Cale Henituse and His Stupidly, Idiotically Powerful Brother

Письмо-приглашение, информирующее о праздновании второй победы Королевства Роан, в котором было больше формальностей, чем сути, было доставлено на территорию Хенитьюз. Продуктивный, как всегда наследный принц, занимался бизнесом, подавляя и отсеивая дворян, формируя официальный союз с каждым регионом Западного континента бла бла бла... Вот так Кейл и ловит себя на том, что ходит туда-сюда, представляя Роксу список подходящих нарядов, потому что его брату нельзя доверять эти вещи. Он предпочитает комфорт превыше всего, а это значит, что он выберет скучную, не вызывающую восторга одежду. Нет, ни за что. Это праздник всего континента, Роксу нужно одеться подобающе. Его брат уже давно отказался от попыток остановить его, развалившись на стуле и позволяя ему делать все, что тот хочет. Затем Роксу упоминает одну важную деталь. — Мы должны носить черное. Кейл медленно поворачивается, как монстр из детских кошмаров. — Ты говоришь это сейчас!? — он почти кричит, — После того, как я выбрал все это для тебя!? — Кейл указывает на беспорядочный ураган одежды, Рок Су искренне верит, что не виноват в этом. Он уже согласился с первым выбором Кейла, но его брат продолжал давать ему ещё, затем еще, пока у него буквально не появился список. — Половина вещей, которые ты уже выбрал, чёрные. — Я не...! Это не так работает! Если бы я знал, я бы выбрал более заметный чёрный! — Это имеет значение? Оно уже чёрное. — Но… потому что… потому что так это будет выделяться, так ты будешь выделяться, тупой ублюдок! Роксу морщится. — Я не хочу. — Ты чертов командир! Ты будешь выделяться несмотря ни на что! Лучше убедись, что ты хотя бы хорошо выглядишь. — Ты заботишься обо мне... — Я забочусь о репутации нашей семьи, чëрт возьми! — Конечно, — Его брат довольно легко соглашается. Роксу избавляет его от дальнейшего смущения, не указывая на то, что Кейл специально выбирал одежду, чтобы она была удобная, не стесняющая движения, простая, но не слишком, и достаточно роскошная на вкус Кейла. Когда он спрашивает мнение Роксу, это всегда просто: конечно, да, ладно, или кивок — Кейл хочет задушить своего брата. В конце концов, он выбирает наряд Роксу и зовëт Рона, чтобы он подготовился. — Понятно, молодой господин. Вы двое будете носить один и тот же наряд? — Нет. — Да. Они оба смотрят друг на друга. — Нет. — Да. — Почему? — Ты командир! — бормочет Кейл, — Мы не можем одеваться одинаково. Роксу хмурится, — Но ты тоже командир. — Нет! — Ты второй в команде. — Нет! — Ты… это не сказано, может быть, и официально. Я имею в виду, что могу просто пойти и попросить об этом нашего наследного принца. Он серьезно, с ужасом понимает Кейл, когда его брат лезет в карман, чтобы вытащить устройство связи. Кейл хочет сказать «нет, ты не можешь!». Но Роксу действительно может и действительно звонит, и Альберу как-то соглашается, как бы абсурдно это ни звучало, ставить мусор на должность командира. Итак, Кейл может согласиться только на «Нет!», он поднялся чтобы вырвать устройство из рук Роксу. Его брат отходит, как будто предвидя это, бросая ему дразнящую ухмылку. Потом они дерутся, как в детских садах, стоическое лицо Роксу не может скрыть демонического ликования в его глазах. Кейл отказывается от внешнего вида элегантного дворянина и превращается в хулигана. Он прыгает к столу, его пальцы едва цепляются за руку Роксу, и они оба забывают, что здесь был еще кто-то. — Молодые господа. Роксу замер. Но скорость Кейла была слишком высока, чтобы остановиться сейчас, поэтому он врезается