The Crying Game

***

      Уже долбанных сорок минут Юнги, не разгибая спины, возился под капотом этого грёбанного мерседеса, пытаясь понять, почему сраный двигатель троит. Он, блять, к нему и так и этак: момент зажигания проверил, свечи, блять, проверил, пробои провода проверил, все танцы с бубнами станцевал. Нихрена. Остаётся самый скверный вариант — прогорел поршень или клапан. Юнги уныло поморщился. Придётся снимать сраное двигло.       Он выпрямился, помассировал ноющую поясницу и сел на продавленный диван рядом с Тэхёном. Тот всё это время, пока Юнги в поте лица работал, хомячил чипсы с крабом и пялился в телек, комментируя происходящее на экране.       — Хочешь? — Тэхён протянул пачку Юнги.       — Фу, нет, они сладкие…       — Так в этом и прикол, — пожал плечами Тэхён.       По телевизору шли местные новости. Чиновники с упоением докладывали об успехах государственных программ и улучшении качества жизни граждан в целом.       — Пиздят, блять, как дышат… Уроды, — покачал головой Тэхён. — Короче, я тут вчера с Джекилом мимо этерналовского бара «УЛЬТРАСаунд» проезжал. Понаблюдали интересную картину. Сигал стоял у входа в бар и махал граблями на этого… Как его… Блять… Джеки Чан херов который… Честер! Ёбаный в рот, память как решето… Ну короче, Сигал стоял, как долбанный геликоптер, руками махал и шипел что-то, а Честер рядом такой, на расслабоне… Ручонки сложил на груди и ухмыляется, рожу свою кривит.       — Откуда знаешь, что это именно Честер?       — Так Джекил сказал! Смотри, грит, Винсент, это пополнение Красавчика.       — И чо?       — Через плечо! Просто теперь знаю его в лицо. Малёха ссыкую напротив него в стенку вставать, говорят, он своими ногами уебать может так, что мало не покажется, а по ощущениям мои почки и так ниже жопы болтаются.       Тэхён хмыкнул и снова стал смотреть на экран, хрустя чипсами. Юнги достал телефон из кармана рабочей робы и проверил сообщения. Последнее от Чимина было только с утра, когда он пожелал Юнги доброго утра и удачного дня. Улыбка сама собой наползла на губы, и захотелось пищать, как грёбанной девчонке. Юнги уже успел соскучиться по Чимину, с ним всегда было приятно общаться, слушать его бесконечный трёп, умиляться его искренней реакции на всё вокруг, наблюдать, как он танцует, смотреть, как он с аппетитом ест. Юнги скосил глаза на Тэхёна. Тот активно комментировал всё, что видел на экране, и набивал рот чипсами так, что крошки летали вокруг. А вот Чимин ест красиво, не то что… некоторые…       Пару-тройку лет назад, когда Тэхён в очередной раз увлёкся всей этой хернёй с саморазвитием, по всей мастерской валялись книжки всяких разных психологов. От скуки Юнги полистал некоторые из них, и кое-что ему запомнилось. Типа, сначала возникает влюблённость. Это страсть, привязанность, симпатия. По сути своей, влюблённость — это не про привязанность к другому человеку, это про любовь к себе, потому что тебе с этим другим человеком хорошо. Ты в этих отношениях чувствуешь себя максимально комфортно. А Юнги с Чимином было комфортно. Юнги с Чимином было хорошо, даже очень. Стало быть, он влюблён? Юнги хмыкнул и пожал плечами… Не, ну а чо… походу, так и есть.       — Ебать! — низко протянул Тэхён и двинул Юнги локтём в рёбра. — Зырь, чо!       Юнги перевёл взгляд на телевизор. Шла какая-то программа о городских происшествиях, и репортёр излишне радостно вещал о крупной аварии на кольцевой дороге, случившейся сегодняшним утром. Оператор со знанием дела снимал полицейские заграждения, множество покорёженных машин, опрокинутую фуру.       «Как стало известно нашей программе, по предварительным данным, виновником ДТП стал мотоциклист, совершавший опасные манёвры на превышающей допустимую скорости. Мотоциклист не справился с управлением и погиб в результате столкновения с фурой прямо на месте».       Оператор перевёл камеру на байкера, почти полностью лежавшего под грузовиком. Рядом суетились парамедики и полицейские, пытаясь снять помятый шлем с мёртвого тела мотоциклиста. Резкие порывы ветра трепали красную бандану, повязанную на его шее.       