тупо научился вязать сам. С того времени много воды утекло. Появилась профессия, а с ней и деньги, но Намджун не просто не забросил это странное для хулса занятие, но и сделал его своим хобби. Мол, успокаивает нервы. Юнги был согласен: Намджуну нервы надо успокаивать регулярно. Иметь самопальную розу от Джекила стало равно престижу, признанию особых заслуг перед фирмой. Каждый хотел такую. Легенда гласила, что с ней придёт и неуязвимость. Ага. Расскажите это сотрясу Юнги.       — Ну что, девочки, готовы потанцевать? — в глазах Джекила Юнги увидел алчный блеск. Такой Намджун его практически пугал, и сегодняшний выезд, судя по такому взгляду, хорошо ни для кого не закончится.       — Сегодня праздник у ребят, сегодня будут танцы! — пропел Винсент, недобро скалясь под общий хохот.       Юнги мысленно поморщился. Ну не нравилось ему сравнение их акций с танцами, он ощущал в этом какое-то уничижение их благородных целей.       Это не танцы! Это махач, акция, мочилово, забивон, прыжок… Но не танцы! Танцы — это что-то красивое, эстетичное, что-то вызывающее возвышенный восторг, возможно, даже сексуальное напряжение. А в массовой драке ничего красивого нет. Это вам не киношные спецэффекты с режиссёрами-постановщиками динамичных экшн-сцен. Массовая драка — это перекошенные ненавистью лица, это раскрошенные кастетами зубы, кровь на лицах и кулаках, безжизненно закатившиеся глаза, это с мерзким хрустом сломанные конечности. Это не красиво. Это выплеск твоего животного начала, звериного «я».       Возможно, когда-то, лет в двадцать, Юнги упивался этими чувствами азарта, вседозволенности и иллюзорного бессмертия, его и сейчас мало пугали чужие удары на своём теле. Но теперь всё чаще он чувствовал себя не в своей тарелке, он понимал, что пик его бойцовского участия безвозвратно прошёл. Он хотел бы остаться рядом с Намджуном, искать и тренировать новичков, быть поддержкой в организации Движения, возможно, мог бы перейти из хулсов в ультрас. Но драться он больше не вывозил, ни морально, ни физически.       Что-то в нём сломалось. Что-то стало противиться избыточной жестокости, которую он наблюдал больше десяти лет. Не раз и не два они с Намджуном обсуждали, что хулсам пора становиться цивилизованнее, перестать махаться с аргументами или «на говне», перейти на пресловутый «фэйр плей». Не враги, но оппоненты. Господи, да «на чистых руках» Юнги готов был стоять в строю еще с десяток лет! И Намджун вроде как был за, но упорно мял булки, боясь потерять часть сторонников.       Юнги встряхнулся и поправил на руках усиленные полуперчатки. Не время сейчас предаваться упадническим размышлениям.       По договорённости нулевой тайм было решено провести в ближайшем пригороде, у каких-то складов. В бусе Джекил раздавал последние наставления:       — Стоим до последнего, ясно? Кто даст по тапкам, может прощаться с хулсами в принципе и с Рэд Наклз в частности. Махач с аргументами, не забудьте капы, у кого есть. Добивать не добиваем, но подняться не даём. Вперёд пацаны, покажем этим ублюдкам из Эстерборна, кто, блять, решает в этой стране!       Шуга привычным движением вставил капу в рот, закрыл лицо до глаз красно-белым шарфом, вдел пальцы в кастет и вместе с товарищами рванул из автобуса на пустырь.       Эстерборнскую фирму они быстрее услышали, чем увидели. Гул полутораста мужских голосов, дерущих глотки в клубных кричалках, оглушал округу.       — Ублюдки… — прошипел Винсент и с криком «Наклз короли!» бросился вперёд.       Воздух почернел от камней, летящих с обеих сторон. Шуга пригнулся и почувствовал, как камень прошёл по касательной вдоль спины.       Нормально.       Не обращая внимание на прошившую спину боль, Шуга с разбега прописал хук правой в ближайший же череп в зелёном шарфе. Не давая тому опомниться, повалил его на землю пинком ноги и, сев ему на грудь, стал беспорядочно наносить удары в челюсть оппонента, пока зелёная роза не стала красной.       Первый пошёл.       Бросив быстрый взгляд в сторону, он увидел, как Винсент с садистским наслаждением выносил своей излюбленной телескопической дубинкой бойца за бойцом. Как Джекил с озверевшими глазами вышибал дух из лидера эстернборцев. Выбив кастетом внезапно нарисовавшуюся у лица чью-то коленную чашечку и добив бедолагу в партере, Шуга двинулся к молодым.       Вдруг он заметил, как огромный ублюдок в зелёных цветах несётся с шипастой битой прямо в спину Винсента. С отчаянным рыком Шуга бросился ему наперерез и со всем дури несколько раз вдарил кастетом в левую почку. Урод охнул, но тут же прописал локтём в скулу Шуги, рассекая кожу. Голова Юнги мотнулась в сторону, из глаз посыпались искры. Блять, на прежний сотряс! Шуга уже морально приготовился получить битой по голове, когда почувствовал руку на своём плече.       — Норм? — спросил Винсент. С его дубинки капала кровь, а у ног лежал поверженный враг с окровавленным черепом.       — Норм.       Шуга обвёл мутным взглядом пустырь. Несколько своих парней из Наклз ещё мочили ублюдков на земле, другие помогали встать на ноги получившим травмы. Вроде как всё и закончилось. Юнги повернулся и увидел среди тел на асфальте совсем молодого эстерборнского пацана в отключке. Он лежал с неестественно вывернутой рукой, из его носа и ушей текла тёмная густая кровь. Хуёвый признак. Юнги завис, разглядывая совсем юное бледное лицо. Парень поверхностно дышал. Пока ещё.       — Шуга! Хули застыл, валим! — словно сквозь вату, он услышал крик Джекила.       Да, точно. Валим.