головой в Роксу, и они оба падают. — Умф! — Угх. — …Ты в порядке? — Отлично. — … — … — Это твоя вина. — Нет, не моя. К большому раздражению и удовольствию Рона, они начинают новую ссору. Ничто никогда не будет закончено такими темпами, а леди Виолан хотела бы увидеть их, прежде чем они отправятся на вечеринку. Поэтому Рон отправляет их в разные комнаты и зовёт Ганса помочь с Кейлом. *** Как только Рон исчезает из виду, Ганс улыбается ему. — Рад снова видеть вас, молодой господин. Я рад, что вы в порядке. — Я тоже. — Кейл уклончиво отвечает, за исключением того, что он действительно имел в виду каждое слово. Затем Ганс тратит минуту или две, чтобы поблагодарить Кейла за то, что он не наказан после несанкционированного несчастного случая, которого не было. Ганс разглаживает и без того безупречно выглядящую черную шубку, продолжая болтать. Кейл пытается положить этому конец, прежде чем его лицо неизбежно становится раслабленым, непривычным к откровенной благодарности, упоминая, что граф и графиня в любом случае никогда не накажут его за что-то, что находится вне его контроля. Ганс не успокаивается и по-прежнему хвалит его и банально, говоря, что его даже не ругали… — Ничуть, молодой господин! Вы можете поверить, что... Кейл завидует, немного сожалея о своём решении. — Итак, спасибо, молодой господин… — Стой, стой. В любом случае, отчасти это моя вина, что мы оказались в такой ситуации. Ганс мычит, ублюдок даже не пытается отрицать, но получает сигнал и полностью меняет тему. Дворецкий глубоко дышит, чтобы помочь вернуть хоть какое-то подобие нормальности, — Молодой мастер-ним наконец-то научился тому, что называется ответственностью? — Ах ты, придурок. Затем они приступают к работе. Некоторое время спустя, когда Ганс застегивает рубашку Кейла и готовит его черный жилет, Кейл шутит: — Я не знал, что ты достаточно квалифицирован для этого, Ганс. Не теряя ни секунды, Ганс возражает: — Я не знал, что ты недостаточно квалифицирован, чтобы понять это, молодой мастер. Ох. О, эта мышка с каждым днем ​​становится все смелее. Кейл делает шаг вперëд, и Ганс кричит, размахивая руками: — Это шутка, молодой мастер! Шутка! Молодой мастер! Пощади меня! В течение следующего часа Рон слышит ссоры, крики и смех, доносящиеся из противоположной комнаты, и начинает думать, что, возможно, совершил ошибку. Снова раздается смех Ганса, и Рон без предупреждения открывает дверь. Зрелище, которое встречает его, таково: Кейл сидит на стуле, сложив руки на коленях, и тупо смотрит на Рона. Идеальная картина достойного дворянина. Ганс стоит с выпрямленной спиной, словно котята упадут с неба, если он это сделает, и расчесывает волосы Кейла. Серьезная торжественность, потраченная впустую на то, чтобы просто смотреть на чьи-то волосы. Это выглядит так фальшиво, Рон чувствует, как его улыбка дергается. Но Ганс, как всегда, великолепно справляется со своей работой, так что Рон оставляет их в покое. Когда он закрывает дверь, Кейл смотрит в зеркало и встречается глазами с Гансом. Это заставляет Ганса снова смеяться, его лицо искажается из-за того, что он слишком сильно сдерживается. Кейл маскирует свой смех под кашель, но в итоге задыхается и на самом деле кашляет. Ганс фыркает, как свинья, что только ещё больше доводит Кейла до истерики. Рон распахивает дверь, и их лица снова обретают стоическое выражение. Это не работает даже минуты, потому что губы Ганса продолжают дергаться вверх, как у человека, одержимого демоном, и Кейл, не раскаявшись, совершает ошибку, увидев это в зеркале. Он сдается и заливается смехом. — Ганс! Ганс, чëрт возьми! Ганс хлопает его, одной рукой сжимая живот: — Прекратите!