Красную счастливую бандану Чимина.       Сжимая побелевшими пальцами несчастный телефон, Юнги неверяще смотрел на экран. Репортёр вещал безостановочно.       «По требованию следственных органов, мы не можем показать лицо предположительного виновника смертельного ДТП, но можем сообщить, что это мужчина около двадцати пяти лет».       — Пиздец его размотало. Ёбаные байкеры, — продолжал говорить Тэхён. — Смотри, фура его практически размазала по асфальту!       Изображение запрыгало, и вот оператор уже показывал валяющийся на обочине мотоцикл. Сердце Юнги забилось где-то в горле. В груде искорёженного металла легко узнавался красный Кавасаки Ксантус 400.       Юнги пытался сделать вдох, но горло безконтрольно сжималось и не пропускало ни глотка воздуха. Нет, это не мог быть Чимин! Но блять… Ксантус, его любимая бандана… Паника стремительно охватывала вмиг задеревеневшее тело Юнги, холодный пот выступил на лбу, и руки предательски задрожали.       Юнги резко вскочил и ломанулся на выход из мастерской.       — Эй! Ты чо? — окрикнул его Тэхён. — Куда втопил?       — Мне… — Юнги с трудом сглотнул ком в горле. — Мне надо позвонить.       Необходимо было подышать, чтобы унять надвигающуюся панику. Не может быть, нет, этого не может быть! Нет, это не мог быть Чимин! Надо позвонить, позвонить…       Трясущимися руками Юнги выбрал номер Чимина в контактах и нажал кнопку вызова. Грёбанная бездушная машина сообщила, что абонент вне зоны. Юнги набирал ещё и ещё и ещё. Слёзы сами собой застилали глаза. «Пожалуйста, пожалуйста», — уговаривал Юнги высшие силы. Он психовал, он не мог даже в мыслях допустить, что больше никогда не увидит Чимина. Грудь Юнги разрывало от чувства беспомощности и собственного бессилия. Ведь он только нашёл своего человека, только нашёл своего Чимина. Он только что осознал, что чертовски влюблён. Возможно, первый раз влюблён так, по-настоящему, за всю свою долбанную жизнь. И теперь что? Всё потерять? Снова одному в этом грёбанном мире?       Он опять набрал номер Чимина и, вновь услышав металлический голос, с бешеным рыком швырнул телефон в стену. Аппарат пластиковыми брызгами рассыпался по асфальту. Обхватив голову руками и дав наконец волю слезам, Юнги прислонился к стене и сполз по ней на землю. «Не хочу, не хочу», — стучало в мозгах. — «Мне будет плохо, мне уже, блять, плохо!»       Сколько он так просидел, он не знал. Слёзы сменились тупой болью в голове и острой — в сердце.       — Эй, Юнги! — из-за железной двери мастерской выглянула голова Тэхёна. — Там тебе Чимин звонит. Просит к телефону по личному, блять, вопросу! Ты чего тут сидишь? Ты норм вообще?       Юнги вскинул голову. Его внутренности затопило такой волной облегчения, что снова захотелось разрыдаться. Он мелко затрясся и уткнулся лицом в свои ладони.       — Ты подойдёшь? Или сказать, что ты занят? Что тебя нет и не будет?       — Нет-нет, я иду! — Юнги вскочил, рванул к стационарному телефону и, схватив трубку, крикнул, — Чимин?       — Юнги? Что-то случилось? Ты мне так много раз звонил! — затараторил Пак. — Я просто телефон дома забыл, совершенно случайно. Представляешь, уже у офиса заметил, так тупо… Ну не возвращаться же домой? У тебя всё хорошо? Алло! Юнги?       — Чимин…       — Юнги, что с тобой? Всё хорошо?       — Мне нужно увидеть тебя прямо сейчас.       — Эм… ну ладно, приезжай ко мне, я правда не дома ещё, — неуверенно произнёс Чимин.       — Я буду минут через сорок.       Юнги положил трубку на рычаг и устало опёрся о стол. Всё его тело болело так, словно он только что подрался с целой сворой Этерналс.       — Юнги, ты чего?       — Тэхён, я уеду до конца дня, — Юнги взял со стола ключи от своей машины и пошёл на выход. — Мне надо, очень.       — Да что случилось-то?       — Это… это личное дело. Я потом как-нибудь расскажу, окей?       Юнги вышел из мастерской, сел за руль и выехал на дорогу, не заметив напряжённого взгляда и сжатых кулаков Тэхёна.

