Часть 3
10 июня 2023 г., 15:07
***
Юнги просто счастливчик. Просто удачливый сукин сын. Иначе как объяснить, что прямо сейчас его вёз к себе домой Чимин, самый горячий парень из всех, кого только касался Юнги. Что Чимин прижимался к нему, тёрся о его бёдра, нырял руками под футболку. Юнги чёртов счастливчик. Горячие губы Чимина накрыли его рот прямо в такси, не стесняясь, не пытаясь скрыть похоть ложной скромностью. Удачливый сукин сын. Не успела дверь в квартиру закрыться за ними, как Юнги тут же прижал к ней Чимина всем телом. С рычанием он содрал с него «счастливую» бандану и ненавистную, будящую в нём только грязные желания майку, впился ненасытными губами в шею, скользнул по желанному телу ладонями, наслаждаясь мягкостью нежной кожи. Юнги удачливый сукин сын. Он, только он заслужил слышать эти рваные вздохи и сорванные стоны, когда прикусывал соски Чимина, а руками сжимал уже давно стоящий член через кожу штанов. Он, блять, заслужил это всё. Потому что только он может сегодня доставить наслаждение Чимину. Он не упустит свой шанс и вознесёт Чимина на вершину блаженства. — Не хочу трахаться в коридоре, — задыхаясь, прошептал Чимин. — Пойдём в спальню. — Да, пойдём, — Юнги впился в губы Чимина жадным поцелуем. Чёрта с два он сейчас его от себя отпустит. Спальня может подождать, а вот Юнги уже на пределе. Он был на пределе ещё в клубе, когда видел капли пота, скользящие по шее Чимина, когда тот танцевал с ним, потираясь об него. Он не готов прямо сейчас оторваться от Чимина даже на минуту. Юнги ласкал, зажимал послушное тело и предвкушал, как сладко и горячо ему будет брать Чимина, а где, было всё равно. Он просто хотел поскорее почувствовать обволакивающее изнывающий член тепло. Он просто хотел Чимина. Юнги продолжал его вжимать в дверь и прижиматься как можно плотнее. Видимо поняв, что просто так ему эту битву не выиграть, Чимин, не разрывая поцелуя, потянул Юнги за собой в дальнюю комнату, пытаясь снять на ходу с него одежду. — У меня пробка, — проговорил Чимин в губы Юнги. — Возьми меня у стены, Юнги, сейчас. Юнги глухо зарычал. Вот и всё, предел достигнут. Он развернул Чимина к стене и стянул с него эти блядские кожаные штаны. Одной рукой он сжал его член, другой стал аккуратно вынимать пробку, чувствуя, как на пальцы попадает разогретая телом смазка. Сколько же Чимин её в себя залил? Юнги везучий сукин сын. Только грёбанным вселенским везением можно объяснить то, что сейчас он втрахивал Чимина в стену, заставлял его царапать ногтями обои и стонать от каждого движения. Как же Юнги было хорошо. Пальцами он ощущал танец стальных мышц под мягкой кожей, губами забирал чужое быстрое дыхание, пока его член двигался хорошо смазанным поршнем в узком плену горячего тела. — Быстрее… ещё! — просил Чимин, и Юнги наращивал скорость. — Чимин, я скоро… — Юнги дышал ему в шею, несдержанно кусал за седьмой позвонок, стонал с ним в унисон. — Только не останавливайся, я сейчас… Пара движений рукой по члену, ещё пара толчков как можно глубже, и пальцы Юнги залило спермой. Он обессиленно уткнулся взмокшим лбом в плечо Чимина и просто слушал его загнанное дыхание. — Охуеть. — Согласен. Юнги казалось, что он сейчас был бы согласен со всем, что скажет Чимин. И на всё, что он предложит. Таких сногсшибательных эмоций секс не приносил ему уже давно. К чёрту, да не было такого ещё никогда. Разве может сравнится быстрый клубный перепих с той страстью, которая у них была сейчас? Сердце всё