Молодой господин, меня уволят! — Нет, не уволят! — Кейл хрипит: — Я… я не позволю этому случиться! Они продолжают смеяться, полностью игнорируя добродушное выражение лица, нависшее над ними. — Блять! Ганс, перестань смотреть на меня! — Я не могу! Это моя работа — молодой мастер, подождите, не двигайтесь так много, вы испортите мне работу! Конечно, Рону приходится ругать их обоих. *** Кейл крутится в зеркале, пытаясь рассмотреть свой наряд со всех сторон. Близнецы носили одинаковую одежду, но Кейл каким-то образом двигается в этих вещах легко. В них душно и тяжело, и Роксу удивляется тому, как его брат может носить такие вещи каждый день. Роксу протягивает руку, чтобы ослабить воротник, но Кейл тут же шлёпает эту руку. Его брат продолжает осматриваться, как будто он не лишил, только что, Роксу возможности дышать. Роксу вздыхает, а затем высказывает ему необоснованное мнение. — Ты отлично выглядишь — Я выгляжу лучше. Роксу невозмутим. — У нас одинаковые лица. Кейл подтверждает свою точку зрения, оборачиваясь и оценивая его с ног до головы. — Я выгляжу лучше. — Мы носим одинаковую одежду. — Я выгляжу лучше. Роксу сдается. Его рука дергается, потому что он хочет взъерошить волосы Кейла, его крики и визги слишком забавны для Роксу, но его брат слишком заботится о своей внешности, а также это разрушит тяжелую работу Ганса, поэтому Роксу оставляет его в покое. *** Альберу Кроссман объявил миру, что Роксу Хенитьюз — его названный брат. Он думает, что Кейл становится как Роксу, потому что рыжеволосый продолжает плестись за ним и мелочно мстить Альберу, — О, сияющее солнце нашего королевства, ваше сияющее присутствие благословило всех нас.. Альберу сходит с ума. Роксу всегда на шаг позади него, тонко тыкая и оскорбляя его. Если он этого не делал, то шептал себе под нос: «Моя жизнь бездельника»… или плевался на «Верховный главнокомандующий». Другой бы на него закричал от счастья или хотя бы возгордился, но нет, конечно, не этот сумасшедший ублюдок. Время идёт, и Альберу начинает нервничать, что видно по тому, как он складывает руки, его шаги слишком совершенны, его время с каждой аудиторией слишком рассчитано. Роксу абсолютно упивается этим. Его улыбки стали намного более искренними, более святыми, и кто, чëрт возьми, сказал, что Роксу Хенитьюз — святой? Этот ублюдок такой же ублюдок, как и его близнец! Наконец, Альберу не может больше терпеть, поэтому он затаскивает его в более укромный уголок, где ему приходится заверять его, что да, конечно, он поможет ему вести более бездельную жизнь. Это его слова как наследного принца. Только тогда Роксу несколько умиротворяется, но всё ещё ходит по залу, следуя за ним повсюду, прежде чем его брат-близнец появляется за ним. У Альберу была одна головная боль, а теперь две. В отличие от Роксу и сладкоголосого Альберу — со слишком большим количеством лести, Кейл клевещет почти на каждого человека, которого они встречают, оскорбления проходят мимо них, потому что это слишком умно или тонко для любого менее проницательного ума. Возможно, они поймут это позже, но к тому времени Альберу, Роксу и Кейл уже уйдут подальше. Альберу проводит большую часть времени, стараясь не показаться сумасшедшим, внезапно засмеявшись или захихикав, потому что, во-первых, они мудаки, они не стали бы смеяться вместе с ним. Во-вторых, Роксу получает награду за самое стоическое лицо, которое только могло быть (соперничает с его шеф-поваром), а у Кейла лицо отдыхающей суки, чëрт возьми. Так что это действительно