***

      Как-то Юнги смотрел документалку про армию, в которой говорилось, что нет никого опаснее для врага, чем восемнадцатилетние пацаны с автоматами в руках. В них ещё нет страха перед болью и смертью, нет сомнений в авторитетах — только азарт и жажда проявить себя. Всё это было справедливо и для их бойцов. Свежая, молодая кровь была необходима любой фирме. Глядя на горящие глаза молодняка, олды тоже чувствовали прилив сил, вспоминали, зачем они здесь, питали плещущей из пацанов энергией свои подсевшие батарейки.       Вот и сейчас, почти в семь часов утра, по надёжной наводке от своего человека Юнги и Тэхён ехали смотреть тренировку молодняка на пригородную спортивную базу. Сегодня Юнги чувствовал себя как-то неуютно в компании Тэхёна. Тот, непривычно молчаливый, уставился в окно и нервно стучал пальцами по подлокотнику.       — У тебя всё в порядке? — поинтересовался Юнги.       — Да всё отлично, — Тэхён криво улыбнулся. — Не выспался просто.       Юнги кивнул и попытался вернуть своё внимание к дороге. Он тоже не выспался, но настроение было прекрасным. Вчера после всех изматывающих эмоциональных качелей Юнги остался у Чимина и весь остаток вечера не выпускал его из своих рук ни на секунду: он обнимал его, прижимая к себе как можно крепче, целовал… Одними поцелуями, конечно, дело не ограничилось. Перед глазами то и дело всплывали моменты минувшей ночи. Руки, казалось, ещё ощущали тепло и мягкость кожи Чимина, а в голове всё ещё звучали высокие стоны. Сердце защемило от приятных воспоминаний, и жаркая волна пронеслась к паху. Сейчас бы лежать с ним, обнимать его горячее тело, целовать в мягкие щёчки. Сейчас бы Юнги лучше сварил кофе, разбудил Чимина поцелуями и…       — Зеленый, — буркнул Тэхён зыркнув на Юнги.       — Что?       — Зелёный светофор, говорю. Где ты всё витаешь?       Юнги нахмурился и нажал педель газа. Что-то он совсем расслабился, надо собрать себя в кучу. Ехать ещё минут сорок минимум, если не встрять в пробку из-за очередного ремонта дороги. Поэтому и выехать пришлось ни свет ни заря. Пришлось уйти рано, оставив лишь записку и поцелуй в носик, пришлось оставить Чимина одного на большой кровати, спящего, закутанного в простыни, мило улыбающегося во сне. Нежная улыбка осветила лицо Юнги, разгладив складку между бровями.       — Ты светишься, как елка новогодняя, — раздражённо пробубнил Тэхён. — Тёлку, что ли, завёл и поебался удачно?       — Ну типа того, — хмыкнул Юнги.       — Ну так блять соберись, Шуга! Поплыл, любовничек…       — Нет чтобы порадоваться за друга, — хмыкнул Юнги. — А ты рожу кривишь.       — Рули давай, — Тэхён фыркнул и снова отвернулся к окну.