ещё не могло выровнять свой бег. Это было потрясающе. — Давай… — Чимин с трудом сглотнул слюну в пересохшем горле. — Давай сейчас в душ и повторим? — Согласен. Юнги на всё согласен. И на душ, и на секс на всю ночь. И на кофе с утра. Он был готов даже прогулять завтрашнюю работу и зависнуть у Чимина все выходные. — А потом поговорим. — Чимин, немного пошатываясь, вышел из комнаты. А вот на это Юнги как-то не рассчитывал. Разговор ведь будет на предмет «Кто мы теперь друг другу?». А кто они теперь друг другу? Передрузья? Недолюбовники? К такому разговору Юнги не был готов. Он не умел разговаривать на такие темы. Как-то не приходилось. У него никогда не было отношений, он даже ни с кем не встречался. Юнги завис, как всегда загоняясь о том, чего ещё не случилось, когда услышал из коридора звонкое: «Ты идешь?». К чёрту мысли о том, что будет. Юнги везучий сукин сын, окей? Он идёт в душ вместе с Пак Чимином.***
Разговора не случилось. Измотанный несколькими активными заходами Чимин вырубился, а вот Юнги уснуть не мог. Спать не хотелось, тело всё ещё приятно ныло, а по лицу сама собой расплывалась довольная улыбка. Юнги заботливо укрыл голые плечи Чимина одеялом и выбрался из кровати. Натянув джинсы и футболку, он вышел на балкон, чтобы встретить рассвет, покурить и подумать. Подумать было над чем. Однозначно, он не хотел бы оставить это просто разовым событием. О нет, такого он постарается не допустить. Секс был прекрасным. Что уж говорить, Юнги сейчас первый раз в своей жизни сделал римминг. Ну потому что первому встречному чуваку из клуба не хочется лизать задницу. А тут не просто захотелось, тут это ему самому принесло колоссальное удовольствие. Да, в этом вопросе у Юнги не было опыта, но слышать несдержанные стоны Чимина, его скулящее с придыханием «Юнги-Юнги» — от одного этого он кончил, едва прикасаясь к себе. Очевидно, справился он для первого раза неплохо. Господи, как Чимин стонал, как он отдавался, словно в последний раз. Чёрт возьми, от одного воспоминания об этом у Юнги опять тяжелело в паху. Смогут ли они быть друзьями, как прежде, после всего этого? У них ведь теперь не просто дружба? Юнги хотел бы быть и дальше с Чимином. Так же, как и раньше, тусоваться с ним, но еще и так же, как теперь, трахаться ночами. Второго он эгоистично хотел гораздо больше, чем первого. Есть ли шанс, что Чимину было так же хорошо с Юнги, как и ему с ним? Юнги никогда не молился, но сейчас был готов преклонить колени перед кем угодно и просить, умолять, чтобы у него появился просто шанс. Просто дайте ему шанс. Ближе к шести утра Юнги побрёл на кухню сварить кофе. Кухня у Чимина небольшая, красивая, но какая-то необжитая, что ли. Ни магнитов на холодильнике, ни разношёрстных чашек и бокалов. Как будто страницу из каталога ИКЕИ перетащили в реальный мир. Всё выставлено по линеечке, разложено по цветам, пересыпано в специальные баночки. На такой кухне страшно находиться, не дай бог, помнёшь полотенчико. Да и не только кухня. Юнги не рассматривал особо остальные комнаты, но мимолётного взгляда хватило, чтобы оценить идеально прилизанную квартиру. Как-то иначе Юнги представлял себе обстановку в доме Чимина. Точнее, не то чтобы Юнги вообще воображал его жилище, но вот такое безликое оно с ним не вязалось. Повтыкав пару минут на мудрёную кофеварку, он решил не рисковать и, найдя в шкафчике банку растворимого, быстро приготовил две чашки кофе без сахара и понёс в спальню. Чимин спал на