проблема, если Альберу начнет смеяться рядом с ними. Некоторым дворянам до сих пор не нравится отношение Кейла, да и Кейл в целом. На этот раз их недовольство усиливается обычно кротким Роксу, тихим, но всегда следующим за наследным принцем, так что это воспринимается как высокомерие. — Прошу прощения, — пытается успокоить взбесившихся дворян Альберу, — обычно они не такие. Но Роксу не щадит его: — О чем ты говоришь, мы всегда были именно такими. Альберу задыхается. Темный эльф повторяет про себя мантру, как будто это придаст ему сил справиться с близнецами Хенитьюз: Будь выше этого, Альберу. Ты выше этого. Альберу топает ногой. К черту быть выше этого. С этими мелочными идиотами невозможно стать выше. — Ох. — Блять. В непосредственной близости от наследного принца Лили всё время, сверлит его кинжалами и источая откровенное неудовольствие. Альберу пошатывается. Он даже никогда раньше не встречался с Лили Хенитьюз, по крайней мере, официально, так что же он такого сделал, что вызвал такую ​​реакцию? Он смотрит на двух рыжеволосых, подозревая их причастность, но на этот раз они пожимают плечами и на самом деле кажутся невиновными. Альберу возвращается к Лили, и каким-то образом ее ненависть становится ещё более ощутимой. Как люди обращаются с детьми? Должен ли Альберу всегда иметь печенье в кармане? Печенье завоевывает благосклонность обоих близнецов Хенитьюз, так что, возможно, оно сработает и на Лили Хенитьюз. Но у Альберу нет печенья, поэтому он думает пожать Лили руку или поговорить, чтобы успокоить ее. Он тут же выбрасывает этот план в окно, когда кажется, что она убьет его, если он посмеет даже вдохнуть в её сторону. Хорошо. Альберу отказывается от своего плана приветствовать других сиблингов Хенитьюз, только с их родителями. Он пожимает руку герцогу Деруту, игнорируя тот факт, что ему пришлось смотреть на свой стол, готовясь, размышляя и наполовину молясь о том, чтобы остальные члены семьи были нормальными. О, пожалуйста, будьте нормальными. Роксу уже слишком, а Кейл чудовище. *** Лили выскользнула из холла, пытаясь найти время для себя среди этих ссорящихся, высоконосых, беспокойных детей. Теперь когда все оставили её в покое, кто-то обязательно должен был пойти с ней, чтобы сопровождать её пытаясь завести диалог, как будто Лили было не плевать — Лили, твой брат все равно мусор. Угадайте, что, блять? Лили теперь не плевать. — Это самая большая ложь, которую я когда-либо слышала. — Тебе всего девять. Знаете что, чëрт возьми? Забудьте о том, чтобы заставлять людей кланяться вам в угнетении или поражать их своим великолепием, Лили просто побьет этого парня. Она пинает его сзади по ноге, и когда он падает, Лили бьет его кулаком в живот. — Мне девять лет, и я избила тебя. Он стонет. — Т-ты…! — Что? Собираешься пожаловаться своему брату? — Она усмехается, — О, подожди, ему на тебя плевать. Мальчик пытается встать, но к тому времени, когда он это делает, Лили уже нет. *** — Мусор. Неважно, сколько он сделал для войны, это не меняет его личность. — Дворянин снова и снова болтает с Чхве Ханом, оскорбляя Хенитьюзов в основном Кейла, потому что его легче всего оклеветать. Чхве Хан даже не может попытаться уйти, потому что всякий раз, когда он это делает, парень плетется за ним, говоря то и это о Хенитьюз. — Плохая участь тех парней, нейтральная сторона посреди войны? О, не позволяйте мне начинать с никчемного хама — моя семья бы… Любой человек поумнее уже бы сбежал, потому что Чхве Хан держит свой меч в руке. — А ты. — он обращается к мастеру меча с фырканьем и насмешкой: У тебя больше