Скетчбук

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

— Ну, Катюш, — Татищев не сбавлял обороты, продолжал напирать. — Юра, пожалуйста, оставь меня и мои волосы в покое, — Уралов сопротивлялся как мог. — Да ладно, чего тебе стоит, — пытался засыпать его аргументами. — Тебе просто нужно будет сидеть и ничего не делать, — убеждал Челябинск. — У тебя есть Снежинск, — парировал Екатеринбург. — С ней я разберусь, ну, Костян, мы что? Больше не друзья? — на больное давил Юра. Уралов внимательно смотрел на него, решая в своей голове важные вопросы. Юра уже внутренне сгорал от ожидания ответа. Слишком сильно ему хотелось. — Валяй, — с тяжёлым выдохом наконец-то ответил Константин. Татищев чуть ли не подпрыгнул от радости. Без разрешения Екатеринбурга, он бы не полез, но теперь Уралов был в его власти. Усадив мужчину в кресло, Челябинск вооружился расчёской-гребешком и лаком для волос. Юра крайне долго наблюдал за волосами Кости. Сколько он себя и Екатеринбург знал, второй был с разными волосами. Одна сторона была приятного шоколадного оттенка, а другая, как рожь золотистая. Юра такую рожь из их детства помнил. У Челябинска всегда было желание разделить волосы на две абсолютно одинаковые половины. Волосок к волоску, не смешивая их. Это желание жгучим огнём горело под кожей. Получив добро на действия, он принялся за дело. А Екатеринбург сидел в кресле и молился на то, чтобы выжить. Для него это самая сладкая пытка. Нет. Он не про расчёсывание его волос. Он про Юру, что был так близко к нему, но в тоже время оставался таким же недосягаемым для него. Костя точно мазохист.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