боку, обняв ногами и руками скомканное одеяло, бесстыже выставив на обозрение своё нагое тело. Юнги поставил на прикроватный столик чашки и прилёг сзади Чимина. Рука сама собой легла на обнажённое бедро и огладила упругую задницу. — Просыпайся, Чимин… — прошептал Юнги куда-то в шею Чимина. — Уже шесть утра. Я приготовил кофе. Чимин что-то невнятно пробубнил, крепче обхватывая одеяло, но вдруг резко открыл глаза и сел, ошалело глядя на Юнги. — Ой, это ты… — Чимин пытался натянуть одеяло на себя до подбородка. — Я так крепко уснул… Забыл, что ты тут остался. Я просто всегда ночую один, не вожу к себе никого. Испугался немного. Так глупо… Как-то знаешь, не привык, что меня с утра за задницу хватают. А почему ты остался? Юнги немного расстроился от этих слов. В смысле, Чимин хотел, чтобы Юнги ушел? То есть для него это было «на раз»? — Ты ночью сказал, что нам нужно поговорить… — Юнги изо всех сил пытался сделать голос твёрдым, но всё равно просящие нотки проникли в его словах. — Я думал, с утра тогда поговорим. Кофе вот приготовил. Юнги сел и, взяв со столика чашку, протянул её Чимину. Тот взял её и сделал большой глоток. Глаза его округлились и заблестели накатившимися слезами. Он с видимым усилием сглотнул. — Горячо? — обеспокоенно спросил Юнги. — Горько! — скривился Чимин. — Ну давай, поцелую, чтобы стало сладко! — Юнги потянулся губами к губам Чимина, но тот увернулся, подставляя под поцелуй щёку. Сердце Юнги болезненно кольнуло разочарованием. — Ну чего ты! Я даже зубы не почистил ещё! — хихикнул Чимин. — Держи свой кофе, я быстро умоюсь и сварю настоящий, хорошо? Но попытка в романтику засчитана! — Чимин подмигнул, выполз из-под одеяла и, совсем не стесняясь, голышом пошёл в ванную. Юнги так и остался сидеть на кровати, путаясь в своих мыслях и чувствах. Спустя несколько минут по квартире разнёсся чарующий запах дорогого кофе. Когда Юнги вернулся на кухню, за столом уже сидел Чимин, закутанный в ярко-красный халат. Он немного нервно крутил по столу чашку, но смотрел на Юнги уверенным взглядом. — Присаживайся. Не буду ходить вокруг да около. Делать вид, что всё, что было, случайность и всё останется, как прежде, — тоже, — Чимин замолчал и, отвернувшись от Юнги к окну, продолжил, — Знаешь, я никогда не влюблялся, ни с кем не встречался… Я привык быть один и рассчитывать только на себя. Я не знаю, хочу ли это менять. Меня всё в моей жизни устраивает. Юнги понял, что сейчас он может потерять и Чимина-друга, и Чимина-любовника. — Послушай, Чимин. Я не собираюсь лезть в твою жизнь и устраивать в ней бардак. Ты мне нравишься как человек, с тобой весело и интересно. И, мне кажется, мы неплохо провели вместе сегодняшнюю ночь. — Юнги увидел, что Чимин ухмыльнулся. Ему не понравилось? — Я бы хотел, чтобы ты остался в моей жизни. Кем ты в ней хочешь остаться — другом, любовником или приятным воспоминанием, — решать тебе. — Мне нужно время подумать, хорошо? Ты мне тоже нравишься как человек. Просто я выстроил так свою жизнь, что наличие даже «друга с привилегиями», — Чимин повернулся к Юнги и сделал пальцами в воздухе кавычки, — сильно усложнит всю ситуацию. — Да, я понимаю. — Ни хрена Юнги не понимал. Что тут может быть сложного? Он же не предлагал, держась за ручки, бежать по радужному мосту. Он просто хотел качественного секса и разговоров за кружкой пива. — Я тогда пойду, пожалуй. Спасибо за замечательную ночь и за кофе. Я очень буду ждать твоего звонка. Не провожай. Чимин кивнул и снова повернулся к окну. Юнги быстро оделся и с тяжёлым сердцем покинул квартиру Чимина.***