твердости, не так ли? Он многозначительно смотрит на него с ног до головы, — Ты ведь не собака Хенитьюз, не так ли? Чхве Хан намеренно не ответил, позволяя тишине кипеть, глядя на этого тупого человека. Издалека Кейл Хенитьюз видит шум, проскальзывает, чтобы либо спасти Чхве Хана, либо мучить его еще больше — никто никогда не узнает. Он плавно останавливается рядом с Чхве Ханом, когда дворянин уносится прочь. — Ух ты, — говорит он, и с его языка слетает сарказм. Он наблюдает, как мужчина убегает, опрокидывая свой бокал вина, — Ты не собираешься это отрицать? Чхве Хан не отвечает, вместо этого глядя поверх рыжего. Кейл фыркает. — Какая идиотски верная собака. — Собака такая же умная, как и её хозяин. Кейл делает паузу. Хороший мальчик Чхве Хан только что оскорбил Роксу? Ни за что. Если что-то такое происходит, это означает, что миру приходит конец, и они обречены. Кейл поворачивается к нему и тут же получает пощечину от абсолютной чистой невинности, исходящей от уродливого, глупо совершенного лица. Он чувствует себя обманутым. Этот чëртов ублюдок совсем не такой. Кейл хмурится, отказываясь от этого состязания взглядов. Он смотрит на него еще некоторое время, пока что-то не щёлкает — А. Ах. Ооо. Ну, это эм, мило? Нет, это чертовски ужасно! Кейл открывает рот, чтобы что-то сказать, но терпит неудачу. Он молчит, как рыба, пока не перестает пытаться придумывать слова. — Я не твой… блять… нет! Чхве Хан усмехается. Кейл разворачивается и убегает. Чхве Хан замечает его покрасневшие уши и решает внимательно следовать за ним. — Какого хрена ты преследуешь меня! — Собака верна, Кейл-ним. — Ебать! Блять, отстань от меня! Итак, начинается их игра в кошки-собаки, когда Кейл пытается потерять его в толпе, делая все возможное, чтобы выглядеть так, будто он не убегает, потому что у него, черт возьми, репутация, а Чхве Хан следует за ним, как нетерпеливый щенок ... *** Это все благодаря обоим сыновьям Дерута, их территория стала герцогством. Он ожидал, что это произойдет после всего их вклада в войну, поэтому какое-то время он подготовливал речь, чтобы выразить свою гордость и благодарность им обоим. Дерут откашливается. — Ты гордишься тем, что наше графство теперь герцогство, да?.. — О, да. Это означает, что я могу быть мудаком для гораздо более широкой аудитории. — Кейл перебивает и Роксу хихикает. Дерут закрывает зияющий рот. Ах. Его закрыли, даже не дав начать. Скрипт теперь испорчен и не может быть восстановлен. Как он должен спасти это? Он хотел сказать спасибо. Спасибо, за намерение быть мудаком? Это звучит неправильно. Спасибо, что помогаете нашей территории — так он может быть мудаком??? Это тоже звучит не так! Почему его сын такой????? Дерут вздыхает и нежно качает головой. Он отказывается от своего сценария и обнимает их обоих вместо благодарности. *** Пасетон смотрит на свою сестру, которая каждые несколько минут посматривает на Кейла. Это совсем не тонко, и он почти уверен, что молодой мастер уже это понимает. Младший близнец не подходит к ним, довольно нагло избегая их. Пасетон не может его винить, он тоже будет избегать людей, которые смотрят на него зловеще, как сова. Затем они наконец встречаются, и Витира задаёт ему вопрос, который уже давно преследует племя китов. — Молодой мастер, вы… эм...