***

      На базе молодняк нарезал круги по стадику под бдительным взором старших. Несмотря на довольно прохладное утро, рекруты были топлес и сверкали свежими наколками. Юнги поморщился и зло сплюнул. Ему не нравилась эта мода раскрашивать своё тело тематическими татуировками. Пацаны ещё ни в едином нормальном замесе не были, а разрисовались, как авторитеты из киношных арийских банд. Смотреть противно. Мужчину украшают шрамы, а не весёлые картинки.       — Винсент, треть их пузатые, как бабы на сносях.       — Посмотрим, чего они стоят в драке. Может, они сумоисты?       — Похуисты. И на Движение, и на принципы. Жирные, разрисованные, им лишь бы покрасоваться друг перед другом. Никаких, блять, убеждений.       — Ну чо ты завёлся, ну? — Тэхён положил руку на плечо Юнги, но тот её раздражённо скинул. — Расскажи лучше, что за фея у тебя? Когда познакомишь?       — Потом как-нибудь. Пока рано.       Знакомить Чимина с Тэхёном Юнги больше не казалось удачной идеей. Чимин был только его. Его тайна, его нежный, страстный, обожаемый Чимин. Его парень. Глядя на весь этот балаган разрисованных тел, Юнги думал, как же ему невероятно повезло. Чимин по-настоящему красив, естественен, очарователен.       Встретить такого человека, увидеть, что их симпатия взаимна, испытать столько невероятных ощущений — настоящий подарок судьбы, награда за годы тотального одиночества. Нужно непременно, сегодня же, предложить Чимину быть вместе, встречаться по-настоящему, стать парой. Даже мысль о том, что у него появится парень, постоянный партнёр, с которым можно во всех смыслах быть вместе, невероятно согревала душу. С ним хотелось и пиццу, и поцелуи, и просыпаться рядом, и гулять, держась за руки… Всего хотелось.       Юнги понимал, что рано или поздно ему придётся рассказать Чимину о своей околофутбольной карьере. Понимал и надеялся, что Чимин отнесётся к этому, ну… ну, хотя бы как к фазе жизни. Сейчас, в эйфории влюблённости, Юнги был готов ради него бросить всё. Лишь бы не лишиться этого эфемерного личного счастья. Неужели Юнги не заслужил хотя бы временного «долго и счастливо»?       — Она красотка? — вырвал из сладких фантазий Тэхён.       — Ну, есть такое.       Чимин был не просто красив для Юнги — он был исключителен. Его улыбка могла за мгновение из милой превратиться в дьявольское искушение, его обычно скрытые в длинных рукавах свитеров пальчики могли расцарапать тело Юнги в моменты страсти, его высокий голос — сорваться на низкий стон наслаждения. Он был таким разным, таким неотразимым. Юнги не знал, какая часть Чимина его заводила больше, какую он больше любил. Возможно, именно эта двойственность его натуры не могла оставить Юнги равнодушной. Красив ли Чимин? Чимин для Юнги совершенен.       — А вот эти вроде ничего так, — Тэхён указал на нескольких ребят в центре. — Дыхание не сбивается, идут ровно, не вырываются вперёд.       — Да, эти ничего. Эй, — Юнги обратился к старшему по молодняку, — отправляй их на веса.       По команде тяжело дышащие парни прекратили свой забег и отправились в сектор тренажеров. Они разошлись кто на гак, кто делать становую, кто выжимать штангу лёжа, кто упражняться на брусьях, а кое-кто после бега развалился на земле, с трудом приходя в себя. Глядя на них, Юнги только злобно сплюнул.       — Этих на диету, или пусть пиздуют к кузьмичам на трибуны, — обратился Юнги к старшему, указывая на лежащих. Затем он вернул внимание на трёх пацанов у штанги. Один выжимал приличный вес, другой правильно страховал, а третий, не теряя времени, отжимался. — Эти мне нравятся, кто они?       — Ровные пацаны, старательные. Главное, слушают и слышат.       — Друзья?       — Ходят вместе.       — Хорошо, поставь их друг против друга в стенку.       Когда работа на тренажёрах была окончена, старший разделил их на две группы и выдал одной из них жёлтые майки. Пацаны замотали кулаки бинтами, вставили капы и встали метрах в пяти стенка на стенку. По свистку они ринулись в отчаянную драку. Каждому хотелось проявить себя и попасть в основу Наклзов, участвовать в мощных акциях, получить свою долю уважения.       Юнги внимательно смотрел за дракой. Видел нелепые, словно девчачьи, удары, замечал страх в глазах при подлёте кулака к лицу, морщился, видя, как кто-то отбегает от прямого столкновения. И снова выделялись эти три пацана. Двое из них стояли друг против друга и без тени сомнения наносили жёсткие удары. Стоящие ребята. Надо брать. Через пару минут команда в жёлтых майках победно вскинула руки вверх, и округу огласили счастливые крики.       — Этих троих беру сразу. Этого, этого и вот тех трёх, — Юнги указывал на парней, — посмотрю через пару недель. Этого качка в жёлтом ко мне.       Старший подошёл к парню, перекинулся с ним парой слов и подвёл его к Юнги.       — Шуга, — представился Юнги и протянул руку.       — Винсент, — протянул руку Тэхён.       — Дудл, — парень тянул довольную лыбу и пожимал руки. — Рад с вами познакомиться.       — Дудл? Каракули? — удивился Тэхён. — Почему?       — Да у меня тут татуировка просто, — смутился Дудл и показал предплечье усыпанное палочками, галочками и кружочками. — Это корейский.       — И что это значит? — не унимал любопытство Тэхён.       — Ну… это значит: «Это мой шанс проложить путь первым».       — Ясно, — ответил Юнги. — Ты меня впечатлил, Дудл. Я вижу в тебе большой потенциал. Жду тебя завтра на нашей базе, познакомлю с пацанами, представлю Джекилу. Да, и полагаюсь на тебя в следующем махаче. Ты же не подведёшь?       Дудл разве что не подпрыгивал, уверяя, что он не подведёт, что будет отличным бойцом и что Шуга всегда может на него рассчитывать. Юнги и Тэхён посмеялись, похлопали Дудла по плечам и, попрощавшись со старшим по молодняку, погрузились в машину и отправились в город.

***

      В тоскливом одиночестве поздних сумерек, сжимая бутылку пива в руках, Тэхён трясся в автобусе, везущем его в другой конец города на авторазборку за редкой запчастью. Тэхён смотрел в окно на проплывающий мимо мрачный пейзаж чужого спального района, и грустные мысли всё больше одолевали его.       С момента, как у Юнги появился этот долбанный Чимин, а теперь ещё и какая-то баба, Тэхён осознал, насколько он по сути одинок. Оказывается, в его жизни близким человеком был только Юнги. Коллега — Юнги, друг — Юнги. Рэд наклз? Да, снова Юнги. С остальными он не был так близок: не мог позвонить среди ночи и попросить забрать пьяного себя из бара, не мог без предупреждения завалиться в гости и порыться в холодильнике в поисках пива, не мог пожаловаться на то, как траванулся бургером из ларька у метро, и радоваться проявленной заботе в виде таблетки и фразы: «Ну ты еблан, конечно, нашёл, где жрать».       Как так вышло, что вся его жизнь сосредоточилась на одном человеке? Ведь когда-то давно у него было полно друзей, но с каждым годом Тэхён становился всё более замкнут и недоверчив, этим отпугивая от себя окружающих.       