По дороге на базу в душном салоне такси Сокджин курил в окно и размышлял, где он, сука, свернул не туда. В какой момент его жизнь стала такой сложной? Может быть тогда, когда он первый раз посмотрел с батей футбол? Или тогда, когда первый раз побывал на стадике? Или, сука, когда первый раз вдавливал чужую переносицу в череп? Знать бы ответ. Сейчас всё закрутилось так, что уже обратно не раскрутишь. Тут уже кулаками не решить. Чёртов Чонгук и его грёбанный взрывной характер. Сейчас Сокджин ставил всё на одну карту, всё ради брата. Если не сыграет, как планировалось, Чонгук точно загремит в тюрягу. Последнее время у того чердак совсем потёк, и агрессия стала уже неконтролируемой. Кидается на всех, просит больше акций и махачей и словно не понимает, в чём идеология фирмы. Махач ведь это должно быть событием. Значимым событием в жизни фирмы, а не рутиной. Чонгуку же плевать, ему лишь бы выместить свой гнев. Но, сука, Сокджин всё сделает, чтобы уберечь брата от тюрьмы. Он обещал родителям. Но, блять, во что он ввязался. Он предаёт всё, над чем работал последние лет пятнадцать. Он предаёт Движение, свои сраные пятнадцать лет в нём и Честера. Нормальный же пацан, вежливый, с горящими глазами. От себя самого на душе было гадко, и Сокджин повторял себе в очередной раз, что игра стоит свеч. Хосок рядом молчал, давая Сокджину переварить сложный разговор. Да что уж тут переваривать? Он же уже согласился. Когда этот политик позвонил ему впервые и предложил поучаствовать в митинге, Сокджин лишь ухмыльнулся и сказал, что его фирма не за политиков и их сраные партии, а за Родину. За Родину, понимаете? А тот всё давил, убеждал, что его видение будущего страны единственно верное, говорил, мол: «Вы сильные, молодые, красивые, тупые. Давайте все за Родину, вперёд». Вот именно, что не тупые. Затем политик обещал поддержку в виде автобусов на выезда́ и оплату атрибутики. Чтобы Этерналсы продались за шмот и тачки? Серьёзно? Уж лучше вязать шарфики руками, как Джекил, чем лезть в это прогнившее болото. Сокджин тогда в очередной раз ухмыльнулся. А потом спустя время политик предложил то, от чего Сокджин не смог отказаться. Да-да, как в том фильме. Он предложил снять с Чонгука его условное осуждение, полученное за драку с тяжкими телесными, а также деньги на то, чтобы съебаться с ним на ПМЖ в жаркие страны. И отказать Сокджин не смог — политик пригрозил сменить условный срок Чонгука на реальный. — Он сказал, что хочет взамен, Сокджин? — ворвался в мысли голос Хосока. — Да, он хочет толкучку и файеры на митинге оппозиции. А потом драку. — Зачем ему это? Это же просто хулиганка? — Так ведь он хочет не просто драку, а с пострадавшими. Громкое дело со СМИ. А потом подведёт это к статье с умышленным сговором и к новому закону. — В смысле — новому закону? Какому еще закону? — Он хочет подвести хулиганку на массовых мероприятиях к экстремизму. Понимаешь? Другая статья, другой срок. — То есть Честеру тарахтит восемь лет? — Да, как организатору от восьми до двенадцати. — Но ты же понимаешь, что это не только против Честера, но и против всего Движения? — Понимаю, Хосок. Я понимаю, блять! — Пиздец… — Хосок закурил и выдохнул дым в открытое окно. — Ты уверен? — Я не могу бросить Чонгука. Хоть и редкостный долбоёб, но он мой брат. А так у нас есть шанс съебаться туда, где пальмы и полуголые бабы с большими