друзья…с Арчи? — Можно сказать и так, да. Лицо его сестры превращается в лицо, едва сдерживающее огорчение, потому что грубо показывать ее истинное выражение в качестве реакции. — Я понимаю. — она отвечает. Витира всё еще питает ложные надежды, потому что признание двух ходячих проблем, объединивших свои силы, является слишком большим бременем, чтобы возлагать его на чей-то здоровый, здравомыслящий разум. Его сестра обращается к старшему, — А молодой мастер Роксу, вы… разрешаете? Ничего страшного, если они дружат? Не взорвется ли мир? Они выглядят очень проблемными. Но затем лицо молодого мастера Роксу становится странным. И каждый из его товарищей становится суровым. Пасетон чувствует, что что-то не так. Роксу смотрит на своего близнеца, — Ты… и Арчи? — Мы. Витира кивает. При этом у него сжимается челюсть, и Роксу тянет Кейла за себя, словно пытаясь спрятать его. Его глаза не отрываются от Пасетона и Витиры, как будто подталкивая их к тому, чтобы что-то сказать. Лично Пасетон даже не знает, что сказать. Роксу не отпускает руку Кейла, ну, разве это не мило. — Ты просишь моего благословения, Витира? Благословение? Киты смотрят друг на друга. Это странный способ выразить это, но... — Ну да? Это действительно согласие, молодой господин. Тук-тук… Затем кит слышит звуки, исходящие от определенного мастера меча, его меч входит и выходит, входит и выходит. — Я не знала, что ты одобряешь их отношения. — Ох. — Роксу отвечает, и Пасетон чувствует, как холодок пробирает до костей, — Я не одобрял. На самом деле, я даже не знал, пока ты не пришла сюда и не сказала мне. — Он смотрит на Кейла, и они не разговаривают друг с другом, но Пасетон болезненно осознает, что происходит между этими двумя. Это один из тех взглядов, которые Витира бросала на него всякий раз, когда он делал за ее спиной что-то, что она не одобряла. Он проверяет реакцию своих товарищей. Пасетон впервые увидел улыбку Розалин, ее глаза идеально изогнулись. Это слишком идеально. Это должно быть наигранным. Она выглядит… ммм, мило. Он приближается к сестре. Затем он отвлекается на ещё один щелчок, — это дико, аура Чхве Хана материализуется из-за того, как злобно он выглядит. Пасетон очень рад, что у него есть старшая сестра. Она может пойти, чтобы принять на себя основную силу этих зверей, в то время как Пасетон поддержит её сзади. Это не всё. Пасетону кажется, что на них пристально смотрит невидимое существо рядом с Кейлом. На самом деле нет, Пасетон чувствует гнев, исходящий от всех, особенно от молодого мастера Роксу. — Ты хочешь, чтобы я благословил их… Кит замечает любые изменения в чьем-то языке тела, но единственный, кто кажется непринужденным и немного удивленным, — это сам молодой мастер Кейл… Ой. О, здесь определенно что-то не так. — …Когда человек, о котором идёт речь, даже не появился? Витире требуется секунда, чтобы ответить, её чувства, наконец, щекочут ее, что что-то не совсем правильно. — Да? Это же официальная встреча… — Точно. Ты просишь моего благословения посреди деловой встречи? У Пасетона есть ум, отточенный навыком, называемым переосмыслением, поэтому он невольно вспоминает и воспроизводит их взаимодействие бесчисленное количество раз — каждое с изъяном, о котором кричит его тревога, пока что-то, наконец, не щёлкнет. О, думает он, мучительно ужасаясь. — Я не отдам своего брата кому-то… — Они просто друзья! – выпаливает Пасетон. Все огрызаются на него, а он как-то умудряется не дрогнуть. — Они… они друзья… сестренка… сестренка спрашивала, нормально ли, что он тусуются вместе, потому что, ну, не обижайтесь, молодой господин… — Взгляд Роксу достаточно пугающий, спасибо, у Пасетона нет желания умереть. — …но что, если они нанесут слишком много хаоса на поверхности? Затем следует неловкое молчание, хотя внутри группы заметно нарастает напряжение. Но Пасетон не хочет рисковать, водя руками в умиротворяющем