А как можно доверять людям, если они постоянно тебя бросают, оставляют одного разгребать свои проблемы? Вот и родители бросили. Просто в один прекрасный день не вернулись, и всё. И некоторые друзья, которых он считал чуть ли не братьями бросили, решив, что околофутбол и всё с ним связанное — это не для них. Да тот же Джекил. Ради своих принципов, не сомневаясь, перешагнёт через любого человека совершенно спокойно.       Никому нельзя доверять. Кроме Юнги. Ему Тэхён доверял безусловно. А теперь что, и Юнги его бросает? Тэхён, что же, во всём сраном мире больше никому не нужен? Нэклзам нужен отличный боец Винсент, мастерской — автомеханик седьмого разряда. А Ким Тэхён? Он кому-нибудь нужен?       Теперь, когда Юнги так отдалился, оказалось, что Тэхёну жизненно необходим человек рядом. Просто человеческое тепло и участие. Может, пацаны правы, и пора найти себе девушку? Тэхён поморщился. Ну вот просто лень. Это же нужно где-то знакомиться, встречаться, гулять, потом ухаживать… или как там делается. А Тэхёну, может, хотелось, чтобы за ним ухаживали. Интересовались самочувствием, собирали обед на работу. Заботились. А он бы заботился в ответ.       Выйдя на нужной остановке, Тэхён выбросил пустую бутылку в урну и, поглубже засунув руки в карманы куртки, неспешно побрёл в сторону промзоны. Проходя мимо одной кафешки, он заметил в ярко освещённом окне Юнги, сидящего напротив какого-то молодого человека. Юнги что-то активно говорил, смотря прямо в лицо собеседнику. Тэхён замер на месте и нахмурился. Юнги не говорил, что едет с кем-то встречаться. Он сказал, что будет весь вечер торчать дома. Молодой человек, смущённо улыбаясь, повернул голову к окну, и Тэхён мгновенно узнал в нём этерналовского Честера.       Честер?       Честер и Юнги? Брови Тэхёна взлетели вверх. Какого хуя? Какого хуя Юнги встречается с Честером в новоебенёво? Тэхён поспешил отойти за угол здания в тёмный переулок и натянул капюшон куртки, чтобы его никто не заметил.       Что происходит? Почему Юнги встретился с Честером? Тэхён нервно теребил чёлку и кусал губы. Быть может, Джекил дал Юнги какое-то поручение, типа, связаться с Честером в обход Красавчика? А зачем? И почему об этом не сказали Тэхёну?       Больше всего смущало то, что встреча у них была назначена равно далеко и от базы Этерналсов, и от базы Нэклзов. Значит, встреча настолько секретная? И зачем им секретно встречаться? Плетут какой-то заговор? Да нет, не может быть. Юнги бы так не поступил, ему этого не нужно. И что сейчас делать самому Тэхёну? Позвонить Джекилу? Спросить у Юнги? Просто уйти? Нет, просто уйти не годится, Тэхён со слов Джекила помнил, что Честер очень хорош в драке, а что если Юнги не выстоит с этим херовым Джеки Чаном один на один? Тэхён был просто обязан подстраховать своего друга.       Решив забить на свою встречу на авторазборке и понаблюдать за Юнги и Честером, когда они выйдут из кафешки, Тэхён достал из внутреннего отделения куртки кастет и переложил его в правый карман, чтобы, если что, мгновенно влиться в драку, но уже с весомым аргументом.       Тэхён посмотрел на часы. Он торчал тут за углом уже пятнадцать минут. А если они просидят в кафе ещё пару часов? Хмурый Тэхён, стоящий за углом, как памятник самому себе, точно привлечёт внимание местных, и ладно, если подойдут стоники пояснить за шмот, а если кто вызовет патруль?       