дойками, и зажить без проблем. — Утопия, блять… — Хосок покачал головой. — Ты просрёшь всю фирму, Сокджин. Ей придёт конец, с нами никто не захочет знаться. — Я охуеть в какой ситуации сейчас, Хосок! Что мне выбрать? Этерналсов, которым я отдал пятнадцать лет своей жизни, или брата, который в тюряге и недели со своим характером не проживёт? — Сокджин зло выплёвывал слова — А? Что ты мне посоветуешь, Хоуп? Дай мне, блять, хоть какую-нибудь надежду? Хосок промолчал, и Сокджин вновь отвернулся к окну. За окном автомобиля чередой одинаковых строений тянулся унылый серый город. У Сокджина просто нет других вариантов. Просто нет вариантов.***
Прошла целая неделя с той ночи в доме Чимина, а от того ни слуху ни духу. Первое время Юнги позволял себе фантазировать о том, как было бы здорово общаться с Чимином уже в новом статусе друга с привилегиями, тусоваться вместе, страстно трахаться и спокойно, без всякого мозгоёбства, расходиться по домам. Но с каждым днём надежда таяла, а Юнги всё больше разочаровывался. Он даже начал загоняться о том, что, видимо, совсем не впечатлил Чимина как сексуальный партнёр, что подорвало и без того слабую самооценку. Тэхён, видя состояние Юнги, всё пытал его расспросами по поводу вечно незаинтересованного и недовольного вида, давил статусом лучшего друга и постоянно попрекал словно приклеившимся к руке телефоном. А звонка всё не было. Юнги уже практически смирился. Ну нет так нет, жалко, конечно, но что же поделать. Навязываться он не станет. Потому что гордость надо иметь. Гордость он имел, а вот Чимина нет. Ночами он крутился в постели, безуспешно пытаясь выкинуть из головы образ прогибающегося под его руками Чимина. Чимина хотелось до одури. В очередной одинокий вечер с пивом и сериалом, часов в двенадцать, раздался долгожданный звонок. — Юнги, это Чимин. Знаешь, у меня сегодня день рождения, — судя по тому, как Чимин забавно тянул гласные, он был немного пьян. — И я решил сделать себе подарок. Я подарю себе тебя, можно? У Юнги сердце заколотилось так, что захотелось прижать его ладонью. Можно ли Чимину Юнги? Конечно, можно, пусть берёт когда угодно. — С днём рождения, Чимин. Мне подарочный бантик повязать? — Тебе не пойдёт бантик. Просто надень парадно-выходные труселя, — Чимин захихикал. — Я хочу попробовать, как ты предлагал. Посмотрим, что из этого получится, хорошо? Чувак, отвали, неинтересно. — Чимин? — Прости, Юнги, это я не тебе. Тут чувак какой-то настырный, лезет и лезет. — Ты где сейчас? — Я в клубе, — голос Чимина зазвучал приглушённее. — Слышь, руки свои убрал и съебался! — Чимин, мне приехать за тобой? — Юнги заволновался, он, кажется, не слышал ещё, чтобы тот ругался матом. — Приезжай лучше ко мне домой. Адрес помнишь? Я тебе скину код… Да блять, заебал в край! Юнги ошарашенно смотрел на вдруг замолчавший телефон. Что там случилось? К его Чимину кто-то пристал в клубе? Да, к его. Теперь он имеет право не только в своих мечтах так его называть. Чимин ведь сказал, что хочет попробовать. Грудь распирало от смешанных чувств радости от чудесной новости и волнения за Чимина. Как он справится с приставаниями какого-то мудака хер знает в каком клубе? Сообщения всё не было, и Юнги стал нервно нарезать круги по комнате. Он очень надеялся, что Чимин сообразил пойти к охране. Минут двадцать спустя Юнги сделал попытку дозвониться до Чимина, но услышал лишь, что абонент не абонент. Ещё спустя время Юнги на удачу решил набрать Феликса, вдруг