***

      В принципе, всё прошло не так уж и плохо. На весь хардкор всего пара переломов, несколько выбитых пальцев и только одна пробитая голова. Разбитые носы и выбитые зубы мы не считаем. Домой все ехали довольные, в приподнятом настроении и в пластырях, наклеенных заботливой рукой штатного гинеколога. Все радовались, орали, пили пиво. Все, кроме Юнги. У него перед глазами всё ещё стоял образ того зелёного эстерборнского мальчишки. Он пытался завести разговор об этом с Джекилом, но тот лишь щерил свой окровавленный рот с выбитым передним зубом и сверкал бешеными глазами.       Уже дома, прикладывая к разбитой скуле упаковку замороженного зелёного горошка, Юнги разглядывал себя в зеркало. Почему всё так изменилось? Почему ему больше всё это не доставляет удовольствия? В хардкоре полно бойцов старше его, которые всё ещё наслаждаются этим.       Юнги знал, почему он дерётся. Раньше знал. Жить так близко к опасности и при этом чувствовать себя максимально защищённым, знать, что с тобой рядом твои братья, знать, чем ты займёшься в субботу вечером. Не дрочить на ЭмТиВи, объедаясь кебабами, а поехать на матч в другой город и надрать жопы зазнавшимся уродам.       А теперь субботний вечер перед телеком уже не казался чем-то отстойным. Он с удовольствием лежал бы сейчас рядом с красивым парнем в обнимку, смотрел сериал, ел пиццу. Целовался бы до опухших губ. Юнги взглянул на себя в зеркало и усмехнулся. В отражении он видел бледного, со стёсанной скулой и наливающимся синяком замученного человека. Какой ему красивый парень? Ему бы подцепить хоть какого-нибудь. Юнги отбросил в раковину уже подтаявший горошек. Хорошо бы к следующему четвергу синяк сошёл. Тогда он бы съездил в клуб.       Телефон звякнул пришедшим от Чимина сообщением. «Привет Юнги! Надеюсь, твоя поездка прошла успешно! Если всё в порядке, то в четверг в 20.00 зову тебя зависнуть в баре». Блять! Точно, Чимин! Юнги и забыл о нём совсем, забыл, что обещал выбраться куда-нибудь. Чёрт, опять клуб откладывается. Ну и ладно. Всё равно он вряд ли будет в хорошей форме для танцев и уж тем более секса. Можно и в баре с Чимином потусить.       Вот живёт же Чимин нормальной жизнью! Ходит на какую-то офисную работу, с приятелями в бары, читает книжки, танцует. И ему не скучно! Ему не приходится регулярно замазывать фингалы и вправлять выбитые костяшки. Может, и у Юнги так получится? Он взял в руки телефон и написал: «Всё ок, до четверга, 20.00»

***