Колокольчик над дверьми кафе звякнул, и Тэхён аккуратно выглянул из-за угла. Из кафе вышли Юнги и Честер. Они пошли вдоль улицы в сторону прячущегося за углом Тэхёна.       Тэхён крепче сжал кастет в руке и попятился дальше в переулок, прячась глубже в тень. Он услышал голос Юнги, что-то тихо говорящий, но с такими непривычными мурлыкающими нотками. Что за нахер? Юнги всё продолжал и продолжал что-то намурлыкивать Честеру. И вдруг Тэхён увидел, как Юнги резко затащил Честера в этот же переулок, прижал его к стене всем своим телом и стал яростно целовать.       Тэхён, стоя буквально метрах в пятнадцати от развернувшейся картины, застыл, не смея моргнуть. Он наблюдал, как Юнги жадно хватал Честера за бедра, закидывая его ноги себе на поясницу, как вылизывал его шею, целовал глубоко.       Тэхён смотрел и не мог отвести глаз от Честера, который явно наслаждался всеми действиями Юнги. Он стонал, запрокидывал голову, прикрывал глаза от удовольствия, цеплялся руками за плечи Юнги. Это было… красиво?       Это завораживающе.       В голове Тэхёна было пусто. Он не мог думать ни о чем. Он мог только наблюдать. Юнги отпустил ноги Честера, заботливо поправил его сбившуюся куртку и уткнулся головой в его плечо.       — Я так влюблён, Чимин, так чертовски влюблён, — услышал Тэхён слова Юнги. — Поехали к тебе, сейчас.       Они уже покинули тёмный переулок, а Тэхён всё ещё не смел пошевелиться. Интересная штука — жизнь. Раздаёт такие карты, и никогда не узнаешь, где твой прикуп.       Значит, никакой красотки? Честер. Чимин… Парень из больнички. Новый друг. Тот, о ком теперь заботится Юнги. Тот, в кого он влюблён. Тот, кто заставляет Юнги светиться. Тот, кто не Тэхён…       Тэхён прикрыл глаза, пытаясь хоть как-то разобраться в своих чувствах, но в голове была лишь звенящая пустота, а в сердце — обида. Глаза защипало, а в горле встал ком. Юнги никогда не говорил ему, не давал понять, ни разу не намекнул даже, что он… не такой. Тэхён же — лучший друг. Он бы понял. Они же со школы… Он бы заботился… Он мог бы…       — Опа! А кто это у нас тут такой нарядный? — к Тэхёну подошёл парень со своими дружками и дёрнул его за нашивку куртки. — Что тут стоим, район украшаем?       — Отъебитесь, пацаны, вот ей богу не до вас, — тихо ответил Тэхён.       — Дерзкий, чо ли? Ну так мы это дело быстро поправим! — пацаны заржали. — Под кем ходишь, бедолага?       Бедолага? Бедолага? Тэхён перевёл внимательный взгляд на «лидера» шайки, ухмыльнулся и одним движением выскользнул рукой в кастете из кармана прямо в челюсть наглого пацана. Тот упал, и Тэхён сел на него сверху, продолжая избивать. Бедолага…       Красная пелена застилала его глаза. Значит, Юнги выбрал Чимина! Тэхён наносил удар за ударом в лицо на земле. Чимина, блять! Удар. Врага! Удар. Нет, Тэхён не терпила. Он поборется за своё. Голова парня на земле превратилась в сплошное кровавое нечто, но Тэхён продолжал вбивать кастет в неподвижное тело. Чьи-то руки хватали его, пытаясь оттащить, но безуспешно. Гнев, обида, злость, ярость придавали Тэхёну сил. Он не бедолага! Он, блять, решит эту проблему.       — Ну, кто тут ещё хочет мне что-то предъявить? — прорычал Тэхён, с перекошенным от злобы лицом обернувшись на пацанов.       — Народ, это же Винсент из Рэд Наклз! — прошипел один из парней.       Пацаны замолчали, опустив головы. Тэхён встал, демонстративно вытер окровавленную руку о куртку одного из парней и, пнув напоследок тело на земле, неспешно пошёл в сторону метро.       Он ещё поборется за своё.

***