Чимин именно в том клубе праздновал свой день рождения. Практически сразу он услышал басистое «Алло». — Феликс, привет. Ты сегодня работаешь? — Привет Юнги, да. Ты что-то хотел? — Ты, случайно, Чимина сегодня не видел? — Случайно видел. Он буквально минут сорок назад подрался с кем-то. Пиздец просто. — Подрался? — Юнги перепугался не на шутку. Господи боже, он в отношениях меньше часа, и уже такие переживания. — Ага. Охрана бы разобралась, но какой-то, блять, сознательный гражданин вызвал копов. Его увезли в участок. Ладно, я пошёл, на меня управляющий уже косится, скотина жирная. Юнги уже второй раз за вечер тупо смотрел в телефон. Как так подрался? Чимин подрался? Может быть, Юнги неправильно понял, и Феликс имел в виду, что Чимина избили? Не дай бог, это так — Юнги не оставит на теле того приставучего мудака ни одного живого места. В своём воображении Юнги уже рисовал картины кровавой расправы над неизвестным мужиком. Как он с наслаждением будет ломать ему палец за пальцем, которыми тот посмел дотронуться до Чимина, как заставит его захлёбываться собственной кровью. И, собственно, в какой участок Чимина отвезли? Почему, сука, избитого Чимина отвезли в участок, а не в больницу? Связей с полицией у самого Юнги не было, хулсу западло знаться с копами, поэтому Юнги судорожно вспоминал все свои полезные контакты, всех, к кому бы он мог обратиться за помощью. А может, попросить Джекила? И что он ему скажет? Знаешь, Джекил, я тут хочу с парнем одним замутить, но он в полиции, помоги, пожалуйста, а то ебаться очень хочется. Так, что ли? Мысли судорожно метались в голове, перепрыгивая блохами одна через другую, не давая толком ни на чём сосредоточиться. Юнги знал точно, что, если Чимин не оказал сопротивления при задержании, его не продержат в обезьяннике дольше трёх часов и разрешат сделать звонок. Юнги надеялся, что Чимин позвонит ему. Чтобы к моменту звонка быть абсолютно трезвым, он пошёл на кухню сварить себе кофе покрепче. Не успел Юнги сделать и пару глотков, как телефон в руках завибрировал. — Чимин? — Юнги, братик, я в тридцать втором отделении, можешь меня забрать, пожалуйста? Пообещав добраться за полчаса, Юнги схватил ключи с документами и рванул в машину. Чимин назвал его братом, значит, это их «легенда»? Ну а кем он ещё его мог назвать, в самом деле. Стараясь уж совсем в наглую не нарушать, Юнги как мог давил на педаль газа. По приезде в участок он запарковал машину и быстрым шагом направился в казённое здание. Дежурный коп поднял на Юнги скучающий взгляд и поинтересовался целью его визита. — Мин Юнги, — ответил Юнги, протягивая в окошко свой паспорт. — Я за братом пришёл. Пак Чимин. — Ожидайте. Дежурный поднял трубку внутреннего телефона и что-то невнятно в неё пробурчал. Через минут десять вывели Чимина. Юнги быстро осмотрел Чимина, и его накрыла волна облегчения. Видимых повреждений он не увидел, тот шёл сам, гордо задрав голову, на лице не было никаких травм. В серых стенах отделения он смотрелся инородной райской птицей. С ярким макияжем и почти сохранившейся укладкой он был одет в узкие тёмные джинсы и какую-то замысловатую блузу с оборками, некогда белую, но теперь сплошь усыпанную каплями засохшей крови. — Возьмите свои экземпляры протоколов задержания и досмотра, распишитесь, что всё получили. Вот ваши вещи, — коп протянул Чимину прозрачный пакет, в котором болтались телефон и целая куча серебристых украшений. — Проверьте, что всё в порядке, и распишитесь. А