Скетчбук

┈┈┈┈․° 🖤 °․┈┈┈┈

Невский бесцельным взглядом смотрел куда-то в пол. Казалось, что он практически не дышал. Грудная клетка его едва поднималась, а острые кости чуть ли не рвали тонкую кожу. На его худощавом теле висел белый халат, которой ни капли его не грел. Однако Саша холода не чувствовал, после всех жутких ночей в ледяных квартирах Ленинграда, он совсем перестал ощущать холод. В отличие от голода, который ощущался всегда. Сейчас находясь в Москве, он имел чуть ли не безграничный доступ к продуктам, однако ничего кроме жёсткой корки хлеба в горло не лезло. Сколько бы ему не давали, он не ел. Однако каждый раз готов был разразиться слезами, если видел, как остатки еды выкидывали. Дверь в комнату открылась. На пороге появился Московский. Под его глазами залегли глубокие тени не только от бессонных ночей за картами и разработками военных стратегий, планов, но и от переживаний за страну, за Ленинград. Повесив пиджак в прихожей, он прошёл в комнату, где сидел Невский. — Шура, — Московский сел перед ним на колени, заглядывая в потускневшие серые глаза. — Ты как? — Я в норме, — тихим шёпотом. Московский это слышал каждый день. Он прекрасно знал, что ничего не в норме. Для Саши чудо, что стальное кольцо пало, а для Миши гордость и подвиг то, что Невский выстоял такой натиск. После того, как он обнял его хрупкое тело в разрушенном центре Ленинграда, Москва выдохнул, словно получил дозу успокоительного. Пыл его спал, но он не утихнет, пока Берлин не задохнётся собственной кровью. — Пойдём в ванную, — Миша заправил длинную прядь волос за чужое ухо, а после поднялся на ноги, уходя в другую комнату, наполняя ванную тёплой водой. Московский чуть ли ни каждый вечер грел воду для Невского, чтобы хоть как-то согреть его. Вечно холодные руки и ноги. Выключая воду, Москва вернулся в комнату к Ленинграду, вставая подле него. — Всё готово, — низким голосом. Невский не реагировал. Он только с тихим шуршанием ткани поднялся, продолжая смотреть бездумно в пол. Московский взял его аккуратно под руку. Саша мелкими шагами двигался в нужную сторону. Ноги его едва двигались, шатко держали в вертикальном положение, готовые подкоситься в любой неосторожный момент. В ванной комнате от горячей воды пар поднялся в воздух. Миша помог Ленинграду снять с себя халат, откидывая его куда-то в сторону. Московский каждый раз видел это тело и каждый раз зубы сильнее сжимал. Когда-то поистине прекрасная молочная кожа теперь была украшена сотней синяков, кровоподтёков и ссадин, что никак не затягивались. И всё это было практически на костях, так как Невский был крайне истощён Блокадой. Зная про чувствительность города на Неве к боли, Московский только сильнее сжимал кулаки. Сталинград, что получил не так много физических ранений, заработал ПТРС, в то время как тело Шуры превратилась в одно сплошное военное полотно. Жуткое эхо страшных дней усеянное ужасом на его коже. — Не нужно, — с тряской в голосе. Прибывая в рефлексии, Москва сжал руку Саши, делая ему больно. Короткая фраза отрезвляла получше любой пощёчины. — Прости, — сдавлено. Миша помог забраться Невскому в тёплую воду. — Я буду рядом, — тихо сказал он, уходя из комнаты. Ленинград молчал. Он притянул к себе колени, утыкаясь в них лицом, пытаясь вычеркнуть из памяти те жуткие картинки последних лет, пытаясь забыть холод, голод, трупы. Его больше не пугала красная бездна чужих глаз, его не пугало собственное тело, что теперь было изуродованное войной. Его пугал выкинутый хлеб и метроном, что так часто отбивал ритм. Он помнил, как в Ленинград этот звук означал скорую смерть людей. Настоящий похоронный марш для Ленинграда.

┈┈┈┈․° 🖤 °․┈┈┈┈