жесте, он повторяет для верности, — Они просто друзья. Его сестра, кажется, наконец поняла,— О. О боже. Мне очень жаль, молодой господин. Это была полностью моя вина, я была слишком потрясена… Тем не менее, молодой мастер Роксу не обращает на них внимания, вместо этого он бросается к младшему. — Ты… Кейл усмехается. — Я не сказал ничего плохого. —Ты паршивец. Роксу крепче сжимает его руку, когда Кейл хихикает, как абсолютная угроза, которой он является. — Это была не моя вина! — Ты знал, знал и не сказал мне! — Что? Ты смущен? — Нет, с чего бы!? Ты просто… ты только что довел меня до сердечного приступа! — это звучит правдоподобно, судя по обычно непоколебимым красновато-карим глазам, дрожащим от слишком большого количества эмоций. — Ты не можешь… тебе нельзя встречаться ещё десять лет! — Какого хрена!? — Пятнадцать! Нет, двадцать лет! — Какого хрена! — И мы еще поговорим позже. Розалин переключает свою очаровательную улыбку на Кейла, Чхве Хан заметно расслабляется, а близнецы ссорятся. Пасетону всё равно, он слишком занят, успокаивая свое неустойчивое сердце, пока сам опирается на свою сестру. Он пытается сигнализировать Витире, что мы чуть не погибли! Но она лишь весело усмехнулась и не могла сдержать улыбки. *** — Ты только что назвал меня сестрёнкой. Ты никогда не называл меня сестрёнкой. Пасетон равнодушно слушает, слишком радостно, тому что группа уходит. Он смотрит на них, чтобы убедиться, что они не вернутся. — Ну, я запаниковал… думал между моей сестрой и Витирой, но потом то, что вылетает из моих уст — это сестрёнка. Тебе повезло, что я не сказал «сестра Витира». Лицо его сестры превращается в унизительный ужас. — Это звучит так свято «Сестра Витира». — она имитирует «Блуэ». — Да, знаю. Ты далеко не святая. — Эй. *** Кейл подталкивает своего близнеца, пытаясь вывести его из любого настроения, в котором он находится. — Разве ты не должен быть счастлив, если у меня будет вторая половинка? Роксу хмурится, слишком сильно вонзаясь в свой торт, — Да. Мне просто нужно убедиться, что он или она хорошо к тебе относятся. Они должны сделать тебя счастливыми, быть с тобой нежными и быть способными дать тебе много денег… — Вау. — …чтобы твоя жизнь была комфортной. И они должны быть хороши в том, что делают, и… И Роксу начинает перечислять кучу требований, как-то совершенно реалистичных и разумных, но от этого становится намного хуже, потому что никто никогда не бывает настолько идеальным. Итак, в заключение, второй половинки Кейла не существует. *** Роксу проводит остаток празднования, мстя: игнорируя и избегая Кейла. Это мелочь, он знает, но ничего не мог с собой поделать. Роксу также не мог позволить своему брату отойти слишком далеко, всегда держа его в уголках глаз, отмечая любые затяжные взгляды, направленные в его сторону. На всякий случай, шепчет его разум, пока он записывает еще один профиль. Конечно, у его брата может быть половинка, но, по крайней мере, они должны любить друг друга, быть преданными и иметь здоровые, крепкие отношения вместе. Это самый минимум. Если они не смогут выполнить даже этого, забудьте о браке с Кейлом, Роксу лично уничтожит этого ублюдка. Просто… он только что появился здесь. У него только, только появился брат — они не могут просто украсть его и сбежать! Кроме того, Кейлу всего девятнадцать! — Мило видеть тебя таким, Роксу. — Голос воровки в его голове очень язвителен. Роксу хмурится. — Ха-ха-ха! Он дуется! Наш Роксу дуется! — Скряга хихикает. — Не дразни его, — Присоединяется другой голос, — Не слушай их, Роксу. Он не дуется. — Вообще-то да. Он не дуется.