вы, — коп перевёл взгляд на Юнги и скривился, — лучше следите за своим братом, чтобы в таком блядском виде не шлялся ночами, не пойми где. Нахмурившись и скрипнув зубами, Юнги попрощался, взял Чимина за руку и вышел из отделения. До машины они дошли молча, но уже в салоне Юнги притянул к себе Чимина и крепко обнял: — Я так переживал. С тобой всё хорошо? — Да, со мной всё в порядке, — ответил Чимин, пряча руки в манжетах блузы. Юнги заметил это и взял ладошки в свои руки. Костяшки на правой руке были сбиты. — Это ничего страшного, ерунда, правда! — Я так перепугался, когда ты сбросил, потом не отвечал, а Феликс сказал, что ты подрался. Я себе напридумывал уже всякого. А где этот мудила, который тебя доставал? — Ну… в больнице? — Чимин отвёл глаза и пожал плечами. — Господи, Чимин, ты его избил до больничной койки? — Юнги неверяще смотрел на парня, в очередной раз перестраивая его образ в своей голове. — А что он начал руки распускать? Я раз сказал «Неинтересно», два, десять — бесполезно. Пришлось объяснять доходчивее, — Чимин затараторил, пытаясь оправдаться. — Ты не подумай, я не лезу в драку просто так, я не такой. Просто так сложились обстоятельства, понимаешь? Я говорил с тобой, у меня было такое хорошее настроение, а тут этот чувак. Так глупо… Прости меня, Юнги, я не так планировал эту ночь провести. А в голове Юнги всё ещё собирались в цельную картинку те немногие знания о Чимине, которые он успел получить. Каждая встреча с ним приносила всё новые сюрпризы. Кто ты такой, Пак Чимин? Юнги продолжал держать в руках его ладошки и легонько поглаживать кожу вокруг ссадин. Как вообще такими маленькими руками, которые умеют доставлять такое большое удовольствие, можно кого-то избить? — Скажи что-нибудь, пожалуйста, Юнги! Мне страшно. Я боюсь, что ты сейчас думаешь обо мне как об опасном человеке, с которым лучше не связываться… Но я не такой. Я с детства занимался единоборствами… Сам понимаешь, в подростковом возрасте мне приходилось отбиваться от желающих стесать об мою физиономию кулаки. — Я о тебе так не думаю, Чимин, — Юнги улыбнулся, и Чимин выдохнул. — Но я переживаю, что тот мудак напишет заявление об избиении. — Не напишет, — беспечно отмахнулся Чимин. — Ему западло будет в полиции рассказывать, что его избил крашеный педик, ещё и в гей-клубе. — Ну будем надеяться, — Юнги завёл машину и тронулся с места. — Но ты больше так меня не пугай, хорошо? Давай драться буду я, а ты будешь просто красивый? — Хорошо, — Чимин довольно улыбнулся. — Но намёк я понял, тебя лучше не злить! — Да-да! Будь теперь хорошим, Юнги, а то побью! — Чимин погрозил пальцем, а Юнги нахмурился. — Да шучу я, шучу! Я никогда тебя не ударю, ты что! Поехали ко мне домой? Всё-таки нужно отметить мой день рождения. И я ужасно хочу тебя поцеловать. Всю неделю мечтал об этом. Юнги на это лишь хмыкнул.***
Дорвался. Вот как можно было назвать всё то, что чувствовал и делал Юнги в последнее время? Как там он мечтал? Тусоваться, пить пиво и трахаться? Ну, скажем так, первое время Юнги честно старался. Правда, каждый раз, когда они куда-то выбирались с Чимином, будь то бильярдный клуб или просто поездка в машине за город, Юнги планировал дружески развлекаться, но как бы не так. Всё проведённое вместе время он только и думал, как бы разложить Чимина на чёртовом зелёном сукне или на капоте авто. Судя по горящим лукавством глазам Чимина, мысли его посещали не менее пошлые. Как он прогибался над бильярдным столом! Прогибался, вилял своей задницей, как кот перед броском, смотрел своими хитрющими глазами на Юнги через плечо, игриво улыбался и играл бровями. А Юнги что? У Юнги разве что слюна не капала. Сейчас бы бросить Чимина на этот грёбанный стол, содрать блядские узкие джинсы, закинуть его ноги на свои плечи и трахать, трахать, трахать. Короче, теперь все вылазки «в люди» Юнги воспринимал как прелюдию. Нет, Чимин не прикасался к нему, не говорил пошлых фразочек на ухо, но он постоянно всеми своими действиями соблазнял Юнги, провоцируя перманентный стояк. Юнги держался неплохо, не позволяя себе ничего неприличного в общественных местах. Доказывать кулаками незнакомцам своё право трахать, кого он желает, ему не хотелось. Он крепче сжимал зубы, поправлял член и терпеливо дожидался возвращения в квартиру Чимина, где уже по полной отрывался на нём за все его провокации. Такая игра явно нравилась им обоим. Но один раз он не сдержался. Чимин предупредил, что заедет за ним, и Юнги вышел по его звонку на улицу. О чём Чимин не предупредил, так это о том, что будет на байке. Грёбанный красный Кавасаки Ксантус. На нём гордо, словно Призрачный Гонщик из комиксов, затянутый в блядскую чёрную кожу, с красной же банданой на шее восседал широко улыбающийся Чимин. Юнги с еле сдерживаемым внутренним воем увидел, что шов аккурат в промежности кожаных штанов заменяла блестящая серебристая молния. Юнги просто сглотнул. А что тут скажешь. — Садись, красавчик, прокачу! — Чимин протянул Юнги шлем. — Садись и прижимайся ближе, — Юнги надел шлем и сел на мотоцикл, когда услышал негромкое, — Ещё ближе, чтобы я чувствовал твой член всю дорогу. Юнги простонал, но послушно прижался ближе. Стоял ли у Юнги член на Чимина, затянутого в чёрную кожу? Риторический вопрос. Чимин же весь путь явно специально тёрся твёрдой молнией своих штанов об его член. Собственно, Юнги было всё равно, куда они ехали, он готов был так сильно прижиматься к Чимину в любое время, в любом месте. В какой-то момент Юнги не выдержал и стал тереться об оттопыренную задницу Чимина, убрал одну руку с его талии и, расстегнув молнию мотокуртки, стал теребить его сосок через ткань футболки. Чимин на это лишь прибавил скорости на байке. Чистой воды провокация, чёрт возьми. Всю дорогу Юнги представлял себе, как медленно расстегивает молнию на его штанах, как медленно оголяется его задница, как он неспешно стягивает с Чимина нижнее бельё и входит пальцами в тугую дырочку. Член Юнги стоял, всё больше увлажняя трусы, дыхание сбивалось, а дорога казалась бесконечной. По прибытии на смотровую площадку, которую Чимину захотелось посетить, Юнги первым делом сорвал шлем с себя и Чимина. Он поцеловал его глубоко, страстно, вымещая всё накопленное желание, и наконец расстегнул молнию. Белья под штанами не оказалось, задница лишь блестела смазкой и кристаллом анальной пробкой. — Да что ты со мной творишь, дьявол! — Юнги огладил пальцами натянутое вокруг металла колечко мышц. — Я не дотерплю до дома, я выебу тебя прямо сейчас! — Не творю ничего из того, чего бы ты не хотел! — Чимин прогнулся ещё больше, прижимаясь всей грудью к рулю байка. — Заставь меня кричать, Юнги! По сути, тогда весь Холбрукс мог их видеть. И слышать. Им просто повезло, что рядом не проезжал патруль и не видел, как Мин Юнги вытрахивал всю душу из Пак Чимина на его же байке и как Пак Чимин стонал и просил ебать его сильнее. А Юнги что? Юнги просто исполнял его желания.***
